Я подарю тебе заботу

Это начинает надоедать. Нет, правда. Надоедливая ситуация, надоедливые косые взгляды сквозь идеальную память, надоедливая сестра-дурнушка и надоедливый, мать его, Тодороки Шото. Всё это не имеет ни малейшего смысла, если так подумать. Бакуго всегда отличался хорошим аналитическим умом и учился справляться с гневом в стрессовых ситуациях, но случившееся настолько перешло все грани безумия их причудливого мира, что его мозг перешёл в знакомый режим выживания: чтобы выжить - надо делать. Мысли ушли на задний план, как только он столкнулся со слезливыми гетерохромными глазами. Всё происходило настолько быстро, что думать было некогда: он стал добровольно заботиться о чужой проблеме. Когда такое ещё было? Но прямо сейчас, молчаливо подпирая стену в гостиной, он смотрел за трепетным воркованием Фуюми над младшим братом и мог выдохнуть подумать над всем, что произошло с того злосчастного момента активации чьей-то истинно идиотской причуды. Красные глаза скользили по умиротворённо-счастливому лицу девушки, что приобнимала Шото за хрупчайшие плечи. Он смотрел, как ребёнок периодически задорно кивает на то, что молвит его старшая сестра, а внутри нитроглицерин кипел сам по себе, просачиваясь сквозь ладони. Как-то это всё неправильно. Кто он такой, чтобы решать за Тодороки? Да будь Тодороки сейчас самим собой, - даже пусть не дееспособным - а не этой тенью прошлого, он бы и на пушечный выстрел не подпустил Кацуки заботиться о нём. И юридически это всё больше похоже на какой-то сдвиг по фазе. У всех разом. Особенно, у каждого члена чёртовой семейки: у Фуюми, что оставила ребёнка на не пойми, кого; у их бешеного отца, что отказывался видеть такого родного сына; и тем более у самого Шото, что хныкал, как хочет остаться нахлебником у Кацуки. Это поломка системы и здравого смысла, как таковой. А если обладателя причуды не найдут? Что тогда? Шото жить и расти у фактически незнакомого человека до совершеннолетия? Вот старуха обрадуется такому сюрпризу. - Бакуго-кун, можно тебя на пару слов? - тихо, как шелест листвы, позвала старшая Тодороки, удаляясь в коридор. Последний короткий взгляд на миниШото, что собирал подаренный конструктор со Всемогущим на ковре. Легко же отвлечь ребёнка от его собственной судьбы. Тихо и с тем грозно цыкнув, владелец помещения рывком оторвался от стены, выходя вслед за женщиной. - Полиция просмотрела все записи с камер наблюдения, - уже не так тихо начала рассказывать Фуюми, начав издалека. Она смотрела на младшего брата во время своего монолога и нервно теребила края кардигана. Это выводит из себя. - Они смогли отследить путь Шото от твоего дома до места событий. Повезло, что это был не переулок, а главная улица, поэтому смогли засечь, кто применил причуду. Это был ребёнок. - Ха? - Бакуго хотел бы рассмеяться и ткнуть половинчатого прямо в его же тупость. Попасть под действие причуды мелкого сопляка с его то амбициями, ну это сильно. Мощнейший провал. Идиотизм в чистом виде, - Оставлю издёвки на потом, - лишь тихо усмехнулся Кацуки. Всё же ему не хотелось, чтобы Шото сейчас это выслушивал. Если честно, то проведя несколько дней с ним под одной крышей, он понял, что это был не Шото. Кто-то другой, но никак не его ублюдок-одноклассник с эмоциональным диапазоном с хлебную крошку. - Но ты хочешь сказать, что теперь можно вернуть его в обычное состояние айсберга? - Не совсем, - Фуюми прикусила нижнюю губу, - Ребёнок был в дождевом плаще с капюшоном, какие выдают в школе. Лица не было видно, никаких опозновательных черт. Однако, сейчас будут проверять детей начальной школы, поэтому пара дней максимум и его найдут, я так думаю.. - она