Нет никаких «мы».
20 июня 2019 г., 22:13
Лука искренне верил, что время лечит. Он слышал много раз подобные фразы от матери. Она пыталась донести до слишком любвеобильной сестры информацию о том, что разбитое сердце можно вылечить. И, похоже, Аврора старалась изо всех сил, меняя парней чуть ли не каждую неделю. В силу своего возраста она была склонна верить мальчикам. А может дело было во врождённой наивности. Свои тринадцать лет Лука старался вспоминать как можно реже, потому что ничего хорошего тогда не происходило. После десяти вообще хорошего стало очень мало, как бы Лалльман ни старался нагнать упущенное время.
Он ввалился домой, с трудом удерживаясь на ногах.
— Не... Не бахай дверью, — предупредительно сообщил Лука стоящую за спиной девушку и аккуратно, насколько позволяла координация, потащил её в свою спальню.
— Твои родители точно не проснутся? — ночная, или лучше сказать утренняя, гостья вертела головой по сторонам, совершенно не смотря под ноги. Она почему-то считала, что Лука убережёт её от всех бед.
— Точно, — не особо уверенно выдал Лука и на четвёртой ступеньке внезапно замер.
— Ты чего? — испуганно спросила девушка, с замиранием сердца ожидая приговора. Она никак не могла быть готова к тому, что её парень выкинул в следующую секунду.
Лука сам не ожидал, что все произойдёт именно так. Он будто отстранился и наблюдал за своими действиями как в кино, где режиссёр был несказанно щедрым на замедленную съемку. Все закончилось пьяным поцелуем — Лука никогда не был с девушками на трезвую голову, в случае необходимости оправдывая своё нежелание чрезмерно употребленным алкоголем.
— Перестань, — вяло запротестовала Джесс, спиной ощущая холод стены.
— Раздевайся, — глухо скомандовал Лу, кое-как стащив с себя футболку. Перед глазами все плыло и он хотел просто отвлечься. Но больше всего он хотел перебить образ одного чужака, с самого детства въевшегося в подкорку. Лалльман старательно избегал разговоров на эту тему и вообще предпочитал не думать, что куда приятнее было зависать, например, с Артуром, чем со своей девушкой.
— Как теперь это развидеть! — заверещала откуда-то сверху Аврора, делая вид, будто её сейчас стошнит. Луку и самого тошнило. От этих поцелуев, этих прикосновений — фальшивый интерес отнимал слишком много сил. И Лука уже не помнил, когда последний раз был действительно счастлив. Нет, он помнил, но хотел бы забыть.
— Чёрт, Ро, — несмотря на случившееся, в голосе брата Аврора не слышала сожаления. Скорее там звучало облегчение из-за некой отсрочки. Только вот Аврора не понимала, что происходит.
Будучи неким подобием джентльмена, Лука поднял со ступеньки футболку Джессики и протянул ей, настраиваясь на лад сожаления. К тому моменту, когда сестра включила свет, в голубых глазах плескалось неподдельное разочарование. Его взгляд мог растопить даже самое черствое сердце, так что Джесс не раз прощала своего парня за несостоявшиеся свидания и встречи наедине. Она врала подругам о том, что у неё всё прекрасно, а в постели — и спрашивать не стоит, всё и так очевидно. Лука же врал сам себе. Он с настойчивым упрямством горного козла лез к своей цели, которая была известна только ему одному. Он хотел любить Джесс и отвечать ей той взаимностью, которой она была достойна, но не мог. Пока что не мог. Ему нужно было ещё всего чуть-чуть, чтобы воспылать к ней любовью. Совсем немного. Но это каждый раз ускользало из рук.
— И что это сейчас было? — тоном несостоявшегося, но очень умудрённого психолога спросила Аврора, когда дверь за Джессикой закрылась.
Лука распрощался со своей девушкой, уверяя и клянясь, что в следующий раз всё будет иначе. Он так отчаянно хотел в это верить, что Джесс простила его. Снова.
