ОДНА СУДЬБА НА ДВОИХ

      Сегодня, в тихую июльскую ночь, Бадб убежала из замка в Нэйс. Там будет проводиться рыцарский турнир, и сестра мечтала принять в нем участие. Кэйтт, долго не думая, решила отправится за ней следом. Она, одна из младших сестер МакАльпин, спокойная и рассудительная, увязалась за Бадб следом. В доказательство серьезности своих намерений, Кэйтт утащила у отца его походный плащ.       Конечно, ей помогали сестры, но идея принадлежала ей самой. Зная вспыльчивый характер Бадб, Кэйтт была уверена, что ее поступок пусть и разозлит ее, но все же заставит принять Кэйтт как свою спутницу.       Если быть уж совсем честной, то Кэйтт до последнего момента, пока отцовский плащ не оказался у нее в руках, была уверена, что ее поймают. Пока Киркенн прикрывала отъезд Бадб, разыгрывая в кухне сцену с подвернутой ногой и скользким полом, Ке и Фиб стояли по разным концам темного коридора в родительском крыле и следили за появлением родителей. Кэйтт неуверенно подошла к отцовскому кабинету, на мгновение застыв на пороге. Она старалась понять, есть ли подвох в том, что коридор и комнаты родителей совершенно пусты? Где они вообще?       Фиб нетерпеливо свистнула из дальнего конца коридора, подгоняя девушку, застывшую в дверях. Кэйтт зажмурилась и зашла внутрь. Кабинет Кеннета МакАльпина был заставлен шкафами с книгами и свечами. На них падал серебристый лунный свет, заставляя маленькие пылинки светиться неоново-серым цветом.       Кэйтт прислушалась. В комнате стояла невероятная тишина, такая, что девушка слышала собственное дыхание. От осознания того, на что решилась, сердце принцессы заколотилось, как у кролика, а кровь прилила к щекам.       Невероятно! Оказывается, такие шалости приятно щекочут нервы. Сейчас она отчасти понимала, почему ее сестры постоянно что-то затевают. Эти невероятные ощущения страха и восторга одновременно, даже кончики пальцев закололо – так велико сейчас было ее нервное напряжение.       Кэйтт лукаво улыбнулась сама себе и кинулась к потайному шкафу в дальнем углу кабинета. Считанные секунды – и она уже схватила отцовский плащ, скомкала его в руках и выбежала с ним в коридор. — Готово! – громко сказала девушка, уверенная в том, что никого, кроме сестер, в коридоре нет.       Ке тут же высунула из-за угла светловолосую голову. — Тише, нас могут поймать. — Не поймают, – Кэйтт потрясла плащом, – мне кажется, что все сегодня сложится как нельзя лучше. — Ну что, тебе удалось? – из другого конца коридора стремительно приближалась Фиб. — Да, – кивнула головой Кэйтт, – теперь мне нужно спешить. — Да, надо торопиться. Иначе ты уже не нагонишь Бадб, – Фиб взяла сестру за руку, – побежали скорее!       Потом Кэйтт наскоро оделась, выбрав простое коричневое платье из шерсти с высоким воротничком, Ке притащила с кухни сверток с сушеным мясом и хлебом, Фиб успела уговорить конюха приготовить лошадь Кейтт к отъезду.       Через некоторое время Кэйтт уже петляла по темному подземному тоннелю, который вел к выходу из замка и начинался в кладовой кухни. Киркенн больше не могла отвлекать слуг от двери в кладовой, и этим осталась заниматься Фиб. Киркенн шла впереди, высоко подняв факел. Она не сказала ни слова, пока они втроем шли к выходу из замка. Ке весело щебетала о приключениях и большой любви, а Кэйтт шла и не верила, что все это происходит именно с ней.       