Я подарю тебе заботу

- Ты собрался? - раздражённое фырканье будто вихрем пролетело по коридору до маленького ребёнка, отрикошетив от ближайшей стены. - Я.. я.. - мальчик неуверенно прошёл ко "взрослому" и сразу же зажмурился, опуская голову к маленьким ножкам. Он знал, что будет. Публичная казнь. - Твою ма-.. Двумордый! Ты беспомощный или как?! - блондин недовольно притопнул своим чёрным ботинком и присел на корточки, призывая юнца широкой ладонью к себе. Бакуго всё смотрел на ребёнка, но пальцы сами набрали номер. Всё же это не его проблема, ведь так? - Тодороки Фуюми? - более менее спокойно спросил подросток настолько тихо, насколько мог. Даже если Шото и был на приличном расстоянии, парень постарался удалиться ещё дальше, иногда оборачиваясь на ребёнка. - Да. Да, я. Бакуго? Что-то с Шото? - девушка явно была на кухне. Слышалось неприятное шипение сковороды и какие-то странные приглушённые разговоры. Телевизор. - Нет. С ним всё нормально, но мне сегодня нужно уйти до вечера. Заберёте его? Тишина на другом конце лишь озадачивала. Гул телевизора стал чётче - кто-то добавил громкости. Тихий, но очень тяжёлый вздох. Даже до прослушивания ответа всё и так стало ясно. И от этого кулаки невольно сжались. - Прости.. Мне очень неловко отказывать, но ему не стоит видиться с отцом. Нет, он уже всё знает, но Шото не выдержит нового напора. Я.. - был слышен удар о пол. Голос явно задрожал, дыхание участилось, девушке было сложно связать и пары букв. - Я не смогу его взять.. - Ладно, ладно, успокойся. - Кацуки не нравилось утешать кого-то, но хотя бы ради вежливости. Давно он думает о приличии? - Я доплачу тебе. Правда. Просто отец не хочет его видеть. Ты не можешь взять Шото с собой? - Я.. Как тебе сказать, - юноша задумчиво почесал тонкую шею и издал раздражённый вздох. - Это встреча учеников нашего класса. Не уверен, что туда можно взять полови.. Тодороки. - Можно, - ой, как оживилась то сразу. - Информация о том, что с ним произошло, не скрывается. Да и.. тебе это в тягость. Может кто-то согласится присмотреть за ним. Яркие глаза будто загорелись ярким пламенем. Наконец-то он сможет избавиться от спиногрыза-одноклассника и его ледяного взгляда. Всего лишь два дня рядом, а блондин уже готов волком выть. Это не так напряжно, но всё таки.. У Кацуки так-то каникулы, а не подработка в виде сиделки. Светловолосый аккуратно продевал маленькие тонкие руки в рукава мягкого свитера под пристальным взглядом разных глаз. Такой маленький и хрупкий, а превратится в большой и крепкий комок невозмутимости. Как же одноклассники удивятся.. Но это не важно - важно то, что его точно кто-то заберёт. Деку там разрыдается от умиления и собственной пригодности. Ах, как такой весь из себя я, задрот, и не позабочусь о друге. Первое - хреново друзей выбираешь. Второе - на плюс ультра утащит, чтобы хоть кому-то свою коллекцию Всемогущего показывать. И что, что у Бакуго практически столько же мерча по нему? У него хотя бы трусы без принта чужого лица. - А куда мы идём? - спокойно спросил разноволосый, поправляя одежду на себе. - Мы идём к моим знакомым, - Кацуки выпрямился во весь рост, зная что гетерохром сможет завязать шнурки сам. Если нет, он его повесит на них, как брелок. - Там ты можешь говорить, с кем захочешь. Можешь даже меня не держаться. Что спросят - отвечай, а если предложат жить с ними, то подбегай ко мне за вещами. Тодороки заметно дрогнул, перестав продевать шнурки в маленьком кроссовке. Он даже не поднял взгляда на своего опекуна. Лишь что-то рвано выдохнул и продолжил своё дело. Он не глупый. Точно понял, что его хотят отдать снова. Наверное, невыносимая обида, но Бакуго как-то всё равно - он согласился поиграть в милосердие, так как рядом просто не было никого подходящего. Крутись рядом персонал детского дома, он бы окинул их широким жестом руки и помахал на прощание этой же пятернёй. Возможно, он поступил неправильно, взяв такую ответственность. Возможно, он погорячился, когда ребёнок дёрнул его за штанину - поддался сочувствию, ну он же не камень в конце концов. Зато сейчас, в здоровом уме, он понимал, что не стоит валить всё на себя. Бакуго готов спасать чужие жизни, но их души - не его забота. И всё же тошно от вида понурой цветной макушки.

