Наследство

Жаркие поцелуи. Мои руки блуждают по ее спине, по пояснице, поглаживая аппетитную попку. Как же она привлекательна. Как хочется ее просто здесь завалить, на лавочке, задрать платье и насладиться сполна. - Ммм…Максик, не здесь, не сейчас, - мычит мне Юля в губы, крепче обнимая руками за шею. А у меня уже неописуемая эрекция. Я просто готов на все, чтобы это не прекращалось. И нафиг мне этот дурацкий прием, эти представители и их жены. Скукота смертная. Хочу сейчас одного - её. Снова жадно шарю ладонями по ее спине, снова впиваюсь страстно в алые губы, пока тихое покашливание за спиной не привлекает мое внимание, заставляя отсосаться от предмета страсти. В сторонке деликатно стоит мой помощник – Кирилл и, немного покраснев, извиняется: - Вы это, уж простите, но дело не терпящее отлагательств. Там ваш гость, брат или как там его, что-то неописуемое творит. Я непонимающе посмотрел на Кирилла и только открыл рот, чтобы сообщить, что такого быть не может, как парень сам меня перебил. - Я не знаю откуда он взялся, но он в стельку пьян, устроил полнейший бедлам в зале, врубил Рамштайна и полез к послу с «обнимашками». Больше мне ничего говорить не нужно было. Я мигом вскочил со своего места, даже позабыв о Юльке. Но как оказалось, она не отставала, крепко вцепившись мне в руку, чем затрудняла передвижение. Я, как мог, быстро, просто ринулся в банкетный зал. Там как раз должна была идти концертная программа, которую вел профессиональный тамада. Нет, это не правда, не может такого быть. Димка же заперт у себя в комнате. Вылезти со второго этажа он никак не мог, если он, конечно, не грёбаный Бэтмен или Человек-Паук, но вроде бы, за ним этих отклонений не наблюдалось. Может, это розыгрыш или сюрприз? Но от такого сюрприза и поседеть недолго. Я изо всех сил занимался аутотренингом, убеждая себя, что это просто ошибка. Но мое чутье подсказывало, нет, оно просто вопило, что следует ожидать худшего. Но бля, не настолько же! «Оно», да именно «оно», в обтягивающих кожаных штанах, ошейнике, непонятной облегающей майке дикого, вырвиглаз, цвета, лохматое и пьяное, завопило на весь зал песню. Да если бы хоть голос был, блин, а то срывающийся подростковый писк. Сразу заложило барабанные перепонки, и я даже сощурился от такого резонанса. Изумлённые лица гостей, ошарашенные немцы, беспомощно махающий руками ведущий и дикая обезьяна, скачущая по сцене. Но даже всё это можно было бы как-то пережить, если бы эта малолетняя пьянь не поменяла слова в этой, и так напрочь пошлой, песне. И если бы слова этой песни не были обращены ко мне. Вот тут меня посетил «Кондратий». Меня жутко затрясло от злобы и негодования и я, оттолкнув Юльку, ринулся свершать самосуд, а точнее, пришибить эту прыгающую «цаплю» на сцене. Ох ты ж, зоркий глаз наш, видать он меня заметил, потому что кинулся удирать, но запутавшись в проводах, рухнул на немца, представителя крупнейшего автомобильного холдинга Германии. Я, если честно, даже остановился в шоке. А его стало выворачивать прямо на мужчину. А дальше… Жена посла визжала как свиноматка. Сам посол сидел в полном «ахуе» и таращился на расползавшуюся на его штанах блевотину, а все остальные восклицали от удивления. А после - просто мёртвая тишина. Затихла даже музыка. Наверное, только я один слышал, как прямо сейчас, во всём этом пиздеце, рушится моя карьера. - Сука, я тебя убью, - заорал я, и с новыми силами кинулся на это «Исчадие Ада». Но бля, сил сорваться и скрыться от меня ему хватило. Неужели в жопе торпеда сидела? Нет, ну вот же скотина такая! Я его приголубил, пожить разрешил, приодел, а он мне «какашку» под дверь. Вот делай после этого людям добро. Но я ему покажу кузькину мать, едрид Мадрид и ёлки-палки. Только не сейчас. Никуда ты от меня не денешься, рокер недоделанный. В данный момент я пытался хоть как-то спасти свою карьеру и доброе имя, пытаясь успокоить разгневанного посла, его жену и еще человек двадцать гостей. И все это я делал на грёбаном немецком, которым владел не на все пять, но