Всё не должно быть так паршиво

      Лука сонно потянулся и с трудом разлепил глаза. У него было две нерешенных проблемы: непонятно откуда взявшаяся тяжесть на теле и невыносимая жажда после вчерашнего веселья. Лука крупно вздрогнул, вспоминая, чем закончилась ночь. Они не могли оторваться друг от друга почти до утра, изматываясь до предела. Даже когда сон накатил с удвоенной силой, заманивая Луку и Элиотта в свои объятия, они все ещё отчаянно сопротивлялись, потому что каждый боялся, что с появлением нового дня их лучшая жизнь исчезнет. — Эл... — прохрипел Лука, приподнимая голову. Виски тут же прошибло болью, но это не имело значения. Сердце зашлось в исступленной пляске, когда он увидел лежащего на своём торсе Демори. Он по-собственнически обнимал во сне Луку за талию, не желая реагировать на окружающие раздражители. — Демори, твою мать, вставай. А если нас Аврора вместе застанет? — Лука ущипнул Элиотта за предплечье и победно выдохнул, когда на него уставилась пара затуманенных ото сна глаз. — Лука? — Элиотт удивился, но даже не предпринял попытки встать. Он явно решил, что все происходящее было сном. А раз так, и он наконец-то рядом с Лукой, то почему бы не продолжить спать, наслаждаясь тем, что в реальной жизни ему было недоступно. — Да, — Лука почему-то перешёл на шепот. Он мог бы списать это на боязнь оказаться раскрытым, но на самом деле на него так действовало присутствие Элиотта. — Я так тебя люблю, — признался Элиотт и тут же резко подскочил на кровати. Понимание едва не лишило рассудка.       Он чувствовал на себе удивленный взгляд голубых глаз, не решаясь посмотреть Луке в лицо. Возможность получить в морду вновь замаячила на горизонте. Пьяный Лукас с упоением целовал его, и скорее разбил бы Элиотту лицо, вздумай он остановиться. Но сегодняшний Лука был чужим. Утро забрало его у Элиотта.       Лука хотел разрыдаться от этих слов, они были для него смыслом всей жизни. Лишь в мечтах, потому что в его мире Элиотту нравилось зажимать его, будучи в нетрезвом состоянии, но любил он совершенно другого человека. Лука нахмурился, вспоминая, что в соседней комнате находится его сестра, которая заслужила счастья, а получила лишь предательство со стороны брата. — Я просто привык, что просыпаюсь с Авророй, — поспешил оправдаться Элиотт, приняв напряжённый взгляд Луки за отвращение и отрицание. Элиотт точно знал, что Луке нравилось зажиматься с ним только под приличным уровнем алкоголя. — Понимаю, — Лука практически оскалился, пытаясь казаться максимально не вовлечённым во все происходящее, но улыбка выглядела вымученной. И выдавала переживания Луки с потрохами. — Нам не стоило вчера... — Да, ты прав. Я знаю, что ты этого не хотел на самом деле, — Элиотт поднялся с кровати и потёр ладонями заспанное лицо. — Я... — начал было Лука, разглядывая сонного Эла.       Даже в таком состоянии он был очень красивым и Лука не мог отвести взгляд, не мог сконцентрироваться. Он уже собирался встать следом и напоследок коснуться этой гладкой кожи, такой манящей и фарфоровой, но голос сестры заставил его одуматься. Рассудок наконец-то взял верх над сердцем. — Элчик, мне нужна твоя помощь, — крикнула Аврора. Судя по звукам, она находилась внизу и двигала мебель. — Уходи, — Лука насильно выдавил из себя эту просьбу, всем своим естеством желая навсегда привязать этого человека к себе, любыми способами. Но он не мог быть таким жестоким.       Элиотт как-то затравленно посмотрел на дверь и зашагал вниз, оставляя Луку одного. Внутри всё истекало кровью от боли, но из возможных поступков у него было только одно решение: покончить с собой, чтобы вытравить из своей жизни Лукаса Лалльмана. — Баз? — Лука набрал лучшего друга сразу же, как только Элиотт вышел из комнаты.       