Sunset

— Откуда костюм и новая курточка у нашего бомжонка? — язвит один из одноклассников и подходит вплотную к сидящим парням. — Ты такой тупой, но сосёшь видимо хорошо, если альфы на таких машинах подъезжают к школе и спрашивают где учится Мин Юнги. Парень смотрит на омегу к с презрением и думает, что у того уже вообще крыша поехала. — Я рад, что у тебя хорошая фантазия, но оставь её, пожалуйста, при себе. — Вот так вот значит? Не выкрутишься. Я думал Джин у нас шлюшка, но он уже и тебя втянул в это. Вокруг парней собирается всё больше людей, и учитель скоро должен прийти. Юнги кивает головой, улыбается, а потом встаёт и собрав всю силу в кулак бьёт в челюсть этого мерзкого высокомерного типа, который тут же падает на пол, а одноклассники немного отходят в сторону. — Можешь открывать свою пасть в мою сторону, говори что хочешь, но не смей ни слова вякнуть про Джина. Я только выгляжу терпеливым и слабым. Минхо, пожалуйста. Омега поднимается с пола, опираясь о парту, пальцами стирает кровь с губы. Все вокруг в шоке — Юнги никогда и никого не бил. Он даже не реагировал на одноклассников, Джин всегда заступался за него. Но в этот раз Мин решает наконец-то заступиться за Джина, он ведь не заслуживает такого обращения к себе. У Кима глаза расширяются от удивления. Он берёт Юнги за руку и пытается успокоить. — Всё нормально, пусть болтают. Ты что ещё не привык? Минхо вновь прикладывает пальцы к губам, на которых тут же отпечатываются капельки крови. Он не собирается бить в ответ, ведь понимает по удару, что явно слабее. В класс заходит учитель, видит учеников, сбитых в кучу, Минхо, стирающего кровь и выкрикивает от удивления и злости. — Выпускной класс! Не могли не убивать друг друга на последок? — учитель бросает злобный взгляд в сторону Юнги и понимает, что здесь произошло. Он подходит к Мину, сжигает его мысленно и хватает за локоть. — Ты что осмелел? Я и так терпел всё это ради тебя, а ты наглеешь. Я понимаю, что тебя так воспитали, ты привык получать в морду, но это не означает, что ты можешь поступать так с другими. Юнги эти слова больно бъют, напоминают ему о том, что у него нет нормальной семьи, где бы его любили. Он просто берёт и уходит. Джин пытается догнать, но учитель останавливает его. — Ты хочешь не сдать экзамены? Если уйдёшь сейчас, так и будет, — учитель поворачивается к уходящему Мину и кричит ему вслед. — Когда захочешь извиниться, приходи. Я возможно даже дам тебе допуск к экзаменам. Юнги плевать на учителя, экзамены, хотя он и достаточно умён, учёба — не для него, тем более с такими неадекватами. Он идёт со школы домой и поджидает когда отчим выйдет за пивком на соседнюю улицу. Тот магазин, что находится возле подъезда не нравится альфе, там дороже. Папа сейчас на работе, нужно только подождать когда квартира будет пуста. Юнги стоит за бетонной стеной и ждёт, осталось ещё немного. Ровно в три отчим выходит из дома, как всегда, не закрывая квартиру, так как брать там особо то и нечего, либо он слишком тупой для этого. Омега мигом залетает в дом, поднимается на последний этаж в помещение, которое еще вчера называл домом, берёт рюкзак и собирает свои жалкие пожитки, только самое важное. Он так боится, что сейчас дверь захлопнется, а он может так и не успеть сбежать отсюда. Накинув рюкзак на плечи, Юнги вылетает из квартиры, иногда цепенея от страха, а потом бежит ещё быстрее. Так он добегает до дома Джина, который должен уже скоро прийти с занятий. Теперь они будут жить вместе. Ким довольно быстро приходит, обустраивает своего нового соседа по комнате, всё ему рассказывает, показывает, вкусно кормит, даёт одежду и укладывает его поспать пару часиков. Юнги у Джина тепло и уютно, он чувствует себя в безопасности и среди людей, которые любят его.