— Ты помешала мне, — Лука почувствовал такое облегчение, что, кажется, даже протрезвел. За всё время родители видели его пьяным только дважды и он не собирался приумножать количество своего позора. Радостно напевая себе под нос какую-то мелодию, он неуверенной походкой зашагал в сторону кухни, мечтая об ароматном чае с клубничным вкусом. Однажды продавщица впарила ему этот дорогущий напиток так умело, что он сам не понял, как подсел. Жаль, что на этом его слабости не заканчивались.
— Мне хоть и тринадцать, но я не дура, — уверенно заявила Ро, не отставая от брата. Привычка везде шастать за ним была единственной, которую она из года в год бережно хранила.
— И как я должен это... — Лука замолчал, переходя с нормального языка на кряхтение. Он пытался совершить подвиг – дотянуться до самой верхней полки, не прибегая при этом к помощи табуретки. — Короче?
— Мальчики в моём классе бывают тоже приставучими. И когда мне удаётся от них отбиться, я выгляжу точно так, как ты сейчас.
— Пьяной и раскрасневшейся? — весело уточнил Лука, разглядывая своё отражение в поверхности шкафа. Он знал, что именно хочет сказать сестра и потому всячески стремился избежать этого разговора.
— Ты понял! — с нажимом закончила Аврора, усаживаясь на столешницу рядом с братом. Она внимательно следила за всеми его движениями, но больше никак не комментировала. Лишь изредка приподнимала бровь, выражая недоумение.
— Я много выпил. И не понимаю тебя, — теперь Лука жалел, что вообще пришёл домой, потому что злость и обида, искренние злость и обида, медленно и целеустремлённо стали проникать в его воспоминания, подкидывая картинки из прошлого. — Да твою ж!
— Почему ты встречаешься с Джесси, если не любишь её? — в голосе Авроры звучало беспокойство и это стало последней каплей, добивающей хрупкую выдержку Луки. Он с грохотом поставил сахарницу на стол и опустил голову вниз, касаясь лбом столешницы. Хотелось зависнуть в таком состоянии и остаться навечно.
— Я люблю её, просто у нас проблемы, — пробурчал Лука снизу. Он не стал добавлять, что проблемы у него, потому что считал, что всем вокруг это и так очевидно. Однако всё же старательно делал вид, будто ничего не происходит и всё идёт ровно по запланированному сценарию. Только вот сценаристом своей судьбы был явно не Лука. И он был единственным, кто отказывался это принимать.
— Понимаю, — Аврора положила руки на голову брата и мягко провела пальцами по волосам, заставляя того подавленно вздохнуть. Как ни странно, но это расслабляющее действие помогло Луке собраться. Возможно, ему помогло именно понимание со стороны близкого человека, которого он так стремился добиться, но от которого был также далёк, как Земля от Солнца.
— У вас всё наладится. Вы отлично смотритесь вместе.
Лука поднялся и уставился на сестру так, будто видел её впервые. Иногда она могла быть очень умной, а иногда выдавала полную лажу. Смотрятся – единственное, что соединяло Луку с его второй половинкой. Они отлично смотрелись вместе с первого дня знакомства. И ведь сначала он испытывал к ней что-то. Назвать это любовью язык не поворачивался даже год назад, в самом начале их отношений.
— Чайник закипел, — сказала Аврора, не понимая, что так напрягает брата.
— Я иду спать.
— Но ты хотел чай.
— Перехотел. Просто иди и занимайся своими делами, — возможно это прозвучало грубее, чем планировал Лука, но, по правде говоря, он вообще ничего не планировал. Его жизнь была сплошной импровизацией. И пока что он справлялся на троечку.
Утром он проснулся с диким похмельем и едва не умер от попытки принять вертикальное положение. Казалось, ещё немного и голова расколется на две части. Решение не идти в школу пришло само собой, но было лучшим за многие месяцы.
