ОДНА СУДЬБА НА ДВОИХ

КИРКЕНН

Ке все утро вертелась у нее под ногами в поисках то золотых булавок, то потерянных заколок для кружевной фаты, то роскошного костяного гребня. Киркенн громко прикрикнула на сестру, и Ке выскочила из ее комнаты вся в слезах. У сестер сдавали нервы. Сегодня было первое августа, Лугнасад, и долгожданный день их свадьбы. В открытое окно спальни Киркенн уже доносились веселые крики горожан и слуг, которые торопились завершить приготовления к церемонии. Киркенн отпустила свою служанку и заперла дверь комнаты на засов. Ей было необходимо спокойствие. Она глубоко вздохнула и посмотрела на себя в больше зеркало. «Кухулин не похвалит меня за бледные щеки. Он же очень просил меня не нервничать». Киркенн больно ущипнула себя за щеки, чтобы к ним прилила кровь, и осталась довольна результатом. Она улыбнулась сама себе в зеркало и поправила белую шелковую юбку подвенечного платья. Сердце в груди тут же забило чечетку. Девушка покружилась перед зеркалом, мысленно представляя себе, как распахнуться в удивлении любимые бирюзовые глаза. Как он наденет обручальное кольцо ей на палец, и Киркенн станет его женой. Весело усмехнувшись своему отражению в зеркале, девушка подхватила букет невесты, поднесла его к губам и снова заулыбалась. - Ну что, принцесса пиктов, Киркенн из клана МакАльпин, - брюнетка обратилась сама к себе, - уже очень скоро вы станете женой стража южных рубежей Потустороннего мира. И тут она услышала дикий крик, раздавшийся под дверью. Это кричала ее служанка, которая осталась подождать свою принцессу за дверью. Киркенн выронила свадебный букет из рук, и он откатился к изголовью кровати. Девушка кинулась к двери и одним движением распахнула ее настежь. Служанка лежала на холодном каменном полу, с широко раскрытыми от страха глазами. Из груди ее торчала рукоять серебряного кинжала. Девушка уже была мертва. Киркенн бросилась к спальням Ке и Фиб, но комнаты сестер оказалась пусты. Тогда она кинулась вниз по лестнице, пробежала по этажу, где были спальни Кэйтт и Бадб, но и они тоже оказались пустыми. Киркенн звала сестер, но никто ей не отвечал. Коридоры замка были пусты и безмолвны. Совершенно не понимая, что происходит, принцесса бросилась в тронный зал, подбирая на ходу длинную белую юбку. Сердце готово было выскочить из груди. «Может быть, девочки уже там? Там должны быть папа и мама...» - мысли принцессы метались в голове, испуг стал перерастать в панику. Вылетев из-за угла, девушка столкнулась с небольшим отрядом солдат из армии Райна, стража востока. - Что здесь происходит? – громко и требовательно спросила Киркенн, но тут же осеклась: глаза воинов были пустыми, безжизненными, с легким красным отблеском. Так действовало заклинание повиновения. Один из солдат кинулся на нее с мечом, оскалив зубы в жуткой усмешке. Через мгновение он был мертв от охватившего его ужаса, а его соратники набросились друг на друга, горя желанием убивать. Киркенн презрительно фыркнула и направилась дальше. Дверь в тронный зал была крепко заперта. Несколько раз толкнув ее ногой, принцесса прислушалась к тому, что творится внутри огромного помещения, но звуки борьбы, доносившиеся с улицы, мешали ей что-либо услышать. Девушку охватила паника. Она не могла понять, что происходит в ее родном замке, почему кто-то напал на ее служанку, и почему она не может отыскать сестер? Почему в коридоре она столкнулась с потерявшими себя воинами армии скоттов? «Неужели нашему перемирию конец? Тогда как же свадьба? Как же Кухулин?» Киркенн отправилась во двор, стараясь справиться с паникой и тревогой, которые тяжелым камнем давили на грудь. Высокие дубовые двери, ведущие на улицу, были распахнуты, и через них девушка услышала, как кричат от боли и страха люди и лязг металла.