***

— Отпусти меня, пожалуйста, — хнычет омега и пытается вырваться из лап противного ему, не такого уж и сильного, но явного превосходящего в этом альфы. — Что такое, киса? Тебе не нравиться? Зачем тогда так хвостиком виляешь передо мной всегда? — альфа вжимает омегу в бетонную стену в узком проулке. — Я просто шел, отпусти меня, Тиен. — Отпустить тебя? Шутишь? Я такое не отпущу, пока не попробую тебя, — альфа одной рукой и всем телом продолжает вжимать жертву, а другой расстёгивает бегунок на курточке и залазит своими мерзкими лапами под его кофту. — Я так долго терпел, но ты меня отшиваешь. — Я же говорил, что не хочу тебя. — А кого же ты хочешь? Богатого принца? Думаешь, я хуже? От прикосновений этого чудовища, Тэхёну хочется сдереть с себя всю кожу и выбросить её подальше. Но Тиену плевать, он лапает его везде где успевает, пугает своим сумасшедшим взглядом. Омега на секунду перестаёт сопротивляться, делает вид, что сдался. Альфа немного ослабляет хватку, а Тэхён, воспользовавшись этим, со всей силы вцепляется зубами в его руку, и, когда тот от боли отскакивает, бьёт его коленом в пах. Противник складывается пополам на асфальт, пытается собратся. Желание поиздеваться над этим омегой сильнее, чем боль. Он тут же подымается на ноги и бежит следом за убегающим омегой. — Думаешь, убежишь от меня, сучка? Теперь тебе будет только хуже. Я ведь просто хотел по-хорошему. От его хриплого голоса, бросающего угрозы, Тэхён весь покрывается мурашками, пытается бежать быстрее, пробегает проулки, чуть не врезается в прохожих, сворачивает, оглядывается назад, продолжая бежать вперёд. Свернув из проулка на улицу с кафешками и забегаловками, омега не смотрит под ноги, бегает глазами по сторонам, ищет куда спрятаться и, наступив на ногу, врезается в чью-то грудь. Альфа смотрит на свою испачканную обувь, не успев подумать, чуть не вскрикивает. — Под ноги смотреть надо, — говорит он раздражённо. Тэхён поднимает глаза и видит перед собой высокого альфу. Возможно он сможет ему помочь. Хотя услышав такой тон, он уже сомневается. Хосок ждал Чонгука на этой улочке, чтобы посидеть с ним в кафе, поговорить в спокойной обстановке, рассказать то, что узнал о Юнги. Гук немного опаздывает. Чону уже надоело здесь стоять и ждать своего друга, а сидеть внутри одному скучно. У него своих проблем навалилось, так Чонгук ещё и попросил разобраться с Юнги. У Хосока сегодня паршивое настроение, он хочет быстрее уйти отсюда, выпить чашечку кофе дома и нырнуть под одеялко в мягкую постельку. Нагрубив, он видит подымающийся испуганный взгляд омеги, что смотрит ему прямо ему в глаза. — Извини, я не хотел грубить, — тут же исправляется Хосок и смотрит в красивые глаза. Тэхён застёгивает курточку отходит и тоже извиняется. — Простите, я убегал. Помогите мне, пожалуйста, он не оставит меня в покое. А теперь точно порвёт на части. — Кто? Что случилось? — Альфа, с которым я работаю, постоянно пристаёт ко мне, зажимает в любом удобном случае, я всегда убегал от него, но сегодня ему кажется крышу снесло. Он сейчас догонит меня, и мне конец. — Он что распускает свои руки? — спрашивает Хосок и приподнимает бровь. Тэхён в ответ молчит, опускает голову. Из-за поворота выбегает альфа, видит омегу возле Хосока, звереет еще больше. — Во ты где, маленькая сучка, тебе конец, — он собирает всю силу в кулак и замахивается на Тэхёна. Хосок перехватывает его, скручивает руки за спину под неестественным углом с такой силой, что альфа скулит от боли. Чону плевать, он прикладывает ещё больше усилий и швыряет его в сторону с довольной ухмылкой. — На этот раз, я тебя не трону, — говорит Хосок и присаживается на корточки возле валяющегося альфы, зарывается пальцами в волосы, резким движением оттягивает их назад. — Но в следующий, а я надеюсь, что этого не будет, я переломаю все твои косточки. Тэхён от испуга хочет отбежать в сторону, но Чон, поднявшись, перехватывает его, сильно вцепившись в запястие. Тиен подымается на ноги и пытается ударить Хосока. Но снова таки безуспешно. На этот раз он получает в челюсть. Альфа сплёвывает кровь и яростно смотрит на эту парочку. — Кто ты вообще такой? Зачем лезешь не в своё дело? Тэхён, последний раз даю тебе шанс, пошли отсюда. Тэ пугается. Он понимает, что ему придётся вернуться домой, где недалеко живёт этот неадекват, уже жалеет, что попросил помощи, теперь ему будет только хуже. — Он никуда не пойдёт, — грозным тоном заявляет