Я подарю тебе заботу

Утро бывает тяжёлым, почти всегда, но утро в кровати со своим одноклассником - это что-то новенькое и уже наподъёмное для обработки информации. Особенно, когда он меньше в два или три раза и понятия не имеет, кто ты для него. Бакуго хотел разбудить Тодороки криком сирены, столкнуть с кровати и просто уйти по своим делам, - магия ночи исчезла - но вместо этого он бережно вылез из объятий маленького мальчика и накрыл его одеялом. Мысленно дав себе по лицу, Кацуки двинулся в сторону ванной комнаты. Что-то он размяк. На кухне парень посмотрел в холодильник и ловко достал продукты. Он собрался приготовить оякодон с курицей. Довольно сытное блюдо, а именно блондину нужно было больше энергии. Хоть у него в доме и поселился мелкий спиногрыз, но лето - не время для отдыха от тренировок, а наоборот. Зато Тодороки точно придётся навёрстывать свои каникулы. Кацуки относился к готовке со всей серьёзностью и отбросил лишние мысли, нарезая репчатый лук, пока грелась сковорода с соевым соусом. Пока соус закипел, кольца из лука были готовы и сразу отправились в посудину. Поверх посыпался сахар и юноша начал помешивать всё содержимое, чуть морщась от для него не самого приятного аромата. - Доброе утро. - позади ученика стоял Шото, вытирая соннные глаза. Не нужно даже поворачиваться, чтобы понимать, кто там. - Ага. - резко ответил блондин, не обращая внимания на источник звука. - Вам помочь?       Парень вопросительно раздражённо посмотрел на ребёнка. В голове не укладывалось: у него что, раздвоние личности? Вчера называл по имени и обнимал во сне, а сегодня на "вы". Блондин сжал губы и отвернулся от полоумного к готовке. - А тебе это надо? - Ну.. я хочу помочь.. и.. - ребёнок мямлил. Это раздражало. Что за неуверенность в своих же словах? Будто он не знает, стоит ли вообще говорить что-то. - Если начал, то не мямли, двумордый! Всегда нужно говорить, что думаешь, раз начинаешь! Не беси с утра пораньше. Тодороки слегка вздрогнул от ора утром. Из дома в дом, а ничего не поменялось. Разные глаза с детской обидой поднялись на хозяина помещения. Подросток просто мешал что-то на сковороде и совершенно не обращал внимания на миниТодороки. Это обижало сильнее. Шото поджал нижнюю губу и дёрнул того за штанину. - Я хочу помочь. - уже увереннее и всё так же тихо вступился за себя ребёнок. - И почему же так внезапно? - Кацуки лишь флегматично поднял брови, сама снисходительность. - Вы слишком много делаете для меня, я обязан что-то сделать взамен. Вот так комедия. Бакуго как-то зло посмеялся. Этот мелкий шутит так? Он посмотрел вниз, понимая что Шото настроен более, чем серьёзно. Это даже озадачило. Хотя бы не звучит как лепет ребёнка, больше настоящего и упёртого двумордого. - Ладно, засранец. Тащи стул. Около кухонной тумбы на стуле теперь возвышался ребёнок с наивной улыбкой и ножом. Кацуки полу-криком, полу-речью, мат через мат объяснил, как держать нож, как не надо делать и что делать. Блондин показал, как надо нарезать куриное филе и, пытаясь не матюкнуться в очередной раз, пригрозил отрезать все пальцы Тодороки, если он поцарапается ножом из-за спешки. Дело шло медленно и юноша, цыкнув, взял маленькие кисти в свои, показывая уже в действии. Нарезка в четыре руки веселила мелкого и давала хоть какие-то плоды готовке. Обжарка ломтиков филе шла быстро и идеально, пока Шото пытался нормально взбить венчиком яйца. Тумба была заляпана, как и руки ребёнка, зато он действительно старался и даже добился однородной смеси. Хотя, Бакуго помешал содержимое ещё раз - нет доверия этой принцесске. После Кацуки, придерживая миску поверх маленьких ладошек, доверил своему постояльцу