ОДНА СУДЬБА НА ДВОИХ

ФОРТЕЙН/ФИБ

Фортейн из окна своей комнаты наблюдала за тем, как сестры прощаются со своими нареченными. Она пряталась за темно-зелеными шторами, желая остаться незамеченной. - Разве могу я... Разве могу я так поступить с ними? - прошептала девушка, покачав головой. Она улыбнулась краешком губ, когда Фиб повисла на Ледде, а он закатил глаза, но рассмеялся. Фортейн продолжала улыбаться, когда Киркенн выпятила вперед подбородок и сложила руки на груди, а Кухулин поцеловал ее в макушку; Райн не выпускал из своих объятий Кэйтт, а она жмурилась, изо всех сил стараясь не заплакать; Бадб смущенно краснела, сжимая кулаки, а Леу в ответ лишь смеялся и подначивал сестру пустить их в ход. - Я не смогу, - покачала головой девушка и задернула штору. Вокруг нее был густой полумрак ее комнаты, в котором витал аромат сушеных трав и плавленного воска от нескольких зажженных свечей. Потом ее взгляд переместился в дальний угол, где стояло большое старинное зеркало. Его темная гладь отражала огни свечей и черный силуэт мужчины. - Это очень жестоко, - Фортейн стремительно приблизилась к зеркалу, - и это... неправильно... Он протянул к ней руку, но они оба знали, что это невозможно: никто из них никогда не сможет коснуться друг друга. Фортейн нежно провела кончиками пальцев по зеркальной глади, в том месте, где непослушная черная прядь упала на его высокий лоб, а потом вымученно закрыла глаза. - Но и это тоже неправильно, - зеркальная гладь слегка завибрировала от глубокого тембра его голоса. - Я знаю, - девушка глубоко вздохнула, так и не открыв глаз. Ее сила и ее же проклятие - видеть умерших, говорить с ними, слышать их мольбы и стенания. Но, не обладай этим даром, разве смогла бы Фортейн узнать, что ее вторая половина навсегда принадлежит к миру мертвых, навсегда закрыта от нее в Потустороннем мире, вход в который сотнями лет охраняется Хранителями Рубежей? Конечно, нет. Они могли видеть друг друга лишь сквозь серебро зеркальной глади, разговаривали друг с другом, но слишком недолго - такие беседы всегда отнимали у обоих слишком много энергии. Редкие минуты, проведенные друг напротив друга, были одновременно мучительны и наполнены трепетом. Каждый вечер Фортейн с нетерпением ждала нового свидания в тишине своей комнаты, когда по зеркальной глади пробежит рябь и она увидит любимого. Любимого демона, который никогда не станет ничем иным, как воплощением зла. - Тем не менее, отступать уже некуда, - промолвила Фортейн, поджав губы. - Ты права, радость моя, - улыбнулся Балор. - Ты уже сделала первый шаг. - Да, я посеяла сомнения, - девушка вновь вернулась к окну, чтобы удостовериться, что внутренний двор замка пуст. - Я уверена, Ледд уже завтра найдет письмо своей матери. Фортейн всегда была холодна, резка и зла по отношению к сестрам. Девочка, которая видела мертвецов с ранненго детства, очень боялась привязаться к кому-то живому, а потом увидеть его мертвым. Когда кто-либо из пиктов отходил в мир иной, она это знала. Они приходили с ней попрощаться, и принцесса уже не пугалась, увидев у своей кровати бледный призрак умершего. Фортейн была добра к мертвым, она знала, что им больше не за чем врать или причинять ей боль. Она была богиней Смерти, а Смерть не бывает милосердной. Каждый раз она уносила с полей сражений души воинов, обрекая их семьи на страдания и горе. Такой Фортейн была создана, и никто не мог обвинить ее в злом умысле. - Уже совсем скоро, - тягуче растягивая слова, произнес Балор, и на его мрачном лице появилась улыбка. - Мне осталось недолго ждать. - Мне нужно идти, - Фортейн поспешила к двери, - у меня много дел, Балор. Не дождавшись его ответа, девушка покинула свою комнату и устремилась в подземелья. Тяжелая юбка ее темно-серого платья шуршала по полу, на лице было непроницаемое выражение. На