Хосок и притягивает к себе испуганного от увиденной драки, крови и звереющего альфы, Тэхёна. — Какого чёрта? Отпусти его! — Тиен снова нападает, но, не успев нанести удар, отлетает в сторону и получает новые травмы. — Я сдерживаю себя, чтобы не убить тебя прямо здесь. Слабак. Ты только что и можешь, распускать свои руки на тех, кто слабее, — вглазах Хосока ни капли жалости, он ухмыляется с жалких попыток противника, который никак не соглашается уйти по-хорошему. Если бы они были одни, он бы показал этому альфе всё, что умеет. Тиен подводится на ноги, но ближе уже не подходит. — Это наши с ним личные дела, не лезь. — Этот омега — мой! — по слогам чётко выговаривает Хосок. — Пальцем к нему притронешься, я пристрелю тебя, а труп выброшу бродячим собакам в самом бедном районе. — нагло ухмыляется он, а в душе смеётся над альфой. Чон говорит это и с каждым словом прижимает ближе к себе омегу. Тэхён пытается немного отодвинуться. Услышав эти слова, он пугается, не знает кто страшнее, альфа напротив, что преграждал ему путь и кидался нелесными словечками и угрозами, зажимая по углам, или тот, что впечатывает его в себя с такой силой и выглядит так строго и уверенно, словно готов воплотить все свои обещания в реальность, а одним взглядом испепеляет весь этот город к чертям. От последних слов про самый бедный район ему стало вообще неловко, ибо он живёт там. — Ну ты и гадина, — психует альфа. — Сказал бы сразу, что тебя уже трахает твой богатенький принц, я бы не полез.— сплёвывает на асфальт Тиен, разворачивается и уходит. Тэхён заливается краской, еле сдерживает слёзы. Он очень честный и порядочный, такие заявления и все эти унижения со стороны альфы сильно обижают его. — Ты должен был выглядеть так, словно я — любовь всей твоей жизни, — смотрит прямо в глаза Хосок, а омега уводит взгляд, поджимает губы, пытается не плакать. Чон отлипнувшего от него омегу рассматривает, понимает почему тот альфа не мог сдерживать себя. Тэхён — самый красивый из всех, что он до этого встречал. Красивый, но скромный, что бывает довольно редко. Почему-то большинство тех, кто имеет красивую внешность, одевают себе корону на голову, всем своим видом показывают, что остальные для них никто, словно не заслуживают право на существование. Тэхён поправляет русые волосы, немного отросшую чёлку. В левом ухе болтается его любимая длинная серьга. Хосок следит за движениями тонких длинных пальцев, не хочет выдавать своего восторга, но у него это не получается. — Большое спасибо за помощь. Я не знаю как отблагодарить Вас. — Чон Хосок, — говорит альфа. — Ким Тэхён,— тихо отвечает омега. Хосок достаёт с кармана пальто визитку и протягивает её парню. — Если он будет приставать к тебе, либо угрожать, позвони мне. Тэхён несмело берёт визитку, на долю секунды соприкоснувшись с его пальцами, быстро прячет её в курточку. — Я не знаю, что могу сделать для Вас,— начинает омега, но Чон его перебивает и делает шаг к нему. — Успокойся. Во-первых, зачем так официально? А во-вторых, ты ничего мне не должен. Если не можешь без этого, выпей со мной кофе в ближайшие пару дней. К кафе подъезжает машина Чонгука. — А сейчас у меня важная встреча, прости. Не попадай в неприятности, — подмигивает альфа, озаряя его лучезарной улыбкой, и идёт к автомобилю. Тэхён разводит уголки губ в полуулыбке. У него шок после пережитого побега и этой странной сцены. Он думает о том, какой разный этот альфа. Такой милый и добрый с людьми, которые ему симпатизируют, и как он меняется при виде потенциальных врагов, как он даёт отпор и сильно бьёт. Если бы Тиен был Хосоком, то Тэхёну не сбежать от него. Он достаёт телефон и забивает его номер, чтобы вдруг не потерять. — Ты представляешь, я отказался от предложения Намджуна посидеть в вашем любимом ресторане, — говорит Чонгук и выходит с машины, захлопывает дверь. — А вообще, что за странный отпуск, тем более, когда у нас такие важные договора и серьёзные сделки? — Так надо, — спокойно отвечает Хосок и оборачивается в сторону уходящего Тэхёна. Они с Чонгуком едят в кафе. Хосок рассказывает всё, что узнал о Юнги, о его семье, где он живёт и свои личные домыслы. Сам он далеко где-то в мыслях. — Ким Тэхён значит, — шепотом говорит альфа и кивает головой. — Что? — спрашивает Чонгук. — Нет, нет, ничего. Тебе уже пора ехать в компанию. Ты и так нарушаешь график. Дела сами не решатся. — Ну да, не всем же в отпуске сидеть, — подмигивает Гук.

