ОДНА СУДЬБА НА ДВОИХ

БАДБ/КЭЙТТ

      Ни свет ни заря Бадб разбудила сестру, и они отправились в путь, быстро перекусив поджаренным на костре хлебом и сушеным мясом. Кэйтт было очень непривычно жевать такую пищу на завтрак, но она молчала. То, что у нее все болит и чешется, она тоже не стала говорить, не желая подтверждать слова Бадб о том, что она неженка.       Было еще раннее утро, по земле стелился густой туман, окутывая пространство вокруг словно покрывало. Он растекся по земле, как разлитое молоко. Скоро первые солнечные лучи быстро прогонят его, и туман растворится у них на глазах. Но Кэйтт почему-то не хотелось прощаться с молчаливой грустью, о которой он ей шептал.       Через несколько часов девушки подъехали к высоким стенам города Нэйс. Дозорные бросили на них с Кэйтт пытливый взор и поинтересовались целью визита двух путников. — Я приехал на турнир в честь дня рождения короля этих земель. Эта девушка – моя молодая жена, – Бадб постаралась придать своему голосу резкости и хрипоты.       Для нее не впервые было выдавать себя за мужчину. Благодаря высокому росту и крупной фигуре для девушки своего возраста, Бадб достаточно было нахлобучить на голову шерстяной берет, толстые грубые штаны, заправленные в голенища высоких сапог и кожаный жилет поверх рубашки, и вуаля: принцесса пиктов легко могла затеряться в толпе солдат или простых горожан, и никто бы не заподозрил в ней хрупкую юную леди. — Судя по голосу, ты слишком юн, – бросил дозорный, махнув рукой, чтобы открыли ворота, – неужели думаешь выиграть турнир? — Не стоит недооценивать юность, – пожала плечами Бадб, пришпорив своего коня.       Кэйтт последовала за сестрой, стараясь не поднимать лица и не привлекать к себе внимания. Вся эта затея с турниром одновременно пугала ее и вызывала дикий восторг.       Не смотря на раннее утро, в городе уже кипела жизнь. Едва только сестры въехали в ворота замка, как их закружили гул голосов и разношерстная толпа из зевак и торговцев, снующих туда и сюда, зазывающих всех горожан и гостей в свои лавки.       Бадб бегло оглядела толпу и привязала коня сестры к своему седлу, чтобы она не потерялась. Не замечая действий своего мужа, Кэйтт с восторгом стала озираться по сторонам, раскрыв глаза в изумлении, с интересом разглядывая небольшой северный городок, в котором они оказались. Девушка испытала неописуемый восторг, очутившись посреди шумной толпы незнакомого народа. Принцесса пиктов впервые оказалась в чужом городе, не окруженная охраной короля или слугами. Девушка старалась запомнить оживленные улицы, местных торговцев, невысокую церковь с раскрытыми дверьми и направление движения, куда ее вела Бадб.       Едва завидев высокого всадника, облаченного в суровую кожаную одежду, люди расступались, давая возможность проехать сестрам без каких-либо помех. Бадб была в восторге. Все складывалось, как нельзя лучше, и она втайне была рада, что Кэйтт последовала вслед за ней.       Девушки без труда нашли гостиницу, расположенную почти в центре городка, с яркой вывеской и чистыми окнами. Бадб, запретив что-либо вообще говорить Кэйтт при других постояльцах, заплатила за двухместный номер и вкусный обед, и хозяин пообещал сразу же приготовить для своих гостей аппетитную трапезу и горячую ванну.       Захлопнув дверь комнаты, которую они сняли, Бадб устало плюхнулась на узкую кровать и стала стаскивать с себя сапоги. Кейтт обошла помещение кругом, выглянула в маленькое окошечко, присела на другую половину кровати и блаженно прикрыла глаза. — Бадб, когда ты раньше сбегала из дома, то всегда так путешествовала? – спросила ее сестра, решившаяся подать голос, только когда за ней закрылась дверь их номера. — Бывало и не так, – пожала плечами девушка, снимая с себя мужскую одежду и распуская волнистые волосы. – Нам сегодня очень повезло, и мы нашли очень хорошую гостиницу. Однажды мне пришлось искать приют в трактире, а там полным полно пьяных и грязных мужиков, да и койки очень узкие.       