***

Понимать, что тебя вот-вот отдадут под опеку какого-то незнакомца - одно, а стоять прямо рядом с этими самыми незнакомцами - другое. Тодороки сильно нервничает, тихо и аккуратно перебирая рукава своего свитерка. Даже глаза поднять страшно. Все так таращатся на него, будто он экзотическая зверушка, а они богатые покупатели. Гетерохромный пустил кроткий взгляд на Бакуго в надежде увидеть там хотя бы равнодушие или привычное раздражение, но нет. Всё было многим хуже. Блондин еле сдерживал улыбку, пересекая её с ухмылкой. Вот кто точно хотел избавиться от него. Неприятно. - Ого.. то есть это правда? - все одноклассники сидели в большом зале, который напоминал гостиную богатых домов середины восемнадцатого века. Европейский стиль, явно не японский. Вопрос был задан блондином с чёрным разрядом в волосах. Парень явно недоумевал и пытался налить себе сок. - Да, тупоголовый, представь себе, - пробурчал в своей привычной манере Кацуки и, демонстративно цокнув, усадил маленького мальчика на стул. - Короче, нянь я крутой, но мне это не всралось. Кто-нибудь желает жить с этим гадёнышем? Тупой вопрос.. Нет, отвратительный. Но что ещё более отвратительно так это то, что после него последовала тишина. Все те люди замолчали, переглядываясь без лишних слов. Никто не мог взять на себя такую ответственность, а может просто не хотел. Лишь девочки пару раз серьёзно задумались, желая поднять руку. Только вот передумали, неуверенно опуская головы. - Да вы издеваетесь? - прошипел блондин и втянул в себя побольше воздуха, отчего мышцы шеи сильно напряглись, заставляя кожу натянуться на горловине. Он явно сдерживал крик. - Двумордый, свали в другую комнату. Шото вздрогнул всем телом, сжимая на хрупких коленях маленькие кулачки и таращась на них. Теперь точно было желание заплакать, отчего ребёнок поджал нижнюю дрожащую губу. Мальчик спрыгнул со стула и постарался как можно скорее удалиться из зала. Не хотелось слышать всего этого. Ему хватало отца, который не видит в нём любимого сына, а лишь предмет для экспериментов. Тодороки хотел уйти дальше, но лишь обессилено упёрся спиной в двери, настороженно вслушиваясь в разговор за толщиной древесины. - Что за дела? - немного агрессивно начал светловолосый, резко всунув руки в карманы. - Бакуго, ну ты же понимаешь, что ребёнок - это ужасная ответственность, - проскрипела своим голосом девушка с болотными волосами. Она будто с интересом приложила указательный палец к вечной непонятной полуулыбке, слегка накренив голову в бок. - Никто не хочет напортачить и нарушить Тодороки психику, зная то всю ситуацию.. - Что за общество лицемеров? - красноглазый приземлился на стул рядом, закинув ногу на ногу, слегка их расставив. - Скажите честно, вы его просто терпеть не можете, как и я. Дальше Шото уже не слушал - последние слова повалили самоуважение на лопатки. Он всего лишь ребёнок, а этот вопрос, который так напоминал утверждение, разбил его сердце. Как? Что он такого сделал? Его правда все ненавидят? Как отец? Тогда зачем это всё? Торги заблудшей души - какой позор. Гетерохромный утёр маленьким кулачком подступающие слезы и крохотный носик. Раз так.. Раз он никому не нужен, то он найдёт новых людей. Тех, кто примет его. Да, именно так ребёнок и решил. А что ему было делать? Он всего лишь маленький мальчик с не образовавшимся мировоззрением, с неокрепшей психикой и с огромной эмоциональностью. Ему свойственно принимать импульсивные решения. Именно поэтому разноволосый побежал к выходу. Казалось, коридорам нет конца. Огромный дом - настоящий особняк, а он здесь ненужная пылинка. Он схватил ручки двери и быстро распахнул её. Топот раздался по улицам. Отверженный и униженный Тодороки бежал туда, где его не найдут. Где его не найдёт Бакуго - нашёл уже разок, и что из этого вышло? Шлепки луж, детские всхлипы и сбитое дыхание. Сколько времени прошло? Не так уж и много, но на глаза попался тёмный переулок, куда Шото и нырнул. Там он замедлил ход, просто бродя по каким-то безлюдным и чем-то странным улицам города. Куда он свернул? Это место не было страшным, нет, просто более безлюдным. Не было привычного шума, больше домов, парочка брошенных магазинчиков. Привычный спальный район, но детское воображение уже выдало большое количество монстров, которые подстерегали его на каждом углу. Тодороки бродил и вечно оглядывался, прижимая руки к себе. Он вечно вздрагивал от резкого шума или шёпота прохожих, которых было не так уж и много. Разные глаза в миг зажмурились, когда крохотное тельце впечаталось во что-то большое и твёрдое. Мальчик пошатнулся и отпрянул от препятствия, поднимая свою голову. - Что такой маленький мальчик забыл здесь совсем один? - над ним возвышался какой-то бородатый мужчина с неприлично большими руками. Незнакомец сел на корточки, вглядываясь в перепуганное личико напротив. Оранжевые огромные глаза, как два апельсина. Он уставился на Тодороки