Принять или отпустить.
28 июня 2019 г., 18:25
— С днём рождения тебя! С днём рождения тебя. С днём рождения, дорогая Ро-Ро, с днём рождения тебя! — пропели родители, внося торт в гостиную.
Лука стоял у стены, обнимая Хлою за талию. Встретив её на вечеринке однажды, он уже четыре года чувствовал себя самым счастливым человеком. И каждый день готов был говорить слова благодарности за то, что эта необычная девушка вытащила его из болота депрессии и сомнений. Прошлые страхи остались в прошлом, они давно перестали волновать Луку.
— Почему ты какой-то грустный? Разве сегодня не замечательный день? — встревоженно спросила Хлоя, легонько целуя Луку в щеку.
— Ты права. Просто я знаю, чем закончится этот вечер. И мне не особо нравится, какую роль играю я сам во всем этом, — шепотом ответил Лука, стараясь не отвлекать никого из присутствующих на свою болтовню.
— О чем ты? — ответ Луки лишь заставил Хлою больше волноваться.
— Потом расскажу, пока что это тайна, — видя, что Хлоя снова собирается возразить, Лука мягко поцеловал её в губы, заставляя забыть обо всем.
Главной виновницей торжества была младшая Лалльман, так что на целующуюся поодаль пару никто особого внимания не обратил. Тем более, когда раздался звонкий стук ножа по бокалу и все присутствующие замерли.
— Не могу поверить, что тебе уже семнадцать, Аврора. Ты такая взрослая, — мать от волнения неуместно всплеснула руками и пролила часть содержимого своего бокала на праздничное платье дочери. Но сегодня Аврору это мало заботило, потому что она наконец-то решилась сделать то, о чем давно мечтала.
— Прости, мне очень жаль, — Жаклин лихорадочно начала искать салфетки, повторяя снова и снова слова извинений.
— Мам, все хорошо. Это всего-то платье. Все хорошо, — Аврора успокоила мать и нежно поцеловала её в щеку, а затем перевела взгляд на улыбающегося брата.
— Лу, поможешь мне в ванной? — Аврора не стала ждать ответа и пошла вглубь дома, точно зная, что Лука пойдёт следом.
— Хочешь, я помогу? —спохватилась Хлоя, чувствуя неуверенность. Она не любила оставаться в кругу чужих людей без поддержки своего парня. И хоть за четыре года семейство Лалльманов принимали её как свою, своей она так и не стала.
— Нет, я сам справлюсь. Веселись.
Лука эти несколько метров пытался придумать, что ему лучше сказать и как помочь. Он прекрасно знал с самого начала, когда только Аврора втянула его в это, что её план не понравится родителям. И что все может быстро закончиться общим скандалом.
— Лука, умоляю, скажи, что не передумал! — Аврора стояла возле ванной комнаты, нервно сминая пальцы на руках.
— Нет, Ро. Я сказал, что поддержу тебя, так что я поддержу, можешь не сомневаться. Ты сама не передумала?
— Конечно я не передумала. Четыре года, Лу, четыре года я ждала наступления этого дня.
— Я так понимаю, что застирывать платье ты не собиралась? — для проформы уточнил Лука, подмигивая сестре.
— Оно мне все равно не нравилось никогда.
— Ладно, тогда как репетировали. Я говорю тост и ты завершаешь мысль. А дальше будем действовать по ситуации. Вдруг никого не придётся переубеждать? — Лука спросил это таким тоном, что ответ и не нужен был.
— Ты в это веришь? — удивилась Аврора, обнимая брата.
— Нет, — Лука потрепал сестру по волосам и направился вместе с ней обратно к родственникам.
— Ну наконец-то! Мы уж думали, что придётся вас идти спасать, — воскликнул отец, вставая с дивана. Настала очередь Луки говорить тост. И он в этот момент пожалел, что умеет разговаривать.
— Я не профи в этом деле, — начал Лука, но тут же был прерван неодобрительным гулом толпы, означающим, что они не согласны с его мнением. — Тихо-тихо. Так вот, пусть я и не мастак говорить тосты, но то, что я сейчас скажу, является крайне важным для моей сестры. Мы все мечтаем самостоятельно делать выбор, быть строителями своей жизни, и Аврора — не исключение. Вот только фундамент она хочет заложить не здесь. Некоторые не смогут принять, но я уважаю её решение и поддерживаю.
