Я подарю тебе заботу

- Чт.. Что? - немного возмущённо протянул Мидория, корча какую-то жалобную рожицу в надежде не сорваться на друга детства. - Тодороки мой друг и я всегда рад ему помочь, но.. - Что "но", безвольное ты животное? - Мидория хочет сказать, что не у всех есть время и это страшно, - не выдержала Очако, встав прямо перед гнусным блондином. Тоже мне, защитница нашлась. - Взяв его, мы возьмём и ответственность за его жизнь, а точнее, и за его состояние. Вдруг мы как-то повредим его память? Я, лично, очень боюсь навредить ему и сделать всё, как можно хуже. - И что вы тогда за герои? - прохрипел Бакуго, после чего повисла невероятно неловкая и "колючая" пауза. Подростки начали переглядываться и тут же отводить взгляд. - Мы должны спасать чужие жизни и пытаться не навредить ещё сильнее. Так как вы собрались становиться такими людьми, раз с мелким щенком справиться не можете?! - Кацуки буквально взорвался на месте, резко вскочив на ноги. Его взгляд прошёлся по всем присутствующим, будто пытаясь пристыдить их ещё сильнее. Он быстро и резко всунул руки в карманы, демонстративно цыкнув. - Поэтому я и лучше вас. Мне не страшно из-за такой мелочи. Буквально, мелочи, ало. - Точно.. - как-то разочарованно протянула Асуи, быстро смыкая свои широкие ладони между собой. - Нужно решить, у кого он останется. - Да! Это хорошая идея. - Согласен, согласен. - Предлагаю свою кандидатуру. Вот поэтому я вас не уважаю. Бакуго сел назад на стул, разглядывая лица своих одноклассников, которые вели себя так, будто ничего и не было. Не было их сомнений и неуверенности в собственных силах. Общество лицемеров. Даже Деку понял это раньше, чем он успел тогда сказать. Все ведут себя так, будто всегда были готовы принять двумордого с распростёртыми объятиями. Эти дети не готовы за ним следить: кормить, одевать, приходить ночью, занимать его чем-то и слушать этот тупой детский лепет. Смотря на их беззаботность сейчас стала ясна одна простая истина - они и сами ещё дети. И похуже, чем двумордый. - Бакуго, что скажешь? - воодушевлённо спросила Хагакуре и заставила алые глаза взглянуть на всех присутствующих. Увы, снова. Хоть эту девчонку он не видел. - А? - не сообразил Кацуки, не имея и малейшего понятия почему все на него так смотрят. - Чего вылупились? - У кого лучше оставить Тодороки? У Яойорозу, Мидории, Ииды или у Минеды? - У карлика?! - Не недооценивай меня, - Минору вскочил на поверхность стола, начиная корчить из себя некого "самца". Театр на отшибе, - Просто представь: девушки будут вешаться на меня и говорить, какой я заботливый и милый. - он всем ясно показал, как на него будут вешаться. В голове штиль. Кацуки давно в курсе, что озабоченный не в себе, но кто будет вешаться на него из-за Тодороки? Скорее уж на Тодороки - ужас какой. Да и кто? Их то одноклассницы? Даже Бакуго считал, что у них ветра в голове не наблюдалось, чтобы повестись на это. - Не, херня твоя идея, - подрывник тяжело вздохнул, смотря на взгляды будущих героев. - Точно не у карлика.. И дома очкарика с богачкой не подойдут. Оказывается, айсбергу постоянно нужен контроль и внимание, особенно по ночам, а вот.. - стоило пальцем указать на ненавистного Деку, как раздался голос: - Давайте спросим самого Тодороки. - Иида. Поэтому он и староста. - Миледи! - в двери поспешно вбежал дворецкий.