затихла, разглядывая маленького Шото, что даже не отвлекался от своей увлекательной игры на взрослых. Когда такое было в последний раз? - Мне жаль, что мы доставили тебе столько неудобств. Я прекрасно осознаю, что ты никак не связан с нашими семейными проблемами и не его друг, но был замешан во всём этом не совсем по своей воле. - По своей воле, - твёрдо и грубо прервал этот шквал извинений Бакуго, покрепче вцепившись в свои же предплечья коротко подстриженными ногтями. Его раздражала эта мазня словами и попытки извиниться. Что сделано, то сделано. Хотелось вообще гаркнуть на девушку, но ему всё ещё не хотелось привлекать внимание Шото. Почему? - Не надо делать вид, словно это вы меня заставляли. Никто и ничто не имеет и малейшего права принимать за меня решения. Если двумордый ещё здесь, а не в детском приюте, то это только по моей воле. Фуюми откровенно уставилась на него, хлопая своими серыми глазами с этим здоровым блеском. У обычного Тодороки такого блеска не было. Поразил её до глубины души? - Я смотрела спортивный фестиваль, - конечно же она, блять, смотрела. - Ваш бой закончился не в твою пользу, как я поняла, - у Кацуки схлопнулся воздух в лёгких, - И ты не внушал вид его друга, скорее наоборот. Поэтому, я могу представить, насколько тебе это всё в тягость. И всё же.. Это твоё решение? Никто из одноклассников не захотел- - К чёрту статистов и их заморочки, - прыснул Бакуго, скалясь от мерзких воспоминаний. Эти озадаченные лица хотелось стереть не только в памяти, - Твой брат мелкий засранец, говнюк и, как только, он вернётся, я ему плюну сначала в правый глаз, а потом в левый, - прежде чем Фуюми успела и пикнуть, студент продолжил свою пламенную от кипящей злости речь. - Но этот ребёнок.. Это не двумордый. Даже близко не он. Больше похож на слепого щенка, который нуждается в моей помощи. Сожаления - откровенная хрень. Ему адски повезло, что он наткнулся именно на мой дом. И ему чертовски везёт, раз он всё ещё тут. Наверное, он бы хотел сказать, что эта мелочь не виновата в том, что взрослый Тодороки не смог себя защитить. Хотел бы сказать, что ему не хватало звуков дома после уезда родителей. Слова чесались в горле непроходимым зудом о том, что он видел напуганный вид ребёнка в полицейском участке и его скорбь о той неизвестности, что его ждала. Действительно, как эстафета, что передавали из рук в руки. Шото внутренне ощущал, что ему некуда податься: даже в собственный дом. Это вынуждало сердце Бакуго неуютно сжиматься. Он просто понимал, насколько это мерзкое чувство и искренне не хотел даже косвенно участвовать в этом жестоком представлении. Только он всё равно занял главную роль, пытаясь сбагрить ребёнка на других детей. Ему достаточно было одной ошибки, чтобы не совершать ещё одну. Он же, как никак, герой. Ты мой герой. Просто чудесно. Тодороки не вспомнит, как сам назвал своего противника? Фуюми ещё некоторое время тупо пялилась на обладателя взрывной причуды и, очевидно, точно такого же характера. Кажется, она не до конца понимала, что до неё хотели донести оскорблениями его младшего брата, но она чувствовала в цепляющих словах такую же цепкую хватку. Бакуго будто грозится отпустить канат, но держит его изо всех сил - вот, на что это было похоже. Если придётся, он будет зубами выдирать эти нити. Если придётся, он будет держать ребёнка так сильно, что такой маленький и хрупкий Шото сломается. Она нежно улыбнулась на эту браваду и уверенно кивнула вместо ответа. Её внимание тут же в наступившем молчании увлеклось происходящем в гостиной. - Кто это с ним сделал? - не успел он подумать, как вопрос сам отскочил от острого языка. Кацуки и сам уже стоял за спиной