ОДНА СУДЬБА НА ДВОИХ

ЛЕДД. КУХУЛИН. ЛЕУ. РАЙН.

Ледд боялся, что его сердце не выдержит. Он проклинал тот день, когда увидел Фиб. Тогда в его груди что-то шевельнулось, и ледяная корка льда, сковывавшая сердце стража Северных рубежей, треснула. Он узнал, что такое любовь и нежность, и теперь еще Ледд познал боль. Из-за своей ненужной, противоестественной любви к Фиб, он страдал. Впервые за все свои жизни ненавидел свой долг, презирал себя за слабость. Ледд оглянулся. Там, на троне Эдана, на котором когда-то восседал его друг, сидел незнакомец с тяжелым, пустым взглядом. Рядом стояла Фортейн, положив руку на плечо своему мужу. Перед троном, склонив головы, на коленях стояли его братья - Кухулин, Леу и Райн. Ледд отвернулся, не в силах смотреть на это. Впервые, ему захотелось плакать. Никогда Ледд не мог даже помыслить о таком – что его братья примут в свое тело демонов Потустороннего мира, и сделают это по собственной воле. В тот же день, когда Ледд узнал страшную новость о том, что телом Эдана МакГарбана завладел древний демон смерти – Балор, он рассказал обо всем братьям. Он не умел врать, и никогда не стал бы лгать им в глаза. Ледд появился в замке Райна, приказав тому использовать ментальную связь для вызова остальных братьев. Ни один из МакКуарри ему не поверил. - Это нелепо, особенно для тебя - сказал Леу, усевшись на кресло у камина в большой гостиной. – Я понимаю, что ты не умеешь шутить, но это уже слишком. - Да уж, шутка так себе, - протянул Кухулин. Он смотрел в лицо брата исподлобья. Ясный взгляд голубых глаз, казалось, проникал в самое сердце. Ледд не выдержал, и отвернулся к камину. Слишком уж цвет глаз Кухулина был схож с цветом глаз Фиб. Райн нахмурился, наблюдая за Кухулином. - Ты ведь не умеешь шутить… - покачав головой, сказал рыжий лорд, повторяя реплику Леу. Конечно, никто из братьев ему не верил. Никто бы не захотел в такое поверить. И все же серое, бледное лицо старшего брата, в глазах которого стояла боль, говорило громче его слов. Ледд продолжал молчать, не зная, что еще добавить к своему рассказу. Ему не хотелось говорить, не хотелось верить в происходящее, а уж тем более – становиться вестником беды. - Что мы должны делать? – задал вопрос Кухулин. Старший брат молчал, на лице его было выражение немой ярости и скорби, и Кухулин с горечью осознал, что Ледд не лжет. Райн вздрогнул. Если Кухулин не опровергает сказанное Леддом, не упрекает в отсутствии юмора и не подтрунивает над ним, значит, все настолько серьезно, что нет места словам, не относящимся к делу. С лица Леу сползла улыбка, черты лица словно окаменели, делая его старше. Райн вжался в кресло, зажмурившись. Сердце Ледда сжалось – его младший братишка был так молод, и слишком раним. Несмотря на свою должность командующего Южной армии короля МакГарбана, несмотря на ярость, которая порой была неудержима, несмотря на боевые навыки, Райн был еще ребенком. Сейчас на его побелевшем лице веснушки стали еще ярче, а глаза увлажнились от слез. Кто мог поспорить в хладнокровии с Леддом, так это Кухулин. Лицо его оставалось спокойным, но плотно сжатые губы все же выдавали напряжение. - Почему ты не прикончил эту рыжую тварь? - спросил