Он вдруг осознал, что был полным кретином, отказываясь от дружбы только из-за общественного неодобрения. Упуская шанс стать счастливым, Лука во всем винил людей, которые не смогли бы его принять таким, каким он был на самом деле. Но с Базилем сам поступал так. Лука ненавидел себя, и эта причина была не единственной в его уничижительном списке. — Не ожидал, что ты позвонишь. Хоть когда-нибудь, — мрачно ответил Базиль, а затем динамик оглушило тяжелым вздохом. — Слушай... Ты прости меня, что вёл себя как полный козел, — сказал Лука, не ожидая легкого примирения. — Все ведут себя как козлы время от времени, но настоящими козлами являются те, кто со временем так и не понимают этого, — философски изрёк Базиль, а затем испортил момент довольным смехом. Смехом, в котором звучало начало их новой дружбы. — Эээ... Ну да, — ничего лучше Лука не придумал. Ответ Базиля настолько поверг его в шок, что он даже отодвинул телефон от уха, чтобы убедиться, что позвонил старому приятелю, двадцать четыре на семь притворяющемуся придурком, а не Ницше. — Как ты? — спросил Базиль, став мгновенно серьезным. — Ну... Да нормально, — Лука вроде как отмахнулся, мысленно пообещав себе не ныть о своей тяжелой судьбе. — Уже женился на ком-то? — Лука был уверен, что Базиль сейчас скалился во все тридцать два зуба. — Не думаю, что я когда-то женюсь, — Лука выдохнул облегченно, понимая, что спокойнее будет прожить одному, чем притворяясь влюблённым до конца дней. Он твёрдо решил не зацикливаться и вести активную сексуальную жизнь. Возможно, он хотел методом перебора попытаться перекрыть теплоту стальных глаз, плотно засевших у него под кожей. — Ерунда. Все так говорят, а потом оглянуться не успеешь, как почти все твои друзья и знакомые в радиусе тысячи километров переженились. И все же, почему ты позвонил именно сейчас? — Базиль хоть и был в компании тем самым «другом для подколов», но он всегда отличался острым нюхом на дела сердечные. — Я люблю одного человека, — Лука не смог заставить себя произнести имя лучшего друга. — И в чем проблема? Не взаимно? — Нет. Он встречается с моей сестрой. И, кажется, у них все хорошо. — Погоди-погоди, он? — в трубке на несколько продолжительных минут, прошедших для Луки как чертова вечность, установилась тишина. — Ладно, теперь я, кажется, понял, почему ты не женишься. — Ты... Ты не осуждаешь меня? — Лука даже выдохнул от такой реакции. — Лулу, я последний человек, который станет осуждать кого-то, тем более в этих делах. Лучше скажи, как ты умудрился втюриться в парня сестры? — даже через динамик было слышно, как усиленно заставляет Базиль мозг работать. — Он был нашим лучшим другом когда-то давно. — Стой, ты в Элиотта влюбился? — Базиль от писка чуть не оглушил Луку. — Он же по девушкам, вроде. — Но целует-то он меня, — в бессильной ярости воскликнул Лука. Кажется, он все же начал ныть о своей нелёгкой жизни. — Чегоо?       Лука отодвинул телефон от уха, чтобы окончательно не оглохнуть. Стук в дверной косяк заставил его подскочить на месте. — Я приготовил завтрак, — с видом обожравшегося сметаны кота предупредил Элиотт. — Ну и на здоровье. Тебе мое благословение нужно? — Лука нажал на кнопку отбоя раньше, чем Базиль выдал своё присутствие. Куда больше Лалльмана сейчас занимал вопрос, как долго Элиотт топтался в дверях. — Нет, ты не понял. Я и тебе приготовил завтрак, — с дружелюбной улыбкой объяснил Элиотт, глядя на Луку как на маленького и не совсем вменяемого ребёнка. В глубине души Лука всегда был именно таким. — Нет, это ты не понял, я не собираюсь... Ай!       