Мята и цитрусовые

      Когда Лайтвуд вернулся, то в главном центре творился самый настоящий ажиотаж. Все экраны выводили фотографии разных нижнемирцев и охотников, пестрили карты, проводя прямые линии и точки пересечения, стоял самый настоящий гул. В этой толпе он нашел Джейса; паработай был как никогда серьезен и суров, что-то явно было не так. — Джейс? — Александр коснулся плеча, но охотник вздрогнул, будто мысленно находился совсем в другом месте. — Да? — Что происходит? — Вейланд посмотрел на друга непонимающим взглядом. — А что-то происходит? — Лайтвуд отошел и рукой обвел дугу, демонстрируя весь хаос, что творился в оперативном штабе сумеречных охотников. Это место никогда не поддавалось панике или хаосу, это был центр спокойствия, рациональности и безэмоциональности, но случилось явно что-то посильней нападения демонов. Но Алек увидел как мать поднимается на возвышение, значит сейчас все прояснят. Неожиданно появились счастливо улыбающиеся Клэри и Иззи. От них странно пахло (причем от обеих), но сейчас он не придал этому значения, были дела и поважней. — Внимание! — Мариз поднялась на возвышение и оглядела всех собравшихся долгим, тягучим взглядом. Алек и Изабель переглянулись. В глазах стойкой и немного суховатой миссис Лайтвуд стояли слезы. — Я вынуждена сообщить вам прискорбные новости. — Вокруг стояла идеальная тишина и даже тихий, слегка надломленный и приглушенный голос женщины был слышен отчетливо в любой точке большого зала. — В городе появился охотник на нефилимов. Он жестоко убивает попавшихся ему охотников и срезает с них… руны. — Мариз замолчала, проглотив ком в горле. Никто не смел прервать ее или просто подать голос. Алек чувствовал, как его сердце остановилось. Он не мог дышать. Кто-то объявил охотникам войну? Но кто осмелится? Кто посмел не только устроить охоту, но и лишать их рун — оплот каждого нефилима. Джейс, Клэри и Изабель стояли в таком же шоке и ступоре, как и он. Улыбки сползли с лиц девушек, как стекает краска с холста, а блондин так сильно сжал скулы, что было видно желваки. Но Мариз еще не окончила говорить. Сделав глубокой вдох, она гордо задрала голову и жестко отчеканила: — В Институте введена полнейшая изоляция. Никто не смеет покидать этих стен. Любые посещения извне — запрещены. А теперь за работу и найдите мне этого урода. Он должен ответить за свои поступки. И все охотники, как хорошо обученные солдаты, кивнули и разбрелись по компьютерам, выводя на мониторы предполагаемых подозреваемых, пропавших соратников, лаборатории и прочие места, которые могли бы помочь в расследовании этого дела. Мимо четверки молодых людей проехала каталка со свежим трупом охотника. Белоснежная ткань пропиталась кровью, а одна из рук свесилась через стальные перегородки, демонстрируя большой пласт мышц, где недавно была срезана кожа. — О боже! — Клэри охнула и отвернулась, утыкаясь носом в плечо Изабель. Она крепко вцепилась в куртку брюнетки. — Но зачем такое делать? — через время, уже совладав с эмоциями, спросила она. Видимо, близость ее альфы помогла успокоить бушующие нервы, а вот Алеку приходилось справляться как-то самому, но на его стороне были годы практики. Хоть ни одна практика не спасет от видения мертвого товарища в кошмарах. Увидев, что все ее люди принялись за работу, женщина выдохнула и вышла из главного зала. Впервые ребята видели ее такой: опущенные плечи, сгорбленная осанка и красные глаза. Мариз Лайтвуд была из той породы женщин, которые предпочитают держать все в своих руках, не допуская ни погрешности, ни малейшего просчета, ни единой ошибки. Она всегда старалась сохранять авторитет фамилии, никогда не падала лицом в грязь. Она несла на своих плечах бремя руководителя Института, пока ее муж был занят в Аликанте, скрывала старшего сына-омегу столько лет, свой собственный секрет и всеми силами желала предотвратить войну и еще смерти кого-то из ее людей. Поэтому когда в ее кабинете ее ожидал представитель Конклава с одним предложением, она не стала ему отказывать, а дала полное свое согласие и свободу действий. Джейс решительным шагом двинулся