Всё не должно быть так паршиво

      Со двора доносился звук газонокосилки, больно режущий по воспаленному с утра мозгу. Лука перевернулся на бок, желая догнать ускользающий сон. Ему снился Элиотт, поэтому так не хотелось просыпаться. Снилось, что он приехал с сестрой к ним домой, но почему-то был в качестве её парня. Целовался с ней, обнимал её, засыпал и просыпался с ней. Шептал на ухо о любви. Лука боялся, что такими темпами может возненавидеть сестру. Как уже ненавидел Элиотта.       По привычке нащупав на тумбочке телефон, Лука разлепил один глаз, оценивая обстановку, а затем подскочил на месте. — Блядь! Нееет! — Лука заорал так истошно, что его маты заставили газонокосилку замолчать. Однако единственное, что его сейчас волновало — двухчасовое опоздание на работу.       Он носился по комнате как ошпаренный, лихорадочно приглаживая непослушные волосы, которые то и дело бунтовали, выбиваясь в самых неподходящих местах. В конечном итоге он плюнул на попытку сделать себя краше, обращая внимание на более важные дела: необходимо было собрать по эскизам все чертежи, которые он готовил на протяжении четырёх месяцев. Последний эскиз, завершающий аллею, так и не был закончен. — Маам, в следующий раз, когда захочешь позвать меня к ужину, убедись, что я… — Лука замер на последней ступеньке, не зная, в какую сторону бежать. Он твёрдо был уверен, что встреча с Элиоттом — всего-то дурной сон. Но теперь главная причина его кошмаров гордо восседала на кухне, поедая его, Луки, хлопья. — Доброе утро, Лу. Выглядишь отпадно. Куда-то торопишься? — поинтересовался Элиотт, облизывая ложку. — На работу, — машинально ответил Лука, а затем нахмурился, пытаясь восстановить события вчерашней ночи. — Это у вас там дресс-код такой? — хохотнул Элиотт, теперь тыча ложкой в Луку. — Не устраивает — не смотри. Я не обязан тебе нравиться, — оскорблено огрызнулся Лука, даже не удосужившись перевести взгляд на свою одежду. Все его мысли были заняты тем, что он хотел бы нравиться Элиотту, хотел бы больше всего на свете. Но права такого лишился пять лет назад. — Штаны-то надень, злюка, — Элиотт всё же не сдержал смеха, едва не подавившись овсяными кольцами.       До Луки наконец-то дошёл смысл сказанного, так что он уставился на свои боксеры, незамедлительно краснея. Если бы кто-то другой ткнул его носом в эту оплошность, кто угодно, хоть Папа Римский, Лука бы не отреагировал так резко. Но он не мог вынести этот низкий гортанный смех, вызывающий стаи мурашек по коже. — Сделать тебе кофе? — спросил Элиотт, просмеявшись. — Обойдусь, — Лука упрямо вздёрнул подбородок, от чего непослушная шевелюра на его голове вновь заплясала, а затем гордо прошествовал к себе в комнату, сверкая округлой задницей, обтянутой одним лишь нижним бельём. — Что говоришь? Две ложки сахара? — крикнул Элиотт, когда Лука скрылся из виду. Он все же встал и клацнул выключатель на чайнике, намереваясь позаботиться о глотке бодрости для своего друга.       Лука возмущался и фыркал как недовольный ёжик, пытаясь собраться с мыслями. Они беспорядочным роем копошились внутри его черепной коробки, вызывая желание хорошенько приложиться головой о что-нибудь твёрдое. Чтоб наверняка. Присутствие Элиотта в этом доме нервировало, отдавалось покалыванием на кончиках пальцев. Хотелось кинуться вниз и повалить его на пол, забывая о всех границах и глупых страхах.       Вчера ночью он чуть не сорвался, но что будет в следующий раз? Когда желание отключит разум, когда сердце будет требовать любви, когда руки против воли потянутся к его взлохмаченным волосам. Лука знал, что не выдержит такой пытки. Но главное, что он не сможет жить спокойно, если причинит боль своей сестре. — Так, я полностью контролирую себя. Сейчас я спущусь вниз и просто пройду мимо этого идиота, — мысленно повторив словно мантру эти слова, Лука натянул тёмно-синие джинсы и направился к выходу. Его ждал трудный день. И самым трудным было уйти из дома, не обращая внимания на чертового Элиотта Демори.       