ОДНА СУДЬБА НА ДВОИХ

БАДБ/КЭЙТТ

Перед тем, как выйти из комнаты в гостинице и отправиться на состязание, Бадб заставила прикрыть Кэйтт голову шелковым платком, который раздобыла на рынке. - Дома твои короткие волосы никого не удивляют, но здесь чужое государство и их порядки я не знаю. - Но вчера, когда мы въехали в город, ты ничего не сказала, - расстроенно протянула Кэйтт, с неудовольствием разглядывая себя в зеркале. И так всегда бледное лицо девушки казалось еще белее на фоне темно-синего шелка. Конечно, цвет платка идеально подчеркивал синеву глаз Кэйтт, но сам факт того, что ее заставили надеть что-то против воли, был неприятен. - Вчера на тебе был капюшон от папиного плаща, - напомнила сестра. Кэйтт тяжело вздохнула, бросив последний взгляд на свое отражение, и отвернулась от зеркала. - Ну что ты так на меня смотришь? - Закатила глаза Бадб. - А я же молчу, - возразила ей сестра, - просто взгляд говорит громче слов. - Не смотри на меня так, - пробубнила Бадб, затягивая пояс на кожаных штанах, - сама напросилась быть моей женщиной. Кэйтт продолжала сверлить взглядом сестру, заканчивающую приготовления к турниру. - Лучше бы ты возмущалась, честное слово! - Фыркнула Бадб. - У нас уговор - я соблюдаю условия! - Деловито вздернув подбородок, заявила Кэйтт и медленно вышла из комнаты. - Ты могла бы и придержать для своей дамы дверь. А то эти твои манеры… - Зашибу, - сжимая кулаки, проворчала себе под нос Бадб и последовала за сестрой. Первый день турнира прошел, словно во сне. Для «малышки Кэйтт», как называл ее отец, это был первый раз, когда она видела сражение мужчин своими глазами, а не на страницах книги. Трибуны, украшенные зеленью и цветами, наряженные знатные дамы, гордо восседающий на своем троне король Нэйса в сопровождении королевы и десницы - все они, казалось, сошли с пожелтевших листов очередного романа. По всему периметру арены развешаны знамена и гербы участников турнира. Легкий ветерок игриво подкидывал тяжелую ткань вверх, позволяя ярким краскам вышивки светиться на солнце. Обычные горожане явно наслаждались предвкушением веселья, громко выкрикивая ободряющие песни для участников турнира. Состязание проходило в течение двух дней. Рыцари сражались между собой за право участвовать в решающем поединке за главный приз в мешок золотых и, самое важное, за обретение славы. Как пролетел первый день турнира, Бадб даже и не заметила. Она усадила на трибуны свою сестру и перед каждым сражением преподносила «своей даме сердца» красную розу, от чего женщины, сидевшие рядом, завистливо посматривали на Кэйтт и томно вздыхали, посылая горящие взгляды Бадб. Еще бы! Знали бы они, что на самом деле Бадб - девушка, сгорели бы со стыда. Но Кэйтт лукаво улыбалась им в ответ, втайне наслаждаясь этими минутами своего озорства. Бадб же боялась расхохотаться, в очередной раз завидя обольстительную улыбку. А что? Она бы сошла за чрезвычайно красивого молодого человека: высокого, статного, в дорогих доспехах и посвящающего все свои победы любимой жене. Кэйтт восторженно следила за тем, как сестра побеждала одного соперника за другим, иногда прикрывая от страха лицо ладошками. Но это чувство быстро сменялось любопытством, и через мгновение принцесса уже поддерживала ликующие крики зрителей. Жаль вот только, свистеть она не умела. Кэйтт уже представляла себе, как сестры помирают дома от зависти. Не всегда же им одним радоваться жизни, правда? Бадб одержала три сокрушительные победы из четырех только потому, что кобыла ее противника была в течке и Свет просто взбесился, зачуяв это. Следующий день турнира в Нейсе наступил для Кэйтт совсем незаметно и начинался более торжественно: король Нэйса произнес речь, и ему аплодировали стоя все собравшиеся зрители. Но сегодня истекал третий день их с Бадб путешествия, а, значит, к рассвету они должны уже быть дома. Как они все это успеют - непонятно. Турнир закончится только к середине дня или позже. Лошадка Кэйтт осталась на попечение доброго конюха в их гостинице, за нее девушка совсем не волновалась. А конь Бадб должен передохнуть