— Блядь! — зашипел Лука, когда сонную атмосферу прорезал раздирающий изнутри черепную коробку звук входящего вызова.
Он не был мазохистом, большую часть времени, поэтому резво вскочил, принимаясь шарить рукой по полу. Убийственная вещь отыскалась не сразу, так что Лука сполна испытал все тяготы разгульной жизни.
— Слушаю, — прохрипел он не своим голосом, внутренне настроившись на короткий, но очень непростой разговор.
— Куда ты вчера пропал? — возмущение в голосе Лоуренса было таким ярким, что можно было подумать, будто Лука не сбежал с вечеринки, а изменил ему.
— Да мне нужно было... — сонный мозг Луки никогда не проходил проверку на прочность, а уж сонный мозг после попойки и вовсе отказывался выдавать хоть какие-то внятные ответы.
— Тебя тут какая-то девушка искала, — голос говорившего намекал на то, что его обладатель не прочь узнать подробности. Вот только Лука и сам хотел бы знать, что это такое происходит.
— Эээ... — только и выдал Лалльман, нервно сглотнув.
— Вот так история! — присвистнул друг, а затем рассмеялся так звонко, что окончательно лишил Луку возможности переждать локализовавшуюся в висках головную боль. — С Джесс всё хорошо?
— А что с ней может быть? — напряжённо уточнил Лука, пытаясь вспомнить, что вчера произошло.
— Блин, придурок, у вас с ней всё хорошо? — Лоуренс явно не разделял состояния друга и потому заметно раздражался, не получая адекватных ответов, проливающих свет на ситуацию.
— Нормально, — сказал Лука и решил, что на утро хватит с него отчетов и рапортов. — Я пойду, ладно? А то сдохну щас.
— Совсем хреново? — мгновенно сменил гнев на милость Лоуренс и тяжело вздохнул. Он потерял такого собеседника в лице лучшего друга и теперь лихорадочно соображал, с кем бы можно было обсудить последние новости.
— Ага, — это все, на что хватило сил. Лука быстро нажал отбой и отшвырнул телефон куда подальше. Судя по тишине в доме, сестра была уже в школе, а родители уехали на работу. И это открывало перед Лукой возможность продрыхнуть ещё пару часов.
— Да чтоб вас черти драли! — в сердцах выкрикнул Лалльман, когда услышал трель входного звонка. Он только примостил болезную голову на подушку, достигая шаткого баланса, где голова беспокоит меньше всего, и тут на тебе.
Решив игнорировать почтальона, Лука закрыл глаза и попытался уснуть. Но за дверью кто-то с настойчивостью маньяка вдавливал кнопку звонка. Лука глубоко вздохнул и быстро вскочил. Это было первой ошибкой, которую он совершил. Пошатнувшись от возникшего головокружения, он поплёлся на первый этаж. Теперь уже он ощущал себя маньяком, с садистским удовольствием представляя, что сделал бы с этим утырком за дверью.
В коридоре ему всё же пришлось остановиться и перевести дух. Он упёрся рукой в недавно покрашенную стену и грубо выругался, что-то бормоча о занозах в заднице.
— Иду я, иду! — злобно прорычал Лука, едва справляясь с накатившей дурнотой.
Он распахнул дверь, — откуда только силы взялись, — и понял, что за сегодня это стало его второй ошибкой. Мир внезапно сузился до знакомых глаз напротив, хоть узнаваемых и с трудом. Лука быстро захлопнул дверь и шумно втянул ноздрями воздух. Это было каким-то дурацким сном, и он стал остервенело щипать себя за руку, надеясь проснуться.
Минутой позже, которая показалась ему вечностью, он все же решился аккуратно приоткрыть дверь, ожидая увидеть пустое крыльцо, но на входе всё ещё стоял незнакомец, отдаленно напоминающий самого знакомого человека.
— Ты... — только и смог выдавить Лука, беспомощно хлопая ресницами.