У самой последней ступеньки его ждал как назло именно Элиотт, со своей фирменной «я тёплый как солнышко» улыбкой, с кружкой ароматно пахнущего кофе в руках. Лука невольно залюбовался, облизывая пересохшие губы. Он скользнул взглядом по полураскрытым губам своего друга, отмечая про себя невероятную притягательность их насыщенного цвета, затем едва не порезался об эти невероятные острые скулы, так и просящие о том, чтобы кто-то попытал удачу и провёл по ним пальцами. — Лукаа? — Элиотт наблюдал за отстранённым выражением на лице друга, пытаясь уже третий раз дозваться до него. Кажется, Лалльман был тайной машиной, способной отключаться. — Прекрати щёлкать, чуть глаз не выколол, — возмутился Лука, когда Элиотт стал подниматься к нему, водя перед лицом пальцами. — Слава богу, а то я уж подумал, что тебя паралич хватил. Ты больше минуты стоял на месте неподвижно и пялился на меня, — в своё оправдание ответил Элиотт, пожимая плечами. — Ничего я не пялился, — Луке нужно было срочно перевести тему, потому что его только что поймали с поличным. Взгляд тут же зацепился за несчастную кружку, которую Элиотт ему вручил так, как меч вручают рыцарям перед битвами. — Я сказал же, что не буду кофе. И так опоздал уже на два часа, — Лука попытался обойти Элиотта, но тот загородил ему дорогу. — Всё равно ведь опоздал уже. Тебе нужно перевести дух и успокоиться, — голос Элиотта был тихим, но от того не менее тревожащим. — Слушай, насчёт вчерашнего… — начал Лука, но Элиотт его прервал. — Пустяки, перебрал. Кто в этом состоянии не творит глупости? Я вон вообще в прошлый раз тебя поцеловал, — Элиотт махнул рукой, все же впихнув кружку с кофе Луке.       «Тот поцелуй был для него пустяком» — набатом долбануло в висок Луке, от чего он недовольно сморщился. Эта новость настолько выбивала из реальности, что Лука стал медленно задыхаться. В то время, как он с ума сходил от своей любви к Элиотту, этот самый Элиотт даже не вспоминал о нём. Эта мысль проделала дыру в сердце Луки и подняла такую волну злости, что он потерял контроль над собой. Свидетелями являлись чертежи, сиротливо брошенные на пол. — Что ты… — начал Элиотт, когда Лука рванул за ним и с силой развернул к себе, припечатывая к стене.       Лука не дал ему опомниться, поскольку сам до конца не осознавал, что творит. Знал только, что если сейчас остановится, то сойдёт с ума. Он подался вперед, всем телом прижимаясь к Элиотту, а затем впился грубым поцелуем в мягкие губы Элиотта, заглушая этим возмущённый протест. Желание бывшего друга отстраниться лишь больше разозлило Луку, придавая ему уверенности в правильности своего поступка. Хотя о правильности он судить сейчас явно не смог бы. Да что уж там, он бы не назвал своего имени, попроси у него кто-то такие сведения. Луку настолько затянуло, что даже если бы ему пригрозили смертью, он все равно не смог бы оторваться от Элиотта. Его губы были слаще воды в жаркий полдень, его аромат кружил голову и заставлял разум отключаться. Его прикосновения жгли кожу, и Лука знал, что не может остановиться. Единственное, чего он не знал, так это то, что парень напротив, который все ещё так рьяно пытался отбиться от выходки Луки, сам внутри пылал и готов был послать всё к чертям собачьим. Одному богу известно, какими невероятными усилиями Элиотт держал себя в руках, не поддаваясь на столь откровенную провокацию.       Никто из них не мог бы сказать, когда поцелуй из показательно-грубого превратился в требовательный, рваный и отчаянный. Лука вжимал Элиотта в стенку с такой силой, и так отчаянно стонал, что весь самоконтроль Демори пошёл прахом. Внезапно все закончилось: также резко, как и началась. — Ты прав, это невероятная глупость! — выплюнул Лука, отстраняясь от Элиотта. Его грудная клетка ходила ходуном, как при астматическом приступе, но глаза оставались ясными, будто он не пережил только что маленькую смерть. — Лука… — севшим голосом заставил себя выдавить Элиотт, обезумевшими глазами взирая на раскрасневшегося хозяина дома. — Я же не это хотел… — Я такой идиот, — в сердцах выкрикнул Лука, злясь больше на себя, чем на Элиотта. Он вообще не мог испытывать к нему ничего, кроме всепоглощающего чувства любви, но упорно старался ненавидеть. — Дай мне объяснить, — Элиотт перешёл в наступление, он явно не собирался становиться крайним в этой ситуации. — Надеюсь, что как только закончатся эти две недели, я о тебе больше ничего не услышу.       