лестнице, ведущей в нижние этажи замка, Фортейн встретила Фиб. Блондинка поднималсь наверх, и Фортейн едва не взвизгнула от неожиданности. Невероятно, сестра ведь несколько минут назад была во дворе, прощалась со своим женихом. - Что ты тут делала? - спросила Фортейн. - Искала уединения, - ответила Фиб. - В темницах? - удивилась Фортейн. - Там уже давно никого нет, всех пленников отпустили. - Это я знаю, но что ты там делала? - Фортейн преградила сестре путь. - Я уже сказала, - ответила Фиб. - Ты до смерти боишься привидений, а сама полезла в темницы? - Фортейн, я правда искала там уединения. - Я не верю тебе. Отвечай, что ты там делала! - требовательно воскликнула Фортейн. Фиб никогда не жаждала спускаться в места, где держали пленников, а уж тем более, в одиночестве. Сестра явно что-то скрывала, и Фортейн это не нравилось. - Какая тебе разница? Боишься, что я прознаю про твои делишки? Что ты занялась темной магией? - перешла в наступление Фиб. - Я терпеть не могу, когда кто-то суется на мою территорию. - Твою территорию я не трогала, не переживай, - закатила глаза блондинка, - перестань быть такой врединой и дай мне пройти, Фортейн. - Неужели ты приходила, чтобы удостоверится, что отец отпустил ту старуху? - сощурила Фортейн глаза. - Не устраивай мне допрос, - тут же смутилась Фиб. - Я угадала, - рассмеялась Фортейн. - Конечно, он ее отпустил! Отец выпустил всех пленников на свободу! Таковы были условия договора с Эданом, и ты это сама прекрасно знаешь. Думала, что специально для тебя отец решит оставить у нас эту бабку? - Фортейн, дай пройти, - Фиб попробовала оттолкнуть сестру, но безуспешно. - Ах, несчастная маленькая дуреха, - зашипела Фортейн, наклоняясь к лицу Фиб, - думала, что сможешь узнать у нее свое будущее? А что, вариант Киркенн тебе не нравится? Она нагадала, что тебя ждет ужасное будущее с твоим женишком? Или нет, лучше так — его отсутсвие? Решила, что пленная старушка, которой ты приносила еду, скажет то, что тебе понравится? Фиб молчала, и Фортейн уже не знала, что бы еще сказать, чтобы задеть сестру за живое. - Она не была гадалкой, ясно? Так что не расстраивайся, - не унималась Фортейн, - ты ничего не упустила. Ах, да и она не могла быть гадалкой, ведь у нее на груди висел деревянный крест! Все христианское отродье утеряло навсегда связь с потусторонними силами, приняв веру в Христа. - Я рада, что ты еще ничего не потеряла, - ответила Фиб. - А теперь дай мне пройти. Фортейн осталась довольна собой — ей удалось все же задеть Фиб за живое. Это было хорошо. Чем больше в ней неприязни и ненависти к Фортейн, тем лучше. Принцесса надеялась на благоразумие и хладнокровие Фиб, они были ей необходимы. Фортейн понимала, что если все случится так, как она расчитывает, то кроме Фиб никто не сможет выполнить свой долг перед пиктами. Остальные ее сестры будут слепы и предвзяты — они не смогут мыслить трезво, если их вторые половины будут в опасности. Фортейн дождалась, когда шаги Фиб стихнут, и поспешила дальше. Она добралась до конца длинного коридора, узкого и мрачного, с застоявшимся запахом сырой земли. У нее была здесь потайная комната, о которой никто не знал. Даже отец не подозревал о тайном убежище дочери. Фортейн намеренно устраивала скандалы, если кто-то приближался к ее спальне в замке, чтобы привлечь больше внимания именно к той комнате. Она выставляла напоказ книги с запрещенными заклинаниями, отвлекая внимание от того, чем занимается в действительности. Сегодня ночью, она сотворит заклятье и с его помощью проберется в замок короля Эдана МакГарбана. Фортейн проверила, что все необходимые ингридиенты для зелья на месте и, удовлетворившись, кивнула головой. «Страшные времена не за горами, - подумала девушка про себя, - настолько страшные, что мне уже не терпится со всем покончить».