Лошадь уже ждала свою хозяйку, привязанная к яблоневому дереву. Кэйтт быстро села в седло, стараясь не думать о том, сможет ли догнать сестру в такой темноте. — Береги себя и Бадб, – Киркенн крепко сжала ладошку Кэйтт, – если через три дня вас не будет, мы отправимся вас искать. — Хорошо, – Кэйтт кивнула, сглотнув ком в горле.       Это был ее первый раз, когда она покидала стены замка в одиночестве, окруженная ночной темнотой. — Мы в тебя верим, – заулыбалась ее двойняшка – Ке. – Я уверена, что ты скоро нагонишь Бадб. Она не станет скакать во весь опор ночью. — Спасибо, – улыбнулась в ответ девушка, – я люблю вас. — Да, и не позволяй ей обыграть тебя! – крикнула ей вдогонку Киркенн. – Воспользуйся своей хитростью!       Кэйтт кивнула сама себе и поскакала прочь от замка, наслаждаясь тишиной ночи. Потом последовали несколько часов скачки на лошади, темноты, холода и страха. Кэйтт так замерзла, что готова была уже слезть с коня и пуститься бегом по дороге, только бы отогреться. Пальцы занемели от сдерживания узды, а все тело ныло от усталости. Права все же была Бадб – Кэйтт неженка. Стиснув зубы, девушка постаралась не обращать внимания на боль и двигаться дальше. Луна освещала ей путь, серебря ленту дороги и вершины деревьев.       В конце концов, Кэйтт услышала цокот копыт впереди и остановилась. Бадб? Наверное, она тоже ее услышала? Кэйтт решила подстраховаться. Она использовала свой врожденный дар – дождь может скрадывать звуки, заглушая все своей грустной песней. Она, конечно, вымокнет, но зато нагонит Бадб и затаится на ночь неподалеку от нее.       Когда силуэт сестры ясно вырисовался на дороге, Кэйтт готова была выкрикнуть ее имя от радости, но сдержалась. Искательница приключений погладила лошадь по гриве и заулыбалась своей удаче. Кэйтт стала осторожно следовать за сестрой, буквально затаив дыхание от напряжения. Через некоторое время Бадб остановилась. Она слезла с коня, привязала его под большим раскидистым деревом и развела огонь. Все это время Кэйтт наблюдала за сестрой из кустов, что росли совсем рядом.       Кэйтт боялась пошевелиться. Она уселась на корточки, укутавшись в дорожный плащ отца. Дождь прекратился: бессмысленно сейчас заливать землю водой, еще простыть не хватало. Наравне со страхом Кэйтт испытывала огромное желание выскочить из своего укрытия и броситься на шею Бадб. Но боязнь ее реакции была почему-то сильнее.       Ночь тем временем становилась все холоднее и неприветливее. По земле стелился туман, похожий на разлитое молоко, и девушка уже начала жалеть о своем поступке. Сейчас она могла бы спокойно читать книгу в тепле и уюте библиотеки. Но, коли решилась уже на поиски приключений – сиди и переноси свои тяготы молча.       Все же такое необдуманное решение, продиктованное скорее эмоциями, чем разумом, было не свойственно юной принцессе пиктов. В свои восемнадцать лет она была умна и образована лучше, чем все придворные дамы в их королевстве вместе взятые. Бадб говорила, что их мужчинам есть чему поучится у ее младшенькой сестренки. Кэйтт даже стала изучать кораблестроение, потому что все для нее представляло интерес.       Сейчас девушка мерзла на холодной земле, стараясь успокоить сердцебиение и мысли. Они кидались из одной крайности в другую, ничем не лучше прежней. То ей казалось, что она слышит вой волка, но когда она начинала себя одергивать, то появлялись мысли о том, что до ее слуха доносится топот копыт отцовской стражи. На самом деле так громко стучали ее зубы от холода. Кэйтт поняла это, когда Бадб резко раздвинула колючие ветви кустарника и едва не запустила в нее копьем.