Лука безбожно врал, не имея сил сказать правду даже самому себе. Даже сейчас, просто стоя рядом с этим человеком, Лука отчётливо понимал: он мог бы обменять жизнь взамен на возможность любоваться Элиоттом бесконечно. Это была его собственная вселенная, в которую он с радостью шагнул бы, без раздумий. Он бы исследовал там каждый миллиметр, открывал бы для себя каждое неизведанное чудо. Каждый раз, когда Лука заглядывал в эти серые омуты, он мог поклясться, что видел тысячи звёзд. Элиотт Демори был воплощением невозможной красоты. — Нет, — только и смог ответить Элиотт. В одном коротком слове уместилось столько хорошо сдерживаемой боли, что дышать стало трудно.       Лука дернулся от этой мучительный интонации как от удара электрическим током, но не предпринял попытки понять или продолжить беседу. Никто из них так и не обратил внимание на кофе, уродской кляксой растёкшийся по ковру. В два счета Лука подхватил тубу с проектом и кинулся к выходу, не заботясь о том, что цепляет практически каждую вещь в доме. Его цеплял Элиотт — это было больнее всего. — Лука? — воскликнула Жаклин, подрезавшая кусты с розами во дворе, когда заметила сына. Её цепкий взгляд сразу выхватил тот факт, что Лука был бледен чуть ли не до синевы. — Мам, я спешу, — Лука уже и забыл, куда именно спешит, в голове бились воспоминания о случившемся пару минут назад. — Хотя знаешь, я на неделю останусь у Артура. Мне нужно помочь ему с делами.       Лука видел, что мама хочет ему возразить, но для себя четко решил, что не сможет находиться в доме рядом с этим человеком. С этим проклятым прекрасным человеком.       Лука всегда сбегал, когда не мог справиться с тем, чего не принимал. Лука поспешно ретировался с заминированной территории и в этот раз.

***

— Ты действительно думаешь, что если мы передвинем сюда фасад, то от этого вид только выиграет? — говоривший обращался к Луке за советом, но Лука не воспринимал реальность.       «Я же не это хотел» — эта фраза крутилась в его голове весь день, не давая покоя. Что он не хотел? Целоваться? Уезжать? Встречаться с Авророй? Причинять боль Луке? Ситуация была до банального простой, потому что дело стояло за малым — отпустить Элиотта. И именно этого Лука сделать не смог за девять лет. Было нелегко, когда в детстве он скучал по другу, но когда вырос и стал понимать, что сердце пробивает грудную клетку при любом упоминании Элиотта, стало ещё тяжелее. — Лалльман! — рявкнул мужчина, привлекая наконец-то внимание своего подчинённого.       Голубые глаза, в которых плескалась сейчас сдерживаемая боль, постепенно стали проясняться, и через несколько минут молчания Лука вернулся в реальность. — Простите, что? — переспросил Лука, озадаченный недовольным лицом своего начальника. — Лука, что с тобой творится? — спросил мужчина, отодвигая к середине стола чертежи.       Молодой, но амбициозный и подающий большие надежды застройщик вовсе не был монстром, так что он хотел разобраться в причинах несобранности одного из самых талантливых своих сотрудников. — Ерунда, — пожал плечами Лука. Он удивился, насколько непринужденно прозвучал его голос, будто это чувство, пожирающее его изнутри, действительно было таковым.       «Кто в таком состоянии не совершает глупостей?» — вклинился в реальность голос Элиотта, который таким же будничным тоном говорил о действительно важных вещах. Разница была в том, что Лука врал, а Элиотту было плевать на самом деле. — Из-за ерунды люди не сидят с таким видом, будто их приговорили к смерти. Я не заставляю тебя говорить со мной, но поговорить с кем-то ты должен, иначе добром это не кончится, уж поверь мне, — начальник сложил руки на груди, шурша мягкой тканью прекрасно сшитого костюма. — Я люблю человека, но никогда не смогу быть с ним. И раньше этот человек был далеко, а теперь постоянно рядом. И я просто… Это просто сводит меня с ума, — Лука устало потёр виски, тяжело вздыхая. — Я так понимаю, речь идёт о парне? — без доли отвращения или насмешки уточнил Джек. — Откуда… — начал Лука, вперившись перепуганным взглядом в своего босса. — Ты слишком красив для натурала, — начал было шутить мужчина, но тут же замолчал, увидев, как помрачнело лицо Луки. — Так, Лука. Во-первых, я женатый человек и не пытаюсь приударить за тобой. Во-вторых, ты не похож на гея, если так переживаешь по этому поводу. Просто я неудачно пошутил о распространённом мифе, что красивые мужчины обязательно должны быть геями. И, в-третьих, когда парень в разговоре о любви говорит «человек», а не «девушка» — это всегда значит одно. А теперь скажи, где я не прав?       У Луки челюсть уехала вниз. Оказывается, нет никаких осуждений во взгляде, нет никакого отвращения в голосе. Оказывается, что если человек является человеком, то он не станет относится хуже к тебе только из-за того, кто ты есть. Лука знал, что дома его не поддержат, если он рискнёт открыться. Да и рисковать было нет смысла — Элиотту он не нужен. — Только в одном вы не правы, — усмехнулся Лука, понимая, что никогда ещё не говорил с парнем на подобную тему. — В чем же? — удивился мужчина, сводя брови к переносице. — Не все красивые мужчины геи, — выпалил Лука и облегченно выдохнул. Ему хотелось сказать это очень давно.       Джек Вейланд был не из тех, кто не признает сексуальные меньшинства, так что когда до него дошёл смысл сказанного, он откинул голову назад и громко рассмеялся. Этот смех успокоил Луку, в компании этого человека он мог быть собой. — Не буду врать и скажу, что мне это льстит. Но надеюсь, ты не по этому принципу выбирал себе работодателя?       Настала очередь Луки смеяться. Он и забыл, когда в последний раз чувствовал себя так легко и непринуждённо. Ему не нужно было притворяться другим человеком, он устал носить маску идеального парня. — Мистер Вейланд, за кого вы меня принимаете? — с напускной строгостью уточнил Лука, с трудом поборов новый приступ веселья. — Зови меня просто Джек. Я старше тебя на десять лет и мне не хочется, чтобы молодые люди напоминали мне о том, какой я старикан, — добродушно предложил начальник, разминая затёкшую шею. — Так что там у тебя с этим «человеком»? — Я становлюсь безвольным рядом с ним, клянусь. Он меня поцеловал однажды, вселив надежду, а недавно сказал, что это был пьяный пустяк, — Лука вздрогнул, снова переживая этот неприятный момент. — Погоди, он тебя поцеловал и после этого спокойно общается? — уточнил Джек, наливая в стакан минералку. Она с характерным звуком запенилась. — Да. Вернее, он пытается нормально общаться, но мне это не нужно. — Не думаю, что ты прав. Парни, которые не хотят целовать других парней, даже под действием алкоголя не станут этого делать. — Но… — Поговори с ним спокойно. А ещё лучше — напои. — Напоить? — у Луки глаза на лоб полезли от такого совета. — Ну да, — развёл руками Джек, показывая, что это единственный верный вариант. — Алкоголь лучше всего вытягивает правду из людей. Если только ты хочешь знать правду. — Неопределенность меня убивает, — ответил Лука, вспоминая, как также сказал однажды ему и Элиотт. Внезапно пришло осознание, что тем вечером Демори был с ним искренним и хотел добиться ответа о том, есть ли шанс у их будущего. Лука этот шанс упустил. — Тогда разбирайся с этим. Даю тебе на завтра отгул, при условии, что ты совсем разберёшься. Иначе я тебя уволю, — спокойно произнёс Джек, расплываясь в улыбке. Луке нужен был мотиватор и он давал ему это. — Уже девять? Что-то мы сегодня задержались, — ужаснулся Лука, разблокировав экран телефона. Новых сообщений не было. — Увидимся послезавтра, — кивнул начальник и тут же принялся за работу, которую должен был делать вместо трепа с молодым поколением.       