Элиотт не стал дослушивать Луку, поскольку был в полной мере осведомлён о сучности его характера, так что он просто закатал рукава и перекинул брыкающегося друга через плечо. Ему доставляло какое-то садистское удовольствие доминировать над Лукой, если не в характере, то хотя бы в силе и росте. — Демори, я тебя убью, нахрен, — Лука сначала пытался бить по широкой спине, но быстро понял, что это бесполезно. Он обмяк и безвольно болтался на плече Элиотта как тряпичная кукла. — Ага, а то как же, — ухмыльнулся в ответ Элиотт, успокаивающе поглаживая Луку по спине. На самом деле он делал это из чувства непреодолимого желания коснуться, ощутить подушечками пальцев весь кайф бархата кожи Луки. — То, что мы делали вчера вечером, не даёт тебе право хозяйничать в этом доме, — зашипел Лука, и Элиотт наконец-то поставил его на ноги, прямо перед собой. Наблюдать негодование на лице Луки было экстазом в чистом виде. Голубые глаза слегка потемнели и метали молнии — Элиотт подумал, что хотел бы однажды умереть именно так. — А что вы делали вчера вечером? — Аврора выглянула из кухни, такая же растрепанная и чудная, как и её парень. — Пили, — хором отозвались парни.       Элиотт посмотрел на свою девушку поверх взъерошенной макушки одного злобного ёжика и подмигнул. А Лука мысленно поблагодарил судьбу за то, что висел вниз головой и кровь прилила к щекам, иначе он бы с треском провалился, раскрыв все карты своим пунцовым цветом. — Солнышко, мне нужно, чтоб вы сегодня свалили из дома, ко мне придут девчонки, — Аврора подошла к Элиотту и повисла у него на шее, тот машинально обвил руками её талию. — Я и так собирался уходить, — ответил Лука, отворачиваясь в сторону. Ему было противно от того, что он видел сейчас. Но ещё больше ему было противно от самого себя. — Значит ты возьмёшь Эла с собой, он тут уже никого и не знает, — Аврора мягко улыбнулась Луке, а затем повернулась к своему парню, накрывая его губы напористым поцелуем. — Окей, — Лука согласился только за тем, чтобы поскорее отделаться от этой сладкой парочки. Нет, всё-таки жизнь та ещё сука. — Я люблю тебя, — Аврора провела ладонью по щеке Элиотта и удобно устроила голову у него на груди, закрывая глаза. — И я люблю, — в голосе Элиотта было столько нескрываемой нежности, что сомнений в его искренности не оставалось.       Лука скрежетнул зубами так, что от напряжения свело челюсть. Он стоял спиной к обнимающейся паре и никак не мог видеть, каким взглядом смотрит на него Элиотт. Лука был упрямым дураком, сердце которого прямо сейчас готово было остановиться. Он не мог быть вместе с любимым человеком, сначала из-за собственной глупости и страха, а теперь, когда отношение к Элиотту перерезало все кабеля, отвечающие за здравый смысл, Лука и рад был бы открыться, вот только он точно стал бы последним человеком, который причинит Авроре боль. — Бляядь! — Лука выругался и только потом понял, что сказал об этом вслух. — Что там у тебя? — спросила Ро, подходя к Луке. Она обняла его со спины и поцеловала в затылок. Лука замер. — Лу, ты не представляешь, как я счастлива с Элиоттом. Он такой замечательный, что слов не хватит описать это.       А у Луки были слова. Он копил их днями, месяцами, годами. Черт, да он мог бы написать целые тома, посвящённые одному человеку, прилипчивому как сама зараза. В случае Луки это был рак, который медленно его убивал. — Я рад за тебя, — дрогнувшим голосом сказал Лука, понимая, что от него ждут какой-то реакции. Нет, от него ждали не какой-то реакции, а конкретной. Если бы Лука не был стеснён обстоятельствами, он бы разгромил весь этот дом, чтобы проораться и дать понять, как сильно он страдает внутри. — И ты обязательно встретишь свою любовь, — Аврора все же отлипла от брата, собираясь достать тарелки для завтрака. Лука продолжал стоять. — Я хочу жениться на Хлое, — внезапно выдал он, огорошив этой новостью всех, даже самого себя. Особенно самого себя. — Это... это прекрасно, — Аврора поменялась в лице, заметно бледнея на несколько тонов. Внезапно позади них что-то хрустнуло — треснул стакан, который Элиотт сжимал в руке. — Черт, Эл, — Лука на автопилоте бросился в сторону друга, желая ему помочь.       