— Привет, Лукас Лалльман, — Элиотт улыбался и, кажется, был рад тому вопиющему безумию, что сейчас творилось.
Этот голос вызвал плохо скрываемый ужас и по лицу Луки прокатилась судорога. Он побледнел до цвета мела и как-то нехорошо качнулся. Улыбка моментально сошла с лица Элиотта, а радость в глазах сменилась беспокойством. Этого уже Лука вынести не смог и, согнувшись в три погибели, полетел в туалет. Кажется, он ещё никогда не преодолевал так хорошо препятствия в забегах.
Его вырвало на белую керамику унитаза, но легче почему-то не стало. Потом ещё и ещё.
— Эй, Лу? — обеспокоено позвал Элиотт, заходя в туалет. Лука не удосужился закрыть двери: ни входные, ни ведущие в туалет. Он мысленно окрестил себя «конченым дебилом» и пообещал в будущем исправиться.
Внезапно накатило желание оказаться рядом с Джесс и вновь перейти в пограничное с безразличием состояние. Но голос извне не давал отключиться.
— Эл? — вышло слишком жалко, но Луке было плевать.
— Да. Это я, я рядом, — облегченно выдохнул незнакомец напротив, опускаясь на корточки перед Лукой.
— Эл? — уже более уверенно позвал Лука и заставил себя посмотреть своему страху в лицо.
— Да? — Элиотт коснулся холодными пальцами лба некогда лучшего друга и снова улыбнулся.
— Иди на хер, а? — почти беззлобно предложил Лука, удивляясь, откуда взялись внутренние ресурсы на такие слова.
Элиотт дернулся как от смачной пощечины и тут же убрал руки.
— Что? Лука, я не...
— Ты не должен здесь быть, — закончил за него Лалльман и уцепился за край стены, намереваясь встать. Элиотт тут же кинулся на помощь, но взгляд его метался по до боли знакомому лицу в поисках ответа. Метался и не находил.
— Помогу, а потом уйду, — наконец-то выдал он, видя, что Лука снова намеревается попросить его сгинуть.
— Не сдалась мне твоя помощь! — мужественно ответил Лука, передернув плечом. Он хотел как можно скорее избавиться от присутствия Элиотта, потому что начинал задыхаться. Обида душила с удвоенной силой.
— Что ты драму развёл? — Элиотт осознал, что устал от этого разговора, ставшего провальным ещё до начала.
— Блиин, больше никогда не буду пить, — жалобно протянул Лука, присаживаясь на диван в гостиной.
— Так ты отравился? — подозрительно разочарованно протянул Элиотт и покосился на Луку, встречаясь с замутнёнными васильковыми глазами. Теми самыми, которые он так хорошо помнил.
— Нет, блядь, это я тебя так рад видеть! — огрызнулся Лука и закрыл лицо руками. Он не мог сейчас смотреть на человека, находящегося рядом, потому что понимал, что его разум и тело впервые за шестнадцать лет подводят его.
— Ладно. Вижу, ты ещё не отошёл, — мрачно заключил Элиотт и зашагал в сторону выхода. Поникшие плечи резко контрастировали с уверенными шагами. Лука сжал ладони в кулаки, но смолчал. Звук захлопнувшейся двери резанул уже не по голове, а по сердцу. Лука не понимал, почему так остро отреагировал. И это пугало его до смерти.
Ну да, ему было в детстве комфортно с Элиоттом. Пожалуй, даже слишком. Он всегда предпочитал общество Демори, если выпадала возможность. И всегда выбирал его, если необходимо было выбирать. К счастью, его бывший друг обладал таким сильным обаянием, что располагал к себе всех, без разбору заводя новые знакомства.
Ну да, Лука хотел бы вернуться в своё десятилетие и изменить все так, чтобы Элиотт не уезжал. Возможно, у него были веские причины, несмотря на то, что Лука принципиально не рассматривал вариант наличия таковых, он даже готов был поверить, что Элиотт сам хотел бы остаться тогда. Но он не мог простить, что его бывший друг не звонил ему и не писал. Это же век передовых технологий, твою мать!