Но стоило Луке покинуть кабинет, как он отложил ручку в сторону и довольно улыбнулся. На одном из чертежей, которые принёс Лука сегодня, любовно было выведено «Элиотт», и Джек не сомневался, что именно так зовут причину страданий Лалльмана.       Лука нервно вышагивал из опустевшего здания к выходу. Впервые за долгое время желание покурить так сильно завладело им, что одна только мысль о сигарете заставила сглотнуть слюну. Холодный воздух ударил в лицо, стоило только переступить порог. В следующую секунду Лука замер, уставившись на человека в горчичной куртке, что сидел на ступеньках городского совета, спиной к нему, и с наслаждением затягивался никотином. — Эл? — Лука не узнал свой голос, позвав бывшего друга. Его нервы были натянуты до предела.       Элиотт тут же вскочил, разворачиваясь в ту сторону, откуда донеслось его имя. Он встретился взглядом с бездонными океанами глаз и пропал, безоговорочно и навсегда. — Не уходи. — О чем ты? — уточнил Лука, все ещё боясь пошевелиться. — Жаклин сказала, что ты будешь жить у Артура, — глаза Элиотта на этих словах нехорошо сверкнули, но Лука сделал вид, что не заметил странной реакции. — Да, ему нужна моя помощь, — замямлил Лука, пытаясь оправдаться. Он сам не понимал, как оказался в такой ситуации. — Без тебя будет плохо, — разоткровенничался Элиотт, не уточняя, когда именно будет плохо. — Давай выпьем? — внезапно даже для самого себя предложил Лука, удивив Элиотта. — Не думаю, что это хорошая идея, — Элиотт отрицательно покачал головой.       «Вот и ответ» — мигом пронеслось в голове у Луки. Эта истина, казалось бы уже давно очевидная Луке, сейчас снова причиняла немыслимую боль, будто кто-то провернул нож в его сердце. Плечи поникли, а глаза сразу потеряли весь блеск. Лука снова стал тем, кем привык притворяться — человеком, не имеющим шансов на счастье. — Лу… — встревоженно выдохнул Элиотт, внимательно наблюдая за метаморфозами, которые произвёл его отказ. — Забей, — Лука отмер и стал спускаться по ступенькам. Желание курить резко отошло на второй план, необходимо было оказаться как можно дальше от Элиотта. — Ты снова не так понял. Я не думаю, что это понравится Авроре. Но я бы хотел. — Ну да, Аврора… — Лука остановился и сжал руки в кулаки. — Чего я действительно не понимаю, так это то, почему ты с ней. Ты мог выбрать любую девушку, но вместо этого приперся сюда, чтоб отравлять мою жизнь. — Мне не нужна любая, — начал Элиотт, подходя к Луке. Он хотел заглянуть в его глаза и увидеть там самое больше откровение на которое был способен Лука. — Ты влюблён до смерти, как же, — Лука ненавидел себя, говоря такие слова. Он должен быть лучшим братом. — Да, — это слово почему-то далось Элиотту с трудом, он весь задрожал. — Из-за тебя я не могу порадоваться за её счастье, понимаешь ты или нет? — Луке внезапно надоел весь этот обман, вся ложь и напускное безразличие. Он мог всю жизнь дальше притворяться нормальным, но с Элиоттом необходимо было всё прояснить раз и навсегда. — Почему? Неужели я такой плохой человек просто потому, что уехал тогда? Да брось, — голос Элиотта стал в одно мгновение жестоким. Каждое слово резало тупым ножом по открытым ранам. — Я останусь у Артура пока вы не уедете, — подытожил Лука, возобновляя движение. Если бы его бегство не расценилось позорным, он бы сейчас бросился бежать. — За что ты меня так ненавидишь? — надломленно почти выкрикнул Элиотт, прожигая дыру в спине Луки. — Не нужно… — Лука опустил голову, ненавидя весь мир в этот момент. Он чувствовал как предательские слезы подступают, угрожая обнажить его старые раны. — Лука, стой, — Элиотт рванул так отчаянно, что в два шага оказался рядом с Лукой. Его лихорадило от осознания того, что сейчас они впервые говорят правду друг другу. — Не нужно! — уверенно повторил Лука, намереваясь уйти. Элиотт лишил его такой возможности, схватив за руку. Обоих прошибло током. — Посмотри на меня, — с мольбой в голосе попросил Демори, касаясь кончиками пальцев подбородка Луки. Он вынудил его поднять голову. — Что? Почему ты плачешь?       