Стало дурно от вида струящихся кровавых дорожек, но он лишь набрал воздуха в лёгкие, пытаясь не концентрироваться на металлическом привкусе, появившемся у него на кончике языка, а затем стал аккуратно вытаскивать осколки из ладони. — Что ты делаешь? — Элиотт выглядел безумно в этот момент, он едва ли мог понять, что творится вокруг и почему все суетятся. — Серьезно! — Как ты умудрился так раздолбать стакан, Халк? — с волнением спросила Аврора, щедро поливая перекисью вату. — Поздравляю тебя, Лука. Ты победил, — ответил Элиотт, заглядывая в потерянные глаза друга. — Что ты несёшь? — Лука не на шутку перепугался с такой странной реакции. Не могло ведь быть, чтобы Элиотт его ревновал. Однако боль, выходящая сейчас за края прекрасных серых глаз, красноречивее всех слов говорила об этом. — Мне нужно позвонить, — Демори резко выдернул руку и пошёл на улицу. Двигался он при этом как зомби.       Дверь за ним с грохотом закрылась, оповещая жителей дома явно не о лучшем настроении их гостя. Лука уставился на свои руки, где ещё красовалась кровь Элиотта. Он испугался за его состояние, но готов был повторять слова о женитьбе снова и снова, лишь бы только видеть такую реакцию. Внутри него всё пылало от осознания, что Элиотт его ревнует. Он хотел принадлежать этому парню на всех уровнях, навсегда. Внезапно мысль стать любовниками не показалась Луке такой уж и ужасной. — Это что ещё за фокусы? — спросила Аврора, упираясь руками в бока. Она была похожа на типичную домохозяйку, но её это мало волновало. — Какие фокусы? — непонимающе переспросил Лука и пошёл в сторону ванной, чтобы помыть руки. — С Хлоей. Ты же с ней не встречаешься даже. Вы давно не виделись, — Аврора пошла следом. В её планы явно не входило отстать от Луки так быстро, как ему бы того хотелось. — Сталкеришь? — без тени недовольства уточнил Лука, до упора проворачивая кран. — В любом случае, ты же сама сказала Элиотту, что у нас с ней дела идут к этому событию. Почему бы и нет?       Лука подставил обе руки под напор воды и залип, наблюдая за тем, как она окрашивается в багряный. Почему-то в голову пришла мысль, что если ему станет совсем плохо, он всегда сможет завершить всё сам. — Да ты идиот! Какой же ты идиот! — крикнула Аврора, а затем пихнула Луку в плечо. — Почему? Может, сыграем даже свадьбу парную, что думаешь? У вас такая любовь, что из всех щелей лезет, — Лука больше не мог молчать. — Не собираюсь я замуж за Элиотта, — возмущение в голосе Авроры было таким явным, что Лука подумал, а не сказал ли он бред. — Как сказал Базиль, никто не собирается, а потом раз — все женаты в радиусе тысячи километров. — Ладно, тогда так: Элиотт никогда не женится на мне. — Хрень собачья, он тебя любит, — Лука фыркнул, произнося эту очевидность. — Нет, он любит тебя. Если бы ты только знал, как сильно он тебя любит, сразу бы перестал заниматься ерундой, — Аврора не выглядела разбитой, говоря такие слова. С чего она вообще их говорила? — Ты не ударилась головой? — Лука выключил кран и повернулся, чтобы вытереть руки. Но вместо этого сбрызнул капли воды на сестру. Она недовольно зашипела и показала средний палец — это у них было семейным. — Да раскрой ты глаза. Стал бы он целоваться с тобой, если бы ты ему был безразличен? Лука, этот человек болен тобой уже многие годы. Возможно, ты тоже.       Лука с шумом втянул воздух в лёгкие, пытаясь не сойти с ума от полученной информации. Мало того, что Элиотт его, оказывается, любит, так ещё и Аврора в курсе их пьяных зажиманий. Для Луки все выглядело так, будто эти двое решили просто поиздеваться над дурачком Лукой. — Откуда ты знаешь про поцелуй? — он устало сел на бортик ванной. Этот разговор стал физически невыносимым. — Я все знаю. Почему ты ему нос разбил, как потом сказал, что ты не гей, — Аврора с такой укоризной посмотрела на брата, что тот сглотнул ком в горле. — Знаю даже, что Элиотт чуть не рванул в Дерби после того, как ты зажимался со всякими Жорисами.       