изъясняться мог. Вообще, я учил английский и французский, но в жизни пришлось немного поменять направление, того требовал сам бизнес, да и меня никто, особо, не спрашивал. Так вот, я пытаюсь сказать, что это был мой брат, он приехал из глуши, немного «того», типа, с головой не в порядке. На что посол, мать его, заявил, что такое не потерпит. Видите ли он и его жена очень оскорблены тем, как их приняли, Рамштайном и прочими безобразиями. Потом ещё, почему-то, обвинил меня в жестоком обращении с детьми и прочих неописуемых извращениях, я так понял, но списал на своё не совершенное владение немецким. Ну какие ещё, на фиг, дети? Какое жестокое обращение, подвалы и садизм? О чём он вообще? Совсем шизанулся, насмотревшись своего кинопроката? Под конец они меня вообще просто не захотели слушать, а уселись в свой лимузин и укатили, бросив напоследок, что очень сожалеют о том, что связались с нашей фирмой. Но самое обидное было то, что за ними потянулись все гости, недовольно бурча об испорченном вечере. Юлька пыталась что-то делать, металась, бегала, но жёны гостей как-то, слишком уж нервно, реагировали на её декольте и закатывали скандалы уже своим мужьям. Меня это всё окончательно взбесило, и я сорвался: - Юля, иди ко мне в комнату, наверх, я проведу гостей и тоже приду. Не маячь здесь, достала! Реально, достала! Впервые появилось даже сожаление о том, что я вообще её пригласил. Ведь если б не она, я бы не ушёл в сад и успел бы перехватить эту, стремительно начавшуюся атомную войну, ещё в дверях. Как я не пытался урегулировать ситуацию, сделать так, чтобы гости остались, ведь было всего десять вечера, и прием должен был продлиться еще не менее трех часов, но эта зараза мне всё испоганила по полной. Все гости ушли. Все, сука, до единого. Пустые столы, горы недоеденной еды, разбитые тарелки у сцены и удручённый вид Кирилла, моего помощника. Сразу читаю в его взгляде, что мне пиздец. Да и сам понимаю, что он близок. Злость вскипает во мне, давит, я не могу с ней совладать и просто срываюсь со своего места, взлетая вверх, на второй этаж. С ноги распахиваю дверь комнаты Димы. Она с грохотом ударяется о стену, впуская меня в темную и, к сожалению, пустую комнату. Его нет ни в туалете, ни в ванной, нигде. Я вижу только распахнутое окно и выглядываю из него. - Вот же…, - слов даже нет выразиться. Они застревают где-то внутри. Вот, значит, как он вылез. Ничего, я ему эти окна, заколочу. Хрен выберется. Еще и решетку поставлю. Будет сидеть, как в обезьяннике. Где его искать, я ума не приложу. Спрятался, гадёныш, знает ведь, что сейчас получит. Ну ничего, пусть, завтра им займусь, а сейчас меня ждет Юля. Хоть что-то хорошее за сегодня должно же у меня быть. Наверное, уже помылась и лежит обнаженная на кровати, поджидая своего тигра. От представленной картины с обнажённой Юлькой, чувствую снова, как член начинает упираться в ширинку штанов, изнывая. Поэтому я плюю на все и бегу к себе в комнату. Но там меня поджидает очередной пиздец. Подходя к двери и уже собираясь ее открыть, слышу, как Юля с кем - то говорит. Прикладываю к двери ухо, стараясь прислушаться. Второй голос явно принадлежит парню, от чего у меня сразу перехватывает дыхание. Я распахиваю дверь, рисуя в голове самые подлые картины измены или еще чего похуже, но вижу только лежащего в моей постели, голого Диму. Его последние слова выбешивают меня вконец: - …Он уже скоро придёт. Знаешь, какая его самая любимая поза? Он забрасывает мои ноги себе на плечи и смотрит прямо в мои глаза… - Это что за?... – я даже не могу толком выразить все свои эмоции, что переполняют меня. Кулаки сжимаются сами собой, глаза наливаются кровью, а грудь начинает часто и тяжело вздыматься. - Котик, не кричи на меня, я не собирался изменять тебе с этой, она сама пришла, а я так по тебе соскучился. Что за бред? Что он несет? Какой котик, какое соскучился? Нахрена он все это делает? Вот скажите, нахрена? Но Юля поверила этому придурку, потому что я сразу получаю звонкую пощёчину и ее