Лука подошёл к сестре и встал позади неё, положив руки на плечи. После его слов в гостиной воцарилась тишина, хотя он и не ждал, что кто-то кинется ему аплодировать. Почти все присутствующие пытались уловить смысл сказанного, поэтому им оставалось лишь беспомощно переглядываться.
— Мам, пап, я хочу... — Аврора запнулась, но тут же собралась, ощутив, как руки Луки аккуратно сжали её плечи в поддержке. — У меня есть возможность поехать на год по обмену в Америку. И я хочу, чтобы эта возможность осуществилась.
Такого поворота событий не ожидал никто, поэтому все ещё какое-то время стояли и молчали, разинув рты от внезапности высказанного предложения.
— Поговорим позже, — хмуро сказал отец, обводя взглядом комнату, набитую гостями. — Развлекайтесь.
После этих слов мрачного хозяина дома, словно после заклинания, все как зомби принялись резко общаться и веселиться, невесело было только Авроре. Она с самого начала не верила в осуществление этой затеи, но Лука, каким-то образом прознав о том, что сестра попала в списки кандидатов, начал каждый день уговаривать Аврору согласиться. Он даже накопил ей денег на первое время, чтобы она не чувствовала себя в огромном городе другой страны неуютно.
— Эй, Ро? Всё будет хорошо, я их уболтаю. Ты же в меня веришь? — Лука так и не отошёл от сестры, понимая, что её праздничный вечер на сегодня безнадежно испорчен.
— В тебя — верю, — без доли промедления ответила Аврора, кладя голову брату на плечо.
— Ух ты, даже не задумалась, — Лука искренне восхитился преданностью сестры, ощущая внутри тепло.
— Ты меня никогда не подводил.
— Нуу, — Лука почесал затылок, взъерошивая волосы, которые Хлоя так старательно укладывала последние двадцать минут перед началом вечеринки. Лука не знал, стоит ли напоминать Авроре о той единственной крупной ссоре, когда они не общались.
— Ладно, это были ваши дела. А мне было тринадцать и я считала случившееся концом света, — Аврора сама все поняла, но не рассердилась, как предполагал Лука.
— Когда все получится, и ты уедешь, я буду скучать, — Лука говорил это так уверенно, что Аврора позволила себе надеяться.
— Я тоже буду скучать по тебе, Лулу.
Ближе к восьми вечера, когда последние приглашённые стали расходиться по домам, разочарованные отказом именинницы продолжить веселье в клубе, Аврору начало потряхивать от волнения. Близился час Икс, так что Аврора находилась в шаге от исполнения своей мечты. Или от полного провала всех надежд на будущее, которое она выбрала сама.
— Волнуешься? — спросил Лука, закрывая двери за Хлоей.
На объяснение ей причин, почему они не смогут сегодня погулять, Луке потребовалось меньше пяти минут. Его ждало куда большее дело — выбить для сестры желанную поездку. Он чувствовал себя адвокатом перед началом суда, прокручивая в голове все доводы и факты, снова и снова.
— Да я сейчас умру от страха. Мне даже на экзаменах не было так плохо, — протараторила Аврора, нервно сглотнув.
— Умирать не нужно, тебе ещё в Америку лететь.
Луку с Соединёнными Штатами связывал только один человек. Один единственный человек, который, если сильно постараться и соврать, уже практически ушёл из его устоявшейся жизни. Иногда, лёжа ночью в постели и обнимая Хлою, Лука прислушивался к стуку своего сердца — оно билось ровно и размеренно, будто ничего и не задевало, не вызывало эмоций, не затрагивало чувств. Он знал, просыпаясь утром, что любит свою девушку, вот только любовь эта была совершенно другого рода. К Хлое он все чаще относился как к лучшей подруге, как к сестре, но не как к той, с кем хотелось бы разделить остаток жизни.
Возможно, Лука был ещё слишком молод, чтобы осознавать это, но вот уже как год, с того момента, когда узнал о поездке сестры, он стал себя ловить на мысли, что у Хлои глаза не янтарно-зеленого цвета. Что в смехе её, пусть и естественно мелодичном, нет ни капли хриплых ноток, заставляющих сердце пропускать удары. Её всегда идеально уложенные волосы стали все чаще раздражать Луку. Хотелось запустить в них пальцы и хорошенько взъерошить. Хотелось ещё раз увидеть, хотя бы на секунду, причину своих сомнений, но Лука не мог. Он бы скорее умер, чем признал, что четыре года назад совершил ужаснейшую из ошибок в своей жизни. Здесь и сейчас, рядом с Хлоей, Лука Лалльман был самым счастливым человеком. Но почему его глупое сердце билось ровно? Лука знал ответ, но искал другой.