к закутку, чтобы никто не слышал их. Все остальные двинулись за ним, ибо Алек чувствовал беду и очень большую, а сестра доверяла чутью брата, Клэри же всецело положилась на свою альфу. Кто же знал, что тот случай в ночном клубе, когда она последовала за сильной альфой, окажется роковым, и сведет ее с ее судьбой. — Нижнемирцы бывают непредсказуемыми, — вздохнул Джейс, как только все встали рядом друг с другом. — Знаете, я не намерен сидеть здесь и ждать, пока преступников сдадут Конклаву. Я хочу сам их найти. — Джейс, не начинай, — хором сказали Алек и Иззи. Первый еще закатил глаза и скрестил руки на груди. Ну вот, он ведь знал! Вечно у Джейса шило в одном месте — не может он смирно переждать. Обязательно в пекло грянет и их за собой потянет, ведь не бросят они брата. — Напомните мне, кто вычислил Камиллу? Кто сдал Конклаву сумасшедшего фанатика, убивающего нежить? Кто провёл не один десяток успешных поисков? — Допустим, мы, — согласился Алек. Он молчал некоторое время. По складкам на лбу, сведенным бровям все видели, что он о чем-то размышляет, взвешивает. Наконец, он сказал: — Хорошо, мы сами разыщем этого психа. Мы идём все вместе. — Подумав еще раз и почему-то посмотрев на Клэри странным понимающе-сочувствующим взглядом, добавил: — Все, кроме Клэри, разумеется. — Клэри идёт с нами, — твердо говорит Изабель. — Иззи, ты хоть понимаешь… — начал Джейс. — Клэри с нами! — рявкнула девушка. Карие глаза почти горели, Иззи была готова зарычать. Ещё бы — её сокровище будет вне зоны видимости и она даже не сможет ее защитить! То, что в Институте полно охотников, альфу мало волновало. Защита Клэри — только её обязанность и она не оставит ее без своего присмотра ни на минуту. Особенно сейчас. Алек очень долго смотрел на рыжую девушку, но та опустила голову и боялась поднять на него глаза. Он догадался, конечно догадался. Точнее даже не догадался, он все понял. После обретения истинной альфы организм омеги начинает медленно подстраиваться под нее, особенно, если их связь настолько крепкая, как у девушек. И если у Клэри начнется течка прямо во время миссии — он прикончит сестру, а потом лично добьется ее домашнего ареста у матери. Конечно, ему было не понять ни сестру, ни ее омегу, ведь сам-то он добровольно отказался от своего счастья, во благо Института, поэтому да, в этот раз ему придется побыть злым старшим братом. Схватив сестру под руку, он отвел ее в сторону, игнорируя пристыженную Клэри. Джейс моргал, ничего не понимая. Для него не было таких тонкостей. В его понимании есть альфа и омега, и альфа должен подчинить себе омегу, чтобы жить счастливо. Его мир был черно-белым, без проблесков оттенков. — Ты понимаешь к чему это может привести? — сердито прошептал Лайтвуд в лицо брюнетке. Его сердитость была напускная. Алек просто переживал и за омегу, и за сестру. Ни в коем случае он не позволит обидеть ни ту, ни другую. — Алек, — девушка выдернула руку из крепкой хватки брата. Она прекрасно понимала о чем он говорит, она же альфа, она чувствует, что происходит с ее омегой, но она не может ее бросить здесь. А если другие альфы учуют ее? Ведь аромат художественного угля и латте может любого свести с ума. Если нападут? А никто не сможет постоять за нее? Нет. Изабель не может ее бросить. — Я не могу. — Иззи, у нее скоро… — Но пламенную и аргументированную речь прервала Мариз. Она испуганно взирала на спор своих всегда таких дружных детей. И как бы сейчас она хотела обнять их, сказать, что все будет хорошо и не выпускать на улицы города, чтобы с ее детками ничего не случилась, но она не могла позволить себе такой роскоши. В первую очередь она — глава Института и воин Конклава, а только потом мать. — Алек, можно тебя? — ее голос уже окреп, но в нем еще проскальзывала та грусть и боль, которая испытывала женщина. Юноша кивнул. Изабель поняла все без слов и отошла, оставляя их наедине. — Вы — самые лучшие охотники нашего Института, это так, не отрицай. — Юный Лайтвуд прикрыл рот, как только женщина выставила руку вперед. — И я могу только вам поручить одно задание. Так как все заперты внутри, не