презрительный взгляд. Девушка поворачивается, назвав меня извращенцем, и выбегает из комнаты. - Юля! Юля, да погоди ты, - кричу я, пытаясь остановить девушку, но было видно, что она и не собиралась слушать мои объяснения, извинения, а приняла уже решение, что я конченный извращуга. Скорее всего, теперь мне точно пиздец. Она же сто процентов расскажет все друзьям, которые ещё долго будут прикалываться надо мной. А сколько придется оправдываться. И за что мне все это, бля?! Всё, достал. Тварь. Сейчас ты получишь по заслугам. Я запрыгиваю, как разъярённый тигр на кровать, хватаю руки Димы и заламываю их, сжимаю с силой, прижимая к кровати. Коленом давлю на его ноги, чтобы он не дергался. Но он и не собирался, видать. Ему наверное больно, останутся синяки, но мне пофиг. Заслужил. Сейчас я ему преподам урок, который он забудет не скоро. - Ноги, значит, на плечи, говоришь? Ты даже не представляешь, что я сейчас с тобой сделаю. Я уже не говорю, даже не кричу, а рычу, готовый сделать то, о чем, скорее всего, пожалею завтра. Но точка кипения накалилась до предела. Сам виноват. Звонок телефона, настойчивая трель в кармане брюк и я, даже не беря трубку, догадываюсь кто звонит, Александр. Я же не идиот, понимал, что бесследно весь этот цирк не пройдет для меня. С какой-то даже досадой отпускаю парня и беру трубку. Угадал, Александр. - Мать твою, что у вас там творится? Я буду у тебя через пятнадцать минут. Желаю видеть тебя и твои объяснения, иначе ты вообще пожалеешь, что родился! Разговор резко обрывается. Трубку бросил. А я от негодования хватаю ртом воздух, но сдерживаюсь и слезаю с кровати. Зашибись просто. Охренеть. Поправляю свою одежду и кидаю злобный взгляд на Диму. А он лежит и балдеет, как ни в чем не бывало. Щёки раскраснелись, губы припухшие, глаза блестят. Черт, так и хочется всадить ему по самые гланды. Скотина, наглая, безбашенная скотина, но... красивая. Что ещё за мысли? Ладно, не до этого, потом обдумаю, сейчас просто не в адеквате, да и пришла пора приготовиться к наступлению моего личного пиздеца. Бросаю парня одного и быстро сбегаю вниз, встречать Александра. Слуги суетятся. Идет полная уборка, которая грозит продлиться до утра. Прислуга боится даже поднять на меня свои глаза. Наверное, заметили, что я мечу молнии и провинившегося сейчас просто придушу на месте и пущу на шашлыки. Вот и правильно, хоть кто-то меня боится и имеет голову на плечах. Не то, что этот... мать его так. Даже не знаю, как назвать это звезданутое чудовище. Так, Максик, успокойся, дыши глубоко. Все будет тип-топ. Главное - не нервничать. Вдох - выдох. Молодец. Бля, детский сад какой-то. Вдох - выдох, всё будет хорошо. Это я так пытался успокоить себя и, по-видимому, выходило отлично. Я даже стал выдумывать, что скажу Александру, когда он приедет и начнёт мне высказывать. В конце концов, это он сам мне навязал это "ископаемое", из-за которого произошёл очередной катаклизм международного масштаба. Но все мои мысли испарились, как путаны при появлении наряда ОМОН-а, когда в холл влетел сам Александр. Злой как черт, со стальным блеском в глазах и убийственными спецэффектами. При его взгляде на меня, я весь сжался. Никогда не видел от него такой мощи, силы и холодности. Первый раз я его испугался. - Ах, вот и ты. Максик, скажи мне пожалуйста, что за хуйня тут происходит?! Какого хрена мне позвонил наш клиент, мистер Цвахен, и начал кричать, что срочно завтра хочет со мной встретиться, что он оскорблен твоим поведением? - Моим? Я тут причем…? - Заткнись, мать твою! Не при чём? Этот прием я доверил тебе, ты все должен был сделать на «ура», а оказывается, я теперь должен краснеть и извиняться. Какого хуя, Макс?! Я даже оторопел, потому что он никогда не ругался на меня матом, да он вообще никогда не ругался, а тут творилось просто что-то неописуемое. Меня даже это немного стало злить. - Это я? Вы, именно вы навязали мне этого малолетнего придурка, который не поддаётся дрессировке. Он все и вытворил. А теперь я виноват?! Да какого хера? Меня