— Долго вы будете стоять в гостиной? — спросила Жаклин, пытаясь успокоиться и не впасть в истерику раньше времени.
Лука только сейчас осознал, что просто залип посреди комнаты, как и Аврора.
— Аврора Лалльман, что это ты такое задумала? — тоном, не терпящим возражений, спросил отец, отодвигая для дочери стул. Аврора безвольно плюхнулась на предложенное место, а Лука проигнорировал правило «круглого стола» и остановился возле столешницы, упираясь в неё руками.
— Пап, я прошу тебя, пойми. Я ведь уже не ребёнок, — начала Аврора, своим нытьем доказывая как раз обратное.
— Когда ты вбила себе это в голову? Для чего, скажи на милость, тебе понадобилось ехать в эту треклятую Америку? Ты ещё в Россию соберись, к медведям и водке, — чуть ли не прорычал отец, хлопая ладонью по столу.
Лука усмехнулся, но ничем не выдал своей веселости. Он не стал говорить, что для добычи водки совсем нет необходимости посещать Россию. Он с друзьями уже три года успешно практиковал знакомство с традиционным блюдом русских.
— Лукааа, — пропищала Аврора, отвлекая брата от размышлений. Она явно не находилась с ответом и не была из тех, кто прет до конца.
— Пап, в самом деле, что ты устроил? Ей исполнилось семнадцать лет, это не просто взбалмошное решение — это проект школы. Она славится тем, что её ученики уже не первый год успешно проходят практику по обмену опытом. Аврора не будет одна, за ней постоянно будет наблюдать учитель.
— Но она... — отец растерялся от такого напора и это дало время Луке, чтобы добить.
— Я поеду с ней на неделю, чтобы помочь обустроиться. И присмотрю. Четыре года назад я, кажется, успешно справился с этой миссией, — Лука в подтверждение своих слов снял с холодильника пеструю фотографию, где он был в обнимку с единорогом. На девчачьей пижамной вечеринке они все же сделали этот кадр.
— Ладно, — внезапно подала голос мама. Она все время молчала и что-то прокручивала у себя в голове.
— Правда? — не в силах остановить приближающийся крик радости, выдавила Аврора.
— Правда, утром обсудим твою поездку, — улыбнулась Жаклин, обнимая дочь.
Лука сам не ожидал, что придётся потратить всего пятнадцать минут на уговоры родителей. Он и сам бы хотел поехать туда на год, а то и больше, но понимал, что не выдержит жизни в одном городе с... Лука и так задыхался от воспоминаний об этом человек, жизнь в страхе каждый день столкнуться с ним, добила бы его.
— Лулу! Ты слышал? Я еду в Америку! — Аврора накинулась на брата, зацеловывая до дыр. — Ты действительно поедешь со мной?
— Ну конечно, куда я денусь? Тем более, что это было одним из условий, почему тебе вообще разрешили провернуть свою авантюру.
— Слушай, а если мы вдруг встретим там... — Лука понял, что Аврора хочет сказать, поэтому тут же закрыл ей рот ладонью.
— Не надо, — мольба, застывшая в глазах брата, заставила Аврору пожалеть о сказанном. Имя бывшего друга застряла костью в горле.
— Ладно, Нью-Йорк — большой город, мы точно там никого не встретим.
Аврора была не особо убедительна в своих словах. Лука и сам изводил себя каждый день, представляя эту встречу. В его голове возникали десятки сценариев, в одних из которых он оставался там, наконец-то признавая правду, в других — продолжал жить своей жизнью, отрицая очевидное.
— Нью-Йорк — это тебе не Дерби. Тебе совсем не страшно? — спросил Лука, пытаясь перевести тему и отвлечь себя от невеселых мыслей.
— А чего бояться? Люди там такие же, просто устройство улиц другое, — Аврора пожала плечами, не понимая беспокойства брата.
Лука плюхнулся на кровать сестры, подкидывая вверх плюшевого кота. Он постоянно повторял себе, что все будет хорошо. Пусть математику в школе он и не особо понимал, но теорию вероятности знал на зубок. Четыре года назад, используя этот приём, он пытался понять, является ли геем. В тесте не было необходимости, потому что с тех пор ни один парень не заставил Луку задохнуться от волнения. Постепенно Лука убедил себя, что с Элиоттом дело было тоже не в любви, просто их ситуация плохо сказалась на обоих. К тому же, Элиотт был в ту ночь пьян, эмоции обострены — он явно не хотел этого, иначе попробовал бы предпринять какие-то шаги после. Лука не обвинял его, ни в коем случае, но в глубине души отчаянно надеялся, что его бывший друг так просто не отступит. А Элиотт уехал уже на следующее утро.