Кэйтт изумленно и одновременно восторженно посмотрела на сестру. В синих глазах заплясали искорки интереса и любопытства. — Ты такая смелая! – воскликнула девушка. – А я всю жизнь провела в замке. — Ты никогда не стремилась выбраться за его пределы, – ухмыльнулась сестра. — Я страшная трусиха, – призналась Кэйт, рассматривая прикроватный столик, который повидал в этой жизни многое, – а ты – совсем другое дело. Скажи, а тебе ни разу не хотелось надеть красивое платье, сделать прическу, пошуршать длинной юбкой по каменному полу? — Нет, – резко ответила Бадб, нахмурив брови.       С ее лица тут же слетела улыбка, а глаза прямо встретили взгляд сестры. — Я не хотела тебя обидеть, милая! – Кэйтт тут же поняла свою оплошность и подскочила к сестре, обнимая за сильные плечи. – Прости меня, я ведь просто из любопытства. — Ничего, проехали, – пробурчала Бадб, и Кэйтт почувствовала, как ее плечи расслабились. — Расскажи мне, почему ты всегда носишь мужские штаны? – вкрадчиво спросила сестра, продолжая обнимать Бадб. – Я никогда тебя об этом не спрашивала. — Кэйтт, посмотри на меня, – девушка повернулась лицом к сестре и отстранилась. – Что ты видишь? — Свою дорогую сестренку, – улыбнулась девушка, и в ее синих глазах заплясали смешинки. — Нет, посмотри внимательно. Разве ты не видишь, какие широкие у меня плечи, а щеки засыпаны веснушками? У меня рост, как у отца, я на голову выше всех вас, и размер ноги у меня не девичий. Чтобы носить красивые бархатные платья, как ты, я не гожусь. Я слишком груба и нескладна, чтобы себе это позволить. — Кто сказал тебе все эти глупости? – изумилась сестра, распахнув глаза еще шире. – Неужели из-за этого ты всегда запихиваешь себя в кожаные мешки? — Помнишь, как-то раз я попросила у мамы на свой день рождения платье? – тихо спросила Бадб, отводя глаза и явно смущаясь. – Это было три года назад. — Честно говоря, не помню, – ответила сестра. — Так вот, Фортейн тогда заржала как лошадь и сказала, «что такой соплячке, как я, с конопатой рожей и высокой, как шпала, платье ни к чему, если только, чтобы всех мужчин в округе распугать».       Даже сейчас, через несколько лет, Бадб было больно и обидно. Она, конечно, знала, что Фортейн, которая гордилась своей внешностью и точеной фигурой, никогда не упустит шанса поиздеваться над ней. Но тогда Бадб убежала из комнаты матери в слезах, а в ушах ее еще долго звучал мерзкий смех сестры. Виновница грядущего торжества заперлась в своей комнате и стала разглядывать себя в зеркало. Она увидела там худую и нескладную девочку-подростка, очень высокую и длинную для своих лет, худую как палка, с огромными зелеными глазищами и коричневыми пятнами веснушек, рассыпанными по загорелым щекам.       Потом принцесса целых два месяца вымазывала себе лицо огурцами, чтобы отбелить кожу, и этот тошнотворный запах засохшей огуречной мякоти до сих пор вызывает у нее рвотные позывы. Веснушки ее так и не стали бледнее, зато Фортейн лишний раз могла скривить свой красивый носик, когда Бадб пробегала мимо, вымазав лицо огурцами. Плюнув на это дело, девочка решила, что не станет носить платьев и позориться в них перед гостями. Она будет отличным воином и наездником, лучшим помощником своему отцу на полях сражений, и с тех пор ни разу не поменяла своего мнения. — Вот же зараза, – Кэйтт сжала ладошку в кулачок, – я бы ей устроила за такое! Она только и делает, что достает нас. Лишь Фида не поддается на ее колкости. Киркенн уже разнимали с ней, и даже Фиб на нее бросалась. Ке вечно в слезах после их встреч за завтраком или обедом, и мне она житья не дает. Но ты же прекрасно знаешь ее характер, Бадб, знаешь какая она вредная и ей лишь бы обидеть кого-нибудь! Как же ты могла поддаться на ее издевки? — Хочешь сказать, она не права и я сама грациозность? – горько усмехнулась девушка, задворками сознания понимая, что сестра говорит правильные вещи. — Ты себя в зеркало видела? – темные брови Кэйтт потерялись под пушистой челкой. — Видела, – буркнула Бадб, складывая руки на груди и отворачиваясь. — Да неужели? – Кэйт уже вскочила с кровати, на которой они сидели, и потянула за собой сестру. – Я думаю, ты вообще глаз не открываешь, когда к нему подходишь. — Прекрати, я себя прекрасно разглядела, – протестовала Бадб, нехотя взглянув в зеркало, к которому ее подтолкнула сестра. — А по мне, так у тебя вместо глаз зеленые камни, которые ничего не видят, – Кэйт рассердилась не на шутку, и Бадб удивилась: она еще не видела сестренку в таком возбужденном состоянии. — Ты чего разошлась? – девушка вскинула бровь оттенка светлого шоколада и встретилась глазами с сестрой в отражении. — Видишь? — Вижу! – закатила глаза Бадб. — Нет, не видишь! Ну-ка снимай штаны и рубашку. — Это еще зачем? — Снимай, говорю, и поживее, – щеки у Кэйтт разгорелись, и глаза сверкали ярче драгоценных камней.       