Элиотт перешёл на шёпот, сам не зная, почему. Он не хотел пугать Луку, не хотел его разочаровывать. Черт возьми, да он только это и делал! Он причинял боль. — Я не справляюсь. Я... Я... — Лука шмыгнул носом и не сдержался: слезы градом покатились по скульптурно выточенному лицу. — Давай напьёмся и заключим уже мир, — серьёзно ответил Элиотт, протягивая руку Луке. Вид опустошённого Лалльмана напротив просто разбивал сердце. — А как же моя сестра? — Лука попытался сыграть в благородство, всем своим видом показывая, что не был бы рад, стань он причиной их ссоры. Но на дне его страдающей по Элиотту душе уже разливалось тепло от осознания, что они проведут всю ночь за разговорами. — Аврора? Предоставь это мне. Я знаю, как её нейтрализовать, — Элиотт в миг оживился, со знанием дела подмигнув.       Перед глазами сразу появились картинки, как Эл валит на кровать Аврору и целует, заглаживая вину за свои проколы. Как она протяжно стонет под ним, млея от прикосновения его разгоряченной кожи к своей. Луку замутило. — Порядок? — обеспокоено спросил Элиотт, заметив резкую перемену в лице Луки. — Дома будем пить? — Лука перевёл тему. Он не мог допустить того, чтобы Элиотт узнал о его чувствах. Не теперь, когда он сам признался, что у него по отношению к Луке никаких чувств и не было никогда. — Идеальный вариант. Не придётся тащить свою тощую задницу далеко до постели. — А родители? — недоверчиво спросил Лука, озираясь по сторонам. Будто они прятались в кустах с биноклем и усиленно следили за нерадивым сыном, намереваясь уличить его в чём-то серьезном. Но ничего такого не было: Лука просто собирался напиться с парнем своей сестры, да? — Они уехали к друзьям на все выходные, так что дома только мы втроём. Ты будешь готовить выпивку, а я за это время вымотаю Аврору до предела, — Элиотт снова подмигнул, а Луку снова чуть не вывернуло. — У тебя уже отточенные методы, — Лука закусил язык, жалея о том, что сказал. Это утверждение значило, что практикуются они довольно часто. — Я тут немного слышал о твоей жизни от Авроры. Как дела с Хлоей?       Они двинулись в сторону дома. Плюс маленьких городов в том, что где бы ты не находился, в конечном итоге дом будет не так уж и далеко. Лука в предвкушении нервно покусывал нижнюю губу, пытаясь взять себя в руки. Элиотт же выглядел спокойным, как и всегда. Он засунул обе руки в карманы джинс и вышагивал по ночной улице словно чертова элитная супермодель. — Хлоя? — удивленно переспросил Лука, запоздало понимая, что так и не рассказал сестре о разрыве отношений. Он мог бы сказать правду, но Лука так привык врать Элиотту, и так хотел хоть чем-то насолить ему, что не удержался. — Нуу, с Хлоей всё прекрасно. Были размолвки, но теперь все хорошо, она потрясающая. Хочу сделать ей предложение через пару месяцев.       Элиотт только поджег сигарету и сделал первую затяжку, как Лука вывалил на него эту информацию. Единственной верной реакцией было то, что Демори подавился дымом, начиная выкашливать легкие. Лука удивленно посмотрел на него и ради приличия похлопал по спине. Элиотт не знал в какую сторону бежать и кому кричать о помощи. А кричать хотелось, хотелось орать. — Круто, — наконец-то разродился Элиотт, вытирая выступившие от напряжения слезы. — Я рад за тебя. — Правда? — Лука казался расстроенным таким ответом, но Элиотт не понял причины. — Да, также, как и ты рад за сестру, — добавил Эл, стряхивая пепел на асфальт. — Я... — начал было Лука, мечась в поисках ответа, но ответ появился сам собой – они пришли к дому. — Ты идёшь готовить стол, а я скоро спущусь.       