***

Вечером Юнги поднимается на последний этаж, долговато стоит возле двери, не решается позвонить в неё. Дверь открывается и выходит Чонгук, явно собравшийся куда-то уходить. Он видит омегу и немного удивляется. — Ты пришёл? И почему просто стоишь здесь? Я не караулю под дверью в ожидании кого-то, так что, в случае необходимости, звони, — говорит альфа, приподняв бровь. — Я только пришёл, не успел ещё. И не настолько тупой, чтобы не додуматься позвонить в дверь. — Ну что ж, раз ты пришёл, мне не нужно искать где провести этот вечер, — он показывает рукой в сторону входа. — Заходи. — Я просто хотел отдать тебе твою курточку и забрать свои вещи, — говорит парень, но всё равно заходит в прихожую. Чонгук, захлопнув дверь, скидывает пальто, вешает курточку Юнги, легонько подталкивает его в гостинную. Омега всё таки садится на уже знакомый ему длинный мягкий диван. Чонгук снимает пиджак, бросает его рядом с омегой, расстёгивает верхние пуговицы на белоснежной рубашке и идёт за виски. — К сожалению, тебе я не могу предложить виски, — присаживается он рядом, закатывает рукава, снимает с руки часы и ложит их на столик рядом. Собирается сказать что-то, но Мин его перебивает. — Зачем ты раздеваешься? Иди куда хотел, я зашел на минуту. — Если ты зашёл, это уже не на минуту. У меня к тебе есть разговор, — Юнги немного пугается, что он мог узнать всё о его семье и сдать его социальным службам. — Но сначала ты должен что-то выпить. Чонгук приносит с кухни маленькую коробочку с трубочкой и внимательно читает текст на упаковке с таким видом, словно он заботливый отец. — Написано, что этот сок можно давать детям от одного месяца, тебе уже можно, — улыбается и протягивает коробочку Мину. Тот отставляет её в сторону. — Залей этот сок себе в зад. Меня достали ваши тупые шуточки, будто я маленький ребёнок. — Бэйбик, кто ещё посмел так сказать? Покажи мнe его и я дам ему в рожу. Юнги ухмыляется. — Дай сначала себе в рожу. Чонгук подседает ближе к нему и подставляет лицо. — Может ты сам хочешь? — Может, — пожимает плечами омега. — Но на сегодня с меня хватит, в другой раз. — Не хочешь пить сок, вот тебе виски, — Чон подаёт со стола стакан омеге. Юнги берёт его, внимательно рассматривает, внюхивается. — Я такую гадость не пью, спасибо. — Что ты вообще пьёшь, котёнок? —За один день знакомста ты дал мне столько имён, прекрати. — Два дня, — исправляет его Чонгук. — Вчерашний вечер не считается, — хмыкает омега. — Очень даже считается. Чонгук попивает свой напиток, думает как бы затронуть эту тему и ненароком не наламать дров. Он бродит взглядом по комнате и останавливается на чёрных потёртых кедах Юнги. — Значит, это твоя обувь, — со странным голосом говорит Чон и кивает головой. Юнги приподнимает бровь. — Ты что дурак? Я думал ты только притворяешься, что придурок. Да, это моя обувь. Давно не видел простолюдинской обуви? Вот так она и выглядит. — Но она сношенная. Идём, я куплю тебе новую. — Вообще-то ты задеваешь меня. Мне не нужна твоя благотворительность. И эти кеды мне нравятся. Понятно? — Прости, прости, я не это хотел сказать,—быстро пытается исправиться Гук. — Вообще, я хотел опять же таки спросить тебя за вчерашнее. Что это было? Почему ты сидел там на улице без верхней одежды? И кто ударил тебя? — Странно, что ты сам ещё не узнал, раз тебе интересно, — омега задумывается. — Стоп, это ты приезжал сегодня в мою школу? — Хосок спалился значит. — Я не видел его, но об этом вся школа говорит. Только теперь на меня ещё выливают дерьмо, которого я уж точно не заслуживаю. — Я хотел узнать всё со стороны, — оправдывается Гук. — А потом уже послушать твою версию. И всё еще хочу. Я ведь просто узнал несколько фактов о твоей семье, не