ОДНА СУДЬБА НА ДВОИХ

КЭЙТТ

Ветер обдувает лицо, освежая мысли и охлаждая краснеющие щеки. Глаза Кэйтт закрыты, ладони спокойно лежат на каменном подоконнике ее комнаты, хотя пальцы немного подрагивают. От нее только что ушла Рун. Она поцеловала дочь в щеку, ласково погладив по идеально прямой спине, и подарила Кэйтт такую улыбку, которая может быть только у мамы. Рун всегда умела подбодрить и успокоить младшую дочь с помощью простых прикосновений и жестов, прекрасно понимая ее тонкую натуру, мимолетные страхи и зная, что в Кэйтт есть не всем видимый стержень, который должен окрепнуть с годами и сделать из нее мудрую и стойкую королеву. Кэйтт еще ощущала на спине прикосновение маминых рук, а в комнате до сих пор витал аромат ее эфирного масла: Рун всегда любила вербену. Кэйтт распахнула глаза и посмотрела через узкое окно на внутренний двор замка. Там повсюду сновали слуги, разнося угощения для гостей, завершая украшение территорий и расставляя скамейки. Ничего необычного, простая суетливая подготовка к празднику, на который соберутся все жители города и окрестностей. Взгляд девушки переместился к главным воротам, распахнутым настежь. В них нестройной волной втекали люди, разодетые для праздника. Но что-то в их поведении было не так. В резких и напряженных движениях не было радостного предвкушения, на лицах было волнение. «Ты уже начинаешь придумывать, - вступила в диалог сама с собой принцесса, - эти люди волнуются точно так же, как и ты. Они не каждый день выдают замуж всех пятерых принцесс, Кэйтт». Разговор с ехидным голосом разума и с собственным здравым смыслом все же не сумел успокоить ее, и девушка продолжала напряженно вглядываться в пиктов, входящих на территорию замка. Тревога не прекращала терзать ее сердце, и Кэйтт отправилась в комнату к Бадб, чтобы посмотреть на внутренний двор с ее балкона. Как говорил ей Райн, иногда полезно следовать своей интуиции и думать сердцем. Оно никогда не обманывает. Райн и не предполагал, что вскоре его принцесса в этом убедится на своем горьком опыте.

БАДБ

Зеркало молчаливо отражало юную девушку в подвенечном платье, украшенном зелеными самоцветами. Камни переливались в тонких лучах летнего солнца и отражались в зеленых до черноты глазах, опушенных длинными ресницами. На высоких скулах играл лихорадочный румянец, а сердце было не на месте еще в самого вечера. Да и как же тут можно не нервничать, если сегодня состоится самое важное за все ее жизни событие - свадьба с любимым человеком? Грудь у Бадб высоко вздымалась, а щеки от волнения словно пылали огнем. Девушка придирчиво разглядывала себя в зеркало, выискивая изъяны в своей внешности. Ей все казалось, что этот непослушный локон у виска ужасно портит прическу, потом ее собственные большие зеленые глаза показались Бадб маленькими и невзрачными, а платье - слишком вычурным и пестрым. «Все это от волнения, не нужно так дергаться, Бадб». Девушка пыталась успокоиться, и взять себя в руки. Леу любит ее, и для него совсем не важно, в каком платье* они поженятся. Он не раз твердил, что Бадб красива. Что такой красоты, как у нее, нет больше ни у какой женщины на свете. - Ты прекрасна, девочка моя, - раздался позади нее голос матери. Бадб вздрогнула и обернулась назад. - Мама? - брови девушки взлетели вверх. - Ты меня напугала. - Прости, - хрупкая и стройная женщина с тяжелыми черными волосами обняла дочь, - я просто хотела пожелать тебе счастья, пока ты еще не стала замужней дамой. Ты всегда будешь моей маленькой девочкой. - Мама, - Бадб крепко обняла ее за узкие плечи, зарывшись лицом в шелковистые черные локоны. - Спасибо. - Ты у меня такая