***

По улицам яро неслась группа подростков. Они передвигались так, будто снова оказались на спортивном фестивале и соревновались в забеге. Множество способов передвижения, но на этот раз они чаще заглядывали по сторонам и искали зацепки присутствия маленького Шото. Потому что его в этом забеге как раз таки и не хватало. - Как можно было не уследить за ним?! - слишком уж злостно кричал Бакуго, сильнее толкая прохожих и заглядывая за них. Было видно, что он очень сильно беспокоился за своего опекаемого. Или злился. Или всё сразу. Но злился он точно. Прямо буйствовал, рычал и искрился от причуды. Только слепая ярость вперемешку с зорким гневом были устремлены на него самого. И на дворецкого! Следить за домом - его обязанность вроде как. Хреново работает, Момо, увольняйте: профукал макушку с расцветкой новогоднего - выколи глаз - леденца. И Тодороки из послушных детей тоже уволить - как можно так беспечно выйти погулять? Инстинкт самосохранения на энергосбережении? Хотелось поколотить работника особняка- не уследил; придурков одноклассников - всё из-за них вообще; мелкого опездола - ну он виновник торжества; прохожих - не помогают нихрена; и себя самого - чтоб повадно не было. Он асфальт сейчас на крупинки расфасует, если не увидит двумордого. Желательно целым и невредимым - иначе он не переживёт своего промаха. Вот будет у мелкого шрам новый, как напоминание о глупости Кацуки, так он ему ещё один оставит. Акция: три в ряд. Взрослый Тодороки ему тогда тоже подарочек оставит в виде оледенения органов. Будут пинаться у исцеляющей старухи под скамейкой ногами, как дети малые и орать "ты первый начал". - Смотрите! - громко для себя крикнул Шоджи, показывая в сторону незнакомца "своим" глазом. На расстоянии метров так ста стоял широкоплечий мужчина с яркими глазами и ребёнком в руках. Не было сомнений, ведь разные волосы говорили сами за себя, выступая визитной карточкой Тодороки Шото. Раздался крик о просьбе остановиться, но этот педофил и не послушал, лишь нырнул куда-то с главной улицы. В ушах зазвенело похлеще, чем на службе в церкви. Подростки начали бежать ещё быстрее, но Кацуки уже не мог держать себя в руках - к чёрту запреты и отсутствие лицензии. Раздался взрыв, ещё один. Молодой человек чуть ли не летел к своей цели на всей скорости. В какой-то момент ему стало всё равно на прохожих и одноклассники лишь еле успевали вводить тех в курс дела. Послышались крики: "Полиция". Быстрее, быстрее - я должен быть быстрее. Сознание Бакуго рычало мотором гоночного автомобиля, пока его руки чуть ли сами не взрывались из-за напряжения в грубой коже ладоней - он потел так хорошо, как хотел бы на тренировках лучшего результата. Только это не учение, а вместо оценки и восхищения чужая жизнь. Не просто чья-то даже, а его одноклассника. Он значительно вырвался вперёд и уже чуть ли не зажал похитителя в углу, куда тот забежал, но всё не гладко сегодня. Что за номер? Незнакомец рванул с новой скоростью, отлетая от подростка, будто не он тут до этого запыхался и хрипел. В один момент он смог оторваться значительно, стоило безжизненной детской ладони попасть в поле зрения блондина. Перед яркими глазами вспышка. В голове белый шум, предательски громко оглушая каждую частицу сознания. Он в замедленной съёмке бесцельно хватает едкий воздух вокруг себя. Палёная атмосфера сжигала парня изнутри - запах дыма, к которому он так привык, впервые за долгое время мог вызвать слёзы и удушающий кашель, но на это не было времени. Впереди медленно качнулась бледная ладонь размером с половину его собственной. Маятник раскачивался в такт бегу преступника и вместе с тем качал кровь в системе всё быстрее и отчаяннее. Кацуки рванул с новой силой, не успевая продохнуть. Рядом был пепел, пелена непроходимого дыма и испуганные прохожие, но перед его глазами лишь этот силуэт в плаще и бесполезно болтающаяся детская рука. - Стой, мудак! - прорычал с самого низа живота блондин и последним прыжком вцепился в одежду преступника, - Стой! А ну стой! - кричал подрывник, оттаскивая рывками на себя одежду мужчины. Тот сопротивлялся, пару раз смог заехать подростку локтем, но ситуации не улучшил. Парень впал в новый приток ярости: хотелось раскромсать череп этого червя, но рассудок вновь вернулся, стоило заметить заплаканное и бледное лицо ребёнка у его груди. Теперь сердце не гнало его дальше - оно остановилось. - Ублюдок, что ты сделал!? - не своим голосом взвыл Бакуго, швырнув со злости мужчину в ближайшую стену. Только потянулся за ним - за мягкой и безвольной ладонью. - Ребёнка на землю! Это полиция! - вокруг образовалось пространство, которое ограничивал лишь круг из гос-служащих. Они уверенно нацелились на похитителя, лишь ожидая действий от него самого. - Немедленно. Преступник медленно и с опаской опустил детское тело на землю. Его практически сразу повязали, начали вести к полицейской машине. Послышался гул прохожих, но Бакуго уже подорвался к ребёнку, как только услышал щелчок наручников. Парень быстро осел на колени и тут же подхватил Тодороки на руки. Его ладони, что всё ещё искрились, были зажаты в кулаки, не касались юного тела. Светловолосый начал быстро осматривать ребёнка, практически бешено мечась узкими зрачками по знакомым нежным чертам. Очень холодная и бледная кожа - из него будто вся жизнь ушла. Он плохо дышал и пытался всхлипнуть сквозь бессознательное состояние. Кацуки прильнул к редко вздымающейся груди - но сердце билось исправно. - Прости.. прости.. - очень тихо зашептал Кацуки, не давая это услышать кому-то ещё. Горячие губы на короткое мгновение коснулись шершавой поверхностью холодного лба. Руки неуклюже прижали крохотное тело к себе, откуда доносился бешеный стук сердце. В горле неприятно жгло, его нос разъедал противный запах горелого, но это того стоило. Каждый напуганный гражданский, каждый подорванный кусок земли и каждый его микро-инфаркт в погоне - это всё стоило того, чтобы держать сейчас живого Тодороки. - Пойдём домой.