ЛЕДД/ БРАТЬЯ

- Все очень уж гладко вышло, вам не кажется? - спросил Кухулин. - О чем ты? - озвучил общий вопрос Эдан. Они ехали верхом целый день и почти все время молчали. Никто не ждал разговора от Кухулина. - О том, что мы все, ну за исключением Ледда, нашли свои вторые половины. Откуда к Кеннету МакАльпину вдруг пришла такая мысль — устроить несколько династических браков ради мира наших племен, в тот же миг, как Лейуи Райн отправили для тебя, Эдан, свое послание? И ведь это совпадение не единственное, потому что в итоге, четверо из нас встретили своих суженых. - Почему тебе всегда охота искать во всем третий смысл? - спросил Леу, закатив глаза. Его вполне устраивало, как все сложилось, и совершенно не было желания искать подвох. - Потому что мне кажется это странным — слишком уж легко все вышло и слишком судьбоносно для нас. - Может быть, так угодно Судьбе? - подал голос Райн. - Ну, с тобой-то вообще говорить бессмысленно — теперь все твои доводы сводятся к велению Судьбы, - махнул на него рукой Кухулин. - Что значит: «теперь»? - удивился рыжий лорд. - Я всегда в нее верил. - А теперь вообще помешался, - сказал Леу, засунув травинку в рот. - Почему ты просто не можешь порадоваться общему счастью? - спросил Эдан, приостановив коня, и оборачиваясь назад. В синих глазах короля Кухулин увидел тлеющие огоньки усмешки. - Его паранойя никогда не даст теперь всем нам спать, - ответил за него Леу. - Ледд, неужели ты тоже так счастлив, что готов закрыть на все глаза? Что говорит твоя интуиция? - обратился за помощью к старшему брату Кухулин. - То, что меня постоянно грызут сомнения, не значит, что они обоснованы. Это просто лишняя осторожность, - пожал плечами старший лорд. - Я не хочу искать повод для беспокойства, раз в жизни я хочу поверить, что у моего счастья нет обратной стороны. На этом разговор был окончен, и братья продолжили путь в молчании. Но они не догадывались, какие сомнения были на душе у Ледда. Он и сам старался гнать их от себя, как можно дальше, но перед его глазами так и стояло бледное лицо Фортейн, а в ушах звучали ее слова: «Твои отец и мать любили друг друга, но они не были одним целым. Они были разными половинами, которым суждены другие. Точно так же, как и ты с Фиб». На развилке дорог братья расстались. Солнце давно опустилось за горизонт, и каждый из них направился к своему замку. Замок Ледда был дальше всех, и он не хотел провести целую ночь в пути, а поэтому воспользовался телепортацией. Оказавшись в стенах родного дома, Ледд огляделся по сторонам. Здесь прошло его детство и отрочество, и эти годы никак нельзя назвать счастливыми. Его мать умерла при родах, так и не успев подарить сыну материнской заботы. Отец никогда не испытывал интереса к мальчику, и Ледд рос с няньками, которые сменялись едва ли не каждый месяц. Они не могли вытерпеть непреодолимую замкнутость мальчика и грубость его отца. Говорят, лорд Маккуарри просто свихнулся, когда жены не стало. Ледду рассказывали, как сильно его родители любили друг друга и каким добрым правителем был его отец. Но со смертью жены он стал словно одержимым, стал вести бесконечные войны с соседями, устраивал казни, перестал интересоваться жизнью своих людей. Потом последовали женитьбы, одна за другой. Обеспокоенные соседские королевства опасались нападения на свои земли со стороны сильного и жестокого клана Маккуарри, и поэтому спешили заключить династические браки с их вождем. И никого не волновало, что у вождя клана одновременно будет несколько жен, лишь бы он оставался к ним дружелюбен. Так у Ледда появились младшие братья — Кухулин, Горлеуин и Дуирайн. Мальчики так же не познали любви отца, но у них были матери. С детства они были очень дружны друг с другом, и это не изменилось и по сей день. Теперь каждый из братьев имеет свои замок и земли, подаренные королем Эданом в благодарность за верную службу его королевству. Ледд решил остаться в старом замке, где родился и вырос, это ему казалось единственным родным местом. И сейчас, спешившись с коня, мужчина направился прямиком в старую башню, где была его детская комната. «Что там говорила Фортейн? - думал про себя Ледд. - Она оставила тебе письмо, спрятала под выступающим камнем в твоей старой комнате. Оно до сих пор там». Взрослый, сильный мужчина, добившийся