могли бы вы выйти на разведку и проверить периметр Института и его окрестности? Хотелось бы избежать неожиданного нападения. — Это мудро, — кивнул юноша, вызывая благодарную улыбку матери. — Не переживай, мам, мы все сделаем. — Спасибо, Алек и… — переборов себя, она закончила, — берегите себя и поскорей возвращайтесь. Я не хочу рисковать своими детьми. Всеми своими детьми. — Она улыбнулась Иззи и Джейсу и, напоследок сжав ладонь сына, удалилась. — Джейс, благодари Ангела, нам доверили проверку периметра. — Блондин кивнул. — Иззи… — но взгляд сестры сказал ему многое. Возможно даже слишком. Скрыв смущение за кашлем, он сказал, — не спускай с мисс Фрей взгляда, поняла? Отвечаешь за нее своей головой. Девушка радостно и счастливо улыбнулась брату, крепко обнимая омегу. Алек вздохнул и покачал головой — неужели все альфы ведут себя так, когда обретают свою пару? Увы, узнать об этом ему на собственном опыте не удастся. С самого детства ему поставили цель и он ее добьется, даже если пожертвует всем: счастьем, любовью и… собой? Как только оружие было проверено, колчан и лук привычно упирались в спину, а небольшой клинок убран в набедренные ножны, все вчетвером переступили порог Института. Выйдя, они направились невиданным маршрутом, ведомые Джейсом. Зачем блондину понадобилось идти в парк в самый разгар охоты на нефилимов — никто не мог понять, но чутью Вейланда можно было доверять. Чем ближе они приближались к центру большого парка, тем сильней слышался какой-то гул, вой и крик. У Алека неожиданно затряслись колени и сперло дыхание. Это нехороший знак, видит Ангел, какой нехороший. Охотники остановились. Они активировали руны невидимости и незаметно приблизились к толпе. Невозможно было сосчитать нижнемирцев, что столпились здесь, но они всецело были поглощены словами оратора, что пристроился на скамейке внутри беседки и очень жарко о чем-то говорил. Вампиры, оборотни, несколько фейри, маги внимали голосу мужчины, что жестикулировал руками, звеня цепочками и браслетами, иногда с его пальцев срывалось голубое пламя магии. Алек подавился воздухом, когда очередной взмах руки принес с собой такой знакомый, обожаемый и опасный аромат мандаринов. Активировав руну зрения, Александр всмотрелся в оратора. Им был Магнус Бейн собственной персоной. Брюнету тут же стало плохо: голова закружилась, колени дрожали, а во рту пересохло. Течка прошла, но альфа был слишком возбужден, поэтому запах вырывался, подчиняя всех, а в особенности одного не слишком сильного на самоконтроль омегу-нефилима. И именно сейчас Лайтвуд ощущал себя в первую очередь омегой, а только потом воином. Инстинкты требовали, настаивали, умоляли пробиться сквозь толпу и успокоить альфу, утихомирить его, подарить любовь и заботу, но Алек не мог этого. Не смел. А вот Магнус не заметил ни изменившегося запаха вокруг, ни незримое присутствие еще нескольких слушателей, а продолжал горячо кидать слова в толпу. — Охотники предали нас! Они не доверяют нам, клеймят нас, как скот. — На этих словах он схватился за черный обруч на шее. — Почему мы должны это терпеть?! За все четыреста лет никогда они не позволяли себе такого! Они подчиняются Конклаву: Закон суров, но это закон, так они вечно твердят?! — толпа дружно взревела. — Они не смеют не только вводит свои порядки, но и открывать наш пол! Это дело каждого человека и Конклав не вправе переступать через это! — по парку разлетается крик, вой, рык одобрения. — Я всегда старался помогать охотникам, и вот чем мне отплатили?! — маг снова схватился за полоску из темной кожи на своей шеи. — Хватит! Я призываю всех жителей нижнего мира подняться на борьбу. Борьбу с теми, кто должен защищать нас, но вместо этого стал нашим врагом. Существа одобрительно загудели. — Что это? — тихо спросила Клэри. Вампир, что стоял практически около них, дернул головой. Это плохо, их могут рассекретить. — Не знаю, — тихо отвечает Джейс. — Но чтобы не происходило, от нас это держали в тайне. Действие продолжалось. Магнус подождал, пока все успокоятся и начал: — А теперь я приглашаю главу клана вампиров Саймона