сильная, - Рун вскинула голову, чтобы посмотреть в глаза дочери, - и самая ранимая моя девочка. - Я думаю, ты путаешь меня с Кэйтт, - рассмеялась Бадб. - Ты унаследовала рост и силу от отца, у тебя такие же непослушные кудри, как у Кеннета. Несомненно, ты сильна в бою и сражениях, но тебя легко ранить словом, - возразила ей мать, - Кэйтт сможет постоять за себя в словесном поединке, но ты закроешься в себе и будешь переживать обиду многие месяцы. - Но зато у меня твои глаза, мам, - серьезно ответила ей девушка, - и не такая уж я и ранимая. - Ладно, сейчас не время для споров, - теплая улыбка тронула губы Рун, - хотя, ты должна научиться со мной соглашаться. Я спущусь к Фиб, иначе она выскочит к алтарю раньше, чем там появится ее жених. - Она готова была это сделать еще ночью, - рассмеялась Бадб, - спасибо, что пришла ко мне. И как ты только все успеваешь, мам? - Когда у тебя будет семеро непосед-дочек, ты тоже научишься, - все еще улыбаясь, Рун исчезла из комнаты дочери, растаяв в плотном тумане. Бадб еще какое-то время смотрела туда, где только что стояла ее мать. И правда, как ей удается не обделить вниманием ни одного своего ребенка? Мама всегда могла ее утешить и понять, хотя Бадб в силу своего характера, была более близка с отцом и проводила с ним гораздо больше времени, пропадая в военных лагерях, походах или сражениях.

ФОРТЕЙН, БАЛОР, РУН, КЕННЕТ, КЕ

Рун появилась на втором этаже замка в крыле, где находились спальни Фиб, Киркенн и Ке. Коридор был пуст, только у двери Киркенн стояла в ожидании ее служанка. Она отвесила королеве низкий поклон, и Рун кивнула девушке в знак приветствия. Комната Фиб была самой последней, и Рун прошла мимо закрытой комнаты Ке. Королева была очень рада, что ее девочки, наконец, встретили свои Вторые половины. Конечно, ее безумно смущало такое совпадение - четыре древних богини в этом перерождении встретили своих суженых. Такого слишком долго не случалось. Никогда еще так много богинь из племен Дану не возрождались одновременно на земле, с тех далеких времен, как древнее зло было заперто в Потустороннем мире. Рун это очень пугало, она боялась, что это знак Судьбы. Кеннет, очевидно, знал больше нее самой, на то он и бог Времени. И он никогда - никогда! - не позволит кому-то идти против воли Судьбы. Это было слишком опасно, и король знал это, как никто другой. Поэтому, когда Кеннет позволил Фиб выйти замуж за Ледда, человека, которого она никогда не должна была полюбить, Рун испугалась. Кеннет знал что-то такое, что заставило его пойти на рискованный шаг: позволить Фиб выйти замуж за Ледда. Рун даже представить себе не могла, чем это может обернуться. Но она верила мужу, своей второй половине, как не верила даже самой себе. Рун знала, что если Кеннет решил выступить против воли Судьбы, у него есть веская причина или, что еще более вероятно, им руководит страх. Комната Фиб оказалась пуста. Кровать была застелена, на покрывале лежала алая лента. Сундук в углу комнаты раскрыт, и сверху лежит ночная рубашка Фиб. Окно распахнуто, у зеркала небрежно разбросаны гребни для волос. - Уже убежала, - улыбнулась Рун. Ее Фиб была такой непоседой! Даже став взрослой девушкой, принцесса не утратила детской непосредственности и любопытства. Ке была очень похожа с Фиб, такая же смешливая, ласковая и активная девочка, и Рун всегда казалось странным, что Ке с Кэйтт были двойняшками, а не с Фиб. Взявшись за ручку двери, Рун вздрогнула. Холодный, тяжелый воздух внезапно заполнил комнату. Женщина обернулась, и в глазах ее отразилось удивление. - Доброе утро, мама, - тихо произнесла Фортейн. Старшая дочь стояла посреди комнаты