залить мясо на сковороде этой смесью. Всё это время рис варился, а теперь из риса Шото лепил дно на двух тарелках, пока подрывник измельчал зелёный лук. Ещё раз доверять нож юному камикадзе как-то не хотелось. В итоге блюдо вышло, как надо. Хвалить Шото за такую пустяковую работу Кацуки не собирался, но он сказал более приобдряющие слова, как ему казалось: - Ты не такой рукожопый, как я думал. А теперь марш в ванную. Ты ещё зубы не почистил, и вообще всё лицо испачкал! И переоденься! И бегом. Тодороки уже понял, что крик - стиль общения, поэтому спокойно удалился к себе. Вернувшись, он поблагодарил за еду, и приступил к пище. - А кто тебя учил готовить? - аккуратно поинтересовался гетерохром. - Я сам. Разговор получался довольно сухим, поэтому Шото пару секунд посмотрел на Кацуки и просто продолжил, молча есть. Он знал, когда от него требовалось просто умолкнуть и не отсвечивать. - И чего затих? - Кацуки подозрительно прищурился, отвлекаясь от телефона. - Вам не хочется разговаривать. - Шото беспечно пожал плечами, не поднимая головы. Обиделся что ли? Да нет, просто не возникает. - Хватит говорить так, будто я старпёр! На "ты" ко мне обращайся! Понимаешь? - Да. На этом их "милая" беседа и закончилась. Парни поели, Кацуки помыл посуду - не хватало этому неуклюжему все тарелки перебить - и включил ребёнку мультики. Если спросить его, то разноцветные картинки похожи на блевотину единорога, да и Шото не пищит от восторга. Но он ничего не сказал, значит пусть смотрит это. Сам же Бакуго ушёл во двор тренироваться. Тренировка - это пробежка, которой не было, ведь куда ж ему оставить беспризорника одного; отжимания, присяд, подъём туловища к согнутым коленям, растяжка и, куда без этого, отработка ударов. Блондин стоял во дворе и бил по воздуху, пытаясь не сбить дыхание. Иногда юноша резко приседал, как бы уклоняясь от вымышленного противника. Он старался маневрировать интуитивно, представляя вертлявого Деку или напролом прущего Киришиму. В голове образы мешались и автоматически выстраивали стиль боя, чтобы обладатель богатого воображения попотел с собственной тактикой и выдумывал приёмы на ходу. Краем красного глаза тот заметил, как в дверях стоял ребёнок и восхищённо наблюдал. Восхищение можно было заметить только в широком и любопытном взгляде - остальное лицо привычно не выражало чего-то сверх. И всё же поживее, чем взрослая версия - у того глаза не блестят вовсе, два безжизненных камня, скрытых за ресницами и тупой чёлкой. Кто-нибудь, скажите ему, чтобы подстригся - ничерта ж не видно, ни себе, ни людям. - Чего смотрим, а?! - со свистом удар по воздуху всё же попал в цель и Кацуки разрешил себе передохнуть, развернувшись на шпиона. - Прости. А ты можешь научить меня? - этот вопрос было странно слышать от одного из лучших учеников их класса, но потом дошло - сейчас он просто ребёнок. Не тянуло блондина на акты самопожертвования, как и нудного пояснения, особенно половинчатому. Но если так подумать, то Тодороки похуже в ближнем бою будет - дай бог где-то у него отложится информация и он даст стоящий отпор на тренировке, иначе всё будет зря. - Только не плачь потом. Блондин начал учить, как правильно стоять, как уклоняться, как читать движения противника раньше удара. Сначала теория, потом практика. Вместо груши его ладони, по которым бил юный Тодороки - по жёсткости они как раз уже напоминали брезентом обтянутый снаряд. Поэтому ребёнок вкладывал максимум своей силы, быстро уставал, за что на него ругались. - Ты.. - опекун старался подбирать нормативную лексику. - В бою всегда всю силу нельзя использовать, иначе ты вымотаешься, а твой противник нет. Понял? - Да. - чётко и