БАДБ

Приподнимая тяжелую юбку платья, Бадб устремилась на поиски своего возлюбленного. И хотя сейчас она не слышала его сердца, душа его была жива. Принцесса знала, что должна сделать, если Кэйтт окажется права. Над ней раздался раскат грома, и некоторые из скоттов, которые стояли у нее на пути, попадали на землю, схватившись за головы руками. Бадб была богиней войны, но сейчас она не хотела применять свою силу против невинных людей. Кровь ее кипела и требовала, чтобы она немедленно вступила в битву за свой народ, но девушка сдерживала свой естественный порыв. Сейчас она хотела найти Его, защитить и спасти. Остальное - не важно. Мимо нее кто-то проскакал на лошади, вздымая облака пыли. Небо располосовали молнии. Все же, ее сила иногда живет своей жизнью. Как бы Бадб ее не сдерживала, гром и молнии разрезали воздух, убивая людей без разбора. Бадб уже почти пересекла двор, стремительно стараясь не обращать внимания на покалеченных пиктов, перемешанных с врагами, которые убивали их детей. «Нет, я так не могу. Конечно, я должна найти Леу, но еще я должна защищать свой народ». Сердце принцессы разрывалось: долг перед своим народом или один единственный в мире человек, ее вторая половина? Кого выбрать? Возможно, чем быстрее она отыщет Леу, тем меньше людей пострадает от его руки? Но она так и не смогла решить эту дилемму. Дух богини войны трепетал, и с каждой секундой Бадб было все сложнее не броситься в пекло битвы. Люди. Она должна выбрать их... Должна защитить своих подданных. Бадб подняла руку вверх, призывая свое копье. Оно тут же откликнулось на ее призыв, ложась в ладонь приятной тяжестью. Одной рукой сея молнии, разящих врагов, другой рукой она метала копье, которое уносило еще несколько жизней и тут же возвращалось в ее ладонь. Платье нисколько не мешало ей. Сейчас Бадб было не важно, доспехи на ней или женская юбка. Главное - защитить свой народ. Ветер беспощадно трепал ее волосы, превращая высокую красивую прическу в копну спутанных длинных волос. Он сыпал пыль ей в глаза, кидаясь в разные стороны, от стены к стене и разбрасывая скоттов, как щепки. Фиб. Только в ее руках ветер мог быть таким послушным, как и огонь в руках Киркенн. Или дождь... Мысли о сестрах стали отвлекать девушку от смертоносной миссии, она очень переживала за них, гораздо больше, чем за себя.

ФИБ

Фиб озиралась по сторонам. Коленки у нее подкосились от страха и того зрелища, что предстало ее глазам. Здесь все смешалось: лошади, люди, дети - пикты, которых застали врасплох, и облаченные в тяжелые доспехи враги. Первым ее порывом было вернуться обратно, в церковь и спрятаться за ее дверьми, затаившись под скамьей у алтаря. Ей казалось, что церковь – самое безопасное место. Разве можно покуситься на святыню? Но, если скотты не постеснялись напасть в великий праздник Луга, пусть он и языческий, но все равно не менее от этого почитаемый, то им ничего не стоит разрушить церковь, ведь так? Принцесса решила, что будет решать проблемы по мере их поступления, не забегая мысленно вперед. Сейчас ее проблема - чужаки, захватившие пиктов врасплох и убивающие невинных мирных жителей. Фиб категорически запретила себе думать о том, почему войско короля Эдана атаковало своего союзника, почему день ее свадьбы превратился в кровавую бойню, и где сейчас находился Ледд, самый любимый в мире мужчина, в чье предательство принцесса верить не могла. И решение этой проблемы - вступить в бой, дать отпор врагам и защитить тех, кого еще можно спасти. Пока ветер расшвыривал солдат скоттов, со всей силы кидая их о стены замка, Фиб пыталась собраться с мыслями. Отыскать в себе смелость вступить в бой. Но она же не богиня войны! Фиб никогда не чувствовала жара под кожей, что звал ее сестер в бой, не трепетала от ощущения близкой схватки и опасности. Сквозь топот ног и боевые кличи, вперемешку со звоном мечей и копий, до нее донесся испуганный детский крик, а потом плач младенца. Волоски на руках у Фиб встали дыбом, кожа тут же покрылась мурашками. Она рванула на крик, натыкаясь по пути на дерущихся в смертельной схватке мужчин. Младенец не переставал плакать, и детский голос умолял, просил, призывал к милосердию. - Пожалуйста, нет! - кричал мальчик, уворачиваясь от меча. Он был худой и бледный, и держал в руках крошечный сверток. – Не надо! Не убивайте меня, сэр! Меч лязгнул по камню, преграждая ребенку путь. Мальчик вжался в стену. Его большие голубые глаза с ужасом ожидали смерти. Высокий, крепкий воин в доспехах, уже изрядно обагренных кровью, рассмеялся, вновь занося меч для удара. Мальчишка весь сжался, стараясь