— Может, займёмся тогда поисками квартиры? — мечтательно протянула Аврора, укладываясь рядом.
— Слушай, Артур ведь останется здесь, — до Луки внезапно дошёл смысл происходящего.
Два года назад, когда один из его лучших друзей внезапно воспылал чувствами к Авроре, Лука чуть не превратил его жизнь в ад. Но потом понял, что Артур, которого он знает всю жизнь, не такой уж и плохой вариант. Аврора могла влюбиться в панка, в наркомана или придурка-хипстера, а так она вот уже два года встречалась только с придурком-Артуром. Хотя со слов сестры, в отношениях он старался вести себя образцово, и Лука был склонен верить Авроре. За два года он никогда не видел, чтобы она плакала, и никогда не слышал жалоб. Артур же в свою очередь со стороны выглядел полностью увлечённым, это радовало. Лука хотел бы, чтобы его отношения с Хлоей были похожи на эти. И он изо всех сил старался не быть слабым звеном.
— Знаю, — Аврора помрачнела, вспоминая перспективу. В отношения на расстоянии она не верила.
— Вы уже обсудили, как именно будете справляться? — Лука перевернулся на бок и подпер голову рукой, внимательно рассматривая лицо сестры.
— Мы решили с ним остаться друзьями. Он желает мне только всего хорошего. Так что предложил сойтись вновь, если год, проведённый в Америке, не изменит меня.
— Бля, — только и смог выдать Лука, оценивая ситуацию.
— Да ладно тебе, Лу, не переживай так. У меня не будет времени грустить. С Хлоей когда поговоришь?
У Луки от напряжения на лбу выступила вена. Он знал, что разговор получится тяжелым. Его отношения были идеальными во многом благодаря тому, что Хлоя всегда оставалась рядом. Он не знал, что будет делать целую неделю. В планы входило посещение местных клубов и много алкоголя. Но об этом он рассказывать не собирался.
— Так что? — вклинилась в размышления Аврора, пихая Луку в бок.
— Да она всё поймёт. Я же не развлекаться туда полечу, а за тобой присматривать.
Брови Авроры поползли вверх от удивления, а затем она громко рассмеялась, давая этим понять, что нисколечко не поверила в невинные планы брата.
— Неужели я так плох? — возмутился Лука, переживая, что раз не повелась сестра, то и Хлоя быстро вычислит правду.
— Нет, ты очень, чертовски хорош. Просто я знаю тебя всю жизнь. Собираешься и в Нью-Йорке всех девушек затащить в постель?
— С ума сошла, что ли? Пусть я и переспал в Дерби практически с каждой, это не значит, что я стану изменять. Мне с Хлоей хорошо. Просто немного развлекусь.
— С Джесс тебе тоже было хорошо, — внезапно вспомнила Аврора и укоризненно покачала головой.
— Чего ты о ней вспомнила?
— А того, что ты никогда не говоришь о любви к своим девушкам.
Лука задумался, пытаясь воскресить в памяти хоть один фрагмент, где он говорит что-то подобное. Один раз был с Джесс, но тогда они все прояснили и Лука даже извинился за враньё, так что Аврора была права.
— Просто не люблю разбрасываться такими утверждениями, — буркнул Лука, вставая с постели.
Ему не хотелось обсуждать такую щекотливую тему, потому что он знал, что сестра права. Можно было сколько угодно распинаться в восхвалении прекрасных качеств Хлои, уверять себя, что она — лучшее событие в его жизни, даже самому верить в подобное, вот только какой в этом всем смысл, если нет возможности пересилить себя и произнесли три простых слова? Скажи это Лука, и Хлоя была бы самой счастливой. Для неё эти слова значили многое, но для Луки были гораздо дороже. Так что он постоянно отнекивался, говоря, что для признаний в любви должен быть подходящий момент, а на деле знал четко правду, которую скрывал ото всех — для признаний в любви должен быть подходящий человек. У Луки такого человека не было. И это угнетало его с каждым днём все сильнее, так что нужна была передышка. Возможность побыть в Америке открывала ему шанс на неделю стать самим собой и насладиться чертовой жизнью, каждым мгновением.