сестры рука об руку с королем Эданом МакГарбаном. Ярко-рыжие, почти красные волосы Фортейн сияли вплетенными в них рубинами. Красивое темно-синее платье делало ее кожу еще белее. - Фортейн? - только и смогла произнести Рун. - Прости, мама. Но такова моя судьба, - Фортейн хлопнула в ладоши, и тут же вокруг королевы возникло силовое поле. Тьма, выползшая было из темных углов комнаты, расступилась. Фортейн удовлетворенно кивнула. - Ты всегда быстро реагируешь на опасность, - голос дочери был ломким и сухим. Рун едва узнала в ней колкую, щедрую на язвительные словечки Фортейн. Горделивая осанка, вскинутый подбородок подчеркивали ее достоинство. Но глаза... глаза выдавали обреченность и покорность Судьбе. - Что произошло, дорогая? - спросила Рун у дочери. - Я нашла свою Вторую половину, - тут же на лице Фортейн появилась радость, которую мать никогда не за ней не замечала, даже в детстве. - Что произошло с Эданом? - продолжила задавать вопросы Рун. Королева в ужасе смотрела на мужчину, которого дочь держала под руку. Его напряженная поза выдавала то, как непросто ему стоять на ногах. Лицо бледное, застывшее, словно маска. Молодой король МакГарбан постарел на много лет, лицо расчертили тонкие линии морщин. В глазах, когда-то синих и ласковых, с легкой хитринкой, было темно. Они были черными, как вода в глубоком озере. В них жила Тьма. - Эдан еще бьется в моей голове, - услышала ответ Рун. Тяжелый, глубокий голос заставил ее колени подогнуться от ужаса. - Мы давно не виделись с тобой, Дану. Рун вздрогнула. Это ее имя знал не каждый. По настоящему древний бог, которые застал ее богиней-прародительницей пиктов. Таких было немного, можно счесть по пальцам. И почти все они пришли в этот мир вновь в лице ее мужа, дочерей и Хранителей Потустороннего мира. И если в глазах этого древнего бога живет Тьма, то он может быть ни кем иным, как богом Смерти. - Балор?! - не желая верить своим ушам и глазам, воскликнула Рун. Он кивнул. Взгляд Рун метнулся к Фортейн. Только сейчас она увидела на ее шее несколько переплетенных между собой амулетов. Отобрав защиту у ловца, можно завладеть его силой. Можно наслать самые сильные и темные чары, и он будет послушной марионеткой. Фортейн улыбнулась, поймав взгляд матери. - Мы спешим. Поэтому обойдусь без объяснений, - Балор сжал ладонь в кулак, и защитное поле вокруг королевы исчезло. Рун вскинула руки, комнату заволокло непроглядным туманом. Густым и вязким, как кисель. В помещении наступила ночь. Фортейн отбросило в сторону, и она рухнула на пол в углу комнаты. Балор же остался стоять, как ни в чем ни бывало. - В одиночку никто из вас не сможет причинить мне вреда, - голос древнего демона отлетал от каменных стен, ударяя Рун по ушам. Из них тонкой струйкой закапала кровь. Женщина пошатнулась. Губы ее беззвучно шептали слова призыва. Она звала мужа. - Молчать! - Балор снова сжал ладонь в кулак, и из углов комнаты заструилась Тьма, шипящая, звенящая, жаждущая крови. Она окутала королеву, запечатывая губы. Зеленые глаза Рун сверкали от гнева, но она была одна и была слабее. Тут Балор был прав. - Что тут происходит? - Дверь в комнату распахнулась, на пороге стояла Ке. Красивая, в белом подвенечном платье и красными розами, вплетенными в волосы. На испуганном лице ярко выделялись голубые глаза. Увидев мать, окутанную нитями Тьмы, Ке бросилась к ней. Кожу обожгло, как огнем, и девушка вскрикнула от боли. На ладонях появились глубокие алые раны. - Уйди прочь! - прогремел голос Балора, и Ке упала на пол. Тело ее содрогнулось от боли. Кровь закипела в венах, в голову словно вонзилось множество раскаленных