Лука мог допустить, что Элиотт все рассказал Авроре, но откуда он, блядь, знает про того бармена? Неужели он был там в ту ночь и все видел? Каким же лицемерным Лука ему, наверное, тогда казался. — Жорис — его лучший друг, — ответила Аврора, догадываясь, о чём сейчас так лихорадочно думает её брат. — Пиздец... — это все, на что хватило Луку. — Почему тогда вы вместе? — Мы не вместе, я Артура люблю. Просто нужно же было тебя, идиота, как-то заставить вылезти из своей непробиваемой брони. — И как, получилось? — Лука грустно усмехнулся, подразумевая, что вместо этого он признался в несуществующей помолвке. — Ты как всегда, — так же грустно ответила Аврора, пожимая плечами, мол, «мы-то с тобой знаем, что ты за упрямец». — Стой! Бля! Он меня любит, а я ему про свадьбу зарядил? — Лука вскочил на месте, пытаясь выровнять дыхание, которое резко сперло от накатившего осознания. — Дошло наконец-то? — в голосе Авроры было искреннее сочувствие по поводу откровенно хреновой ситуации. — Просто иди и скажи ему, что сам сходишь с ума от любви не меньше. — Нет! — Лука отрицательно покачал головой и хитро улыбнулся. — Что значит «нет»? Ты в любви ему думаешь признаваться? — в глазах Авроры плескалось недовольство, она и так выложила брату всю правду, хотя Элиотт просил этого не делать. Демори был искренне и непоколебимо убеждён, что Лука к нему ничего не чувствует, а потому решил отыграть до конца спектакль и свалить в закат. — А то и значит. Ро, я тебя умоляю, дай мне самому все решить. Не говори пока Элиотту, что я знаю, ладно? — Но... — сначала Аврора врала ради одного, а теперь её втягивали в другую ложь. — Прошу, — Лука сделал самую жалобную мину на которую только был способен. — Пообещай, что не причинишь ему боль, он и так страдает, — Аврора поцеловала Луку в щеку и вытерла слезу, угрожающе лезущую по щеке. — Я без него загнусь. — Я знаю, милый, — ответила Аврора и все же всхлипнула.       Лука пулей вылетел из ванной и помчался к себе. Ему слишком много нужно было переосмыслить, имея на это ограниченный запас времени. Не хотелось сидеть взаперти, где стены давили отовсюду, где не было возможности побыть с человеком, которого ты любишь так сильно, что сердце заходится об одной только мысли о нем. Лука захлопнул за собой двери и с силой вжался в деревянную панель, понимая, что плачет. Он не позволял себе распускать нюни по Элиотту никогда, но теперь повод был совершенно иной: Лука ощущал боль из-за того, сколько времени они потратили зря, притворяясь не теми людьми, которыми на самом деле были.       В кармане завибрировал телефон, оповещая о входящем звонке. Лука был уверен, что звонит Базиль, так что он сильно удивился, увидев на дисплее имя Артура. — Чего? — Лука старался не звучать как пятилетняя девочка, у которой отняли любимую куклу, но у него не получалось. — Ревешь там? — со знанием дела уточнил Артур и Лука сразу стал серьёзным. — С чего ты взял? — Лалльман мог голову дать на отсечение, что его друг сейчас практически летал по дому от счастья. — С того, что ты все же созрел быть счастливым. — Эээ... — Лука конкретно завис. — Да не парься ты, мне Ро-Ро все рассказала. — Аврора? Ты с ней общаешься? — у Луки челюсть отвисла от удивления. Он был уверен, что его друг безутешно страдает из-за неразделенной любви, а они общались, видите ли. — Нет, мы с ней встречаемся, — Артур заржал, давая время Луке осознать только что услышанное. — Ну охуеть, все тут сговорились против меня, — Лука подумал с полминуты и сделал такое заключение. — Обвинить всех вокруг — очень в стиле Луки, — недовольно пробурчал Арт, цокнув языком. — Помнишь, ты планировал устроить грандиозную вечеринку? Думаю, самое время, — Лука был похож на маленького чертёнка. — Что ты задумал? — Артур насторожился, зная любовь своего друга к жизненным драмам. — Хочу помучить Элиотта немного, теперь я знаю, а он пусть будет в роли жертвы. — Мне не нравится, как это звучит, я сразу говорю. И ещё, если ты на его глазах станешь зажиматься и целоваться со всеми подряд, то я сам тебе сломаю нос. — Я люблю свой нос, — Лука окончательно повеселел и теперь во всех красках представлял, как закончится сегодняшняя ночь. — И Элиотта? — уточнил Артур на всякий случай. — И Элиотта, — подтвердил Лука, сбрасывая вызов.       