***
Шестой день свободы из семи, которые ему были отведены. Для себя Лука твёрдо решил, что по возвращению в Дерби разорвёт отношения с Хлоей. Здесь, в дали от её стальных тисков, он мог вдыхать свободу полной грудью. И каждый вздох опьянял. Луке понравилось жить в Нью-Йорке, понравилось быть собой, словно он вернулся на пару лет назад. В радиусе пятидесяти километров от района Авроры не осталось, кажется, клуба, где Лука не побывал бы, оставаясь до самого рассвета. Последний шальной вечер, проведённый Лукой в пафосном и дорогом клубе, с претенциозным названием «Рай», подходил к завершению. Дисплей высвечивал три часа ночи, заставляя Луку сильнее цепляться за это место. — Не грусти, красавчик. Это за счёт заведения, — улыбнулся бармен, пододвинув Луке бокал с какой-то голубой жижей. К этому моменту Луке уже было плевать, что пить и в каких количествах, поэтому он только глупо улыбнулся и залпом осушил содержимое. В затуманенном алкогольными парами разуме истерично билась одна единственная мысль — скоро уезжать. Лука застонал, взъерошивая волосы. — У тебя всё нормально? — спросил бармен, подходя к той стороне стойки, где сидел Лука. — А? Да... Я это... — Лука едва мог связать пару слов, но при этом, удивительным образом, он чётко осознавал происходящее вокруг. — Что, плохой день? — усмехнулся работник клуба, протирая стакан. Лука оценивающим взглядом пробежался по своему собеседнику, подмечая про себя некоторые детали. Например, что волосы парня были темно-русого цвета. Если их слегка взъерошить, то... Лука мысленно дернул стоп-кран, мешая воспоминаниям снова вклиниться в реальность, выбивая из него весь дух. — Эй? — бармен пощёлкал перед лицом Луки пальцами, внимательно всматриваясь в реакцию. — Как зовут хоть? — Лукас, — радости в голосе Луки не наблюдалось, потому что образ из прошлого не давал покоя. — Итак, Лукас, что же всё-таки случилось, что ты сидишь тут и напиваешься в одиночку? — музыка играла так громко, веселя убитую в хлам толпу, что бармену приходилось чуть ли не кричать, обращаясь к своему новому знакомому. А тот, казалось, не прочь был бы и продолжить свой одиночный алкогольный марафон. — Свобода... Она закончилась, — с каким-то мрачным весельем ответил Лука, разглядывая дно бокала. — Тебя копы пасут, что ли? — мгновенно напрягся бармен, не пытаясь скрыть своего волнения. — Не-а, домой возвращаюсь, — монотонно оповестил Лука, почти смирившись. — И где твой дом? — бармен забрал у Луки бокал, намереваясь наполнить его снова. — В Дерби, — Лука и сам хотел заказать ещё алкоголя. Его целью было напиться до беспамятства и проспать свой самолёт. Вот было бы здорово. — Англичанин, значит? — уже расслабленно уточнил парень напротив, окидывая взглядом бутылки с алкоголем. Он крайне ответственно отнёсся к миссии «напоить иностранного гостя». — Так точно, сэр, — отсалютовал Лука, чуть не свалившись со стула. Он нарочито преувеличенно изобразил британский акцент, зная, что американцы любят высмеивать это. — Ты забавный. У меня смена заканчивается через пятнадцать минут. Предлагаю зависнуть. — Как звать? — напрямую спросил Лука, осознав, что сам о новоиспеченном собеседнике ничего не знает. — Жорис, — бармен протянул руку, улыбаясь. — Так ты сам не местный? — удивился Лука, подразумевая страну. — Родители французы, но переехали в США ещё до моего рождения. — Лады, давай зависнем, — Лука пожал в ответ руку, вглядываясь в практически чёрные глаза парня. Понимая, что рукопожатие затянулось, он неловко высвободил кисть и слез со стула, пошатнувшись. — Последняя халявная на этот вечер, малыш, — довольно мило произнёс Жорис, протягивая Луке бокал. Это был абсент, в котором уже успела раствориться таблетка. Но Луке об этом говорить никто не собирался. — За встречу, — серьезным тоном отчеканил Лука, выпивая жижу. Происходящее дальше начало казаться ему сном. Пока он ждал Жориса со смены, люди вокруг начали расплываться, а затем собираться в другие образы — более странные и красочные. Лука пару раз взмахнул руками, отгоняя галлюцинации, но лишь сильнее удивился, проследив за разноцветными линиями, оставленными