игл. - Эдан! Эдан, прекрати! - молила принцесса. В ее глазах стояли слезы. Она ползла по каменному полу к ногам мужчины. - Пожалуйста, хватит! Балор рассмеялся и оттолкнул принцессу ногой. Носок сапога проехался по ее лицу. Ке снова вскрикнула, с губ закапала кровь. Рун извивалась в черных нитях, пытаясь освободиться. Она беззвучно кричала, но никто не мог ее услышать. - Какая ирония, - засмеялся Балор. - Великие богини прошлого, по одиночке как слепые котята. Что, только вместе вы можете быть опасны? - Эдан? - снова позвала Ке. - Ты еще там? Пожалуйста, борись. Не дай ему завладеть тобой! - Я уже им владею, глупая маленькая богиня! Демон начал смеяться, но его смех потонул в вопле ярости и боли. Комнату озарил яркий свет, едва не ослепив его. Он пошатнулся и упал. Фортейн бросилась к нему, подхватывая у самого пола и смягчая падение. В тот же миг Ке скрутил новый приступ боли. Балор продолжал сжимать кулак, и принцесса уже не могла кричать, из ее горла вырывался тихий хрип. Из глаз капала кровь, соленая и горячая. Теперь ее лицо больше походило на кровавую маску. Белое подвенечное платье было испачкано алыми каплями. - Не надо, - Фортейн опустила кулак мужа. - Тебе еще нужны силы. Балор скривил губы в усмешке и отступил. Ке, лишившись чувств, лежала на полу. Рун беззвучно плакала. Балор провел рукой по лбу. Его покрыла испарина. Пальцы дрожали. - Ты права, - тихо сказал он, посмотрев на Фортейн. На ее лице был легкий оттенок паники и сожаления. - Очень болит голова. Он.. еще слишком силен. - Ты будешь сильнее, - Фортейн ласково провела рукой по его волосам, - наберись терпения. - Хорошо, - Балор поймал ладонь Фортейн и поцеловал кончики пальцев. - У нас еще много времени впереди. Не будем спешить. - И правильно, спешить никогда не стоит, - Балор вздрогнул. Фортейн замерла. На пороге стоял Кеннет МакАльпин. Фортейн ожидала его появления немного позже. Кеннет был самой главной целью Балора, самым серьезным противником. Кеннет посмотрел на жену. Взгляд его был долгим и ласковым. Фортейн показалось, что они ведут безмолвную беседу. Рун медленно опустила веки. По ее щеке скатилась крупная слеза. Кеннет положил ладонь ей на голову, и тело королевы расслабилось, она обмякла и король уложил жену на пол. Кеннет погладил по голове младшую дочь, стер рукавом кровавые слезы с бледных щек. Убрал выбившуюся на виске золотистую прядь. - Что ты делаешь? - спросил Балор. Он ожидал гнева бога Времени, и готовился отразить удар. - Прощаюсь со своими девочками, - просто ответил король. Он снял амулет с шеи и надел его богу Смерти. Балор не верил своим глазам. Рука тут же взметнулась к груди и ощутила приятную тяжесть зеленого камня. - Прощай и ты, моя дорогая, моя маленькая ведьма. - Кеннет ущипнул Фортейн за щеку. - Когда-нибудь мы снова встретимся. - Папа? - Фортен прикоснулась к тому месту, где ущипнул ее отец. Она хотела крикнуть ему "прости", но не смела. Кеннет вернулся к Рун, лежавшей без сознания на полу. Протянул руку, и черные нити тут же обвили его запястья. Кеннет поморщился, рукава его рубашки тут же стали красными от крови. Балор вскинул руку в кулак, ноги короля подогнулись и он тяжело рухнул на пол. Голова его запрокинулась, рыжие с сединой кудри закрыли глаза. Балор медленно осел на пол, схватившись за голову. Из носа ручейком текла кровь, ноги его не слушались. Он истощил запас своих сил. - Мне нужен покой. - прошептал он, вцепившись в руку Фортейн, как маленький, потерявшийся мальчик. - Пожалуйста... - Конечно, - Фортейн улыбнулась. - Не беспокойся, родной. Через несколько часов я подарю тебе силу своих сестер. И сотни убитых пиктов станут прекрасной