переполнял гнев. Я даже не следил уже за тем, что говорю Александру. Мне важное было только одно, высказать ему всё, что наболело. - Твой хренов Дима всё и испортил, - я уже перешёл на ты, потому что выкать и орать было как-то неудобно, - и вообще, почему я тебя должен слушать? Ты просто доверенный, а мне никто. - Еще как кто, щенок неблагодарный! Повисла долгая, напряженная пауза. Смысл сказанного Александром я долго не мог понять, но смотрел на него расширенными глазищами. Я видел как блестели его глаза, как ему каждое слово давалось с трудом, но и, наверное, о сказанном он тысячу раз пожалел. Как говорит поговорка: «слово не воробей, вылетит - не поймаешь». - Я вас сам вызову. Когда успокоится всё. А пока сидите не высовывайтесь. Я все исправлю. Главное, научи его уму разуму, ты за него в ответе, запомни это. Я даже не успел рот открыть, чтобы уточнить хоть что-то по поводу сказанного им, как он вылетел пулей из дома и, усевшись в машину, исчез в ночи. Я ни черта не понял, был обескуражен и зол. А еще сказывался недотрах и стресс. - Дай сюда, - рыкнул я, вырвав бутылку коньяка из рук моей прислуги Ольги, которая спешила на кухню и, не обращая больше внимание на ее ошарашенный взгляд, завалился на диван в холле, стал пить коньяк из горла. Жидкость приятно согревала желудок, делая состояние невесомым и умиротворенным. После пятого глотка, мне вообще показалось, что проблем нет, а я одуванчик. Красотень. Снова делаю глоток за глотком, пока совсем не становится хорошо. И тогда ко мне приходит самое разумное решение, которое только могло быть в этой ситуации. Око за око, зуб за зуб, в общем, сам напросился. Я решаю пойти к Диме и отомстить ему с особой изощрённостью. Срываюсь с дивана и, не соображая ничего, плетусь на третий этаж. Ступеньки мелькают, перед глазами пелена, в висках стучит. Я снова в состоянии готовности, на пределе. Но уже за свои поступки не отвечаю. С грохотом я врываюсь в свою спальню, где нахожу на кровати спящего Димку. Вот он лежит, беззащитный и такой красивый. В полной моей власти. Пошатываясь, влезаю на кровать и нависаю над ним. А потом, потом начинаю творить что-то невообразимое. Грубо срываю с него одежду, хотя её на нём и так мало, только плотно облегающие попку и ноги, кожаные штаны. Он что-то мычит, пытается меня оттолкнуть, сопротивляется, но остановиться я уже не могу. То ли злость, то ли неудовлетворенное желание, но я набрасываюсь на него, как голодный зверь. Мне сейчас даже похрен, что он мой брат, что это инцест. Пофиг. Сам нарвался, придурок. Дальше все происходит быстро и жёстко. Я забрасываю его ноги на свои плечи, как будто назло его словам, и упираюсь своим стояком в его ягодицы. Резкий толчок и я вхожу в него. Без подготовки, без растяжки, без ничего, не заслужил, паршивец. Чувствую сопротивление мышц, сдавленный вопль, но мне всё равно. Сам хотел, сам крутил своей задницей на сцене, упрашивая выдрать его, как последнюю шлюху, теперь пусть не воет. Он получит за всё, по-полной. Я вхожу в него быстро, резко, теряю над собой самообладание, даже не обращаю внимание на его слезы и мольбы. Хочу одного: видеть его боль, насладиться ей, и мне плевать на его слезные призывы прекратить этот ужас. Я сделаю ему так же больно. Я полон мести. Волны наслаждения наполняют меня. С каждым толчком становится тяжело дышать. Это просто крышесносно... Грохот, звон разбивающегося стекла и я вскакиваю, открываю глаза и пытаюсь осмыслить происходящее, прийти в себя. Недалеко от меня стоит Ольга, которая испуганно смотрит на меня, а на полу валяются осколки разбитых бутылок с вином и коньяком. По полу расплывается алкогольное пятно. - Ой, простите, извините, я поскользнулась, уронила, я всё уберу, возмещу… - тараторит девушка, а я непонимающе пялюсь на неё. Только сейчас я понимаю, что лежу на все том-же диване в холле, в руке до сих пор, каким-то чудом, сжимаю бутылку, и никакого Димки рядом и в помине нет. Приснилось? Бля… Как такое могло еще и присниться? Но все было так реально, что я