знаю кто ты за человек такой, не знаю ничего о тебе. —А надо? — Да. — Больше не посылай Хосока в мою школу. И сам не приезжай. Я не хочу слушать от одноклассников о том, что я "шлюха". — Я говорил, что хочу помочь? — Ты уже помог, спасибо. Дальше я разберусь сам. Вернее, уже разобрался, всё наладилось. Юнги тянется за рюкзаком, достаёт из него курточку и протягивает Чонгуку. — Спасибо за курточку и отдай мне мою одежду, пожалуйста. Гук смотрит пару секунд, дергает головой влево и идёт в гардеробную. — Подожди несколько минут. Юнги кивает, наблюдает за уходящим альфой, как мнётся его одежда с каждым движением, разглядывает, сам себе удивляется, думает о его чертах лица, о вчерашнем взгляде. С одной стороны он его раздражает, а с другой притягивает. Поэтому и раздражает. Юнги никогда ни к кому не тянуло, вот и бесится. " Он так чертовски красив, шикарен, сильный. Как я вообще нахожусь рядом с ним?" — думает омега и опрокидывает голову на спинку дивана. Юнги вспоминает вчерашний вечер, как они обнимались в спальне, сидя на коврике. Ему хочется самому себе вмазать. Мин встаёт и идёт в прихожую к зеркалу. Прикладывает руки к лицу, смотрит — хочется уничтожить отражение. Юнги видит себя слишком жалким, чтобы вообще находиться рядом с Чонгуком. Омега очень красивый, но не видит эту красоту. Не замечает глубины глаз, нежность в чертах лица, красивые губы, тонкие запястия. Он видит рану на губе, над бровью, измученное бледное лицо, озобленность на эту жизнь. Он видит только плохое и сам себя гнобит. Так проще. Так есть оправдание. "Я не могу, я ведь некрасивый, бедный, бездарный" За его спиной появляется Чонгук, который уже аккуратно сложил его рубашку и чёрные джинсы, завернул их в упаковку с логотипом одного из модных домов. Юнги видит его отражение в зеркале. Он смотрит то на него, то на себя, потом снова на него. Рядом с ним он почему-то спокоен, хотя между ними огромное невидимое растояние. Два почти незнакомых человека, толком ничего не знающих друг о друге, омега из самых низов и альфа, один из самых влиятельных людей в Сеуле. Почему-то они встретились, не смотря на то, что у них общего — 0. Вместе хорошо. Хорошо подкалывать друг друга, бросаться колючими фразочками. Обеим так хочется поговорить, пораспрашивать о жизни, о препдочтениях, но они стоят. Стоят, смотрят через отражение в зеркале и молчат. — Зачем ты помог мне? — нарушает тишину омега. — Ты слишком много думаешь об этом. Не забивай голову чепухой, спроси что-нибудь другое. Юнги всё еще смотрит на него через зеркало, а затем поворачивается. — Мне просто интересно, зачем одни люди делают хорошие вещи для других? К тому же незнакомых. — Кто-то делает это из личных убеждений, позиции по жизни, жалости. — То есть, жалость? — уточняет омега. Чонгук хмуриться, подходит ближе к Юнги так, что тот вжимается в комод, стоящий под зеркалом и упирается в него ладонями, обхватывает ими уголок. — То есть твой взгляд, который ты усердно прячешь за волосами, который я увидел вчера, которым рассказываешь о себе больше, чем может рассказать статья в газете, книга, друзья, больше, чем ты можешь сам рассказать словами, — Чон подходит ещё ближе и тоже упирается руками в комод. — Ты совсем себя не любишь, и остальных ты тоже терпеть не можешь. Молчишь, терпишь, а потом взрываешься. Ты выглядишь свободным несмотря на то, что не являешься таким. Маленький бунтарь, не верящий в то, что кто-то может дать тебе что-то, отличающееся от оскорблений и унижений. Готовый сорватся в пропасть и плачущий от кошмарных снов. — Я смелый сорватся в пропасть только на словах, на самом деле, я боюсь смерти и боли, поэтому не думаю, что у меня что-то получится. — Смелость не измеряется