Леу севшим голосом. - Будь ты на моем месте, ты бы так и поступил, - кивнул головой Ледд. - Именно! – Леу вскочил с кресла. - Ты должен был вырвать ей сердце, должен был растерзать ее на куски! - И что бы это дало? – задал вопрос Кухулин. - Как же я ненавижу твою рациональность! – тут же взвился Райн. - Не важно что бы это дало! Но Фортейн бы отправилась к праотцам! - Это не выход, - Кухулин сложил руки на груди, крылья его носа затрепетали. – Мне не меньше вашего хочется придушить эту ведьму. Даю руку на отсечение, что и Ледд желает этого не меньше. Но если все так, как он говорит, смерть Фортейн ничего не исправит. Балор не покинет тела Эдана, если Фортейн этого не пожелает. - Демоны его уровня слишком сильны, чтобы с ними справились простые заклинания. Тут нужна жертва. И жертва должна быть добровольной, – поддержал брата Ледд. - Либо его служительница, то есть Фортейн, отзовет его обратно в Потусторонний мир, – кивнул Кухулин. - Она не обещала избавить Эдана от своего демона, - прошипел Леу, - даже если мы выполним ее условия. - Нет, - подтвердил Ледд. – Но вы из моего рассказа не поняли главное: Балор - ее Вторая половина. Это ее судьба – ждать его назад, стремиться к нему, возрождать снова и снова. - Не вижу, как это может помочь нам, - проворчал Райн, усаживаясь обратно. - Фортейн хочет, чтобы мы ей помешали. - Выполняя ее приказы и выпустив демонов Потустороннего мира на свободу? – расхохотался Леу ледяным смехом. Райн поежился. - Именно, - кивнул Ледд. Он много думал над этим, искал в словах Фортейн подсказку. - Как это нам поможет? – спросил Леу, не понимая, куда клонит брат. - Фортейн хочет, чтобы ее остановили, – сказал Кухулин. - Она не может сопротивляться воле своей Второй половины, но ищет того, кто смог бы встать на ее пути. - Странно она как-то ищет, не находишь? Если мы встанем на ее строну, кто сможет ее остановить? Разве это не противоречит тому, что ты говоришь, Ледд? - Ее сестры, - прошептал Райн побелевшими губами. Взгляд Леу метнулся на младшего брата, Кухулин сжал губы еще плотнее. Воцарилось молчание. - Это означает, что… - прошептал Кухулин, - мы поведем свою армию против пиктов. - Это будет войной богов, - кивнул Ледд. - Нет! – тут же вспылил Леу. - Пошли-ка вы к черту! Я намерен предупредить Кеннета об опасности. - Сядь на место! - приказал ему Ледд, и голос его звенел от гнева. – Ты дал клятву своему королю, и не смей нарушать ее! Ты будешь выполнять его волю, пусть это и приказы Фортейн! - Я не давал клятву этой ведьме! – зарычал Леу, сжимая кулаки. - Ты забываешь закон, брат, – Кухулин встал между Леддом и Леу. – Пока Король недееспособен, его жена является законным представителем власти. - Мы не можем бросить Эдана, – покачал головой Райн. - Он никогда не бросил бы никого из нас. - Если Балор останется в его теле и наберется сил, мы больше никогда не увидим Эдана, его душа сгинет навеки. Он больше никогда не возродится вновь, – втолковывал брату Кухулин. - Эта война, которой хочет Фортейн, унесет тысячи жизней. Она сотрет с лица земли оба народа: и пиктов, и скоттов, – сказал Ледд, обведя глазами братьев, - но все эти люди смогут возродиться, они придут на эту