жертвой, чтобы усилить твою мощь. Но пока я должна вас всех надежно спрятать. Фортейн вышла из комнаты, плотно закрыв дверь, и прошептала заклинание. Теперь никто, кроме нее самой, не сможет отыскать эту комнату. Никто... Разве что тот, кто заберет ее силу. Она прошла по тихому коридору. Юбка тяжелого платья шуршала по каменному полу. На груди висели амулеты братьев МакКуарри и короля Эдана. Казалось, они весят целую тонну. С каждой минутой Фортейн было все труднее держать спину прямо. Камни будто тянули ее вниз, заставляя колени подогнуться. В ушах Фортейн еще стоял крик сестры, но взгляд становился жестче. Она сделала свой выбор, принесла в жертву семью и свой народ. Не смогла противостоять любви и уговорам Балора, оказалась слишком слаба, чтобы справиться с собственным эгоизмом и одиночеством. Отступать больше некуда, и если ей суждено уничтожить все живое на этой земле, она это сделает. Она пройдет свой путь до конца, если он приведет ее к нему. К любимому демону, который сможет обрести свою силу после тысяч лет заточения в Потустороннем мире. Фортейн увидела служанку Киркенн у двери сестры. Девушка слонялась без дела, ожидая свою принцессу. Увидев Фортейн, служанка поклонилась. Миновав прислугу, Фортейн обернулась, в раздумьях. Девушка удивленно посмотрела на нее, и уже хотела задать какой-то вопрос. Фортейн материализовала в руке тонкий кинжал, и он вонзился в сердце служанки. Девушка завизжала, осознав неизбежность своей смерти. Фортейн исчезла раньше, чем тело ее первой жертвы упало на пол и жизнь навсегда покинула его.

БАДБ, КЭЙТТ

Бадб обвела глазами комнату, где она выросла, мысленно прощаясь с ней. Еще два дня назад она уложила все свои вещи в огромный деревянный сундук, который должен был отправиться вместе с ней в ее новый дом - замок ее суженого на краю западных границ их объединенного государства. Бадб присела на кровать, в которой столько раз засыпала, и видела разные сны; погладила рукой подушку, которая выслушивала ее мечты или впитывала в себя горькие слезы. Девушка грустно улыбнулась, разглядывая в последние минуты своей незамужней жизни грубые каменные стены, выкрашенные белилами. В камине уже догорел последний огонек, и дрова давно превратились в серый уголь. Догорела ее незаполненная любовью жизнь, так же как и дерево, которое дарило ей тепло этой ночью. Вот уже через несколько минут за ней явится отец, и улыбнется. В коридоре замка на первом этаже соберутся пять сестер, которых Кеннет поведет к Алтарю. В дверь без стука влетела Кэйтт, и Бадб отвлеклась от своих мыслей. «Кэйтт всегда ведет себя, как и подобает истиной леди. Почему она не постучалась»? - Что-то случилось? - в изумлении спросила сестру Бадб, вставая с кровати. - Мне кажется, что во дворе творится что-то странное! - выкрикнула Кэйтт и устремилась к балкону, на который можно было попасть только из спальни Бадб. - Кэйтт, - девушка последовала за сестрой, нам ходу подхватывая кружевную фату, слетевшую с ее черноволосой головы, - что такое? - Смотри! - не оборачиваясь, выкрикнула девушка, опасно свесившись с балкона. Бадб нахмурилась, разглядывая внутренний двор замка, усыпанный разноцветными праздничными шатрами и огромными деревянными столами. Кругом сновали слуги, а в ворота вливалась толпа деревенских жителей, приглашенных на праздник. - Я вижу, что народа собирается очень много, - протянула Бадб. - Ты что, этого боишься? - Ты что, не видишь? - сестра повернула к ней свое личико, и Бадб поразилось тому, какое оно напуганное и бледное. - Чего я не вижу? - удивилась она. - Ты так нервничаешь из-за того, что на нашей свадьбе будет много людей? Кэйтт, это