Я подарю тебе заботу

Маленький мальчик стоял у высокой для него кровати, ухватившись за пушистое одеяло, как за спасательный круг над марианской впадиной. Разные глаза видели ужасных монстров в каждом углу комнаты: искривлённых, безобразных и даже растекающихся по полу. Пугало лишь осознание того, что Бакуго спит в соседней комнате, но точно не будет его успокаивать, утирать слёзы и тем более не возьмёт к себе в кровать. Это просто сосед, который не несёт никакой ответственности за него. Ну ладно, отвечает за жизнь, но не за психику. Тодороки сжал руки в маленькие кулачки и шумно сглотнул, хмуря разные брови. Он не до конца понимал многие вещи вокруг него, но главной лично для него проблемой сейчас был сон. - Если я усну, то ночью меня убьют. - прошептал сам себе ребёнок, оставляя следы ногтей на мягкой, ещё не тронутой изнурительными тренировками ладони. Мальчик снова вздохнул и еле держащими ногами затопал по холодному паркету. Его глаза видели лишь очертания предметов, поэтому он смог впечататься мизинцем в угол тумбы, заскулив от боли. Шото насупил маленький нос и потёр ушиб, который продолжал болеть и даже покраснел. Хотя, никакая тумбочка его не остановит. МиниТодороки двинулся к своей коробке, но потом резко повернулся в сторону телевизора. Парень включил его на тихую громкость, что регулировалась на экране. По каналу шли новости, но это было нудно. - Как переключить канал? - спросил сам себя гетерохром, будто ему кто-то ответит, и сжал губы, пытаясь всмотреться в слабо освещённую комнату. Парень заметил что-то на рабочем столе и начал аккуратно пробираться к высокой для него мебели - вообще, в сравнении с их традиционным домом всё здесь было слишком высокое. Маленькая ручка задела что-то и на его голову приземлилась бейсболка, что спровоцировала очередную волну страха, конечно, из-за неожиданности, но и темнота сыграла свою роль в театре абсурда. Тодороки отлетел в сторону, спотыкаясь о мягкий пуфик, где маленькое тело попросту утонуло между тканью набитой синтепоном. Шото уже начинал надумывать всякие ужасы, что он во рту монстра и направляется к желудку по мягкому пищеводу. Фантазией мальчишка был точно не обделён. В своей фантазии у него был свой монстр. Только он его не придумывал, ни за что бы не смог: подсознание само из раза в раз рисовало ту же картину. Каждый раз, стоит остаться наедине со мраком, языки пламени ни сколь не утешающе воспламеняли бесформенное тело, а в дырах сиял бирюзовый свет - он отдавал отчаянием и слепой яростью, которая чувствовалась в жгучем дыхании ночи. Чешуя бордового цвета - редкая, но на вид острее лезвия - раздирала и так расплывающуюся в образах комнату, а самое страшное - звуки. Монстр всегда приходил неожиданно, цепляя своими длинными когтями кожу ребёнка и тихо шептал - нет, рычал - выдыхал его имя вместе с огнём и запахом пепла. Протяжное: "Шо-о-то-о-о". Голос или рык его был приглушённый, скрипящий и он всегда звучал у самого уха, заставляя задыхаться. Этот монстр всегда приходил в его сны и мальчик был уверен, что это существо следует за ним по пятам. Мама его всегда утешала и заверяла, что этого монстра нет, но он знал. Он всегда знал, что монстр где-то неподалёку. Где-то в тёмных углах монстр таится до наступления ночи и пробирается к нему во сны, чтобы остановить его сердце. Шото лишь молился, чтобы его, а не чужое. Ребёнок вскочил, "освобождаясь" от объятий пуфика, и ринулся к стулу, на который смог быстро забраться. Ему оттуда открылся вид убранного рабочего стола. Чистый ноутбук, все карандаши и ручки в нужных местах, книги и учебники стояли чётко в ряд по убыванию размера. И на самом краю, идеально по ровному острому углу, лежал чёрный изогнутый пульт, который был сразу схвачен маленькими ручками. Ребёнок шатнулся на стуле и бахнулся с него на хлипкую поясницу, слегка вскрикнув от неожиданной боли. Прислушался - Бакуго ещё не бежал сюда быстрее разъярённого быка. Он сразу встал и начал щёлкать каналы. В телевизоре мелькали разные люди, разные сцены, даже животные. Все что-то делали, вещали о непонятных и очень даже ему вещах, но чаще на "взрослом языке", который был недоступен для детского восприятия. Экономика, политика, религия, ставки, акции - всё это не интересовало Шото. Ему бы мультики, аниме, сериалы или фильмы, а лучше репортаж про Всемогущего. Тут резко палец перестал тыкать по кнопкам, а взгляд остановился на каком-то мужчине с пресным лицом и выражением сноба. Шото сел перед телевизором, вооружившись своим детским зайчиком, которого достал из коробки сам, и начал смотреть на экранные события. Сюжет фильма тянулся вместе со временем; единственное, что не тянулось, так это стрелки на часах - они бежали. В фильме происходили события за гранью фантастики, поэтому было жутко интересно наблюдать за героями, но всё хорошее рано или поздно заканчивается. Фильм прервала реклама какого-то средства от пыли или ещё чего-то там, не особо важно. Шото протёр сонные глаза и поёжился на месте. Вместе с фильмом ушло и чувство защищённости, остался страх темноты и монстров, но главная боязнь - спать. Если он сейчас заснёт, то больше не проснётся. Здесь нет мамы, которая защитит и погладит по волосам; нет мамы, которая ляжет вместе с тобой в кровать; которая будет напевать колыбельную своим милым голосом. Здесь только он, телевизор и злой сосед за стенкой. И зайчик! Резко пошла заставка какого-то довольно жуткого кино - он начинался со страшной сцены и женских криков. Тодороки потянулся к пульту, чтобы переключить или выключить канал, но последовал скример, отчего мальчик постарался как можно скорее вернуться в свои баррикады. Ребёнок сжал своего плюшевого друга, ведь теперь боялся повернуться или сдвинуться с места. Начались ещё более жуткие, кровавые и страшные сцены. Скримеры, кровь, насилие, крики и монстры - второсортное кинцо для ночного показа, чтобы занять эфирное время, но у Шото от каждого резкого движения на экране сердце подскакивало в горле и звенело в ушах. Всё это очень пугало, но встать и найти пульт не хватало сил. Парень просто закрыл глаза, но при каждом громком звуке вздрагивал и дёргался - звук выключить он тоже боялся, ведь пульт был где-то позади, в темноте. Из закрытых глаз начали идти слёзы, становилось тяжелее дышать: мешали вскрики и всхлипы. Время шло, что-то и кто-то кричал, шумел и тут Шото уловил звук скрипнувшей двери. Персонажи были в лесу - там нет дверей. Сердце пропустило и удары и забыло, что кровь должно качать, если не остановилось вовсе - иначе такую стремительную потерю здорового цвета кожи не объяснить. Дыхание тоже затихло - не хотелось издавать лишних звуков и злить это нечто, крадущееся по паркету. Было страшно, очень страшно. Глаза открыть тоже сил не хватало, смелости. Шото вцепился в зайчика и просто мысленно молил маму прийти и прогнать это чудище, как она умеет, как делала раньше. Шаги приближались и Тодороки мысленно готовился к бою. Без боя умирать он точно не собирался, даже если проиграет. Он всегда проигрывал. Тёмную комнату освещал тусклый ночник, за окном пели сверчки - эти волшебные звуки колыхали шторы и звонкие колокольчики у входной двери. Вопреки умиротворению вокруг, в доме проснулся ребёнок, вскрикивая от ужаса. В комнату забежала женщина, хватая своего сына и обнимая его. Прохладные руки обвили маленькое тело, прижимая к себе и к груди с бешено колотящимся сердцем. - Он снова! Снова пришёл, мама! Я никогда больше не засну, никогда! - мальчик рыдал маме в грудь, хватая руками края ночной футболки и сжимая её. - Ну же, Шото... Этот монстр одинок, вот и приходит. Сейчас мы с тобой ляжем и он не придёт. - мягко шептала матерь, поглаживая шёлковые волосы. - Нет! Он придёт! Он придёт и тебя с собой тоже заберёт... - тонкий голос уже срывался на беспорядочное всхлипывание. - Не заберёт, - она улыбнулась. - Давай, хочешь я тебе приготовлю чай с молоком? Хочешь? Или мы прогуляемся? Юный Тодороки перестал плакать и улыбнулся матери, всё ещё сжимая её кофту. - Нет, лучше спой мне, пожалуйста. - Конечно, малыш, давай, закрывай глаза. Мальчик приземлился на свой футон, с лёгким недоверием закрывая дрожащие ресницы. Женщина ещё долго сидела у его кровати, поглаживая того по голове и напевая песни своим ангельским голосом. Он уже давно заснул, но чувствовал присутствие матери, слышал во сне знакомую колыбель, ощущал мягкие и тёплые руки на своей голове.