до сих пор не мог поверить, что это всего лишь сон, банальный сон. Одно меня беспокоило – эрекция. Бешеный, очумелый стояк. Мне понравилось то, что я творил с ним во сне. Боги, все святые, да что это такое? Как у меня могло встать на родного брата? Я встряхнул головой, махнув Ольге, чтобы успокоилась и побрел в свою комнату. Нужно было срочно проспаться или что-то вроде этого. Но почему я не удивился, когда и вправду застал на своей кровати нагло сопевшее чудо, от которого несло невыносимым перегаром. Дима спал, развалившись на пол кровати, разметав свои конечности в стороны, как морская звезда. Стоило его оттащить в свою комнату, а лучше растолкать и пинарями выгнать в три шеи. Но я, почему-то, не стал это делать. Вместо этого открыл окно на проветривание, а сам завалился в душ и долго там стоял под теплыми струями воды, поглаживая ладонями свой возбужденный член. Не буду лукавить, но я представлял в те минуты именно то, что мне приснилось. Тело Димы, его метания подо мной, хриплые крики и стоны. Оргазм был такой сильный, что я даже схватился за стеклянные стенки бокса и сполз вниз, минут десять приходя в себя. - Чертовы извращения, - зло рыкнул я, не желая осознавать того, что я только что занимался дрочкой на своего братишку. Так как я принципиально не хотел куда-либо уходить из своей комнаты, то постелил себе на своем оранжевом диване и сразу же вырубился, теперь уж без всяких снов. Проснулся, как всегда, утром, часов в девять. Не мог долго спать. Еще раз сполоснувшись в ванной и надев на себя черные брюки и голубую безрукавку, решил воплотить в жизнь, всё же, сформировавшийся, план мести спящему Димке. Если он думает, что попал в сказку, то грубо ошибается. С сегодняшнего дня я сделаю его жизнь невыносимой. Больше сил на такие выкрутасы у него точно не будет. А начал я с банального пробуждения весьма оригинальным способом. Зажав в руке тапок, с толстой кожаной подошвой и закрытым верхом, я подошел к кровати и, стянув с парня одеяло, со всей дури влепил ему по заднице. Слышу невнятное мычание, тело зашевелилось, но полностью «подопытный» не проснулся. Поэтому я, с неким остервенением, начал лупить его тапком, каждый раз приговаривая: - Это тебе за испорченный вечер, это - за посла, за Юльку, похабные песенки, за то, что выставил меня перед всеми идиотом. А вот это, - я шарахнул тапком по растрепанной голове, - за то, что из-за тебя мне Александр сделал выговор. Дима проснулся окончательно, но с перепоя толком даже ничего не мог сделать, только что-то вопил и закрывался руками от моего «смертельного» тапка. Вусмерть вымотавшись и сполна насладившись первым этапом мести, я откинул тапок в сторону и, схватив Диму руками, стал стягивать его с кровати. Не обращая внимания на его вопли и дерганья, перекинул легкое тело паренька через плечо и поволок в ванную. Вот здесь я развлекусь по-полной. Затолкав парня в душевую кабинку, врубил ледяную воду и захлопнул тут же стеклянные дверцы бокса, крепко удерживая их руками. Ох, что тут началось. Парень верещал, бился о стекла, покрывал всех и вся трехэтажным матом, и где только слов таких нахватался, пока не додумался дотянуться до большой кнопки, которую я когда-то показывал, чтобы выключить воду и прекратить это безобразие. Вот, уже прогресс. Быстро учится. Я довольно лыбился, отмечая, что маленькая месть принесла мне неописуемое удовлетворение. Видеть его мокрым, полным негодования и злобы, просто восхитительно. Пусть скажет еще спасибо, что я избавил его от тяжелого похмелья, освежил слегка. Открываю дверцы бокса и строгим голосом оповещаю, чтобы был через полчаса собран. Едем по делам. Пока жду, завтракаю омлетом и чашкой кофе, просматривая на почте письма, личные сообщения и со злостью отмечая, что Юлька всё-таки сучка. Толян уже в семь утра прислал мне сообщение: «А правда ли, что ты с братиком трахаешься?» Ну просто пиздец какой-то. Скоро эта новость разлетится по всем моим дружбанам, и что тогда? «Нет, не правда, это был розыгрыш Юльки. А она, дура, повелась». Это