уберечь тонкими руками младенца. Фиб бросилась на солдата из армии короля Эдана, позабыв о том, что наделена магической силой. Он налетела на него, повиснув на спине и укусив за ухо. Во рту появился горько-соленый привкус крови. Мужчина взвыл от боли и одним резким движением скинул девушку с себя. Она отлетела на землю. Нога в кожаном сапоге пнула ее в живот, и у принцессы потемнело перед глазами, казалось, она больше не сможет сделать вдох. Тут же Фиб осознала свою ошибку, и щит силы, мгновенно отделивший принцессу и детей от этого варвара с красными глазами, привел того в бешенство. Фиб поднялась на ноги, схватила мальчика за руку и, пытаясь спрятать его за собой, повела к церкви. Еще одно легкое движение рукой, и маленький смерч унес солдата прочь. На землю упал его окровавленный меч. - Ты как? Ранен? – Фиб спешила поскорее укрыть детей в церкви, но не могла не задать хоть какой-то вопрос. – Где твои родители? Мальчик, казалось, лишился дара речи, по его лицу струились слезы, младенец у него в руках надрывался от плача. - Спрячься в церкви, за алтарем, – Фиб втолкнула детей в двери, на ковровой дорожке меж скамей лежало два бездыханных тела – те двое, что застали Фиб врасплох. - Где твои родители? - Они… Они спрятались под столами. Мама… мама.. – больше мальчик ничего не мог вымолвить, и Фиб снова подтолкнула его вперед: - Спрячься и не выходи отсюда! Я постараюсь защитить церковь, чтобы скотты сюда не добрались, – Фиб вытащила длинный тонкий кинжал из груди мужчины, что был наряжен для праздника, и сунула в руку мальчишке. Потом извлекла нож из сапога второго убитого и выскочила во двор. Фиб закрыла двери, вновь увернувшись от летевшего в нее копья. Она то и дело забывала выставлять защитное поле и была совершенно растеряна. Чтобы защитить церковь от врага, нужна сильная магия, а у нее под рукой не было даже пучка травы, чтобы что-то сделать! Кровь стучала в ушах, а сердце болело, потому что ее люди, ее подданные, гибнут от рук тех, кого должны были считать друзьями. Фиб сняла с пальца кольцо, что подарил ей Ледд, и в груди больно кольнуло: «Где же он? Неужели, погиб? Или… Нет, он не мог нас предать!» Стараясь не мешкать, и отгоняя от себя всякие мысли о Ледде, принцесса срезала локон своих волос, продела в кольцо и повязала на ручку двери. Девушка шептала старинные слова заклинания, надеясь, что помнит их верно, и оберег сработает. Ведь она отдала в обмен на защиту людей самое дорогое, что у нее было - защитный амулет Ледда, символ его любви. Ей пришлось убрать силовое поле, которое защищало от летевших в ее сторону копий и стрел, чтобы проверить, имеет ли ее заклинание силу. Вновь пригнувшись, чтобы вражеское оружие не попало в нее, Фиб ждала, что произойдет дальше. Копье просвистело над ее плечом, и девушка вскрикнула. Оно не долетело до двери церкви какие-то пару дюймов и упало на землю, словно ударившись о невидимую преграду. Удовлетворившись этим, девушка улыбнулась, и тут же ринулась в самую гущу событий. Ветер помогал ей, отбрасывая врага в стороны, уберегая от стрел и копий, от летевших на нее коней с седоками. Лошади дико ржали и падали, опрокинутые маленьким смерчем. Фиб старалась отыскать тех, кто нуждался в помощи – детей, женщин, стариков. Испуганных, раненных и беспомощных. Она хватала их за руки, выволакивая из-под перевернутых столов, из-под занесенного для смертельного удара меча, спрятавшихся за бочками с вином, которые давно опустели из-за широких трещин, оставленных мечами и копьями, и вела к церкви, укрывая силовым полем. Фиб несколько раз приводила в церковь людей. Ее оберег работал отлично: скотты не могли приблизиться к церкви, и словно ее не замечали. Женщины и дети, плача и поскуливая от ужаса, цеплялись за ее тонкие руки, как за последнюю надежду. Оказавшись в церкви, они замолкали и прятались на пол скамьями, хотя это было уже необязательно. Завершив последний поход, Фиб почувствовала, что уже выбивается из сил. Ей стало все труднее выставлять защитное поле, ноги ее плохо слушались. Она пыталась отыскать еще хоть кого-то, кого можно спрятать в церкви, но кроме кровавой мешанины мертвых людей не могла отыскать никого. Остались только тела убитых и еще сражавшихся мужчин. Только сейчас Фиб осознала, что небо уже давно неистово полосуют молнии, небо почернело и низко нависло над землей. Бадб и Кэйтт, ее неразлучные сестренки. Прислонившись к каменной стене, чтобы глубже вздохнуть и немного прийти в себя, Фиб поняла, что все ее сестры живы: она непременно почувствовала бы, что с ними произошла беда, что их жизнь оборвалась.