Он упал на кровать, зарывшись лицом в подушку. Щеки пылали от картин предстоящей ночи, которые разыгравшаяся фантазия поставляла в изобилии. Лука ещё только думал о том, что сможет наконец-то признаться в любви Элиотту, сможет коснуться его так, как хочет. Сможет поцеловать его манящие сладкие губы и, — о чудо! — не останавливаться после этого, пытаясь найти жалкие оправдания своим поступкам. Страшно было представить, какие ощущения захлестнут Луку в этот момент, потому что он готов был умереть даже от полёта фантазии.

***

      Лука вышел из душа, напевая какой-то весёлый мотивчик. Настроение было на высоте, даже атмосфера в комнате поменялась, перестав быть мрачной и угнетающей. Ему все ещё с трудом верилось в происходящее, потому что вместе с Элиоттом он был счастлив последние пять лет только во снах. — Началось, — жалобно проскулил Лалльман, открывая шкаф.       Если раньше ему не было дела до своего внешнего вида, то сейчас он лихорадочно соображал, что же такого надеть, чтобы поразить Элиотта в самое сердце. Мысль о том, что со слов сестры он уже и так находился в самом основании главного органа Демори, вызвала на лице Луки яркую улыбку. Каким-то невероятным образом ему удалось запасть в душу этому человеку. Жаль, что Лука не знал момента, когда их нити судьбы прочно переплелись друг с другом неразрывным узлом. — Не отвлекайся, — Лалльман мысленно отвесил себе пощечину, а затем вернулся к выбору одежды.       Его гардероб всегда был преимущественно в серых тонах, поэтому окружающие привыкли видеть Луку невзрачным парнишкой, больше смахивающим на школьника старших классов, чем на взрослого юношу. Но сегодня Лука твёрдо решил доказать всем, и в первую очередь себе, что он не уступит внимание Элиотта кому-то ещё. Пусть и по своей глупости, но он слишком долго жил без этого человека.       На смену серым спортивным штанам пришли узкие чёрные джинсы. Лука обожал прорези в одежде, но на нем они смотрелись нелепо. То ли дело дырявые коленки Элиотта, которые постоянно притягивали взгляд. Возможно, дело было в абсолютной зависимости этим человеком, но Лука точно знал, что Элиотт своей божественной красотой сводил с ума не только его. Настал черёд Луки. — Сам бы себя поимел, — подытожил Лука спустя полчаса страданий и мучений.       Он вертелся перед зеркалом как уж на сковороде и не мог определиться с верхом. Баланс был подобран чисто спонтанно — психанув, Лука напялил на себя ослепительно белую рубашку, приталенную со всех сторон, и внезапно понял, что в ней он по выразительности не уступает самому Элиотту, чертовому красавчику, Демори. Над непроницаемым выражением лица нужно было поработать, но в остальном Лука остался доволен собой. Сейчас, когда улыбка не сходила с лица, он всерьёз стал опасаться, что его в два счета раскроют. Сегодняшний Лука был полной противоположностью того, кого его семья и близкие знали вот уже пять долгих лет. — Эл, — выкрикнул Лука, хлопая себя по карманам. Он все же забыл телефон. — Элиотт!       Ответа не последовало, что тут же насторожило. Настроение резко ухудшилось, стирая с лица Луки улыбку. Он обречённо вздохнул и решительным шагом направился в ту сторону, где, по идее, должен был находиться его друг. — Демории! — нараспев протянул Лука, словно маньяк, ласково зазывающий прячущуюся жертву.       Обычно в фильмах с таким сюжетом главными героями оказывались влюблённые парочки. Лука не мог выкинуть из головы мысль о том, что и сам скоро обзаведётся парнем. — Да е... — Лука заткнулся, так и не договорив. Демори лежал на диване вниз головой и свесив руки, — медитируешь?       