землю снова. - Ты ставишь долг и жизнь одной души выше собственной, выше жизни твоей невесты и твоих братьев? – не веря своим ушам, спросил Леу. – Ты бессердечный кусок льда! Ледд опустился в кресло, уронив голову на колени. Мужчина едва сдерживал стон, готовый сорваться с его губ. Он ненавидел себя за эту слабость, но ничего не мог с собой поделать. - Я сделаю так, как ты скажешь, брат, – Райн опустился перед Леддом на колени. – Я верю тебе. Младший лорд снял со своей шеи амулет, хранивший его от действия заклятий, содержащий ключ к его силе ловца. Самую важную вещь, кроме его собственной души, Райн отдавал в руки старшего брата, в которого верил безгранично. - Ты с ума сошел! – Ледд тут же вскинул голову, пораженно смотря в глаза Райна. – Немедленно убери это. - Я не хочу чувствовать эту боль, - покачал головой рыжий лорд. – Пусть Фортейн использует мое тело, как сосуд для демона. - Нет! – Взревел Леу, бросившийся наперерез Кухулина, но блондин успел остановить его. – Никогда! Райн, не смей! - Этейн спасет мою душу, – оглянулся Райн к Леу. - Но я не смогу сам выполнить того, что обязан по кодексу чести воина. Я не смогу служить Фортейн, не смогу сохранить верность Эдану! Но я должен, я обязан хранить верность клятве, которую дал. - Это так малодушно, Райн, - краешком губ улыбнулся Кухулин. Он отпустил Леу и тут же сорвал со своей шеи амулет. – Но я последую твоему примеру. Ледд смотрел на братьев, не веря своим глазам. Как бы он хотел вот так же знать, что его вторая половина поймет, сможет простить и пожертвовать своей жизнью во имя его души. Как бы он хотел не помнить, не чувствовать этой жгучей боли в груди. Леу замер, словно статуя. Глаза его потемнели, стали практически черными от гнева и собственного бессилия. Рука метнулась к бледно-зеленому камню на шее. Он немного помедлил, а потом так же, как и братья, сорвал амулет с шеи. - Попроси у Фиб прощения за нас, Ледд, – сказал он. – Я так боюсь этой боли, что готов впустить в свое тело демона. Так же, как и Райн с Кухулином. Ледд молчал, пальцы его дрожали. - Прости нас, брат, – сказал Кухулин. – Мы отдаем свои души во владения демонов, зная, что их спасут наши богини. Мы все следующие жизни будем просить у них прощения, и никогда, возможно, его не получим. Но такова цена души Эдана, и мы готовы ее заплатить. - Но пообещай нам, - продолжил Райн, - что не отдашь себя демону, чтобы притупить боль. Ты должен все помнить, ведь твою душу спасать некому. - Если ты сдашься этой боли в груди, все наши жертвы будут напрасными – никто не сможет остановить тебя, демон в твоем теле сожрет твою душу, и ты забудешь, каков твой долг, – сказал Леу. – Древние боги погибнут, и на земле воцарится хаос. И править миром будет демон смерти, Балор. Ледд знал об этом и без наставлений братьев. Его одинокая душа не может быть спасена, как бы он ни желал избавиться от боли и принять в себя демона. Ледд сам сломает врата Потустороннего мира и впустит демонов в мир людей, сам поведет армию скоттов и демонов к замку Кеннета МакАльпина. Сейчас, не в силах смотреть на троих братьев, склонивших головы перед Фортейн, Ледд жаждал умереть. Но он не мог позволить себе этой роскоши.