Ответ был один — Элиотт Демори просто не хотел иметь с ним ничего общего десять лет назад и прекрасно жил дальше без их дружбы. Теперь же Лука не хотел иметь ничего общего с Элиоттом Демори. Но это было неправдой.
— Лукааааа! — вбежавшая в дом Аврора заверещала так, что у Луки чуть не лопнули перепонки. Если бы его не вывернуло часом ранее, то это точно произошло бы сейчас.
— Ты видела инопланетян? — без особого энтузиазма поинтересовался Лука, состроив кислую мину. Он знал причину такой взбудораженности у сестры. И предпочёл бы встречу с внеземными объектами.
«Элиотт внеземной и самый необыкновенный» — внезапная мысль прошибла мозг Луки и заставила его сильнее сжать кулаки. Только когда ногти больно впились в ладони, он понял, что с ухода Элиотта не поменял позу, выражая крайнюю степень агрессии.
— Лучше. Я столкнулась на выходе из школы с Элиоттом. Не знаю, что ему там нужно было, но он был очень рад меня видеть.
— Ещё бы, — хмыкнул Лу и поднялся с дивана, имея твердое намерение заползти к себе в комнату, забаррикадироваться там и не выходить до тех пор, пока власти города не объявят по новостям, что Элиотт Демори покинул Дерби.
— А почему у тебя такой вид, будто ты встретил покойника?
Аврора была так увлечена происходящим, что не сразу обратила внимание на состояние брата. Выглядел он препаршиво и реагировал на новости с таким же уровнем заинтересованности. Она бы списала явную злость в голосе Луки на похмелье, но слишком хорошо знала, как он ценил дружбу с Элиоттом в детстве.
Лука же испытывал острую потребность разбежаться и удариться головой о стену. А потом снова и снова. И так до тех пор, пока из черепной коробки не вытряхнет все воспоминания о событиях шестилетней давности.
«Он стал таким красивым» — вторая мысль была такой же бредовой, как и первая, но Лука никак не мог перестать думать о друге.
— Потому что так и есть. Я давно уже похоронил все, что связано с этим человеком. И не вижу смысла раскапывать могилу, — Лука отогнал невесёлые мысли и направился в свою комнату. Уже у лестницы он голосом эксперта-криминалиста все же добавил: — Для эксгумации тела нет никаких оснований.
«Хорошо бы, чтобы они появились» — эту мысль Лука отогнать не смог, да и не пытался. Желание вновь возобновить общение с Элиоттом никогда не покидало его, оно просто было завалено обломками сожалений и злости. И теперь, когда их обладатель принялся разбирать эти покрывшиеся паутиной воспоминания, чувства накатывали с новой силой, выбивая почву из под ног. Лука словно парил, будто ему опять было десять.
Он протёртым мешком с костями рухнул на кровать и уткнулся лицом в подушку. Сопротивляться желанию задушить себя становилось всё труднее. Но вместе с тем в груди крепло какое-то новое чувство. И это чувство гулко билось о ребра, вызывая глупую улыбку на лице.
— Лулу? — спустя пять минут тиши протянула Аврора, когда наткнулась на препятствие в виде закрытой двери. — Откроешь?
— Нет. Чего тебе? — Лука походил на труп. И чувствовал себя мертвым.
— Поможешь выбрать мне одежду?
Лука был признанным гением в мире моды, в кругу своей семьи, так что Аврора вечно терроризировала брата, когда собиралась на свидания.
— Идёшь на свидание? — недоверчиво уточнил Лука и покосился на дверь.
— Нет, готовлюсь к ужину, — просто ответила Аврора, как будто это было само собой разумеющимся и не требовало пояснений.