Льюиса. Вейланд дернулся. Кулаки сжались и практически рык вырвался из самого горла, но Алек вовремя почувствовал беду и даже несмотря на свое плачевное состояние умудрился положить руку на плечо названного брата. И только тогда все обратили внимание на омегу. — Алек, — Клэри слишком громко выдохнула это имя. Лайтвуду не требовалось даже поднимать взгляд наверх, чтобы понять, что Магнус смотрит в их сторону. И не просто смотрит, а принюхивается. — Александр? — маг спрыгнул с импровизированной трибуны и направился к ним. Уже никто не видел необходимости скрывать свое присутствие. Деактивировав руну, четверо охотников предстали перед разъяренной речами Бейна толпой нежити. — Здравствуй, Магнус. — Юноша собрал всю силу и волю в кулак, и опираясь на плечо брата выпрямился и заглянул прямо в не скрытые гламуром глаза мага. Он видел их, видел в тот вечер, когда потерял контроль над собственным телом и вот сейчас они снова перед ним — только руку протяни и почувствуешь гладкую кожу, жесткие волоски щетины, но… Алек отдернул себя. Нет. Бейн подначивал нижнемирцев на войну, войну с охотниками. Они могут быть повинны в смертях его товарищей. — Охотники! — взревел кто-то в толпе. Они уже двинулись на ребят, но Магнус поднял руку вверх. На пальцах танцевало голубое пламя магии, которое может убить лишь одним движением мага. — Нет. Эти детки не наша цель. — Бейн смотрел лишь в глаза омеги, чувствуя как чужое сознание, тело и душа тянется к нему, в его руки, но Александр сопротивлялся, всеми силами держа нутро под контролем. Он хмурился, пытался дышать через раз или вовсе ртом, еще больше провоцируя альфу. Альфа же старается подавить, надавить и в конце концов склонить к себе, заставить омегу сломаться и пасть в его руки. В конце концов Александр не выдержал: — Прекрати! — голос омеги был тверд и зол. — Сейчас же прекрати, Бейн! — альфа опешил. Омега не просто сопротивлялась, она бросала вызов. Иззи схватила брата под другую руку, Клэри сжала его плечо. Все присутствующие ощутили эту схватку. — Какого ангела ты тут строил? Что за призывы к войне?! — но Лайтвуду уже не нужна была поддержка. Он выпрямился во весь рост и теперь свысока смотрел в глаза мужчины, что покорил его сердце, но не разум. Джейс сканировал взглядом толпу, выискивая одного определенного вампира, которого и след простыл. — Что я устроил? — рычит Магнус. — А это ты не хочешь объяснить? — и в третий раз он дергает что-то на шее. Алек слегка наклоняется, стараясь не дышать и рассматривает вещь. Это кожаный обруч, который плотно прилегает к шеи, но сзади, в районе седьмого позвонка есть выступ и сквозь ткань горит красный огонек. Датчик слежения. Слежения за нижнемирцами, еще и такой унизительный. — Я… — ком встает в горле. Альфа еще слишком возбужден, но Александр прекрасно себя контролирует. Никто не решается больше подать голос, но вид ошейника с датчиком вызывает возмущенные взгляды девушек; Джейс бросает поиски и обращает все внимание на мага. — Мы не знали. Когда?.. — Практически сразу после вашего ухода. — Маг делает шаг к охотнику. — Ваш Конклав очень изощрился. Должен признать, толк в унижениях он знает. — О чем ты говоришь? — вмешивает Изабель. Мужчина поворачивает голову к ней, все еще наблюдая боковым зрением за омегой. Но на ее вопрос отвечает кто-то из толпы. — Ошейники только у альф, омегам же достались браслеты. — Из толпы выходит Саймон. На его запястье красуется почти такой же черный обруч как и у Магнуса, только лишь чуть меньше. — Они не могли… — Алек все еще не может поверить. Неужели мать дала на это согласие? Но как она могла. Он отходит в сторону и судорожно размышляет. Нужно что-то предпринять. Он никогда не пылал особой любовью к нижнемирцам, но и такого допустить не может. Они же тоже люди, с правами и эти права нужно защищать. Ему нужно поговорить с Мариз и все выяснить. Но… — Магнус… — но маг уже стоит прямо перед юношей. Когда он успел… Клэри же пытается убедить Саймона, что они ничего не знали об этом, что ни Конклав, ни Мариз Лайтвуд не удосужились предупредить о таком. Она, как и Изабель, как и Алек, считала, что