по делу, ай да двумордый. Бои проходили быстро. Их беседу составляли советы по защите, стойках и тому подобное. Бакуго искренне изумлялся, как столь хрупкое тело смогло превратиться в тот шкаф. Непроизвольно Кацуки сравнивал стиль боя маленького Шото со взрослым и, даже, азарт. У взрослого азарта не было никогда - он был как фарфоровая кукла, что по инерции наносила удары. А у малого будто демоны внутри проснулись, в ярких глазах играли искры, а улыбка не сходила с лица. Она была неуверенной, зажатой, но хотя бы была. Бакуго чувствовал гордость - это он смог заставить улыбнуться ледяного говнюка, а не ящик заваленный шоколадом. Высокое тело уверенной походкой шагало по коридорам учебного заведения. Это нечто, как обычно, влетело в класс вместе с горьковатым привкусом злости и счастья. - Тодороки-кун! - Мидория подбежал к своему другу, осматривая израненное лицо, что казалось даже так донельзя идеальным. - Как ты? - Всё в порядке. - отмахнулся, не иначе. Рожа точно всё ещё болит, иначе чего плечи так напряжены. - Ну да.. я уверен, кто-то потом долго жаловался о своём поражении мамочке. До Бакуго дошли его же слова. Он всегда, абсолютно всегда, думает перед словами, но горечь плохой битвы слишком его отвлекла, слишком. Он знал, знал как Шото не любил свою силу, знал как относился к матери, он всё это знал и всё равно сказал. Чтобы позлить, раздраконить, взбесить - сделать то, что сделал Тодороки там, на поле. - За-ткнись. - даже скрежет пенопласта по стеклу приятнее, чем это. Отвратительный звук, даже не голос. Он был не привычно отрешённый: он был смесью скрытой истерии и одновременно ледяной ярости. Каждая буква была произнесена так чётко, будто он эту фразу несколько месяцев тренировал у зеркала с репетитором по артикуляции. Впервые Бакуго настолько испугался своего одноклассника и впервые ему стало за что-то совестно, но он почувствовал всё же некое наслаждение. Он смотрел на противника, не выдавая эмоций, боялся показаться слабым. Но Кацуки видел настоящих демонов, злых приспешников ада, что таились в чёрных зрачках. Ему захотелось дотронуться до самих глаз одноклассника, но блондин просто отвернулся, выбивая из головы эту дурь. Живая галлюцинация. - Бакуго! То есть Кацуки. - Шото счастливо и быстро бил воздух, привлекая внимание. - Что ты так орёшь?! - парень делал растяжку на траве и вообще забыл о существовании этого бесноватого. - У в-.. у тебя телефон звонит. - Шото показал маленьким пальчиком на гаджет в кофте, что лежала на газоне. Блондин фыркнул в ответ, морща нос, и подошёл к трубке. На другом конце донёсся слишком громкий и слишком жизнерадостный голос - увы - голос его друга. Единственного друга, а не очередной марионетки. Иметь друзей хорошо, даже Бакуго это понимает, но именно этот человек мог взбесить за мгновение ока и выдержать серию взрывов. - Алло, Бакубро! Сегодня всем классом собираемся, не забыл? - ему эта акулья улыбка скоро будет мерещиться. Кацуки мысленно убил Киришиму в очередной раз за тупое прозвище, а после посмотрел на двумордого - вдруг он подслушивает. Но нет, ребёнок стоял на приличном расстоянии и терпеливо ждал окончания телефонного разговора. Какой послушный то. - Дерьмоволосый, я не приду. - Бакуго весь ссутулился, разглядывая чистое небо над головой. - Но ты же обещал. Да и Тодороки не будет, он не берёт трубку. Интересно, почему? Блондин снова глянул на половинчатого. Никто из одноклассников не знал об этом инциденте, да и зачем. Действительно, Бакуго, зачем? - Ага. Я понял, обещал, да, да. Я перезвоню. Парень сбросил трубку и приложил смартфон к подбородку, пуская задумчивые взгляды на ребёнка. Тут же пальцы набрали номер.