его пальцами в воздухе. Внезапно в толпе промелькнул образ того, от кого Лука так упорно убегал все эти долгие и изнурительные четыре года. Всё те же взлохмаченные волосы, всё тот же безумный горящий взгляд, заставляющий с первой секунды таять. Улыбка, способная посоревноваться в яркости с солнцем, и способная согреть лучше, чем все светила существующих вселенных. Лука сжал кулаки и двинулся в сторону миража, желая рассеять его. — Ты меня преследуешь? — с непонятно откуда взявшейся грубостью в голосе спросил Лука, но ответа так и не получил. — Элиотт! Твою мать, не смешно! — Лука резко дёрнул танцующего парня на себя и внимательно всмотрелся в черты его лица. Общее сходство было, но до оригинала ему оказалось очень далеко. — Ты охерел? — спокойно, но уверенно уточнил незнакомец, намереваясь схватить Луку за ворот белоснежной рубашки. — Я думал... — севшим голосом пролепетал Лука, мгновенно теряясь. — Прости моего друга, он слегка перебрал, — внезапно ситуацию спас появившийся из гущи разгоряченной толпы Жорис. — Иди в сторону бара и закажи себе выпить. Жорис сунул свою карту в руку опешившего парня, а затем развернулся к Луке, концентрируя всё своё внимание на нём. — Прости, — виновато прошептал Лука, хватаясь за руку своего ночного друга. — С тобой все хорошо? — беспокойства в словах Жориса не было, только любопытство. Луку повело, но он ещё как-то удерживался на ногах, пытаясь разглядеть хоть какие-то очертания вокруг себя. Маленький конфуз, случившийся пару минут назад, заставил его напрячься. Он всё время избегал любого упоминания этого человека в своём окружении, в своей жизни, а теперь сорвался на какого-то незнакомого парня из-за незначительного сходства. Незначительного, потому что его бывший друг был подобен богу, и отрицать этого никто не стал бы. — Да, я просто... Как-то странно... — Лука запнулся, глотая воздух. Сзади его подпирала толпа, так что он вынужден был придвинуться ближе к своему новому другу. — Всё хорошо, тебе просто нужно немного свежего воздуха. Я живу здесь недалеко, — начал Жорис, склоняясь ближе к Луке. Договорить он не смог, так как к концу предложения оказался рядом с губами, так и молящими о поцелуе. Расширенные зрачки Луки, почти ставшие под действием таблетки антрацитовыми, мерцали в свете неона. — Ты такой красивый, — прошептал Жорис, облизывая пересохшие губы. — Я только хочу... — Лука запустил пальцы в волосы «друга» и ловкими движениями взъерошил их, приближая внешность парня к своему идеалу. — Теперь я, наверное, похож на своего друга. Тот ещё лохмач, — усмехнулся Жорис, притягивая Луку за талию ближе к себе. — У меня тоже есть такой... — договорить Луке не дали, жёстко накрывая его пухлые губы в требовательном, почти грубом поцелуе. По телу Луки разлилось ощущение тревоги, но он только углубил поцелуй, пытаясь насладиться происходящим. У него могло больше и не быть шанса, выяснить всё до конца о себе, там, в Дерби, так что он ловил момент здесь и сейчас, отпуская страхи. — Эл... — в перерыве между поцелуями выдохнул Лука, срываясь на тихий стон отчаяния. — Что? — хриплым голосом уточнил Жорис, на секунду отстраняясь от объекта на эту ночь. Внезапное осознание накрыло Луку как волной, сметая все на своём пути. Глупо было считать, что он изменяет в данную минуту Хлое, и ему не было бы так совестно, но его дурацкий рассудок твердил о том, что изменяет он вовсе не своей девушке. И вот этого Лука уже вынести не мог. — Стой! Погоди! Мне нужно... Блядь! — паника практически вцепилась мертвой хваткой в свою жертву, так что все действия Луки напоминали слабые трепыхания выброшенного на берег кита. — Вызови мне такси, прошу... — Лука начал задыхаться в толпе, беспомощно открывая и закрывая рот. — Ладно, только успокойся, — Жорис не на шутку перепугался, оценив состояние своего неудавшегося любовника. Он не хотел, чтобы Лука двинул кони в этом клубе. — Я не могу... — Лука рванул к выходу, не заботясь о возмущённых выкриках со стороны тех, кого он нещадно распихивал в разные стороны, пробивая себе путь на улицу. — Какой адрес?***