БАДБ

      Богиня Грома и Молнии никогда не плакала. Даже в самом раннем детстве, разбивая колени в кровь. Она никогда не позволяла слезам появиться на длинных черных ресницах.       Богиня войны никогда не показывала слабость, даже родному отцу, хранителю Времени. Одно только появление Морриган в битве уже вселяло в воинов отвагу и безумную храбрость, а ее отсутствие вызывало неуверенность и страх.       Ее младшая сестра, Немайн, вселяла во врагов неописуемый ужас, заставляя их сходить с ума и бросаться друг на друга, горя желанием убивать. Порой она оборачивалась черной вороной и кружила над полем битвы, в то время как Морриган призывала своих воинов в бой, и ее благословение обещало им победу. Морриган была богиней, которая символизировала собой храбрость и отвагу, она была именно богиней сражений, в то время как Немайн была богиней страха и ужаса, а их самая старшая сестра, с древним жутким именем Маха – призывала смерть. И единство трех воинственных сестер, присутствующих на поле боя, предвещало неминуемое поражение врага.       В те дни ее звали Бадб, и она была средней из семерых дочерей короля пиктов, и ее истинное имя знали многие, но не многие могли найти смелость, чтобы произнести его вслух.       Она росла среди военных лагерей, ни разу не пропустив ни одного сражения. Отец всегда пренебрегал просьбами матери и брал девочку с собой на поле боя. Она сидела на возвышении, рядом со своим отцом, который отдавал приказы своим главнокомандующим.       С раннего детства Бадб ненавидела платья, предпочитая им грубую мужскую одежду. Единственное, что она не смела на себя надеть был тартан, который носили истинные шотландские горцы. Отец подарил ей на пятнадцатилетие белого в яблоках жеребца с ласковыми карими глазами, и Бадб назвала его Свет. Потом она нашла кузнеца, который согласился изготовить для нее боевые доспехи. И уже с того времени Бадб сражалась под командованием своего отца, бок о бок с другими ловцами, и ее копье приносило девушке победу за победой.       Однажды, когда пиктам выпало недолгое время без сражений со скоттами, Бадб убежала из замка на север. Там проводился рыцарский турнир, и девушка мечтала принять в нем участие. Ее младшая сестра Кэйтт, спокойная и рассудительная, увязалась за ней следом. Девчонка даже утащила у отца его походный плащ, с намерением доказать Бадб твердость своего решения.       Бадб была готова пришибить Кэйтт, когда обнаружила ее в кустах, неподалеку от того места, где она устроилась на ночлег. Оказалось, сестра весь вечер и половину ночи следовала за ней и каким-то чудом сумела остаться незамеченной. Бадб обнаружила ее присутствие только когда улеглась спать, подложив под голову седло и накрывшись сверху дорожным шерстяным плащом.       Уже засыпая, девушка услышала всхлипывания и шорох, доносившиеся из соседних кустов. Бадб вскочила на ноги, схватилась за копье и раздвинула невысокие колючие ветки. Каково же было ее удивление, когда она увидела, как ее благонравная, скромная сестричка, гордость матери и настоящая леди, скорчившись, сидела на земле, закутавшись в украденный плащ отца и стучала зубами от холода.

БАДБ/КЭЙТТ

— Кэйтт, что ты тут делаешь? Я же сказала, что не возьму тебя с собой!       Кэйтт вздрогнула, едва не прикусив себе язык от испуга. Она не заметила, как совсем ушла в свои мысли, отвлекаясь от реальности. Судя по лицу Бадб, та готова была ее прибить. — Ты сказала, что я слишком скромная, что я неженка, которой место в огромном зале с колоннами, где проходят торжественные приемы, – простучала зубами Кэйтт, поднимая на сестру синие сверкающие глаза. «Чертовски холодно. Даже гнев богини Грома не страшен!» – думала она в тот момент. — Именно это я и сказала, – кивнула головой Бадб, ударяя копьем землю с такой силой, что оно вошло в нее на несколько сантиметров. – Так зачем ты рванула за мной? Отец не заметит моего отсутствия, он привык к тому, что я постоянно пропадаю в лесах. А то, что тебя нет в замке, скрыть невозможно. — Фиб обещала меня прикрыть и Ке тоже, – все так же стуча зубами от холода, воскликнула Кэйтт и встала с земли.       