же глупо. Они все пришли порадоваться за тебя, а ты вон, фату на ходу теряешь! - Бадб потрясла в воздухе зажатой в ладони кружевной тканью. - Посмотри на них, - Кэйтт нахмурила темные брови и прищурилась, - они чересчур торопятся и постоянно оглядываются назад. Они что-то видят там, и мне кажется, не могут об этом рассказать. Словно на них наложили заклинание молчания! - Кэйтт, - Бадб обняла сестру за хрупкие плечи, - ты просто очень нервничаешь. Вот тебе и кажется. - Я так не думаю, - задумчиво протянула сестра, не отрывая внимательных синих глаз от ворот. - Дай-ка я лучше посмотрю на тебя, - Бадб оттащила девушку от края балкона, - ты же не показывала мне своего платья! - А ты мне свое! - возразила Кэйтт. - Ты же больше всех кричала, что это плохая примета. - Нет, это была Киркенн, - отмахнулась Бадб, - и говорила она так только для того, чтобы Ке перестала доставать нас. - Да? Тогда что же ты закрыла его под замок в своем сундуке? - темная бровь слегка изогнулась, и тут Кэйтт стала очень похожа на мать, с той лишь разницей, что глаза у нее были глубокого синего цвета, а не ярко-зеленые, как у самой Рун и Бадб. - Ну, ты же знаешь, береженого бог бережет. - Ты же христианка! - Кэйтт обошла вокруг сестры, трогая тонкими пальчиками нежную вышивку. - Тебе грешно верить приметам. - Ну прекрати, - засмущалась Бадб, - я просто хочу, чтобы ничего не могло испортить моего счастья. Бадб схватила сестру за руку, заставляя остановиться на месте, а не ходить кругами. Платье Кэйтт было очень скромным, с длинным шлейфом из тончайшего шелка, без вышивки бисером или драгоценными камнями. Кэйтт казалась в нем еще тоньше и нежнее, чем если бы весь подол и корсет были усыпаны топазами или бирюзой. На изящных руках - перчатки, скрывающие ее белую кожу почти до самых плеч. На спину должна была спадать кружевная фата, единственный атрибут невесты, расшитый крошечными голубоватыми камушками, от чего создавалось впечатление, будто на ткани сверкают капельки росы. - Ты очень красивая, Кэйтт, - воскликнула Бадб, - ты такая красивая! - Спасибо, - тут же засмущалась сестра. - Тебе очень идет зеленый цвет, а эти камни, они так к лицу тебе! - Ладно, не смущай меня, - заулыбалась Бадб, - я очень хочу увидеть девочек! - Стой! - Кэйтт схватила ее за руку, останавливая. - Что это? Неужели… Бадб снова нахмурилась, когда сестра рванула к краю балкона: - Ты слишком переживаешь, милая, это просто твое воображение ра… зыгралось, - последнее слово Бадб выговорила шепотом, потому что голос ее вдруг куда-то пропал. В ворота вливалась обезумевшая толпа людей, одетых в праздничные одежды. Теперь люди кричали и толкались, спеша поскорее оказаться в стенах замка и выкрикивая одно лишь слово: - Скотты! Словно их гнала вперед какая-то невидимая сила, мужчины и женщины, постоянно оглядываясь и прижимая к себе детей, в панике мчались вперед, переворачивая на своем пути столы, шатры и сбивая с ног тех, кто двигался медленнее. - Боже мой, что это такое? - прошептала одними губами Бадб. - Ты слышишь, что они кричат? - побелевшими губами спросила Кэйтт. - Этого не может быть! Ты же знаешь, что не может! - Конечно, нет, - замотала головой Бадб, - они не могли напасть… В ответ на ее слова в воротах появились Райн, Леу и Кухулин, которые возглавляли целый легион своих воинов. Расталкивая на своем пути людей, без разбору рубя мечами направо и налево, они пробивали себе дорогу в замок. Беззащитные, невинные люди, не готовые к такому натиску, которые собрались целыми семьями в замке своего короля на великий праздник Луга и свадьбу своих принцесс, падали на землю, корчась и хрипя в предсмертных