За дверью пару минут ничего не происходило и сестра всерьёз решила, что Лука уснул. Но он лишь бездумно пялился в потолок и пытался собрать по крупицам оставшиеся силы. Как же он ненавидел этот день.
— Какой ужин? — дверь наконец-то открылась и в проеме показалась взлохмаченная голова. Удивленные голубые глаза встретились с такими же радостными. Аврора сияла и Лука по-доброму завидовал ей.
— Элиотт придёт сегодня вечером. Я уже позвонила родителям и мама пообещала приготовить что-то особенное. Особенному гостю только такое блюдо.
Лука закатил глаза и обречённо вздохнул.
— Только не говори, что он все ещё нравится тебе. Я думал, ты это переросла.
— Если бы ты его видел, то не спрашивал бы, — Аврора явно была не в курсе, что Демори уже побывал в их доме.
Тот факт, что пришёл он сначала к Луке, несказанно грел его душу.
— Он такой красивый. Стал высоким. Его чудесные волосы так и просят, чтобы их погладили, пропустили пряди сквозь пальцы. Прямо как твои.
Луку покоробило от этого сравнения, но он мужественно вытерпел это и ничем себя не выдал. Возможно, стоило действительно попробовать наладить общение с Элиоттом и просто наслаждаться жизнью.
Стоило только подумать об этом, как по всему телу прокатывала волна жара. Но вызвана такая реакция была отнюдь не радостным возбуждением, а поднимающимся из самого сердца негодованием. Лука и не знал, что был способен на такую ненависть. Он ненавидел то, что приходилось ненавидеть бывшего друга, потому что это мешало оставить прошлое в прошлом и двигаться дальше. Лука все ещё чувствовал себя десятилетним ребёнком, который стоял на крыльце Элиотта с открытым ртом и слушал, как Инесс оповещает его о том, что её любимый и единственный внук покинул их скромные края, вернувшись к огням большого города.
— Так ты поможешь? — подала голос Аврора, выдёргивая зависшего брата из раздумий. Он выглядел крайне озадаченным и Ро уже не была уверена, что ужин – хорошая идея. И все же она не могла отказаться от мысли удержать Демори в стенах своего дома. Он с самого детства был принцем из сказки. И вот теперь она претворялась в жизнь.
— У меня дела, — с мрачной улыбкой ответил Лука, игнорируя возмущённый взгляд сестры, и захлопнул перед её носом дверь. Извиняться он не собирался.
Оказавшись наедине со своими мыслями, он плюхнулся на кровать и прокрутил ещё раз в голове все события предстоявшего вечера, которые хотел успеть сделать.
— Солнышко? — уточнил Лука, когда гудки в телефоне сменились напряжённой тишиной. Он знал, что Джесс все равно обижается на него за вчерашнее. И не мог винить её в этом.
— Ты не был в школе, — скорее обвиняющее, чем обеспокоено уточнила Джесс.
— Я в курсе, представляешь? — огрызнулся Лука, но тут же взял себя в руки. — Прости. Слушай, хочу загладить свою вину, поэтому приглашаю тебя сегодня к нам на ужин.
— Серьезно? — недоверчивость в голосе Джессики развеселила Луку. Он впервые за год их отношений предлагал подобное.
— А почему бы нет? Тем более, что с родителями ты уже знакома. Не будет неловкости от первой встречи.
— Ладно.
— Я зайду за тобой к шести. Надень что-нибудь нарядное.
Лука сам не понимал, почему для него вдруг стало это важным, но каждое его действие или слово вдруг приобрело огромное значение.
— Люблю тебя, — Джесс больше спрашивала, надеясь получить на это такой же ответ.
— И я, — Лука врал, но в свою очередь надеялся, что делает это мастерски.
Сам он к выбору одежды подошёл максимально ответственно, будто от этого зависела судьба всего человечества. Все вещи из шкафа перекочевали прямо на пол, а в центре этого погрома ползал Лука и лихорадочно отбрасывал неудачные экземпляры для сегодняшнего представления. Перемеряв, наверное, с десяток разных нарядов, он остановился на джинсовой рубашке тёмно-синего цвета и оставил верхние пуговицы открытыми, оставляя взгляду возможность проследить линию ключиц.