в готовности к суициду. Если ты не можешь это сделать, значит есть что-то или кто-то, что держит тебя, и это хорошо, — Чонгук стоит впритык к нему, между ними буквально несколько сантиметров. — В этом случае я должен отдать должное Сокджину. Ты ведь из-за него остался. — Ты? Джину? Не вижу связи. — Серьёзно не видишь? — ухмыляется Чон. — Ты манишь меня, притягиваешь, как магнит. На тебя хочется смотреть, слушать твой голос. Юнги немного отстраняется, чтобы быть не так близко к нему, но позади уже оказывается зеркало. — Не забывай, что я маленький ребёнок,—улыбается Юнги. — Так что тормози с читанием взглядов, магнитами и прижиманием меня к комоду. — Маленький ребёнок. Ты включаешь эту функцию только тогда, когда тебе это надо. — Я не включаю её вообще, потому что с детства привык к самостоятельности. Но все называют меня мелким, — Юнги уже надоело быть прижатым между комодом и Чонгуком, он ладошками легонько пытается оттолкнуть его, но это оказывается не так просто. — Ты такой контрастный, вчера лез обниматься, а сегодня отталкиваешь. — Обниматься и то, что ты делаешь сейчас — это разные вещи. Чонгук приближает лицо к его шее, вдыхает полюбившийся за ночь запах, о котором он думал весь день, пока Юнги не пришёл, легонько касается губами светлой кожи, смыкает их и тут же отстраняется. — Что за нах? — кривится Мин. — Это называется поцелуй в шею, — улыбается Чонгук. — Я не тупой. Но какого чёрта? — он на эмоциях собирает всю силу, толкает Гука и идёт в гостинную забрать свой рюкзак, но альфа хватает его за руку. — Я вроде сказал тебе. Ты меня притягиваешь. — Найди себе какого-то омегу и развлекайся с ним. Я уверен, что на такого альфу, как ты, желающих много, так что, весёлого вечерка, мне пора уходить. — Я то найду, и желающих много, да. Вот только думать я буду о тебе. — Это бред, ты меня не знаешь, я тебе не ровня. Не выдумывай чепуху, тебе не терпится — пойди трахни кого-то, и этот кто-то не я. Пока, — Юнги снова пытается вырватся, но Чонгук даже не думает его отпускать. — А если я не хочу никого? А мне нужен только ты? — Не строй из себя влюблённого. Это уже вообще бред. Нельзя влюбиться так быстро. — Чтобы влюбиться хватает одной секунды. — Ну всё, закрыли эту тему, — Юнги сверлит взглядом руку альфы на своём запястии. — Отпусти, я уйду. Все и так уже говорят, что я таскаюсь с богатенькими альфами. — Тебе не плевать что они говорят? — Отпусти мою руку. — игнорирует вопрос омега и выговаривает по слогам. — Всего один поцелуй. Просто поцелуй меня. Глаза Юнги округляются от удивления, он поднимает брови так высоко, как может. — Это насилие. Гук притягивает его за руку ближе к себе, а Мин отходит. — Давай, скажи, что не хочешь. Юнги смотрит на его красивые уста, с маленькой родинкой под нижней губой, заострённые уголки, опускает взгляд, снова утыкается в шею, всматривается в узоры из вен на руках, вновь возвращается к лицу. Его глаза — чёрные тунели, манящие своей темнотой и глубиной, зазывающие утонуть там вместе. Лучше не смотреть, потом можно не выбраться. — Даже если хочу, не буду, — после этих слов Юнги замолкает на секунду, думает, наблюдает за Чонгуком. Он подходит к нему ближе совершенно спокойно и оставляет на губах альфы еле заметный поцелуй. — А теперь отпусти мою руку. Альфа даже не думает это делать. Он наоборот подтаскивает к себе омегу, вжимается вместе с ним в комод, обхватывает его бёдра и подсаживает на поверхность. Мин от испуга цепляется пальцами в его шею, плечи, а потом забывает отпустить. Юнги не успевает одуматься, как в его губы впивается Чонгук, с таким напором, что он довольно сильно ударяется о зеркало, висящее сзади. — Ты решил одним движением разбить зеркало и мою голову? — пытается