девушки, разглядывая увлечённое и чуть хмурое от раздумий лицо одноклассника. Эта хмурость была такой живой, что сильно контрастировала с остальным проявлением эмоций двумордого в обычной жизни. Если он хмурился, то грузно, в устрашающем, но немом предупреждении. Так, что хотелось наступить на его личную границу и растереть её подошвой ботинок, и вместе с тем уйти подальше. - Он, вроде как, не от мира сего. Такой тупой вид, а тут, ну прям леденец. - под конец огрызнулся парень, отчего практически утробно прорычал новое прозвище. Молчание из приятного перетекло в напряжённое, словно время - это песок в изогнутых и всем известных часах. Сложно было понять что-то по затылку белёсых волос с этими странными красными прядками. Текстура их отличалась от остальных шёлковых прядей. У Шото разве также? - Спроси ты в любой другой ситуации, - тихо и до предела нежелательно начала она, не поворачиваясь лицом, - Я бы тебе ответила какую-то чушь про подростковый бунт или вроде того, но.. Я понимаю, насколько отличается он от него, - она кивнула подбородком в сторону гостевой комнаты и это было понятно даже со спины. - Шото многое пережил в своём детстве. Как немое кино - это в голове проносились моменты со спортивного фестиваля. Закуток под трибунами, дерьмоДеку и тупой двумордый. А ещё дальше сам Бакуго. Их интимный диалог. Проигрыш задрота и безумная улыбка, если её вообще можно так назвать, сквозь огонь. Опять всколыхнула старая злость на Тодороки-не буду я использовать свою левую сторону-Шото. - Старатель, наш отец, он.. Имеет определённые виды на Шото и на то, как должна выглядеть его жизнь. Мама же тяжело больна и живёт в больнице. Ага, психиатрической по всей видимости, раз он её не убил. - Мы не идеальная семья, а Шото был идеальным ребёнком. Он всегда был очень добрым, спокойным и мечтательным, но Старатель.. Даже не знаю, как сказать правильно, - она нервничала и на этот раз Бакуго не раздражал шелест серого кардигана. Он и так уже всё понял, стиснув покрепче острые зубы. - Он выбил из него всё то, что ты сейчас видишь. Где-то глубоко внутри, под рёбрами и толстой кожей, сердце разорвалось - оно качает нитроглицерин вместо крови. Кацуки уставился на оживлённого ребёнка слегка широкими глазами. Шото наконец почувствовал на себе пристальный взгляд - или ему стало интересно, где всё это время пропадают взрослые - и повернулся в сторону открытой настежь двери. Серый и голубой столкнулся с яркими рубинами, но вместо надменности там была лишь открытая наивность, которая, видимо, и заставила Тодороки улыбнуться. Так, сука, широко и радостно. Это выше всех сил Всемогущего. Бакуго лучше взорвёт себя, чем признает эту улыбку двумордого очаровательной, но его можно понять: он никогда её не видел. Даже за эти пару дней, лёгкие улыбки посчитать на пальцах, но такую.. Впервые. Если их адская семейка смогла, как сказала там Фуюми, выбить из этого ребёнка такую улыбку, то он готов был прямо сейчас врезать Старателю своим самым мощным взрывом прямо в лицо. Как можно? Кацуки и сам не понял, как сжато улыбнулся в ответ. Не своим мыслям, а под действием редчайшего явления в виде улыбки с крошечными ямочками на щеках. - Я давно, - сипло вымолвила Фуюми, сжимая серую ткань крепче, - Не видела его таким счастливым, - голос в конце дрогнул и стало предельно ясно, что она плачет. Плачет и не вытирает лицо, ведь застыла в ступоре, - Он перестал улыбаться и смеяться, делать что-либо не по инерции, Бакуго.. Он младше меня, но всё то воодушевление, что было в нём, испарилось, а я даже не заметила, когда это случилось. Я ужасная сетра. - наконец она начала вытирать слёзы на щеках. - Да вы все уроды, - коротко