после тяжелого дня, проведенного в поединках. А тем временем начались состязания. Основной соперник Бадб, Лорд Вестан, крушил своих оппонентов, не зная пощады. Кто знает, может его имя тоже было вымышленным, как и у нее самой? Лицо рыцаря, как и ее, скрывали шлем и опущенное забрало, и только длинные волнистые локоны цвета горького шоколада развевались на ветру, когда он кланялся королю перед тем, как понестись на своем черном жеребце на соперника и выбить его из седла. Бадб опасалась, что именно с ним ей предстоит встретиться в финале и сразиться за первое место. Высокий, значительно выше нее, очень широкий в плечах и безжалостный, как напустившийся шторм на одинокий корабль в море, он нагонял на девушку некий ужас. Но она была не из робкого десятка и любые трудности встречала с вызовом и гордо поднятым подбородком. И не смотря на то, что все поверженные ею соперники уступали, как в габаритах, так и в силе этому яростному Лорду Вестану, она могла рассчитывать на удачу. Кэйтт тоже пугал главный соперник Бадб своей опасной силой, которая исходила от его мощной фигуры. Этот лорд Вэстан был очень высок и крепок, на солнце сияли его черные доспехи, не украшенные ни гербом своей земли, ни чем-либо еще. Это, с первых секунд его появления на арене, насторожило Кэйтт, и она старалась не спускать с него внимательного взгляда. Итак, объявили финальный поединок и, как и предсказывала самой себе Бадб, ее соперником стал Лорд Вестан. Она пришпорила коня и гордо прошлась перед рядами зрителей, не забыв при этом в очередной раз преподнести красную розу Кэйтт и услышать ее ободряющий крик. Они разошлись по разным сторонам арены: Бадб - в правый конец, Лорд Вестан - в левый. Девушка крепко вцепилась в поводья, Свет яростно заржал, вставая на дыбы, и ударил копытом. Конь ее соперника стоял гордо и спокойно, ожидая, когда хозяин прикажет ему сорваться с места. Кэйтт закусила губу, пристально всматриваясь туда, где на вороном коне застыл рыцарь. «Только бы он не навредил Бадб, только бы не сделал ей больно!» Бадб направила пику прямо в центр груди рыцаря и, услышав сигнал, рванула вперед. В тот момент, когда лорд Вэстан стремительно, неумолимо надвигался на ее сестру, выставив вперед пику, Кэйтт зажмурилась. В этот миг ей страстно хотелось оказаться дома, чтобы этот турнир ей приснился. Принцесса осознала, что даже будучи неустрашимой богиней войны, ее сестра остается хрупкой молодой девушкой. Несмотря на то, что Бадб не уступала ни одному рыцарю в физической силе и ловкости, по сравнению с лордом Вэстаном она казалась маленькой неуклюжей девочкой. С первого раза соперники разминулись, и принцесса пронеслась мимо рыцаря в каких-то миллиметрах, не позволив ему задеть себя и не сумев зацепить его. Бадб слышала, как сердце громом отдавалось в ушах, а руки в перчатках вспотели. Все вокруг стало размытым пятном, и только всадник в сверкающих черных доспехах, на черном, словно ночь коне, приковал ее глаза к себе. Они снова понеслись друг на друга. Бадб видела, как стремительно приближается его мощная фигура, затмевая все вокруг. Она зажмурилась. Впервые за годы практики сражений на поле боя, она закрыла глаза от страха, таким он казался ей сильным и непобедимым. Бадб пришпорила коня, крепко вцепившись в пику и молясь Богу только об одном: не упасть. Что происходило дальше, Кэйтт не видела. У нее перед глазами пронеслись все мгновения жизни Бадб, от раннего детства до самой юности. Она так разволновалась и испугалась, что еще вот-вот - и ее саму нужно будет выносить с трибун с сердечным приступом. Раздался жуткий треск, Бадб отбросило назад так, что девушка почти соскочила с седла, но каким-то чудом осталась на коне, потом ее оглушил вой толпы, и она, наконец, решилась открыть глаза. В этот момент на трибунах Кэйтт вздрогнула. Она также, как и сестра, резко распахнула глаза, пытаясь понять, что произошло. Когда принцесса увидела, что Бадб осталась в седле, сердце вновь подпрыгнуло к горлу, а в кончиках пальцев закололо от облегчения. Бадб обернулась, разворачивая коня и заново усаживаясь в