хуже, чем все те незнакомцы в особняке. От такого взгляда стало не по себе и мальчик отошёл ещё на шаг, пытаясь не выдавать себя. Это выходило у него слабо, - Ты боишься меня? - усмехнулся незнакомец, снимая котелок и оголяя свою неприятную плешь. От него отталкивало всё, кроме его безумной и притягательной улыбки в кубе с дурманящим одеколоном. - Н.. нет.. - прошептал мальчишка, поджимая свои губы. Он не был глупцом и знал, что существуют в мире не только хорошие и безвредные люди. Это мир причуд - это мир сильных. - А мне кажется, что да, - мужчина вновь усмехнулся, грустно опуская взгляд на открытые коленки мальчика. Да, разноволосый был в красивых выглаженных шортах на официальный стиль. Они открывали вид на всю хрупкость его коленок, что и так были все в пластырях. - Но ты не волнуйся, я не кусаюсь, - незнакомец резко взглянул в цветные глаза напротив и протянул свою большую ладонь. - Я Такеши, приятно познакомиться. - Шото.. - пробубнил себе под нос мальчик, боязливо протягивая руку в ладонь своего нового знакомого. И это было зря. Маленькую ладонь с силой сжало и тот хотел завопить, но голос ему отказал. Его затрясло и вся короткая жизнь начала носиться перед глазами. Это была причуда Такеши - он мог забирать энергию противника своими рукопожатиями. Как гнусно. Тодороки захотел разрыдаться и убежать в истерике, назад, к Бакуго и тем незнакомцам, но лишь начал обессиленно падать вперёд. Эти самые крепкие ладони подхватили мальчика на руки и вскоре его тело возвысилось. Шото не мог двигаться, не мог кричать. Он устало водил головой, тихо хныча. Одинокая струйка слёз поползла по нежной коже щеки. Теперь серый глаз отдавал сталью. Он чувствовал, как широкая ладонь легла на его спину, затрагивая живот, другая держала его оголённые ноги. Как же мерзко и страшно. Сердце колотится как ненормальное и при том глухо било по ватной голове - тело такого не выдержит. Гетерохромный обессиленно взглянул на этого человека, пытаясь выдавить из него хоть какую-то жалость, но чувствовал, что его уже несут. Мужчина практически бежит куда-то. Всё таки эта улыбка безумна и ни черта не очаровательна. Два "апельсина" глянули на чуть ли не безжизненное заплаканное лицо и казалось бы засверкали от радости. Ему нравилось такое выражение - нравились слёзы и страдания своих жертв, а это ещё ужаснее. Острое лицо приблизилось к Тодороки, горячо шепча на маленькое ушко. Он точно хотел его облизнуть. Ребёнка забила дрожь. - Разве тебя не учили не ходить одному по безлюдным улицам, Шото?.. Не думаю, что ты даже вспомнишь моё лицо, мой маленький миленький Шото. Противно. Отвратительно. Ужасно. Эти три слова вертелись в голове юного Тодороки, а ни слова не вымолвить, даже позывы тошноты глушились будто омертвевшими клетками тела. Если есть предел отвращения, то он заключён в этом человеке. И его не толкнуть - не вырваться из цепких лап. Шото пытался напрячься, искренне верил, что, если захотеть, можно хотя бы попытаться дать сопротивление, но его несло дальше по ульце в грубых руках без препятствий даже в виде детского истошного вопля. Крик о помощи застыл в горле и стиснул его - свернулся в гортани, как в тяжёлом одеяле. Зачем он убежал? Зачем он свернул сюда? Зачем убежал от Бакуго? Он бы точно справился. Будь здесь Кацуки, он бы точно помог ему. Но его нет, он не заметил пропажи или же ему всё равно. Здесь нет никого.. нет мамы.. Мама. Что с ним произойдёт? Неужели это конец? Он так и не встретил вновь маму, не стал героем, не увидел Всемогущего и не победил глупый страх темноты - в сравнении с ужасом, что он испытывал сейчас, он действительно казался глупым. Не может же его столь короткая жизнь закончится так. Его либо убьют, либо сломают, но и то и то равноценно в разных глазах. - А ну стой, ублюдок! Послышался взрыв и ужасно быстрый топот целой толпы, но ничего не разобрать. Такеши насторожился и быстро поменял направление, сворачивая куда-то. Всё быстро, очень быстро, а Шото вот-вот потеряет сознание. Мужчина сильно устал, - это было ясно по его сбитому дыханию и неприятному биению сердца - но нёсся, как угорелый. Его глаза опустились на мальчика и одна крупная ладонь вновь зажала его крохотную. Гетерохром сильно испугался, бессмысленно мыча и слабо мотая головой. Он начал сильнее плакать, но похититель ничего не чувствовал - возможно даже радовался такому исходу событий. Сильная хватка и перед глазами всё плывёт. Уже не разобрать, где фасад здания, а где лицо мужчины - всё единая серая масса с оранжевым оттенком. Рука начинает безжизненно падать в крупном кулаке. Теперь нет сил даже на слёзы и на беспокойные мысли. Разум балансирует на остатках сознания и шуме улицы - чьих-то криках. Гетерохромные глаза тускнеют, смотря сквозь лицо похитителя, а кожа дубеет, не ощущая скользкого поглаживания бёдер. - Не волнуйся, скоро всё закончится. - мерзко усмехнулся бородатый мужчина. А дальше ничего. Темнота..