бросил Кацуки, не жалея виноватых. Не жалея даже Шото. Он мог бы продержаться, будь он чуточку сильнее. Или встреть он Деку раньше. Ему не хотелось думать об этом и тем более верить, но сраный задрот заставил лёд таять. Иначе теперь не объяснить в какофонии звуков класса его тихий голос. Раньше не звучало даже шёпота. - Поздно уже ныть. Имейте дело с тем, что есть. С этими "ободряющими" речами подрывник вернулся в комнату, пряча потные кулаки в карманах. Он остановился над ребёнком и присел рядом на корточки, чтобы поближе рассмотреть, что он уже собрал. - А ты времени зря не терял, - ухмыльнулся Бакуго, разглядывая рубинами яркие детали уже на половину собранного поля боя. Фигурка Всемогущего лежала в сторонке. - Дай инструкцию. - он без промедления выхватил бумажку из под колен малышни. Они были так близко и так далеко во всей этой временной петле. В обычной жизни они никогда не стояли рядом, не смотрели друг на друга дольше пары секунд, но сейчас он всей толстой кожей ощущал нужное терпимое присутствие Шото. - Я собрал почти всё поле, - не громко, но непривычно оживлённо защебетал ребёнок, указывая пальцем на детали. - Но я не могу найти пару деталей. - Внимание в принципе не твой конёк, - на вопросительный взгляд Кацуки лишь отмахнулся, перебирая грубыми подушечками пальцев мессиво из цветастых составных "битвы в Токио". Так, кажется, обозвали это событие СМИ. Вычурное название приелось людьми, поэтому и конструктор назвали соответствующе. - Вот, держи, слепой. - Я не слепой. - практически обиженно фыркнул Тодороки. О, а это уже знакомые черты. Не всё значит потеряно в его настоящей версии. Сарказм и метафоры он не понимал, значит, с самого детства? Или с ним подобным образом никогда не общались? - Ага, вижу, тоже не слепой. Умиротворение, воцарившееся в доме было ощутимым даже кончиками колючих волос. Он словно со всех сторон был обложен пушистыми одеялами и подушками, отчего все звуки воспринимались немного заглушённо. Тихие переговоры между братом и сестрой, вряд ли были прямо такии тихими, но он воспринимал всё именно так, сидя позади Шото в развалку. Пальцы автоматически крутили фигурку героя номер один, пока она не понадобится для окончания модельки. Фуюми сидела лицом к разномастному лицу и говорила какие-то не весомые вещи, откровенно наслаждаясь такой разговорчивостью младшего. Конечно, кажется, она не слышала, что у него на уме, уже много лет. Только зря она полагает, что этим неловким щебетанием и уходом от всех вопросов про мать или отца в настоящий момент ей получится восполнить все те бреши в их "доверительных" отношениях. Тошно смотреть было, как она отводит серые глаза на поступающих и обоснованных вопросах половинчатого про семью, юэй и её неспособность забрать кровного родственника в этот, трудно говоря, дом. Она ещё всё порывалась приготовить им обед, но Бакуго чётко обозначил границу дозволенного: на его кухне будет готовить только он и точка. Поэтому в какой-то момент непонятной и вместе с тем хрупкой идиллии парень ушёл готовить из предоставленных старшей Тодороки продуктов - некая оплата за все эти неудобства. После обеда юный герой ушёл тренироваться, оставляя эту неразлучимую двоицу друг на друга - хоть какая-то польза от присутствия чужого человека в доме: не нужно занимать ребёнка. Закатное солнце коснулось вспотевшей кожи, заставляя поёжится от наступающего вечернего холода. Тихо прошмыгнув мимо бездарей через стеклянную дверь гостиной, Кацуки ушёл в душ, а по возвращении сразу столкнулся со слегка уставшим видом улыбчивой Фуюми. Она оттряхнула колени - как будто тут могло быть грязно - и поднялась с пола. Макет конструктора был