***

Кацуки лёг в свою постель, наслаждаясь заслуженной тишиной. Свет был приглушённым, но ещё не выключен. Парень залез в телефон, смотря что-то в интернете, возможно порядок интенсивных тренировок и пару сообщений от Киришимы - даже на каникулах покоя не даёт, расспрашивая про агентство, что выбрал подрывник. Через несколько минут послышался стук или же толчок о деревянное покрытие. Бакуго решил это проигнорировать, но следом ещё шорохи и стуки за стенкой. - Да он бессмертный.. - прошипел себе под нос парень, но решил не идти к ребёнку. Спустя пару минут послышался телевизор. Тихо, еле слышно, но то, что Тодороки смотрит телевизор было неоспоримо. Это тоже подбешивало. Получается, он встал с кровати, рылся по комнате, ослушался самого Бакуго Кацуки, в конце то концов. Фильм закончился, а Кацуки уже конкретно задолбался слышать за стенами то стоны, то разговоры, то геройскую музыку. Но вот она, тишина. Блондин уже кутался в кровати, как раздались вскрики от телевизора. Всё шло относительно хорошо первые пятнадцать минут, потом юноша не выдержал и встал с кровати, направляясь к соседней двери. Он пытался не злиться и не беситься, всё же это ребёнок. Всё же это Шото... Хотя, погодите - тем более, что это Шото; он получит удвоенную порцию кацукиного гнева. За дверным покрытием ему послышались детские всхлипы и вскрики - кому они принадлежали, секретом не было. Его сердце провалилось сквозь пищевод, остановившись. Это был синдром мамочки и ничего больше, но он заволновался занервничал из-за этого ребёнка. Он тихо отворил дверь, смотря перед собой. Там сидел слегка заплаканный и очень испуганный малыш с закрытыми глазами. Он не двигался, не дышал. Он боялся. Бакуго посмотрел на экран телевизора, замечая там очень крайне жуткие, хоть и не правдоподобные сцены, которые даже взрослый не станет смотреть, если только он не любитель жутиков из древности. Позади Шото лежал пульт, будто его откинули. Кацуки прошёл к пульту, не сводя глаз с ребёнка. Блондин выключил телевизор, вызывая новую дрожь у малыша. Свет был включён громким щелчком. - Ты чего творишь, двумордый? - с неким раздражением спросил парень, но сквозь нотки раздражения прослеживалось волнение. Тодороки резко открыл свои разные глаза, откуда уже текла струйка слезы по нежной щеке, ещё не тронутой той трагедией. Он сразу же начал шумно всхлипывать и отбросил свою мягкую игрушку, подбегая к хозяину дома. Он подбежал, чуть ли не рыдая, и схватился за широкую чёрную штанину, сжимая её изо всех сил. Бакуго откровенно опешил, то порываясь руками из карманов, то с силой сжимая кулаки поглубже. - Кацуки, Кацуки! Прости! Я боюсь! Я боюсь! - сбито верещал плакса. - Конечно боишься, больной. Ты смотрел ужастик! Ты чем вообще думал? - Бакуго поморщился, смотря на Шото сверху вниз. Хотелось его потрепать за волосы и обнять, но юноша сразу дал себе мысленно по лицу за такое проявление слабости и глупости. - Нет. Не из-за этого... - некая пауза, чтобы перевести дыхание, - Я спать боюсь. - эта фраза действительно поразила подрывника и даже заставила сесть на корточки, - Каждую ночь, когда мамы рядом нет, я встречаю во сне страшного монстра. Он и здесь рядом. Везде монстры. Я не хотел тебя беспокоить, ведь ты так добр ко мне, и решил спать один, но отвлечь себя мог лишь телевизором, а там... там.. - мальчик снова начал плакать. Бакуго глубоко вздохнул и небрежно потрепал мягкие волосы мелочи, поднимая на руки, как что-то беззащитное, хотя знал, что это далеко не так. Он даже слегка улыбнулся бредням половинчатого - можно записать это нытьё на диктофон и включать каждый раз, как Тодороки будет выводить его из себя (всегда?). Кацуки осмотрел комнату - не на наличие монстров - и положил Шото в кровать. - Надо было говорить о таком. Я вообще-то твоя нянька, я должен знать об этом. А ты.. - он запнулся в собственной фразе и неоднозначно прорычал. - Я буду спать с тобой и докажу, что никаких монстров тут нет, усёк!? Разноцветная голова охотно затряслась. Блондин сам не верил в то, что это делал - внутри яро это отрицал. Он просто ухаживал за ребёнком, ничего больше. Парень выключил свет и закрыл дверь в родительской комнате и в своей, где лёг рядом с ребёнком, укрывая себя и его одеялом. Расстояние между ними было не большое из-за скромных габаритов кровати, но оно хотя бы было. - Будешь барахтаться, - юноша зевнул, проваливаясь в сон. - урою.. Шото улыбнулся и вопреки установке невидимых ближе прижался к "няньке", скромно обнимая его. Видимо, ребёнок не знал, что можно спать параллельно и без вмешательства в чужое личное пространство. Рот гневно открылся и тут же закрылся, клацнув зубами. Под рёбрами был одобрительный вой, перекрикивая рокот недовольства. Чёрт с ним. Может Бакуго и жестокий человек, но он в ответ закинул руку на маленькое тельце, утыкаясь острым подбородком в разноцветную макушку. Стало намного спокойнее и Тодороки отключился на облегчённом выдохе, понимая что под защитой.