Затем выбрал самые узкие чёрные джинсы, которые только были в его гардеробе. Ткань туго обтянула его задницу и ноги, заставляя почувствовать себя более уверенно. Нанеся немного лака для волос на пальцы, он с легкостью прошёлся по волосам рукой, взъерошивая до состояния непринуждённого взрыва на голове.
Если бы подобным образом выглядел кто-то другой, то это было бы обычно, но Лука Лалльман отличался красотой самых изысканных статуй, изображающих ангелов или древнегреческих богов. Аполлона, например.
Час Икс, казалось, свёл с ума детей Лалльманов, так что родителям оставалось только переглядываться и недоуменно пожимать плечами.
— Лу! — восхищенно выдохнула Аврора, наткнувшись в коридоре на своего брата. Он выглядел прекрасно и это не могло не бросаться в глаза. — Ты очень красивый. К чему-то готовишься?
— У меня свидание. И раз уж ты притащишь домой своего парня, то я имею право пригласить свою девушку.
— Во-первых, Элиотт не мой парень. Во-вторых, ты это серьёзно так вырядился для Джесс? Никогда не видела, чтоб ты так ответственно подходил к выбору одежды. Прям как я.
Аврора пихнула брата локтем в бок и засмеялась. О наличии подвоха во всем этом она не подозревала и была спокойна. Все её мысли крутились только возле одного человека. Это было похоже на болезнь.
***
— Элиотт, расскажи, как жил все это время? — спросила миссис Лалльман, наливая ему вина в бокал. Не было ничего страшного, чтобы разрешить немного выпить гостям. Своего сына она не раз видела в состоянии и похуже, а Элиотт был почти совершеннолетним. — Да, Элиотт, расскажи! — с энтузиазмом выдал Лука, пряча улыбку за бокалом с вином. Элиотта, кажется, удивила такая резкая перемена в отношении Луки, но он был только рад, что друг снова начинает общаться с ним. Осталось только вытравить нотки сарказма из его голоса. — Ну... — стушевался гость, собираясь с мыслями. — За шесть лет так и не придумал ничего стоящего? — уточнил Лука, за что получил под столом по ноге. Сидящая напротив Аврора недовольно сверкнула глазами. А Луку так и подмывало спросить все напрямую, без этой необходимости поддерживать светскую беседу. — Сладкий, не дави на него, — любовно проворковала Джесс и накрыла ладонью лежащую на столе руку Луки. Родители понимающе переглянулись, а Элиотт поёжился от этого жеста. И только Аврора не пила, но пребывала в состоянии эйфории. — Бабушка решила отдать все своё имущество центру по уходу за бездомными, а отец психанул и запретил мне находиться рядом с ней. Мать прилетела на следующий день после этих новостей и выдернула меня прямо из постели, забирая в Нью-Йорк. Через три месяца Инесс умерла, — Элиотт прервался и с силой сжал вилку в руке. Ему было тяжело, но он собирался продолжить, понимая, что это может быть единственной возможностью объяснить все своему другу. — А пользоваться телефоном тебе сам Господь Бог запретил, да? — все ещё с плохо скрываемой злостью уточнил Лука, не имея сил остановиться. Он буквально кипел от переизбытка эмоций. — Отец купил нам всем новые номера, а старые куда-то дел. Видимо, он не хотел, чтобы мы как-то созванивались с бабушкой. Когда она умерла, то отец узнал, что завещание составлено не было. Взгляд Луки стал более понимающим и сочувствующим. Он смотрел на Элиотта, такого ранимого и нежного, и на глаза наворачивались слезы. — Бедный, — нарушила общую тишину Аврора и кинулась обнимать Элиотта, повиснув у него на шее. Лука наблюдал за этим и почему-то улыбался. Кажется, все возвращалось на