собран, а рядом лежали раскрашенные герои какого-то популярного мультика для дошкольников. - Спасибо за гостеприимство, - она поклонилась. Не только за гостеприимство. - Уже поздно, мне нужно домой. Надеюсь на тебя. - Тц. - он увернулся от этой показушной благодарности, промокая полотенцем свои влажные волосы. Они потемнели от воды и теперь не казались таким же опасным ярким взрывом прямо на макушке. Провожая сестру, Шото тянулся к ней открытыми объятиями, сжимая губы в улыбке. Не такой яркой, как в тот момент. Будь он на месте этого леденца, то вовсе не улыбался бы - нечему. Ты мелкий, слабый, родителей рядом нет, сестра резко перестала быть маленькой девочкой, а на перевес шёл агрессивный незнакомец, который толкает эмоциональные качели то в одну, то в другую сторону. - Бакуго, - девушка тихо его позвала, пока гладила разноцветные волосы под своей ладонью. Уже собранная, с этим баулом, отдалённо напоминающем сумку. Сквозь пальцы то и дело проходили белые и красные пряди, путаясь и распутываясь в момент, - Ещё раз спасибо, что присматриваешь за Шото, - он махнул в её сторону рукой, пресекая и дальше подобные речи. - И, пока ты тренировался, я спросила у него, не хочет ли он попробовать пожить дома с завтрашнего дня. Рука так и застыла в воздухе. Лицо не показывало никаких эмоций и чертовски жаль, ведь их было много. В основном это был страх. О боже, он этого никогда не признает. Не за себя. Не после того, что он сегодня услышал. Не с таким Тодороки; только не с беспомощным ребёнком. - Он сказал, что хочет остаться с тобой, - Фуюми лаского улыбнулась, пытаясь успокоить хозяина дома, будто он об этом просил, ха, - Обещал хорошо себя вести. Хотелось бы ему услышать это из первых уст, но засранец уткнулся лицом в плащ родственницы, сжимая скользкую ткань в своих пальцах. Сквозь белые пряди было видно его алеющее ухо, а с левой стороны оно и вовсе слилось с оттенком волос. Что-то новенькое...

***

Телевизор еле слышно подавал признаки жизни, пока пульт агрессивно щёлкал под его пальцами в поисках нужного канала. Но Бакуго не замечал, как из раза в раз пролистывал нужный сюжет. Снова и снова. Он отвлекался конструктором на полу, к которому так и не прикрепили фигурку главного героя. Перфекционист внутри выл и метал мебель, пока мозг хаотично вбрасывал места, где могла оказаться такая важная деталь. - Эй, леденец, ты не до конца собрал свою тупую игрушку. Может закончишь наконец, пока у меня нервный тик не начался? - рявкнул парень, как только услышал тихую поступь из коридора в его сторону. Он так тихо ходил. - Вот, - Кацуки отнял внимание от экрана телевизора, хотя всё это время не понимал, что там вообще происходит. Он хмуро уставился на полудурка перед ним с этим его виноватым щенячьим взглядом. Только позже он сообразил, что Шото ему что-то суёт под нос. - Тебе тоже нравится Всемогущий, поэтому я подумал, что тебе захочется самому поставить его. Разные глаза такие чистые, невинные, без хитрого умысла или поджидающей подлянки. Кацуки знает наверняка, что если вытянет руку за фигуркой, то получит её: никто не вывернет руку вниз, не нырнёт, чтобы отнять, пошутить. Он мог поклясться, что честнее и преданнее этих глаз он ещё не видел. Даже Деку со своей упёртой решимостью и любопытством смотрел иначе. Шото не был крайне любопытен - он просто был. Его ненавязчивое присутствие топило одиночество вокруг, словно его левая сторона всегда горит и испаряет лёд. Точнее, ледяные стены. И всё же Бакуго колебался, прежде чем подать руку вперёд и с несвойственной ему аккуратностью принять этот жест. Чёрт, это в прямом смысле был доверительный жест. Может поэтому он продолжал исступляюще