судорогах. Зрачки Бадб сузились до крошечной точки, когда она увидела любимого. Он нес смерть своим мечом тем, кого должен был поклясться защищать всего лишь через несколько минут. Дыхание принцессы сбилось, а сердце пронзила острая боль. «Неужели предал? Но как же это возможно - предать свою Вторую половину? Разве такое бывает»? - Что же они делают? - Кэйтт дрожала, крепко вцепившись пальцами в камень. - Райн! Райн, Слышишь? Райн! - Он не слышит тебя, - Бадб оттащила сестру с края балкона и заволокла ее в комнату, - Кэйтт, я не знаю, что происходит, но мне нужно найти отца и девочек. - Я пойду с тобой, - бесцветным голосом сказала Кэйтт. - Нет, - пальцы Бадб впились в голые плечи сестры, - ты будешь ждать меня здесь. Я должна защищать своих людей. - Нет, - побелевшие губы сестры сжались в тонкую линию, - я иду с тобой. - Кэйтт, - вздохнула сестра, - я не хочу, чтобы ты пострадала. Если с тобой что-то случиться, я не прощу этого себе. - Я не прощу себе, если ты уйдешь одна! - воскликнула Кэйтт. Бадб глубоко вздохнула. Боль в груди так и не отпускала ее, сковав сердце толстой ледяной цепью, мешая ему свободно биться. Она понимала чувства сестры. Но Кэйтт была такая хрупкая, такая нежная! - Хорошо, - едва слышно выговорила он, - только ни на шаг не отходи от меня! Следующие мгновения Бадб не помнила. Как она сбегала по лестнице и выкрикивала на ходу имена сестер и отца. Ей даже в голову не пришло, что нужно пройти по спальням девочек, чтобы отыскать их. Бадб почему-то была уверена, что сестры уже кинулись в бой. И ее голос резким эхом отдавался в пустых коридорах замка, не находя ответа. - Где же они все? - в панике прошептала Кэйтт, оглядываясь по сторонам. Мимо ее головы просвистел топор. Бадб чуть не задохнулась от страха за сестру, когда острое лезвие вонзилось в стену в сантиметре от ее затылка. Девушка оглянулась. Из противоположного конца коридора на первом этаже замка к ним стремительно приближалось несколько скоттов. Но даже в свете свечей Бадб увидела, как сверкали краснотой их глаза. - Они под заклятием повиновения, - едва слышно сказала Кэйтт, и Бадб машинально толкнула ее себе за спину. - Я вижу. В них снова полетело какое-то оружие, но мощный щит силы, выставленный Бадб, не позволил причинить им вреда. - Где твой лорд? - громко спросила она у одного из скоттов. Он не ответил, снова занося оружие для удара, но его меч, ровно как и мечи других солдат, натыкался на преграду. Это привело их в бешенство. Казалось, они были лишены умения говорить и думать, и их наполняли только злость и ненависть. - Где ваш лорд? - снова спросила Бадб, продолжая удерживать щит и не желая причинять этим людям вреда: нет в том их вины, что их волю поработили. Еще, она прекрасно знала, кому из четверых братьев принадлежит огненно-красная с зеленью расцветка килта. Эти люди принадлежали Райну, но как выяснила Бадб, они совершенно не понимали ее слов и, возможно, уже не осознавали, кто их лорд. Не получив ответа на свой вопрос, девушка сняла защиту и мощным ударом молнии отбросила мужчин в противоположный конец коридора. В воздухе тут же запахло гарью, каменная пыль повисла в воздухе, начиная постепенно оседать на раскореженный каменный пол. Солдаты Райна будут жить, но сейчас останутся без сознания. - Пошли, - Бадб вцепилась в руку сестры и поволокла ее за собой. Они достигли парадного выхода из замка за считанные секунды, не встретив на своем пути ни единой преграды. Дверь уже была распахнута, и Бадб увидела самую ужасную картину, которую могла себе представить: море ополоумевших от страха людей, ищущих защиты и надеясь на спасение десятками