Лука присел на корточки перед диваном, теперь он смотрел на закрытые подрагивающие веки Элиотта чуть сверху. — Что надо? — Элиотт не открыл глаза, даже не пошевелился, только голос подал. — Мы тут на вечеринку собирались, не забыл? — губы Элиотта были плотно сжаты, едва ли не до синевы. Лука боролся с желанием врезаться в них и заставить раскрыться навстречу поцелую. — Ты собирался, а не я. — Вместе с тобой, — упрямствовал Лука, все ещё сидя рядом. Ноги начинали затекать, а Элиотт, являя собой статую, начинал раздражать. — Бля... — Элиотт нехотя открыл глаза, уставившись на Луку, но как только он смог чётко видеть, апатию сняло как рукой, и он подскочил, чуть не задев ботинком друга. — Что? — спросил Лука и почему-то смутился. Вернее, он знал, теперь знал. — Такой нарядный, — уточнил Элиотт, недовольно хмурясь. — Собрался сделать сегодня предложение своей девушке? Как её там... — Хлоя, — на автомате ответил Лука, хотя не считал её ни своей девушкой, ни уж тем более, кандидаткой в жены. — Хлоя, — повторил Элиотт, продолжая разглядывать идеальные черты парня напротив. — Эл, там это... Я это... Короче, я погорячился. Не будет свадьбы. — Бывает, — Элиотт только пожал плечами, предполагая, что данное торжество просто перенеслось на другую дату. Его бесил тот факт, что у Луки есть девушка. А у этой девушки есть Лука. Его Лука. — И вообще, лучше мне с ней расстаться, — с видом убитого горем парня ответил Лука, прищурившись. Он хотел оценить ситуацию. — Дело твоё, — снова только безразличие проскользнуло в словах Элиотта. Оно никак не сочеталось с тем лихорадочным блеском глаз, которые смотрели, казалось, в самую душу. — Нам нужно... — начал Лука, но его прервала Аврора, влетевшая в гостиную. — Вечеринка отменяется. Родители уже подъезжают к дому, так что я приглашаю всех к столу. — Я не буду, — без раздумий ответил Демори и встал с дивана, чтоб подняться в комнату. Меньше всего ему сейчас хотелось сидеть в кругу чужой семьи и притворяться влюблённым счастливчиком. — Почему? — Аврора расстроилась, но тут же нашлась с выходом: она умоляющим взглядом посмотрела на брата и пошла в сторону кухни. Теперь они были в общей лодке, так что Луке тоже не мешало бы проявить усердие. — Утром я тоже не хотел есть, тебя это остановило? — резонно уточнил Лука. — Ты меня не поднимешь, — парировал Элиотт, отмахнувшись от заочного предложения поесть.       Лука постоял минуту, раздумывая над сложившейся ситуацией, а потом быстро сделал шаг в сторону Элиотта, чтобы тот ничего не успел понять. Элиотт и не понял, даже если бы очень захотел. От запаха Луки, такого родного и такого нужного, низ живота стянуло до мошек в глазах. — Не поцелую, если не поешь, — шёпотом ответил Лука, прибегая к запретному приему. Теперь он мог шантажировать этим Демори без всяких опасений. — Тогда следует после еды почистить зубы, — отшутился Элиотт, но на кухню все равно прошёл, то и дело странно косясь на плетущегося позади Луку.       В дверях провернулся ключ как раз к тому времени, когда парни уселись за стол. Лука сел рядом, что было странно для всех, потому что обычно он предпочитал сидеть поодаль, отгораживаясь от контакта с людьми. Странно было для всех, только не для Авроры. Которая подмигнула брату, предвкушая окончание драмы этим вечером. Элиотт ничего из этого не замечал, угрюмо пялясь в пустую тарелку. — Лукаа, там такой красивый парк начали делать, просто вообще. Мы с отцом аж притормозили, когда мимо ехали. Ты такой молодец! — Жаклин сняла очки и обняла сына, положив руки ему на плечи, чтобы удержать на стуле. — Твой парк? — удивленно спросил Элиотт, уставившись на Луку. — Я спроектировал этот проект, — Лука пытался угадать, что кроется за этим взглядом. — Он потрясающий, — выдохнул Элиотт, а глаза его просто кричали о том, что видели перед собой только одно потрясающее чудо — Лукаса Лалльмана.       