пялиться на Всемогущего, словно впервые обрёл зрение и пытался осознать, а так ли он представлял себе то, что видел методом ощущений. - Ты не хочешь? - тихо поинтересовался ребёнок, очевидно разнервничавшись от глухой тишины в ответ на это подношение. О Господи, реально же подношение. Как в храме, как божеству. - Хочу, - молниеносно отозвался Кацуки и слез с дивана, чтобы как можно безразличнее установить фигурку, где ей и место. Потому что запомнил, куда. Потому что у него когда-то был точно такой же конструктор. Потому что он не предаст доверие ребёнка, - Телевизор или спать? - он мельком глянул на часы. - Телевизор. - быстро ответил миниРоки, ретируясь на диван. Ну конечно.. Мебель лимонного оттенка была достаточно просторной даже для троих взрослых, что уж говорить о подростке и ребёнке. Тодороки устроился на подлокотнике с полярной Кацуки стороны и.. Его это не устраивало. Нет, конечно, студент любил своё личное пространство и ненавидел, когда его нарушают, но присутствие ребёнка было настолько еле ощутимым, что вокруг Бакуго образовался вакуум. - Че так далеко, двумордый? - на него лишь удивлённо посмотрели сквозь отросшую цветную чёлку. - Что слышал. Ползи сюда, а то вдруг испугаешься снова кошмаров и будешь хныкать. - Мы будем смотреть тот фильм? - с тихим ужасом пискнул Тодороки, заставив своего опекуна ухмыльнуться. Он это точно припомнит ему, когда он вернётся в своё настоящее. - Нет, половинчатый, я такое дерьмо не смотрю, - он приглашающе помахал рукой в воздухе. - Интервью с героями. Как так вышло? Под спиной Кацуки лежала большая подушка, чтобы было удобнее развалиться на подлокотнике, а прямо рядом, да чуть ли не на нём, смирно сидел Шото. Неосязаемое присутствие стало ещё каким осязаемым, ведь ребёнок буквально ввернулся между ногами подростка, слегка откидываясь спиной на чужой торс. Это верх наглости и непонимания. Хотелось его с себя стряхнуть на пол, как надоедливого кота, но духу не хватало прерывать его увлечённость программой, пока ведущая представляла гостей ток-шоу. Оставалось сидеть в полном оцепенении. Шок прошёл, пошла передача. Красные глаза впились в экран сбоку, но сосредоточиться не удавалось. Горная леди что? Кто с кем встречается? Камуи? Да нахрен эта инфа для задротов-фанатиков, если у него чуть ли не на коленях сидит сраный Тодороки Шото?! Ему сейчас не интересно, сколько преступников они поймали, объединившись, но ему всё ещё чертовски интересно, разной ли текстуры волосы напротив. - Я их не знаю, - чуть грустно отозвался миниШото, с явным интересом рассматривая героев в передаче и в жизни. - Нет интервью со Всемогущим? - жалобно мяукнул ребёнок. Кацуки сейчас взорвётся. Это противозаконно. Парень громко рыкнул, агрессивно переключая каналы в поисках чего-то. Телевидение сосёт, ведь пришлось выйти в интернет и включить запись с интервью трёхлетней давности. Какого чёрта, Тодороки? Но Шото просиял. Он снова улыбнулся той самой улыбкой, искря восторгом в разноцветных глазах. У Бакуго было не единого шанса не сделать этого. Не единой возможности остановить себя. Грубая и мозолистая ладонь бережно осторожно легла поверх гладких волос ребёнка. А тот и не дрогнул. Его волосы были все мягкие, как скопление облаков. И левая, и правая сторона. Хотя нет, погодите. - Разные. - тихо выдохнул Кацуки, но поймав непонимающий взгляд на себе, лишь помотал головой, взъерошив макушку под ладонью. Пряди переплетались между пальцами, задерживались в уникальных формах, что Бакуго выкручивал интереса ради. Левая сторона действительно была чуть жёстче и менее податливой, но всё равно такой гладкой. Если хорошенько присмотреться, то и ресницы у Шото были