***

Лёгкий шум в картинке, веко ужасно дрожит от напряжения и бессилия одновременно. Невероятно сложно удалось открыть глаза. Вокруг темно. Он как в страшном сне. Тело ватное и не слушается. На секунду показалось, что это сонный паралич, ведь дышать тоже тяжело, но всё оказалось наяву. - Мама! - воскликнул малыш, вопреки боли и тяжести в теле резко сев на мягкой постели. Голова отливала свинцом и резко загудела. Из разных глаз быстро полились тонкие и слабые струйки слёз. Было страшно. Где он? У того дяди? Бакуго.. Бакуго, где он? - Кацуки! Мама! Кто-нибудь! - Шото не видел себя, но чувствовал как дрожит всем телом и как ему это тяжело даётся. Он не может встать, только вертит головой в полной прострации. Помещения не видно. Мрак вокруг резко разрезал свет люстры, заставив зажмуриться и немного отвернуться от причины жжения. Но неприятный свет сразу стал очень мил юному Шото. В дверном проёме стоял его опекун. У него были перебинтованные ладони и кухонный предмет в руках - не ясно что, конечно, но это и не важно. Домашняя свободная одежда, длинный фартук, усталость на лице и непонятная эмоция. Надломленные брови и широко раскрытые в исступлении глаза. Он был восхищён, удивлён и напуган, а всё это скрывалось под треснувшей маской безразличия и неприязни. - Чего ты тут.. - подросток как-то взволнованно сглотнул слюну, осматривая ребёнка перед собой. - Разорался.. А? - Бакуго! Кацуки! - облегчению Тодороки не было предела. Он действительно заплакал и потянулся к ученику дрожащими руками, ведь не имел сил подбежать самому. Этого слабого жеста было достаточно. Кацуки быстро отбросил металлический предмет в сторону и чуть ли не полетел к ребёнку. Сердце забарабанило как и при преследовании. Широкие ладони подхватили Шото в воздух, на руки - прижали его, усадили на колени. Непривычно и странно для подрывника, но ему тоже нужно было это. Он так убедился в целостности мальчика. По телу прошла неприятная дрожь, когда чужие слёзы потекли по его коже. Крохотные ручки в надежде на спокойствие хватались то за шею, то за жёсткие волосы. Гетерохромный не мог никак успокоиться, тыкался носом куда-то и плакал - бесшумно, истерически задыхаясь. Грудная клетка разрывалась от стука под рёбрами и мягко уткалась в мокрую щёку. Прошла ещё пара минут прежде, чем тот успокоился. И всё это время его спину мягко гладили грубые - знакомые - руки, а кожу опаляло неровное горячее дыхание.