седле, и обомлела. Там, где они столкнулись с Вестаном, пыль стояла столбом, черный конь Лорда бил копытом и дико ржал. По мере того, как пыль оседала, Бадб стала различать то, что происходило на самой земле. В сияющих черных доспехах, в пыли и грязи валялся ее соперник. Рядом с ним порхал высокий парнишка с ярко-рыжими, почти огненными волосами. Кэйтт, увидев результат сражения сестры и Лорда Вестана, остолбенела. Пыль медленно оседала, и принцесса, как завороженная смотрела на высокого парня, с ярко-рыжими, почти огненными волосами, и именно его шевелюра бросалась ей глаза в летающей в воздухе пыли. Тут Лорд Вестан с невероятной проворностью вскочил на ноги и бросился к Бадб, на ходу вытаскивая меч из ножен. Она даже ничего не успела понять, как ее грубо вытащили из седла и швырнули на землю. Кровь отлила от лица Кэйтт, и она стала неуклюже пробираться к выходу с трибун. - Как ты это сделал? - Сквозь опущенное забрало спросил Лорд Вестан. - Отвечай мне! Бадб ошарашенно молчала, совершенно не веря в свою удачу, в то, что она смогла выбить из седла этого здоровяка, настоящего великана, и только валяясь в пыли, поняла, что еще крепко сжимает обломанную пополам пику. - Отвечай мне, - повторил свой вопрос ее соперник, который не мог поверить в свое поражение, - как ты, мальчишка, это подстроил? На арене повисла тишина, и Кэйтт слышала свои бессвязные слова извинений, пока пыталась растолкать зрителей. Никто даже не обратил на нее внимания, люди застыли в ожидании бойни. -Я ничего не подстраивал, - хрипло ответила принцесса, придавая голосу мужественности, - я победил честно. - Говоришь, ничего? - Голос ее соперника срывался на рык, и она порадовалась, что его лицо скрыто забралом, не иначе, как в нем проснулся дикий зверь, - тогда докажи. Сражайся! Что там говорил Вестан дальше, Кэйтт не слышала. В голове была только мысль о том, чтобы поскорее добраться до сестры. Кэйтт сейчас заявит, что никто не должен оспаривать победу противника, что она заступается за своего "мужа", и ей поверят. Все будет хорошо. - Вестан, успокойся! - Между соперниками попытался встать тот самый рыжеволосый парнишка, но был тут же бесцеремонно откинут влево. - Сражайся со мной как мужчина и тогда, может быть, я поверю в твою победу, - прорычал Лорд Вестан, занося зеркальную поверхность меча для удара. Бадб была счастлива, что из-за забрала он тоже не может видеть ее лица: бледного и перепуганного до смерти. Она не брала с собой своего копья, никак не рассчитывая на такой исход поединка. А вызвать его на глазах у притихшей на трибунах толпы, жадно ловящей глазами каждое ее движение, она не могла. Тогда девушка выдаст в себе ловца, а это значит, что все обернется плохо для ее отца. Ему объявят войну, узнав, чей ловец пробрался в чужой город в соседнее королевство, под вымышленным именем и выдавая себя за мужчину. Ведь эту ситуацию можно расценивать как угодно, и это будет шикарным предлогом напасть на пиктов. Этого нельзя допустить. «Только бы Бадб сдержалась и не стала показывать свою силу Ловца. Только бы я сама сумела удержать свои эмоции. Иначе нас ждет новая война, совершенно не нужная пиктам. Но еще страшнее будет горе отца, который поведет своих воинов умирать из-за нашей с Бадб потехи», - тем временем повторяла про себя Кэйтт. Бадб стала уклоняться от опасных ударов Лорда Вестана, не имея при себе оружия, уходя от них влево или вниз так, как обучал ее отец. Трибуны затихли, и Бадб боялась себе представить, как сейчас перепугана ее сестра. Лорд Вестан схватил девушку за шею, когда она оступилась и не смогла увернуться от его удара, и притянул к своему лицу, спрятанному за забралом. Он тяжело дышал, всматриваясь в узкие щели, силясь разглядеть ее глаза. Тщетно. Вместо этого он швырнул ее на землю и сорвал с себя шлем, вызвав удивленно-восторженные вздохи толпы. Шелковистые локоны рассыпались по его плечам, и он отшвырнул меч в сторону. - Ваше величество, - мужчина обратился к Королю, изумленному не меньше, чем его публика, - этот бой невозможно признать действительным, как и все остальные. - Что