многих побед в сражениях, лишенный жалости к поверженным врагам, сейчас испытывал детский страх от одной мысли о том, что Фортейн права. Он хотел опровергнуть ее слова, удостовериться в том, что принцесса лгала. Ледд взбежал по лестнице и, отворив дверь, замер на пороге. Эта комната казалась ему большой и холодной, когда он был ребенком. Сейчас же Ледду пришлось пригнуться, чтобы пройти внутрь. Сквозь маленькое окно на пол падал лунный свет, кровать была аккуратно застелена, на сундуке скопился толстый слой пыли. На полу у кровати был камень, о который Ледд постоянно спотыкался, когда был еще мальчиком. Поддев его ножом, мужчина легко смог вытащить его и обнаружить небольшой тайник, о котором в детстве даже не подозревал. Ледд прошептал заклинание, и тут же в комнате оказалось несколько зажженных свечей, освещающих пространство маленькой комнатки. В глубине тайника он обнаружил свиток, слегка заплесневевший от влажности и пахнущий сыростью. Любопытство победило, и Ледд все же развернул свою находку. Его сердце боялось того, что он мог увидеть, но в тоже время, жаждало знать правду. Он еще не подозревал, что есть вещи, которые знать не следует, которые лучше оставить так, как есть. «Мой милый мальчик, я не знаю, как тебя назовут...» - так начиналось письмо, красивые, ровные буквы с завитками выдавали хорошо образованную личность — простолюдины не умели писать, а значит: эти строки принадлежат высокородной женщине. Женщине — потому что мужчины не украшают свои слова такими изысканными завитками. « ...Я пишу тебе это письмо, в надежде, что ты когда-нибудь сможешь отыскать его. Ты еще не появился на свет, но я уже знаю — это будет именно мальчик, наследник великого клана, которому суждено стать его вождем, а так же знаю то, что я его никогда не увижу. Я всегда играла с Судьбой, сражалась с ней, хотела переспорить. Я была слишком упряма, слишком самонадеянна и глупа — думала, что смогу стать счастливой по собственному желанию. Я была молода, и не знала, как это опасно! Когда я увидела твоего отца, я поняла, что он — любовь всей моей жизни. Мне было пятнадцать, что я могла знать о любви? Но я была уверена, что знаю достаточно, ведь я так сильно его люблю, и ничто не сможет разрушить мою любовь. Мы не были суждены друг другу, где-то в этом мире нас ждали наши половины, но мы не верили в это, не хотели верить. Мы поженились вопреки запретам моего отца, он убеждал нас одуматься — ведь играть с Судьбой слишком опасно. Мы его не слушали, мы думали, что наша любовь сильнее ее. Но это не так, мы ошибались. Мы были счастливы так недолго! Со дня нашей свадьбы, во сне мне являются люди, которых я никогда не видела, они говорят, что я умру, едва ты родишься на свет. Я в это верю. Твой отец утверждает, что это всего лишь сны, но я чувствую — он не прав. Силы мои на исходе, и каждую ночь у своей кровати я вижу темный призрак, который зовет меня с собой. После родов у меня уже не останется сил с ним сражаться, и я умру. Я знаю, твой отец сойдет с ума, он обезумеет от горя и будет ненавидеть тебя. Мои сын, плод нашей любви, будет несчастен всю свою жизнь. И виной тому мое неповиновение Судьбе. Нельзя ее игнорировать, нельзя идти против ее воли! Сынок, я так жалею что ты остался один на этом свете, что ты так и не узнал моей любви и ласки! В этом виноваты лишь я и твой отец. Мы должны были знать, что люди, которые не суждены друг другу, никогда не будут счастливы, и никогда не сделают счастливыми своих детей. Мы были обречены с самого начала, и конец пришел слишком быстро. Я прошу: прости меня, мне жаль, что ты так одинок. И пожалуйста, никогда не повтори мою ошибку, и не дай совершить ее той, кого полюбишь вопреки воле Судьбы. Сохрани ей жизнь и себе. Я очень, очень люблю тебя, мой мальчик. Твоя мама...» Ледд задыхаясь, отбросил старый свиток прочь. Сердце так больно сжалось в груди, что он не выдержал и застонал. Пальцы вцепились в рубашку на груди, едва не разорвав ее. Перед глазами стояло лицо Фиб: бледное, с россыпью веснушек на щеках, испуганное. Неужели все его страхи могут стать реальностью? То, что тревожило душу, правда? Значит, у них нет будущего. Зря он надеялся...Все напрасно. Ледд поднял свиток с пола и, помедлив, положил его в карман. Это единственное, что осталось ему от матери.