— Жориис! Жорис! — на распев кто-то орал за дверью, выдергивая болезную голову бармена из полудрема. — Иду! — выкрикнул он, заставляя себя передвигать ноги в сторону входной двери. — Доброе утро!!! — заорал как можно громче нежданный гость, улыбаясь во все свои прекрасные и белоснежные тридцать два зуба. — Элиотт, козел, нахер так орать? Я сейчас кони двину, — Жорис прислонился к стене, пропуская друга в квартиру. — А не нужно было меня динамить вчера. Я, значит, освободился с работы пораньше, впахивая как проклятый, а когда приехал в клуб, Милли сказала, что ты развлекался с каким-то парнем полночи и свалил с ним же. Элиотт по-хозяйски плюхнулся в кресло, запрокидывая голову на спинку кресла. Он устало потёр виски, которые из-за недосыпа и переутомления раздирала изнутри ужасающая боль. — Бля, парень, точно. Прости меня, — простонал Жорис, усаживаясь аккуратно напротив друга. Каждое движение было очень медленным и предполагало огромные затраты его перегоревших ночью ресурсов. — Так что? Причина кинуть меня была веская? — Элиотт поиграл бровями, с усмешкой разглядывая друга. Он ещё не простил ему игнора, так что втайне радовался, видя его страдания. — Да хрен знает. Думаешь, я помню? Вроде переспали. Или нет, — Жорис напрягся, но так и не смог разродиться дельным рассказом. — Сколько ты выжрал, что не помнишь, трахнул того малыша или нет? — Малыша? — Жорис едва не вскочил, услышав это. — Он что, был ребёнком? — Ну, он определенно чей-то сын, алкота, — засмеялся Элиотт, подливая масла в огонь. — Ребята из клуба сказали, что он был на голову ниже тебя. Что странно, ведь ты обожаешь великанов. — А, точно. Да его глаза — нечто, Эл, я тебе клянусь, — испуг на лице Жориса сменился восхищением. — Понимаю, — Элиотт как-то подозрительно грустно улыбнулся, вспоминая свои любимые голубые глаза, сводящие его с ума по ночам. — Так там интересная история вышла, — хлопнул себя по коленке Жорис, улыбаясь от того, что картина слегка в голове прояснилась, пусть и была смазанной. — Он меня во время поцелуя «Элом» назвал, прикинь? — Чего? — Элиотт встрепенулся, взволнованно бегая глазами по лицу друга в попытке понять, смеётся он над ним или нет. — Вот и я сначала так отреагировал, подумав, что совсем допился и набросился на одного из твоих бывших. Но он из Англии, так что всё в ажуре. Мир Элиотта на мгновение замер, перестав существовать таким, каким он его знал все двадцать два года, а затем взорвался перед глазами, формируясь вновь. Боль в висках от перенапряжения достигла своего пика, заставив Элиотта судорожно вцепиться в край стола, отделяющего его от Жориса. — Его звали Лука? — тихо спросил Элиотт, закрыв глаза. Мысленно он молился всем существующим богам, чтобы это было не так. — Лукас, — непонимающе ответил Жорис, уставившись на своего друга. — И он из Дерби? — Элиотт уже все понял, но продолжал пытать себя дальше, открывая почти зажившие раны вновь. — Черт, ты ясновидящий? Откуда ты знаешь? — рассмеялся Жорис, его мозг не способен был сложить два и два в том состоянии, в котором находился его хозяин. А даже если и мог бы, то все осталось бы лишь на грани догадок — Элиотт никогда не рассказывал ни про какого Луку из Дерби. — Вы переспали? — слова застревали в горле, но Элиотт вытолкнул их из себя, жалея, что не может сейчас сдохнуть. Или убить Луку. — Я не... — Вспоминай, черт тебя дери! — обезумевшим голосом на грани крика приказал Элиотт, наконец-то открывая глаза. Всё вокруг казалось уродливым и незначительным. — Эл, боже, что с тоб... — продолжить Жорису не дали. Элиотт вскочил с места и за долю секунды сократил разделяющее их расстояние. В таком состоянии Жорис никогда не видел своего друга. — Вы с ним переспали? — по слогам, но более сдержанно переспросил Элиотт, ожидая ответа подобно вердикта. — Н-нет, — заплетающимся языком выдавил из себя горе-любовник, желая как можно скорее выпроводить Элиотта из квартиры. — Ты уверен? — облегченно выдохнув, уточнил Элиотт. — Да, ему стало плохо и он уехал домой, — Жорис почувствовал перемену в настроении друга и немного успокоился, переводя взгляд на руки Элиотта, которые все ещё с силой сжимали его за плечи. — Адрес у тебя остался? Номер телефона? Хоть что-нибудь? Жорис уже хотел ответить отрицательно, но дикая боль, плещущаяся на дне серебристых глаз друга, заставила его лихорадочно соображать. — Да, слушай, я же ему такси вызывал. Адрес наверняка сохранился в моей книге. Элиотт наконец-то разжал руки, отпуская перепуганного друга. Трясущимися руками он переписал на бумажку название улицы и адрес дома. Его глаза нехорошо блестели, вызывая возбуждение с головой. — Спасибо, — Элиотт вскочил и помчался к входной двери, лихорадочно прокручивая в голове все то, что он думает о сумасбродных мальчишках из Англии.***