С этими словами Элиотт ускорил шаг и зашёл в дом, громко хлопнув дверью. Свет в спальне сестры не горел, но её парень явно хотел дать понять, что соскучился. Лука скрипнул зубами и направился внутрь. Он понимал, что в сложившейся ситуации ревновать просто глупо, но от этого понимания ревность никуда не исчезала. Желание сделать что-то, что могло причинить боль сестре, пусть и ненамеренно, заставляло Луку чувствовать себя моральным уродом.       Второй раз со всей силы ударив дверью, Лука замер на месте, вслушиваясь в веселый смех на втором этаже. Начальник посоветовал напоить Элиотта и выведать у него истинные чувства, но по мнению Луки все было понятно и без этого. А вот сам он рисковал напиться и начать вываливать свои самые сокровенные тайны наружу. — Бля, — недовольно зашипел он, пытаясь достать бокалы с самой верхней полки шкафа. Он всегда испытывал трудности из-за своего роста.       Сверху не доносилось никаких звуков уже двадцать минут. И как бы сильно не напрягался Лука, пытаясь расслышать хоть что-то, он слышал только плеск воды. — Помочь? — мягкий бархатистый голос, оказавшийся прямо у самого уха Луки, заставил его ухватиться за столешницу, чтобы не выдать мелкую дрожь, которая накатывала только рядом с Элиоттом. — Сам справлюсь, — тихо отказался Лука, как всегда проявляя упрямство не к месту. — Тогда мы пить начнём только в следующей жизни, потому что в этой ты уже не подрастешь, — весело заключил Элиотт, потянувшись к бокалам.       Лука только недовольно фыркнул, собираясь с силами. Элиотт зажал его к столу, вплотную прижимаясь грудью к его напряжённой спине. Тело Луки отреагировало моментально, изнывая от желания продолжить такой необходимый контакт. Он дёрнулся от сковавшего судорогой напряжения и вырвал из уст Элиотта приглушенный стон. — Я открою пока бутылку. Чем ты тут занимался все это время? Я столько времени пробыл наверху, а ты ничего не подготовил, — Элиотт пошёл к столу, собираясь выполнить своё же указание.       Лука тяжело выдохнул, постепенно разгибая одеревеневшие пальцы. Но когда повернулся, то перед глазами заплясали цветные пятна — Элиотт стоял немного согнутый над бутылкой и вращал штопор. Все было бы обычно, если бы он не был полуголым. Из одежды на Элиотте были только серые домашние штаны, верх же поражал своим рельефом и красотой. — Как ты принимал душ и не испортил прическу? — спросил Лука, пытаясь звучать непринуждённо. Правда он боялся не расслышать ответа из-за стука собственного сердца, сумасшедше громко отдающегося в ушах. — Это разве прическа? — удивился Элиотт, поднимая на Луку свои смеющиеся глаза. За эти глаза ему можно было простить все. — Я просто запускаю руки в волосы и готово. — Не верю, но пофиг, — Лука махнул рукой и уселся на стул, забыв о бокалах. — Раз сегодня тебя я обслуживаю, то до кровати дотащишь меня сам. — Вот ещё, не собираюсь я затаскивать тебя в постель, — возмутился Лука, наблюдая за действиями Элиотта. Он не осознал, как прозвучали его слова.       Следующий час они безостановочно пили, играя во всеми любимую забаву «правда или действие». Элиотт успел стать петухом, коровой и перебывать всем, кого выдавал пьяный и обделённый фантазией мозг Луки. Лука же не видел в этом проблемы. Его здорово отвлекал вид парня напротив, и любой, кто увидел был такую картину, сразу смиловался бы над Лалльманом. — Правда или действие? — заплетающимся языком уточнил Лука, пытаясь сфокусировать взгляд на остановившейся пустой бутылке. — Действие, — с вызовом ответил Элиотт, наклоняясь вперёд. — Таак... — протянул Лука, заставляя шестерёнки внутри головы вращаться. — Дай угадаю. Я буду жирафом? Или нет, енотом? — Хочу увидеть космос, — выдал Лука. — Чего? Тронулся, Лалльман? Я тебе что, правительство США? — возмутился Элиотт, вставая. Ему в голову тут же пришла идея. — Поднимайся, быстро. И без разговорчиков, рядовой космонавт. — Не думаю... что они так общаются, — пробурчал Лука, но послушно встал. Комната нехорошо покачнулась и Луку повело. Если бы не сильные руки Элиотта, вновь спасшие его от верной смерти, Лука бы уже размазался по паркету. Эти руки Элиотта. Этот Элиотт, черт бы его побрал. — Так, нам пора закругляться, — прошептал Элиотт, машинально перебирая пальцами по позвонкам Луки. Тот хоть и был в толстовке, но алкоголь лишь усилил восприятие. Его затрясло. — Да, а то мне ещё твою тощую задницу волочить до постели.       