гибли от рук совершенно ничего не осознающих скоттов, сверкающих красными глазами и дикими улыбками. Пикты даже не успевали добежать до замка, чтобы спрятаться. Визг, крики, стоны, вопли боли и ужаса… Не это мечтали принцессы увидеть в день своей свадьбы. Скотты просто ворвались в замок, в котором собралось все селение и воины пиктов, не готовые к сражению. Они были такой же легкой добычей, как и беззащитные деревенские люди. Их магия, не подкрепленная оружейной мощью, была практически бессильной и бесполезной. Ловцов, которые обладали активной силой, застали врасплох и перерезали, как кур. У Бадб затряслись руки от едва сдерживаемой ярости и страха. Да, ей тоже было страшно, как и малышке Кэйтт, которая смотрела на эту душераздирающую картину широко распахнутыми глазами, в которых застыли слезы. - Ты должна идти, Бадб - тихо сказала девушка, отпуская руку сестры. - Я знаю. Ты обещала быть рядом со мной, помнишь? - Бадб повернулась к сестре, с ясной решимостью сжимая губы. - Нет, я не пойду с тобой, - Кэйтт покачала головой, - я буду ждать его там. Сестра указала пальцем на распахнутые двери тронного зала. - Я не понимаю, зачем? - нахмурилась Бадб. - Он придет за мной, - просто ответила она, - я подожду его здесь. - Но… Это же опасно, милая! Это больше не твой Райн! - Он всегда будем моим, - пожала плечами Кэйтт. - Я не боюсь его. - Но он же предал тебя, он предал свою душу! - Откуда тебе знать это, Морриган? - взгляд синих глаз на мгновение стал суров и холоден, когда она назвала сестру истинным именем. - Ты же сама видела, как он убивал твоих людей, людей которые ни в чем не виноваты! Он вел свою армию, чтобы уничтожить пиктов, и все разговоры о мире не стоят ломаного гроша! - губы у Бадб задрожали, едва она начала говорить то, что поняла с первой минуты, увидев любимого с мечом в руках. - Ты видела людей Райна, видела, что их поработила чужая воля. И ты знаешь, какая это древняя и темная магия. - Да, но я думаю что… - Ты чувствуешь его сердце? - Я… - слова сестры застали ее врасплох. - Нет. «Боже. Как же я могла этого не заметить»? Всегда, когда любимый был поблизости, она могла чувствовать, как стучит его сердце. За всеми своими переживаниями и суматохой перед свадьбой, Бадб совсем не заметила, что не слышит сердцебиения Леу, которое всегда было на пол-удара быстрее, чем ее собственное. Руки тут же взметнулись к груди, а глаза, широко распахнутые, потемнели. - Это не он, - Кэйтт снова покачала головой, - мой Райн придет за мной. - Кэйтт, - Бадб крепко прижала к себе сестру, - за что же небо нас покарало? - Я не знаю, милая. - Иди, - Бадб оттолкнула от себя сестру, еще раз окинув взглядом ее бледное лицо, растрепанную прическу и белоснежное подвенечное платье. В коридоре замка потемнело, и свечи не могли справиться с мраком, который заволакивал помещение. - Небо темнеет, - просто сказала Кэйтт, - скоро я не смогу сдерживать силу. Когда он придет за мной, я отдам ее за его душу. - Кэйтт! - Бадб хотела взять ее за руку, но девушка быстро развернулась и поспешила к высоким деревянным дверям тронного зала. - Ты сделаешь тоже самое, - улыбнулась она через плечо, - и он найдет тебя снова! - Кэйтт! - с глазами, полными слез, выкрикнула Бадб, но двери уже закрылись, глухо ударившись друг о друга, словно запечатывая за собой ее сестру. Бадб все еще сжимала в руках кружевную фату Кэйтт, расшитую мелкими камушками. В коридоре становилось все темнее, и девушка опрометью выбежала на улицу, на залитый кровью ее народа внутренний двор замка. Небо над головой налилось свинцом и тяжелые, низкие тучи закрыли собой солнце, обещая лишь непроглядную тьму.