Жаклин ласково потрепала Элиотта по макушке и села за стол, довольно наблюдая за своими детьми. Ей не верилось, как и любой матери, что Аврора и Лука уже взрослые люди, которые могут сами о себе позаботиться. Как оказалось, Лука не смог — он лишь глубже рыл себе яму своими страхами. Так что почти год назад, когда Жаклин впервые увидела состояние сына, она набрала Аврору и предложила прекрасный план, который осуществлялся у неё на глазах прямо здесь и сейчас. Глаза Луки сияли неподдельным счастьем и это успокаивало материнское сердце. Жаклин все сделала правильно. — Передай соль, — попросил Лука, накладывая картошку. — Что? — Элиотт о чём-то задумался, полностью уйдя в себя.       Он даже не заметил, что все уже начали есть, так и оставшись сидеть с пустой тарелкой. Аврора о чём-то весело спорила с родителями, а Лука налегал на запечённое мясо. Элиотт был уверен, что сейчас ему здесь не место, а ещё он точно знал, что до него тут никому нет дела. Вот только он ошибался: голубые глаза, его такие обожаемые голубые глаза, неотрывно наблюдали за ним все время, запоминая и впитывая каждую деталь. — Со-оль, — медленно ответил Лука и приподнял брови в немом вопросе.       Он хотел, чтобы Элиотт ответил, что с ним происходит. Но Элиотт не собирался пускать в свою голову Луку. Хватит того, что он без разрешения уже прописался у него в сердце и плотно засел под кожей. В свой беспорядок внутри головы Элиотт не хотел посвящать никого, тем более того, кто являлся причиной этого хаоса. — Это тебя погубит, — мрачно констатировал Элиотт, но все же протянул Луке солонку. — Какая забота, — съязвил Лука, а потом подумал и добавил, — меня погубит неопределенность. — Всё предельно ясно, — ответил Элиотт, вспоминая разговор прошлой давности. Хотя на деле он не понимал ничего. — Лука показал тебе фонтан? — участливо спросила Жаклин, внезапно прервав свой разговор на середине предложения. Элиотт снова ничего не понял. — Нет, времени как-то не было подходящего, — начал оправдываться Элиотт, понимая, что врет.       Лука положил левую ладонь на стол, где лежала рука Элиотта. А затем медленно коснулся его пальцев, как бы невзначай задевая. Элиотт вздрогнул, но ничем другим препятствий не выказал. Лука продолжил ерзать, постоянно задевая его руку. Он бы соврал, если бы сказал, что ему просто нравится касаться Элиотта. Это слово было слишком незначительным, слишком бледным, чтобы описать хотя бы крупицы той гаммы чувств, наполнявших сейчас его естество. Лука так увлёкся, что сплёл их руки мизинцами. Со стороны этого не было видно, весь стол был завален посудой и бокалами, но для Элиотта это значило все. Его трясло, будто он заразился лихорадкой. Лука ощутил под пальцами мелкое и судорожное подрагивание друга, поэтому усилил напор, начав аккуратно поглаживать нежную и такую восприимчивую к даже незначительным ласкам кожу. — И потом она как запустила огурцом в сторону Луки, что мы и сообразить не сумели, что же произошло. Все ещё не знаем, что за молчаливую войну вели тогда наши дети, — Жаклин не врала, но она догадывалась. — Я п... помню, — пробормотал Элиотт, втянув воздух в лёгкие. — Что с тобой, Эл? Заикаешься? Никогда не замечал, — с ехиднейшей улыбкой уточнил Лука, приближаясь почти вплотную к другу.       По шее Элиотта поползли мурашки. До одури захотелось прекратить всё и разложить его прямо на столе. Но Лука стоически сдерживался, каждый раз одергивая себя. Теперь он должен был довести Элиотта до такого состояния, чтобы тот все выложил. — Все было очень вкусно, — Элиотт с грохотом отодвинул стул и пошёл в сторону улицы.       Ему срочно нужно было закурить и дать себе небольшую передышку. Сейчас его не волновало даже то, как он себя повёл, трусливо сбежав из-за стола. Лука. Лука. Лука. Лука. Чертов Лука Лалльман.