вы имеете ввиду, сударь? - Король подался вперед, а Бадб так и застыла в той позе, в которой ее застали следующие слова: - Потому, что это женщина. Гул поднявшихся голосов снова оглушил ее на мгновение, а потом Бадб подняла голову. То, что было практически невероятно, случилось. Не смотря на то, что она была в доспехах, а лицо скрывал шлем, и ничто не могло выдать в ней женщину, Лорд Вестан каким-то образом ее раскрыл. Кэйтт, услышав это заявление, на мгновение лишилась способности передвигаться, застыв на месте. «Вот до чего доводят безрассудства, Кэйтт. Ты глупая дуреха, если думала, что все пройдет так, как вы рассчитывали, -девушка рванула через арену к сестре, застывшей, словно каменное изваяние. - Что будет, если королевская стража захочет проверить истинность слов рыцаря?» Бадб не могла поверить в случившееся. Высокий, красивый мужчина в дорогих доспехах, с развевающимися на ветру волосами цвета горького шоколада, на два тона темнее ее собственного оттенка, в упор смотрел на нее. На лице застыло выражение торжества и удивления, вперемешку с яростью, от которой до сих пор подрагивали крылья его прямого носа. Она, лишь на мгновение увидев его глаза, поняла, кто он. Он - тот, кого ее душа ждала сотни лет и никак не могла отыскать. Он - ее вторая половина, часть ее души, ее часть вселенной. Время на мгновение словно застыло, воздух сгустился и завибрировал волнами, все прочие звуки затихли, пока Бадб сквозь решетку забрала смотрела в глаза рыцарю, которого выбила из седла. Глаза темно-синие как ночное небо, лицо с высокими резными скулами покрыто загаром первого летнего солнца, темные волосы мягкими волнами обрамляют красивое и мужественное лицо с необыкновенными чувственными губами. Бадб замерла, небрежно раскинув руки, и до ее мозга с трудом дошло, в какую ситуацию она попала. Сердце рвалось из груди, ноя и трепеща от восторга, словно птичка, пойманная в силки, и не желало принимать сигналы разума, который голосил об опасности. Ее сердце тянулось к Нему, а Кэйтт, внезапно заслонившая сестру от взгляда Лорда Вестана, толкала ее к выходу с поля, отведенного для турнира. Но Бадб словно приросла к земле ногами. Наверное, никакая сила на свете не смогла бы сейчас сдвинуть ее с места. Бадб была где-то в другом месте, не здесь и не сейчас. Но время снова помчалось вперед в своей обычной манере, не обращая внимания на просьбы и уговоры поубавить свой безжалостный бег. Бадб заморгала, вернувшись назад из своих мечтаний, оглушенная громкими воплями толпы, повскакивавшей со свои мест. Кэйтт, привыкшая к уединенной и размеренной жизни в замке, едва могла уследить за тем, что стало твориться вокруг. Оглушенная криками толпы, она не слышала даже своего голоса. Тут, неожиданно для самой себя, словно подстегиваемая страхом и ужасом, захлестнувшими ее разум, Кэйтт развернулась лицом к королевской страже, появившейся на поле, и стала во всю мощь своих легких доказывать, что Бадб — мужчина. Ее скромная и впечатлительная сестренка во всю мощь легких доказывала то, что Бадб вовсе не женщина, а ее законный муж и самый настоящий мужчина. Но толпа, которая сперва отнеслась к высказыванию Лорда Вестана с неодобрением и недоверием, теперь рвалась проверить его утверждение на истину. Зрители с самых нижних трибун высыпали на поле, окружая Бадб, прижавшуюся к ней Кэйтт и королевскую стражу. Круг сужался, опасность разоблачения становилась все ближе, а ее Вторая Половина все дальше, и пики от копий охраны короля едва не касались ткани скромного платья Кэйтт. Бадб уже не видела его загорелого лица и судорожно оглядывалась по сторонам, ища пути к спасению. Девушка видела любопытные лица людей, вертя головой в разные стороны. Стража, которая поначалу оттесняла толпу, теперь и сама была бы не прочь проверить слова рыцаря на веру. Такие заявления на турнире можно услышать нечасто, и даже если они являются чистой воды выдумкой, почему бы не выяснить правду? В любом случае будет сенсация: либо Вестан оболгал поразившего его рыцаря и тот вызовет его на смертельный поединок, либо он сказал правду