КИРКЕНН

Весь внутренний двор замка был полон солдатами Эдана. Они крушили все на своем пути и бросались на невинных жителей, собравшихся на грандиозный праздник. Киркенн искала глазами сестер и знакомую высокую фигуру в помятых доспехах. Но в царившем хаосе она не могла расслышать даже свой голос. Все слилось в одно единое черно-красное пятно. Киркенн затрясла головой и окинула глазами замковые стены. На них стояли лучники, безуспешно пытаясь отразить нападение скоттов. Киркеннн тут же переместилась на южную стену, надеясь с ее высоты отыскать своих сестер. И Кухулина. Мертвый, ледяной ветер растрепал ее волосы и длинную юбку белого платья. Он рвал и стенал, с грохотом ударяясь о высокие каменные стены. Небо на горизонте было черным и грозило обрушиться на землю и поглотить все живое на ней. - Пусть уже оно рухнет. Пусть… – Сухими губами прошептала Киркенн, уцепившись тонкими пальцами за шершавые камни. Но небо не желало падать на землю, залитую черной кровью. Темные от ужаса глаза девушки были широко раскрыты. Она устремила свой взгляд вниз, на огромный каменный двор родового замка МакАльпин. Оттуда доносились крики, стоны и лязг оружия. Все перемешались: и враги, и друзья, и невинные жители замка, и защитники своего клана, и захватившие его предатели. Все было кроваво-черным. Вой ветра стоял в ушах, заглушая неистовый шум войны, которая происходила в ее родном доме. Сейчас она, богиня войны и ужаса, сама была в замешательстве. Она не знала, что ей делать. Киркенн пока не смогла отыскать сестер, но неистовый вой ветра говорил ей о том, что Фиб еще жива. На горизонте порой вспыхивала яркая молния - это была Бадб. Небо вот-вот разразится дождем – Кэйтт еще держится. Но Ке не было. Не было ее яркого, ослепляющего света. Ее самая младшая сестренка куда-то пропала, и Киркенн зло ругала себя за то, что накричала на нее утром. Едва принцесса появилась на стене, как ее глаза отыскали одну знакомую фигуру. Это был Леу. Высокий, сильный, облаченный в некогда блестящие доспехи, которые теперь были покрыты кровью. Он держал в руках луч концентрированного звездного света и косил пиктов направо и налево. Леу убивал одного за другим пиктов, принадлежавших клану МакАльпин. Под руку ему попадали не только защитники клана, но и невинные жители замка и окрестных деревень, собравшихся на праздник в честь свадьбы принцесс. У Киркенн подкосились ноги: «Неужели предал? Как же он мог забыть клятву, данную моей сестре?» На мгновение Леу отвлекся, откидывая темные длинные волосы со лба, и бросил взгляд в сторону Киркенн. Глаза точно так же пусты, как и у тех солдат, которых она встретила в коридоре замка. Сердце ее упало. Нет. Это был не Леу, гордый страж Западных рубежей. Это была безжалостная машина смерти. «Но кто создал ее и зачем? Как великий командующий западной армии короля Эдана МакГарбана стал ею?» Руки Киркенн затряслись, и она с силой вцепилась в каменную стену. Взгляд ее бессмысленно скользил по убитым телам и воинам скоттов, с мутными от ненависти глазами, а в голове бились ужасные мысли. «Если Леу превратился в безжалостное орудие смерти, что же стало с Кухулином? Где-то на поле боя мой любимый точно так же убивает ни в чем не повинных людей, и совершенно не осознает этого»? Потом принцесса встрепенулась, стряхивая с себя оцепенение. Она сильная и должна взять в себя в руки. Киркенн призвала свой огненный лук и отправила подожженную стрелу в полет. Сейчас она не могла использовать свою силу богини ужаса. Девушка не могла рисковать