Лука выпутался из тёплых объятий и запрокинул руку Элиотта себе на плечо. Выглядело мило, но нисколько не помогало в движении. Они шли наверх, заплетаясь в собственных ногах. Поочерёдно порываясь упасть, они все же доползли до второго этажа. — О, комната. Я сплю здесь, — отрезал Элиотт, заходя внутрь. В комнате все кричало о том, что её хозяин — Лукас Лалльман. И Элиотт готов был пойти на все, чтобы спать на его подушке. — Но это моя комната, — запротестовал Лука, когда двухметровая шпала, очень сексуальная двухметровая шпала, растянулась на его кровати. — Переживешь, — проворчал Элиотт, закрывая глаза. Запах Луки сводил его с ума. — Где мне спать? — Лука стоял в дверях, не понимая, какого черта ему теперь делать. — Можешь лечь с Авророй, так и быть, — великодушно разрешил Элиотт, растягивая губы в улыбке. — Но я хочу спать в своей кровати, — заныл Лука, впадая в детство. — Тогда ложись уже, нахрен, — зашипел Элиотт, кидая в Луку подушку. — Я тебе покажу, — Лука с разбегу приземлился на кровать, от чего Элиотта слегка подкинуло. — Тебе что, пять? — недовольно уточнил Элиотт, приоткрывая один глаз. — Три, — огрызнулся Лука, укусив Элиотта за плечо.       Будучи трезвым он бы никогда себе такого не позволил, не с этим человеком, хотя хотелось именно с ним. Но сейчас мозг подавал не лучшие идеи. — Блядь, Лука, спи, — Элиотт повернул голову в его сторону и удовлетворённо засопел.       Лука старался игнорировать его присутствие в своей постели изо всех сил, но не мог с этим смириться. Он перевернулся на бок и поддался искушению провести пальцем по этой идеальной линии скул. Элиотт с шумом втянул воздух, но не шелохнулся. Лука продолжил исследование и уже у самых губ Элиотта нерешительно замер, борясь с самим собой. Любящий брат с явным отрывом проиграл, отправляясь в нокаут. Лука пообещал себе, что это всего на одну ночь, утром он исправится.       Нежно проведя указательным пальцем по верхней губе Элиотта, буквально созданной самой богиней любви для поцелуев, Лука застыл. Элиотт обхватил палец Луки зубами, любовно посасывая. Лука потерялся в пространстве и времени, сглотнув ком в горле. Это было самое возбуждающее действие, которое он когда-либо видел. — Поцелуй меня, — внезапно выпалил он, внутренне приготовившись принять отказ. — Что? — Элиотт распахнул глаза и немного приподнялся, чтобы лучше видеть лицо Луки. Ему казалось, что он издевается. — Ну, ты мне должен действие, — ответил Лука, рассматривая Элиотта.       Если у Луки и были какие-то сомнения касательно помешанности на Элиотте, то они окончательно развеялись, когда влажные губы припали к его губам — он жил этим человеком, утопал в нем. Поцелуй казался настолько сладким, что у Луки пошла кругом голова, и уже не имело значения, жив он или умер и попал в рай. Он знал точно, что его рай выглядел бы именно так.       Элиотт застонал, когда их языки переплелись в страстном танце, он не мог насытиться Лукой и продолжал терзать его губы, сминая в порыве эмоций. Он казался себе наркоманом, который после продолжительных ломок наконец-то получил желанную дозу. Даже после того, как ладони Луки уперлись ему в грудь, требуя отстраниться, ему потребовалось несколько секунд, чтобы дать себе команду сделать это. — Но ты же улетел в космос? — охрипшим голосом спросил Элиотт, утыкаясь носом в шею Луки. — Да, видел целые галактики и вселенные. Но не из-за того, что ты попросил встать меня. А здесь и сейчас, — Лука притянул Элиотта к себе, желая возобновить прерванный поцелуй. Элиотт был его жизнью. И он знал, что на рассвете умрет.