и судить будут женщину, которая выдавала себя за мужчину. - Отойдите! Вы не имеете никакого права! - Кэйтт мужественно задрала подбородок, закрывая собой сестру. - Это просто унизительно. Не смейте меня трогать! «Страшно. Как же ей сейчас было страшно!» Стражник с красным плащом и королевским гербом на доспехах вышел вперед и схватил Кэйтт за руку, убирая хрупкую юную девушку с дороги. Она споткнулась и упала на колени, прямо под ноги наступавшей толпе, сильно расцарапав ладони. На глазах выступили такие не нужные сейчас слезы от обиды и унижения. - Пошла прочь, - грубо рявкнул стражник, едва не пнув девушку сапогом. Конечно, ей сейчас ничего не стоит сотворить несколько заклинаний, и они с Бадб уберутся отсюда. Но этого делать нельзя. Нельзя! - Ах ты, ублюдок! - Кэйтт услышала над собой громоподобный голос сестры, и уже приготовилась увидеть, как этого человека ударит молния. Но вместо этого Бадб выставила блок и выхватила оружие из ножен стражника, одновременно отталкивая его назад. Он отлетел на несколько шагов и столкнул с ног еще троих высоких мужчин. Кэйтт быстро поднялась с земли и встала рядом с сестрой. Толпа больше не стала ждать приглашения: теперь кроме драки ничего не оставалось. Люди ринулись на Бадб, сжимавшую в руках чужой меч. Стражники плотным кольцом окружили девушек, а Кэйтт охватила паника. Она никогда не была в центре схватки. Еще ни разу за все свои долгие жизни. Она, богиня Дождей и Бурь, богиня-врачевательница, всегда, сколько себя помнила жила в уединенном, принадлежащим только ей мире. Никогда и никто не мог нарушить ее тишины и спокойствия. Этейн посвящала себя и свою жизнь заботе о людях, тем самым стараясь убежать от одиночества и пустоты. Такой, как она, всегда было сложно открыться кому-то постороннему, ей всегда не хватало ее второй половины. Кейтт чувствовала, что только когда найдет Его, сможет обрести душевное спокойствие и открыть себя миру. Все ее отношения с людьми ограничивались консультациями или лечением. Этейн с радостью выслушивала откровения своих посетителей, но никогда не могла переступить черту и раскрыть свою душу кому-то из них. В этой жизни у нее было шесть сестер и такого с ней не случалось еще ни разу. С девочками у нее были близкие отношения, за исключением разве что Фортейн и Фиды. Первая на дух не переносила сестер, вторая же редко присоединялась к посиделкам и развлечением остальных. Этейн, носившая в этой жизни имя Кэйтт, научилась раскрывать сердце перед сестрами, делиться с ними своими мыслями, пусть и не впускала в свои маленький мир ни одну из них. Она считала, что он принадлежит только ей и Ему. Кэйтт знала, что у каждой из ее сестер есть такой же кусочек, который они трепетно берегут от других, ожидая тех, кто сможет его отыскать. И все же, не смотря на довольно яркую и насыщенную эмоциями жизнь в этом перерождении, Кэйтт всегда оставалась в своем замке, не покидая его стены надолго. Бои, сражения, походы, рыцарские турниры — все это было почерпнуто из книг и рассказов Бадб и Крикенн, которые часто принимали участие в битвах. Поэтому сейчас, когда девушка увидела надвигающиеся на нее пики копий, услышала лязг металла и утробное рычание Бадб, защищавшей свою сестру, Кэйтт растерялась. Она была так напугана, что руки и ноги перестали слушаться ее, она словно оцепенела от страха. Девушку толкали со всех сторон, в ушах звенело, и она была не способна понять, что же происходит вокруг. Внезапно, кто-то схватил ее за руку. Чья-то мягкая и теплая ладонь сжала ее пальцы, а потом Кейтт увидела мир вверх ногами, и перед ее глазами заискрился туман телепорта. Бадб отбивалась от сильных ударов мужчин, уворачиваясь от их острых мечей, при случае уходя влево или вправо, низко пригибаясь к земле. У нее в ушах стоял грохот металла и вопли толпы, с которыми смешался крик сестры. Кэйтт отчаянно завизжала и стала брыкаться. Кто-то схватил ее сестру и взвалил себе на плечо. Бадб видела мелькнувшую рыжую шевелюру краем глаза, нанося сокрушающий удар мечом королевскому стражнику и ударив локтем подоспевшего сзади мужчину.