невинными жизнями несчастных пиктов и своих сестер. Киркенн отправляла огненные стрелы в нападавших, озлобленных невиданной ненавистью врагов, которые испортили день ее свадьбы. Вдруг, ее сердце замерло, пропустив удар. Она почувствовала знакомое, родное тепло и запах лаванды. Натянув тетиву, девушка резко повернулась назад. Кухулин стоял перед ней, опустив руку на рукоять меча, и прямо смотрел на Киркенн. Она взглянула в посеревшие, любимые глаза, которые утратили былой блеск и стали похожи на холодное стекло витражей в тронном зале, когда лучи солнца не касаются их из-за низких дождевых облаков. Ее дыхание сбилось, а пальцы на пламенной тетиве дрогнули. - Красивое платье, - призрак любимого голоса, наполненного теплом и радостью, заставил ее сердце сжаться от боли. «Что же с ним сделали»? Принцесса заставила себя посмотреть ему в глаза, но лук не опустила. - Если ты перестанешь в меня целиться, я подумаю над тем, чтобы оставить тебе твою силу.

ФИБ

Над ее головой раздался жуткий раскат грома, и Фиб зажала уши руками – Бадб была в бешенстве, это точно. Принцесса оглядывалась кругом, пытаясь увидеть кого-то из сестер. Ей показалось, что на замковой стене она увидела Киркенн – ветер взметнул ее черные волосы. И правда – огненные стрелы летели во врагов именно оттуда. Фиб бросилась было туда, но остановилась. К ней, верхом на коне Бадб, мчалась Фида. Из-под копыт Света летели камни, волосы сестры развевались за спиной. - Фиб! – принцесса звала ее, пытаясь перекричать царивший кругом гвалт. – Фиб! Блондинка побежала ей навстречу, и Гром, встав на дыбы, остановился. - Фида! Что происходит? Ты видела отца и маму? - Нет! – покачала головой сестра. Лицо ее было белым, как полотно. – Фортейн, она сказала, что на нас напали скотты, и велела мне отправиться к МакГрегорам. - Что? - Фиб не хотела понимать смысл ее слов, ведь тогда ей пришлось бы принять мысль о том, что Ледд предал ее. - Мне нужно спешить! – Фида вдруг ласково погладила сестру по щеке, чего себе никогда не позволяла. - Я должна привести помощь, МакГрегоры наш единственный шанс. - Ты должна телепортироваться, на лошади слишком долго. Ты не успеешь! - Я не могу, я пробовала. Кажется, на всю территорию их королевства наложено заклятье, и оно не дает мне попасть туда. МакГрегоры боятся чужаков, ты же знаешь! - Тогда поспеши, родная! – Фиб отступила с дороги. - Поспеши! Фида ускакала прочь, вздымая облака пыли с земли. Благодаря силовому щиту, сестра покинула замок без единой царапины. Фиб смотрела ей вслед, не желая оторвать взгляд от ворот, в которых исчезла Фида. Недалеко от нее раздался грохот, затем треск, на мгновение голубое сияние ослепило принцессу, и она не устояла на ногах. Голова закружилась, она потратила слишком много сил, и поддерживать защитное поле становилось труднее и труднее. Когда зрение вернулось к ней, Фиб попыталась отыскать источник шума. Она увидела высокого воина в руках которого серебрился концентрированный луч. Длинные темные волосы трепал ветер, такой исполинский рост мог быть только у одного человека, которого Фиб знала, за исключением Ледда. Это был Леу, Фиб не сомневалась ни секунды. Он рассекал окружившую его толпу пиктов с легкостью, которой косят траву. Люди падали замертво, даже не осознав, что произошло. Землю заливала горячая кровь поверженных солдат Кеннета МакАльпина. Глаза Фиб защипало. «Предали...