это бесчеловечно и унизительно. Льюис объяснил, что снять эту штуку нельзя. Тут же сигнал о вмешательстве или снятии передается в Идрис и наведываются оперативные силы Конклава. Джейс бесцеремонно берет руку вампира и рассматривает браслет. Саймон вздрагивает и смотрит несколько секунд, прежде чем моргнуть, но Вейланд занят изучением браслета и датчика, что вшит прямо между двух кусков ткани. — Алек? — голос мага уже не такой громогласный и ядовитый. Брюнет снова видит перед собой того мужчину, что спас его во время течки, что помог… — Вы причастны к смерти охотников? — Что? — Уже несколько охотников были убиты. У них вырезали руны. — Вырезали… в смысле… — Да, срезали кожу. — Омега суров, сосредоточен и рассержен. Он зол на Магнуса за это восстание, но на Конклав он зол сильней. — Александр, — альфа предпринимает попытку взять того за руку, но тот тут же ее отдергивает. Теперь и он начинает закипать. — Отлично. Нет, мы не причастны к смерти охотников. Но это ничего не остановит. — Что «это»? — Ты. — Магнус делает большой шаг и практически дышит омеге в губы. — Ты и твоя компания не сможете остановить революцию. Мы добьемся своего, так или иначе. — Алек усмехается и делает шаг назад. С ним равняется Джейс. — А ты готов заплатить цену этой революции? Готовы расстаться с жизнью и умереть, не зная, смогли ли добиться чего-то или нет? — блондин кивает брату. Клэри слезно молит вампира поверить ей, но глава клана тверд и непреклонен. Алек ходит туда-сюда, выстукивая пальцами ритм. Его мозги никогда так судорожно не работали. Если это не Магнус и его товарищи, то кто там жестоко расправляется с охотниками? Кто настолько ненавидит их, что пошел на такое? И… — Иззи! — Девушка тут же подлетает к нему. — Чтобы срезать руны нужно же специальное оборудование? — Конечно. И место, работа это кропотливая. — Светлые глаза омеги загораются. Джейс понимает его без слов, широко улыбаясь, он хлопает его по плечу. — Я знал, что ты поймешь. — Льюис смотрит на него несколько секунд, но нет, не решается и подходит к Магнусу. — Магс… — Останови свою революцию, Бейн, — твердым голосом чеканит Лайтвуд. — Мы найдем настоящего убийцу, а потом я решу вопрос с… этим, — он легко проводит кончиками пальцев по ошейнику, улыбаясь альфе. Наконец-то он подарил ему спокойствие. Маг некоторое время всматривается в юношу напротив, такого невероятного, особенного и странного омегу, что все нутро кричит о том, что он должен быть с ним, только с ним. Он должен принадлежать Бейну, улыбаться только Бейну, сверкать своими ореховыми глазами только ему… — У вас сутки, — выдыхает маг. Толпа начинает протестующее гудеть, но голубая дымка пролетает над их головами, а кошачьи глаза заставляют подчиниться. Мужчина только приблизился к юноше, уже практически чувствуя его дыхание, как на губы опускается ладонь с длинными пальцами. — Нет. Пока рано, — мотает головой нефилим и отходит на некоторое расстояние от альфы. Если бы Магнус знал, как он сам этого хочет, как хочет почувствовать мягкость и вкус губ альфы, как хочет прокусить их, чтобы превратить сладкий поцелуй в кровавый. Как он хочет ощутить эти губы везде, хочет познать жар чужого тела, твердость мышц и наслаждения от первого раза со своим альфой, но… Нет, пока и правда нельзя. Ему нужно решить много проблем. Изабель обнимает плачущую Клэри за плечи. Саймон отказался верить в ее непричастность и ушел вместе со своим кланом, через порталы, что любезно наколдовали маги. Нежить расходится, но охотникам уже не до этого. Они продумывают план и стратегию в поимке убийцы, и что сказать Мариз, которая ждет их с докладом. Алек принимает решение ничего не говорить, но он узнает про датчики и все эту чушь Конклава и если мать ничего не скажет ему, он лично отправиться в Аликанте за ответами. Да, нижнемирцы наполовину демоны, им самое место в Эдоме, но раз они здесь, и так же, как и нефилимы наполовину люди, они имеют право, чтобы их не считали за животных, которых можно зачипировать и не ждать бунта. Александр Гидеон Лайтвуд не допустит такого или пусть он будет проклят Разиэлем.