Даже в темноте было видно, что у нее посинели губы. Девушка так сильно стучала зубами от холода, что ей пришлось повысить голос, чтобы Бадб ее поняла. — Тоже мне, нашла прикрытие, – фыркнула шатенка, отряхивая сестру, – да эти две блондинки наверняка проколются где-нибудь. А меня отец запрет в башне, если узнает, где я была. — Я обратно не вернусь, – Кэйтт вскинула голову, снизу вверх глядя в глаза сестре. – Я хочу поехать с тобой. — Зачем тебе это, Кэйтт? Ты же любишь сидеть в библиотеке, привыкла к уюту. А тут сплошные неудобства: холод, земля сырая, ветер пронизывает до костей, еду нужно сначала поймать, да и помыться тоже негде. Теплую ванну тебе никто не нальет. — Я хочу поехать с тобой, – с несвойственной для нее твердостью, заявила Кэйтт, сжимая ладошку в кулак, – тебе нужна помощь. — Что? – Бадб даже поперхнулась от возмущения. – Да это мне за тобой надо присматривать, как за младенцем! Ты же ничего не знаешь о дорожной жизни! Если с тобой что-нибудь случится – я себе не прощу. — Я уже большая девочка, – привела аргумент Кэйтт, отвязывая свою лошадь. Кобыла послушно направилась за ней следом, а брюнетка все продолжала говорить, уговаривая скорее себя, чем сестру. – Я могу о себе позаботится. Обещаю тебе, что от меня не будет проблем. — Ты слишком хрупкая для такой тяжелой дороги, – продолжила втолковывать сестре Бадб. – Что, если ты заболеешь? Я же не умею врачевать. — Я сама себе доктор, – новый аргумент в свою защиту, и вот уже Бадб ничего не может возразить. Кэйтт выкрутилась, на ходу вспоминая, чему учила ее Киркенн – использовать свою хитрость. В конце концов, у Бадб есть физическая сила, а у нее – моральная.       Сестра молчала, продолжая разглядывать девушку, прищурив глаза. — И я тебе пригожусь, – Кэйтт невинно вздернула вверх брови, испробовав на Бадб фирменный приемчик Ке – невинный взгляд младенца, и ты прощена. – Разве у рыцаря нет дамы сердца? — Что? – Бадб уселась у костра и швырнула туда хворост. Кэйтт тем временем перетаскивала свои вещи, сваленные за кустами, где пыталась уснуть. Принцесса уже деловито притащила небольшой мешок с припасами из своего недавнего укрытия. – Причем тут дама сердца? — Рыцарь посвящает свою победу даме сердца, разве не так? – Кэйтт, наконец, уселась перед огнем, протягивая к нему озябшие пальцы. – А если ты не выберешь себе даму, которой преподнесешь свою победу в турнире, тебя заподозрят. — Ты права, – прошептала Бадб, глядя на темные волнистые волосы сестры, остриженные по плечи. Она внимательно рассматривая спутницу темно-зелеными глазами, в которых плясали огоньки пламени, – я о таком не подумала. — Вот видишь? – улыбнулась девушка, кутаясь в отцовский плащ, который, впрочем ее совсем не грел, когда она сидела в кустах. Кэйтт тут же поняла, что небольшая битва выиграна и теперь ее ждут новые победы над собой и приключения. – Тебе просто необходим мозговой центр. — Ты это сейчас на что намекаешь? – проворчала сестра. — Лишь на то, что ты не все можешь предусмотреть, – выкрутилась Кэйтт, широко улыбаясь и ловко уходя от обидного ответа, – так что, теперь ты согласна взять меня на полноправной основе? — У меня что, есть выбор? – хмыкнула Бадб. – Будешь моей дамой сердца, ладно уж. Ты только смотри, веди себя как и подобает даме. — То есть? – Кэйтт почуяла подвох в таком раскладе событий, и ее темные брови взлетели вверх. — Ты должна беспрекословно меня слушаться, иначе вернешься домой, – твердо заявила Бадб, добавив в голос громкости. — Идет! – радостно воскликнула Кэйтт, протягивая ладошку сестре. – Тогда по рукам! — Этого ты где нахваталась? – скептически спросила Бадб, покосившись на руку Кэйтт. – Фиб, что ли мастер-класс проводила? — Ну, они с Киркенн дали мне парочку советов, – смутилась Кэйтт и как всегда покрылась румянцем, который стал заметен при свете пламени костра. «Спасибо за совет, Киркенн, все же ты тоже гений увертываний, разве нет?» – подумала про себя девушка, стараясь поудобнее устроится на жесткой земле.