Почему они нас предали?» Тут же перед внутренним взором ее пронеслись картины такого недавнего и счастливого прошлого, когда ее обнимал Ледд, Киркенн шипела на Кухулина, а он смеялся, Райн с нежностью смотрел на Кэйт, а она смущалась, Леу спорил с Бадб о выборе оружия для ближнего боя. Невозможно так притворяться, немыслимо играть в такие игры со своей Второй половиной. И тут Фиб озарила другая мысль: Ледд никогда не был ей Второй половиной, она была ему чужой. Он был единственным ловцом, не связанным узами ни с одной душой, он был цельным. В сердце снова больно кольнуло, едва Фиб вспомнила об этом. Принцесса опустила голову, ладони заскребли сухую землю, сжали горстку почвы в кулаке. Фиб вдохнула аромат родной земли, земли, на которой выросла. Не сосчитать, сколько раз она падала и разбивала в кровь колени, сколько раз лежала на траве во дворе замка, любуясь синим небом. Разве могла она позволить, чтобы кто-то поливал ее кровью, подчинял себе и вкушал плоды, выращенные на полях королевства МакАльпин, которое так долго, так надежно хранил отец? Фиб вскочила на ноги, собирая в кулак всю свою решимость. Она вновь увидела Леу. Их глаза встретились, и принцесса горько усмехнулась. Жених Бадб не осознавал происходящего, взгляд синих глаз был пуст, как бездонная пропасть. Зрачки сверкнули красным, и тут Фиб вспомнила, что глаза всех солдат Эдана отливали красным, но спасая людей и загоняя их по крышу церкви, принцесса не обратила на это внимания. Но это в корне меняло дело. Несмотря на весь ужас происходящего, теперь Фиб не могла обвинить братьев МакКуарри и их солдат в предательстве. От осознания этой мысли, принцессе стало легче, как будто в ней открылось второе дыхание. Да, Судьба несправедлива, раз решила отобрать у них долгое счастливое будущее, но знать, что в их отношениях нет предательства было для Фиб бесценным даром. Принцесса видела, как Бадб вступила в бой с Леу, как они начали свой смертельный танец. Смотреть на это было выше ее сил, и Фиб отвернулась. Небо полосовали молнии, еще более яркие, чем были вначале, гром стал ближе и неистовее. Бабд было больно, и природа оплакивала несбывшееся счастье вместе с ней. Небо разлилось дождем, так долго сдерживаемым, и капли, падавшие на лицо Фиб, были солеными, как слезы. Ветер завыл раненым зверем, исступленно кидаясь на стены. Ее верный друг чувствовал беду и горе точно так же, как и сама Фиб. Ветер гнал по земле кусок раскрашенный в зелено-красную клетку. Эта расцветка была ей знакома с детства - отец носил такой килт, выражая свою принадлежность к клану МакАльпин. Фиб наклонилась, поднимая обрывок ткани, и сжала ее в руках. Внезапно, она поняла, что нужно сделать. Бадб поняла это много раньше. Она вышла против своего любимого, но уже чужого мужчины. Эта древняя темная магия, что завладела его душой, может быть разрушена только добровольной жертвой. И Бадб шла вперед, уворачиваясь от ударов Леу, понимая, какую цену заплатит за его душу. Фиб еще никогда не встречала свою Второую половину, но почему-то знала, что ее любовь к Ледду сродни такой любви, которая может быть в жизни лишь однажды. И если ее сестра вышла против Леу, то и ей следует сделать тоже самое. Больше не нужно бояться встречи с Леддом, нужно самой отыскать его и вызвать на бой. Спасти его душу от поглотившей тьмы, пусть это будет стоить ей ее собственной души. Разрушить его, чтобы потом он смог возродиться заново. На лице принцессы появилась мрачная решимость и замкнутое выражние упрямства, какое обычно появлялось во время ссор с отцом. Она вскинула вверх клетчатый обрывок ткани. Фиб собирала остатки своей армии против Ледда МакКуарри.