Всю дорогу, что они ехали, а точнее, плелись по автостраде словно черепахи, Элиотт боролся с желанием вышвырнуть таксиста из машины и вдарить по педали газа, выбивая всю мощь из двигателя. Он боялся, что будет слишком поздно. Слова Жориса о том, что во время поцелуя Лука назвал его имя, никак не выходили из головы, вызывая приступы неконтролируемого волнения, приправленного безумной улыбкой. Он однажды потерял его, так просто поверив в ложь, что скормил ему Лука. Конечно он был не готов принять о себе правду, признать самому себе, что влюблён в парня. Элиотт вспомнил, как сам четыре года назад каждый день как мантру повторял слова о неважности Лукаса Лалльмана в его жизни. И доповторялся до того, что стал вести себя как самый натуральный маньяк, выбирая в партнеры исключительно парней, хоть как-то напоминающих Луку. Но когда дело доходило до знакомства ближе, отношения не проходили проверку прочности и пары дней: один был недостаточно весел, другой недостаточно ворчлив, третий пытался во всем угодить Элиотту, а глаза четвёртого были недостаточно голубыми. Его сумасшествие безумным наваждением посещало Элиотта практически каждую ночь, исключительно во снах. И в какой-то момент он всерьёз задумался о том, чтобы лечь в психушку. — Вот здесь тормозите, — Элиотт швырнул таксисту намного больше денег, чем полагалось за этот промежуток, но не стал дожидаться сдачи — уходили драгоценные минуты. И Элиотт буквально физически ощущал боль от упущенного времени. — Давай, давай! — Элиотт вжимал кнопку вызова на домофоне, надеясь, что Лука окажется в такое время дома. — Кто это? — женский голос ввёл Элиотта в ступор. — А это? — потерянно спросил Эллиотт, вспоминая, правильно ли набрал номер квартиры. — Очень смешно. Либо говорите, что вам нужно, либо уходите. — Мне нужен Лука. Он тут живет? — Элиотт испугался наступившей тишине. Он мысленно приготовился услышать «нет», напрягаясь до потемнения в глазах. — Кто его спрашивает? — женский голос выбил воздух из груди Элиотта. — Элиотт Демори. Связь оборвалась, но стоило только Элиотту подумать о повторном наборе, как дверь тут же с характерным щелчком открылась, пропуская внезапного гостя внутри. Если верить словам Жориса, Лука жил на пятом этаже, так что Элиотт без труда поднялся наверх, почти взлетая пролетам. На лестничной клетке Элиотт замер, встречаясь глазами с незнакомой девушкой. Но её глаза говорили о том, что он хорошо когда-то знал этого человека. — Аврора? — не веря в собственные слова спросил Элиотт, удивляясь странности происходящего. — Бог мой, ты совсем не изменился, — прошептала Аврора и кинулась Элиотту на шею. Он опешил от такой тёплой встречи, но быстро вспомнил, что Аврора всегда хорошо к нему относилась. — Где Лука? — выдавил Элиотт, отстраняясь. — Вы разминулись. У него рейс полчаса назад улетел. — Улетел? Куда? — озадаченно спросил Элиотт, не понимая, что ему дальше делать. Его судьба была так близко, но снова от него ускользнула, подобно рассеявшемуся по утру сну. — В Дерби, куда же ещё, — Аврора ответила таким тоном, будто это должно было быть и так понятно. — Мне срочно нужно в Дерби, — отчаянно выдал Элиотт, озираясь по сторонам. — Ну уж нет, я всю жизнь жила в драме, которую вы двое разводили. И не отпущу тебя, пока ты всё мне не расскажешь. Элиотт сдался, понимая, что ему и самому необходимо выговориться. Он прошёл внутрь квартиры, ощутив знакомый аромат в коридоре. Воспоминания разом обрушились на него, заставляя застонать, признавая очередное поражение.