Бадб стянула с себя штаны и сняла через голову льняную рубаху, оставшись в одной лишь тонкой тунике, которую всегда надевала под рубашку, чтобы не натирали грубые швы. — Ну, и теперь ты мне хочешь сказать, что ты не женственная? – Кэйтт встала рядом с сестрой и посмотрела на нее в зеркале. – Мне кажется, что ты настоящая дура, Бадб! — Ты полегче на поворотах, женщина! – зарычала на нее сестра. – Не смей так разговаривать со своим мужем!       Кэйт засмеялась, а Бадб глядела на свое отражение в зеркале, словно впервые увидела. Да, она была высокой и крепкой девушкой, но с красивой и пышной грудью, которой еще не было видно три года назад, с нежными линиями плеч и тонкой талией, стройными длинными ногами, и ее ступни казались очень маленькими и гармоничными в соответствии с ее ростом. Веснушки на щеках так и остались, но губы налились яркой краской, и брови потемнели и уже не отливали рыжиной. Тяжелые волнистые волосы спадали до поясницы, лаская плечи, а у висков завивались две непослушные пряди. — Ты красивая, – мягко сказала Кэйтт, проводя тонкими пальчиками по шелковистым волосам сестры, на которые сквозь раскрытое окно падали лучи летнего солнца и заставляли их светиться теплым и мягким цветом шоколада. — Правда? – тихо спросила Бадб, покружившись перед зеркалом, вставая на цыпочки. — Абсолютная! – Кэйтт ободряюще улыбнулась высокой стройной девушке в серебристом отражении зеркального стекла. – Вот увидишь, твой будущий муж заставит тебя это признать.       От ответа смутившуюся Бадб спас стук в дверь. Она тут же кинулась в крохотную уборную и заперлась там на щеколду. Кэйтт открыла дверь, и две служанки занесли в их номер большую деревянную ванну. Они установили ее посреди комнаты и тут же засуетились, наполняя ее горячей водой из огромных ведер, которые им принесли другие девушки и оставили их у входной двери.       Кэйтт поблагодарила служанок и густо покраснела, когда одна из них сделала ей комплимент: — Вам очень повезло с мужем, – проговорила девушка, с восхищением в глазах, – он такой красавец!       Весь оставшийся день сестры провели у себя в комнате, только спустились в трактир пообедать и поужинать. Бадб снова вырядилась в мужские одежды, а Кэйтт старательно изображала из себя молодую жену. Потом они долго смеялись над этим, сидя у открытого окна.       Они долго болтали в тот день с сестрой, о том, что Бадб неоправданно считает себя некрасивой, о том, какая трусиха Кэйтт, о своей семье. Обо всем.       Потом Бадб начищала доспехи и полировала и так отшлифованное до блеска древко своего копья, покрытое замысловатым резным узором. Больше ни у кого в этом мире не было такого копья. Оно досталось ей в наследство от великого бога Луга и принадлежало богине войны Морриган по праву. Никто из смертных и ловцов не мог призывать его.       Кэйтт же отыскала себе книгу на вечер и, свернувшись калачиком в кресле, внимательно вчитывалась в мелкие строчки при свете луны, заглядывавшей в раскрытые створы окна и подсвечивавшей серебром ее коротко стриженые волнистые волосы и тонкую белую кожу. Она казалась похожей на фарфоровую статуэтку, такой хрупкой и нежной сестра виделась Бадб в прозрачном лунном свете.       Этот день пролетел для Кэйтт совсем незаметно. В нем было столько новых для нее событий, что она никак не могла запомнить их все. Конечно, потом она все выстроит по цепочке в своей памяти… но сейчас она не желала этим заниматься. Принцесса пиктов хотела побыть беззаботной и наивной девушкой, которая иногда тоже умеет веселиться.       Но она еще не знала, какие встречи приготовила ей судьба.