свои места. — Простите, — едва сумел выдавить Лука и с мерзким скрежетом отодвинул тяжёлый стул. — Ты куда? — внезапно активизировалась Джесс, хватаясь за своего парня. — Сейчас приду. Забыл телефон в комнате. Лука с такой прытью кинулся к лестнице, будто видел в ней своё спасение. К тому моменту, когда он переступил порог комнаты, захлопывая двери, по щекам текли слезы. Вся копившаяся годами злость, что разъедала душу словно коррозия, наконец-то уходила, оставляя после себя лишь пустоту. — Вы не возражаете, если я поднимусь к нему? Кажется, нам есть, о чем поговорить, — вежливо уточнил Элиотт, но не дождался ответа и вскочил из-за стола, направляясь прямиком в комнату Луки. Годы не стёрли воспоминаний ни о чем, так что он помнил все завороты. Остановившись возле двери, Элиотт замер, не решаясь прерывать уединение друга. Он столько раз спокойно входил сюда, что теперь просто удивлялся своей трусости. Несмотря на отличную память, реальность казалась ему другой, словно ещё одна вселенная, где все было перевёрнуто с ног на голову. — Лу? — наконец-то тихо позвал Элиотт, отмирая. Он напряжённо прислушивался к тишине внутри и с облегчением выдохнул, услышав, как поворачивается защёлка. Но дверь не подалась, Лука закрыл её. — Уходи, я больше не знаю тебя, — глухо произнёс Лука. — Лука, пожалуйста. Как только у меня появилась возможность самому принимать решения, я тут же выбрал прилететь к тебе. Я хочу, чтобы мы с тобой снова были друзьями. Меньше всего на свете Элиотт хотел быть другом Луке, но он не мог просто вывалить на него все свои чувства, заявившись после шести лет молчания. И не имеет значения, что все эти шесть лет он упорно игнорировал окружающий мир, мечтая вернуться в Дерби. По-настоящему он был счастлив только здесь, только рядом с Лукой. Щелчок снова разрезал тишину, в этот раз оповещая Элиотта о том, что он может войти. Крепко взявшись за ручку, Элиотт с удивлением отметил, как сильно дрожат его руки. Это вызвало счастливую улыбку. — Лука! — вскрикнул Элиотт, когда на него налетел Лалльман, с силой вжав в дверь. Он душил его подобно тому, как это делала Аврора совсем недавно. — Все эти года я ненавидел тебя. Я так ненавидел тебя, Элиотт. А ты позволял мне, оставаясь лишь бледным воспоминанием в мозгу. Элиотт осторожно коснулся ладонями напряжённой спины друга, мягко обняв. Он был счастлив и не мог выразить этого словами. Все шесть лет, что он просуществовал безвольной амёбой, теперь воздавались ему сполна. — Ты не представляешь, как я счастлив снова оказаться здесь, — проговорил Элиотт, сглатывая подкативший к горлу ком. — Теперь ты останешься? — с надеждой уточнил Лука, нехотя отстраняясь. Он понимал, что не может слишком долго нежиться в объятиях парня. Это было неправильно, ведь Лука не был геем. Ему нравились девушки. — Мне нужно уехать через три дня. Но обещаю, что теперь мы будем общаться. Элиотт выбрал не то время и не те слова, чтобы сообщить Луке о своих намерениях. Последующему действию предшествовали миллионы «если», которые могли бы изменить то, что случилось. Никто из них не понимал, как это произошло. Элиотт очнулся только тогда, когда рот заполнил вкус солоноватой крови. Его собственной крови. Он расширенными от удивления глазами смотрел на вздымающуюся грудь Луки и никак не мог понять, что сделал не так. — Проваливай, Эл. И больше никогда не смей трогать меня. Слышишь? Никогда. — Но мы... — начал гнусавить Элиотт, дотрагиваясь до разбитого носа. — Нет никаких «мы».