ФИБ

Фиб потянулась, раскинув руки. Блондинка надула губы, с грустью смотря в маленькое окно своей комнаты. Занимался рассвет, а она так и не сомкнула глаз. Сон совсем не шел. Фиб очень переживала из-за предстоявшей свадьбы с Леддом. Принцесса искренне завидовала сестрам, ведь они нашли свои вторые половины. Ни одна из девочек не страдала от волнения за то, что ее жених передумает. Неуверенность и страх грызли Фиб изнутри, и ей казалось, что даже через двадцать лет после свадьбы она будет так же переживать, вдруг Ледд вздумает отказаться от нее. Конечно, в своих чувствах к Ледду Фиб была уверена на все возможные сто процентов, но вот в его любви все равно сомневалась. Принцесса знала, что любима. Но ведь сердце людей непредсказуемо, и Ледд может легко ее разлюбить. Едва край горизонта окрасился в розовый, блондинка вскочила с кровати и направилась к своему платью. Ей не терпелось надеть его, стать еще красивее, чем она есть. Светло-бежевая юбка платья была расшита жемчужинами и аквамарином, который очень шел к ее голубым глазам, на лифе нежное кружево. Фиб не захотела белое платье, ей нравился благородный золотисто-бежевый цвет. Позвав свою служанку, которая уже ждала за дверью, принцесса надела подвенечное платье. Из-за жемчужин и камней на юбке, оно было тяжелым, но Фиб это нравилось. Длинные светлые волосы девушка оставила распущенными, и они нежными волнами опустились ей за спину. Фату девушка решила надеть в последний момент, хотя большого желания у нее не было. Фиб не любила что-то вплетать в волосы или закалывать миллион шпилек, единственным исключением были ленты для волос, которые девушка носила с детства. Но к свадебному наряду они совсем не шли. Фиб повертела на безымянном пальце кольцо из малахита, которое ей подарил Ледд в знак своей любви. Розовые губы принцессы тронула мечтательная улыбка. Девушка всегда вспоминала жениха с трепетом в груди и замиранием сердца. Едва служанка вышла из комнаты, принцесса воспользовалась телепортацией. Фиб хотела побыть в церкви, пока она пуста. Там еще со вчерашнего вечера все было готово для церемонии, оставалось лишь зажечь свечи и распахнуть двери. Девушка присела на скамью у алтаря и сложила руки в замок. Тишина в маленькой деревянной церкви была успокоительной. Фиб была богиней, которая перерождалась не один раз. В древности ей возносили молитвы и поклонялись, в честь нее даже назвали целую страну – Эриу или Эрин. Но люди мало задумывались над тем, кто же создал их богов и богинь? Откуда они пришли, и почему у них так много разнообразных сил и магических способностей? «Но ведь кто-то сотворил нас, - думала про себя Фиб, сидя на деревянной скамейке. – Кто-то, кто управляет нашей жизнью свыше». Когда Христианство распространилось по островам, Кэйтт первая приняла его. Фиб последовала ее примеру. - Даже богам нужно в кого-то верить, - сказала она Киркенн, которая долго сомневалась в том, стоит ли принимать христианство. Ей не нравилось то, что магические силы, которыми все они обладают с сотворения мира, противоречат новой религии. - Никто не просит тебя фанатично следовать Библии или идти в монастырь, – пояснила Кэйт. – Самое главное – вера, и она должна жить в твоем сердце. Фиб, несмотря на свое отрицание сил Судьбы, всегда молилась в церкви, верила в небеса и их обитателей. Противоречие, которое у нее и самой в голове не укладывалось, но было неотъемлемой ее частью. Сколько принцесса провела в церкви, она не заметила. За деревянными дверьми послышались шум и крики, и Фиб подумала, что просидела перед алтарем слишком долго, замок уже заполняют гости, и слуги ищут ее. Девушка поспешила к выходу по ковровой дорожке, задевая юбкой украшения на скамьях. Но подходя ближе к дверям, Фиб поняла: то, что происходит во дворе замка – вовсе не предпраздничный переполох. Фиб зажмурилась, остановившись у самих дверей. Ей стало страшно, в груди вновь разрослось волнение. Вдруг двери церкви вздрогнули, издав глухой звук, и распахнулись. На порог упали двое мужчин, вцепившись друг в друга. Один из них был одет в праздничную одежду, второй - в доспехи, обагренные алой кровью. Фиб вздрогнула, не веря своим глазам. На нее обрушился грохот оружия, лязг металла и крики людей. Плач детей, испуганный визг женщин, предсмертные вопли мужчин. Собравшись с силами, принцесса вышла во внутренний двор родового замка МакАльпин. В нее тут же полетело вражеское копье, принадлежавшее солдату армии короля Эдана. Вскинув сжатую в кулак ладонь, Фиб выставила защитное поле. Ветер взвыл, поднимаясь от ее ног вверх, раздувая белокурые волосы, и обрушился на врага, подло ворвавшегося в замок пиктов.