разных цветов. И глаз не голубой, а бирюзовый. Точнее голубой, но ближе к радужке был этот зеленоватый ободок, что придавал чуть иной оттенок ледяному цвету. Даже такой весь из себя внимательный Кацуки Бакуго не замечал раньше всего этого. Он не замечал и разной длины ресниц одного в отличие от другого глаза. Неужели всё это было и у взрослого Тодороки? Он неосознанно притянул ребёнка ближе, когда тот ярко, как взрыв вселенной, посмеялся над каким-то моментом из интервью. Будто Бакуго смотрел. Но ему не нужно было смотреть: он и так наизусть знал все интервью с любимым героем. И стоило так приобнять Шото, он почувствовал в лёгких незнакомую до этого тяжесть. Это.. Его природный запах? Застывший холод, пустой, как молекула, как чёртов озон с примесью бергамота. Такой лёгкий и не привлекающий внимание, но сейчас ощущаемый столь остро, что хотелось расчихаться прямо на разномастные волосы. Это буквально аромат свежести и простора, абсолютной свободы. Даже не буквально, а в прямом смысле этого выражения. От этого кружилась голова. Взрослый Тодороки пахнет также? Бакуго хотелось взорвать себе мозги и размазать ими стены, раз он думает о нечто подобном. Его раздражает, что он узнаёт об однокласснике много лишней информации. До чёртиков вымораживает, что он пытается сравнить это подобие того Шото с фестиваля, из шумного класса с этим светлым и искренним созданием. Может, это и один человек в действительности, но для него это абсолютно разные люди. Ребёнок, которого хотелось держать рядом, чтобы никто не посмел обидеть, ловить его редкие, но согревающие улыбки и упрямый ублюдок, который не может нормально разговаривать и даже эмоционировать, чем давит. Ненавязчиво давит.

***

Кровать его опекуна была не слишком широкой, но в этом поглощающем одиночестве и темноте, она казалось огромной льдиной, которую оторвало от берега. Он уплывал в темени и неизвестности, дрожа от подступающей паники. Шото часто моргал, вертя головой из стороны в сторону, но это не помогало избавиться от липкого мрака вокруг - только добавляло паники. Хотя бы одну искру - проблеск света. Бакуго! Тодороки со всей смелостью подпрыгнул с кровати, размышляя что монстры не смогут его догнать, если он побежит достаточно быстро, ринулся из комнаты хозяина со своим зайчиком в руках. - Кацуки! - чуть ли не истерично шептал или кричал ребёнок, ввалившись в чужую комнату. Хотя, всё вокруг было чужое, не только комната. Он порывался подбежать к огромной кровати, запрыгнуть на неё и спрятаться под одеялом, но мялся у входа, боясь криков в свою сторону. - Двумордый, ну что такое? - сонно и всё же недовольно прохрипел Бакуго, чуть привстав на локтях. Сквозь темноту еле был виден маленький силуэт у двери. Но даже так было ясно, как день, что Шото снова боится засыпать один. Что за проблема? - Ты снова?.. Агх, я даже знать не хочу, иди уже сюда и спи, только не мешай. - проворчал подросток, громко рухнув назад на матрас. Больше ему и не нужно было. Всё такая же лёгкая поступь приблизилась к кровати под мерное дыхание Кацуки. Он мог почувствовать, как не тяжёлый вес расположился прямо под боком, как этот бок обдало теплом, как он сам потянулся к этому теплу, игнорируя в полудрёме собственные домыслы и действия. Маленькие ладони обхватили его шею, прижавшись со всей возможной силой и дрожью. Его собственная обхватила тонкое тело, утыкая истеричного ребёнка ближе к груди, а вторая рука накрыла их обоих одеялом, неосознанно подбивая её мягкость под бок беспомощного существа с разными, но мягкими волосами. Плюшевый зайчик так и остался лежать у двери, брошенный на погибель жуткой темноте. Этот выбор был сделан в пользу Бакуго.