сказать омега, но Гук затыкает его своим языком. Юнги совсем забывает о сопротивлении, сильнее обнимает его, целует в ответ, водит рукой по шее, зарывается в мягкие тёмные волосы. Омегу никогда никто не целовал, он ни разу не влюблялся. Сейчас он не понимает что происходит, но к этому альфе его очень сильно тянет, от него взрывается мозг, тает лёд и загорается опаляющим пламенем. Уже подсохшая ранка треснула, на губе выступили капельки крови, она печёт, омеге больно. Он, упираясь ладонями в грудь альфы, пытается оттолкнуть его от себя. Чонгук слизывает красные капельки и отсраняется с довольной ухмылкой. — Вот это поцелуй, а не тот милый наивный чмок, который ты предоставил мне. — Кажется, мне пора домой, — Юнги сползает с комода и тянется за курточкой. — Хочешь я подвезу тебя? — Я хочу пройтись, не надо. — Я тоже хочу пройтись, — заявляет Чонгук, быстро накидывает пальто забирает рюкзак омеги и пакет с его вещами. — Может заберёшь их потом? Давай просто прогуляемся. — Я пришел специально за этим, а уйду без них и без портфеля? — кривится Юнги. — К тому же мне завтра в школу. Чонгук закрывает квартиру, берёт вещи Юнги, не даёт омеге самому нести их. Пуговицы рубашки он не застегнул, пиджак не одел, лишь накинул пальто. Они спускаются вниз на лифте, омега занят своим любимым делом — любуется пейзажем через стеклянный лифт, иногда поглядывает на Чонгука, ему почему-то стаёт немного неловко. Юнги выходит на улицу и вдыхает полной грудью холодный февральский воздух, оглядывается вокруг на тепло одетых прохожих, проезжающие машины, поднимает глаза на небо. Яркий солнечный закат — его любимая картина. Массивные, нежных, но ярких цветов облака уплывают куда-то вдаль, то закрывают, то открывают ярко темнеющее красное солнце. Омега смотрит с приоткрытым ртом, не замечает движения вокруг, почти не моргает. Солнечный свет отражается в бесконечных стеклянных высотках и дарит ощущение покоя. Юнги всегда любил закаты, но наблюдал за ними в одиночестве. Сегодня возле него стоит Чонгук, смотрит с умилением то на него, то на небо. Между ними невидимая связь — этот закат их. Омега чувсвует на себе его взгляд и обочорачивается к стоящему слева, слегка поодаль, альфе. Он смотрит на его не застёгнутую рубашку, пальто. — Тебе не холодно? — срашивает Юнги. — Нет. Ты что волнуешься за меня? — удивляется Чонгук. — Мне просто холодно смотреть на тебя, — пожимает он плечами, подходит к нему, несмело берёт воротник его рубашки и застёгивает пуговицы. Он дышит альфе в шею и создаёт контраст с морозным воздухом. Чонгук ловит взглядом, не пропускает ни одно его движение, в его глазах столько тепла, что оно уже не вмещается. Этот милый колючий омега будит в его сердце весну, новый смысл, чтобы проснуться утром и свернуть горы. Пока что он их свернуть не может, да и не нужно. Стоять вот так среди суеты в застывшем для обеих времени, смотреть на закат, просто провожать его домой — такое счастье. Альфа никогда бы не подумал, что с ним такое случится. Теперь он окончательно уверен, вчера он не ошибся, он влюбился. Хосок в это время сидит в кресле, попивает горячий кофе, тоже любуется закатом через панорамное окно. Эти краски на небе напоминают ему Тэхёна. Он прокручивает в голове, как этот беззащитный омега врезался в него, выбегая из-за угла, уже который раз. Вспоминает его глаза, в которых звёзд больше, чем во всей галактике. Улыбается. Внутри стаёт тепло не от горячего напитка, а от мысли, что Тэхён где-то сейчас есть в этом городе, возможно, тоже пьёт кофе, смотрит в окно, или даже думает о нём. " Этот омега — мой!" — вспоминает свои слова Хосок, кивает головой. Его улыбка стаёт еще ярче. Мой, — говорит он сам себе. — Будет мой.