может не самый лучший ответ, но надеюсь что подействует и вся ситуация не примет слишком глобальный поворот. - Я готов, - тихим голосом бурчит нечто за моей спиной, и я оборачиваюсь. Дима уже собран. Прошло ровно полчаса, как я и требовал. Выглядел он не важно, бледный и сонный. Одним словом, лягушка болотная и то красавица, по сравнению с ним. Хоть оделся прилично. Белая футболка, черные джинсы, белые кеды и кое-как уложенные волосы. Но и это уже прогресс. Ничего, пойдет. Надо было сразу тапком, меньше бы проблем возникло. - На, выпей крепкого кофе, а то страшно на тебя смотреть. Парень молча делает то, что я говорю. Кривясь как сухофрукт, он всё-таки выпивает горький кофе, зажёвывает его лежащими в вазе конфетами и встает. - Все. А куда мы едем? - Во-первых, в институт. Нужно подать твои документы на поступление и выбрать тебе факультет, узнать когда экзамены и так далее. А во-вторых, нас ждет Александр у себя в офисе. Дима снова ничего не сказал, только как-то удрученно кивнул головой и пошел за мной на улицу. Я даже стал сомневаться, не перегнул ли палку, так его наказав. Может, он реально обиделся? Хотя, какое мне дело до его чувств? Чем он думал, когда такое творил? Последствия, реально грандиозные, за всем этим не замедлили наступить. Взять даже то, что теперь меня все друзья стали считать извращенцем. Но это ещё можно пережить. А вот то, что с немцами теперь могут быть проблемы, меня совсем не устраивало. Разговора с Александром не избежать, как и выговора. Столько лет работаю в фирме, своей фирме, и первый раз мою репутацию так подпортил один единственный придурок. Едем снова в тишине. Он молчит, я молчу. А что говорить? Думаю, Александр сам ему все скажет, заставит хоть немного задуматься. Если же не дойдет, то я уже не знаю сам, что делать. Институт, в котором я учился, нисколько не изменился. Все такое же четырехэтажное, светло-серое здание, в котором проходят самые лучшие и худшие годы жизни студентов. Да, есть что вспомнить, улыбнуться, взгрустнуть, но вернуться я бы сюда не хотел. А вот этому придется тут учиться. Пусть преподам выносит мозг, мне уже весь вынес. Идем по знакомым мне коридорам, в кабинет декана, который меня отлично знает, как впрочем, и я его. - О, кого я вижу! Максим Леонидович. Какие люди в наших краях. Что привело в столь скромную обитель? Вот петух неощипанный. Строит из себя орла высокого полета. Всегда не мог его терпеть. Толстый, круглый, глазки-бусинки, на голове три волосины в пять рядов. Не человек, а сплошное недоразумение. - Да вот, брата привел к вам. Думаю, экономический факультет или бизнес и право подойдет ему. Примите документы? Наблюдаю как его брови поднимаются вверх, как он внимательно разглядывает Димку, а потом выдает: - Не знал, что у вас есть брат, - но увидев мой пронзительный взгляд, расплылся в слащавой улыбке и добавил, – конечно, примем. Куда мы денемся? Вступительные экзамены начнутся через две недели. Как раз успеет подготовиться. Документы отдадите Любочке. А там выбирайте факультет и вперед, подготавливайтесь. Любочкой оказалась пышногрудая тетенька в приемной, которая, поправив съехавшие очёчки на носу, с деловым видом приняла документы. Рассказала, что еще донести за справки, а потом сообщив, какие предметы Дима будет сдавать, распрощалась с нами. Вот, уже хоть что-то сделали нормально, без визгов, споров и драк. Осталось нанять ему репетитора и подготовить к экзаменам. Если не дурак, то все сдаст и поступит. Ну а если… Даже думать не хочу. Придётся тянуть всеми силами, ведь снова же, проблемы будут у меня, если он не поступит. Короче, не пройдет, отвалим денег. А пока буду надеяться, что у него все-таки хватит своего ума на что-то дельное, кроме как горланить песни и разбивать мебель. Следующим пунктом в списке был Александр. Туда я и направился. ===== Мужчина сидел в своем кабинете и хмуро смотрел в монитор ноутбука. Его настроение было почти на нуле, по многим причинам. Во-первых, он с трудом урегулировал грандиозный скандал, который чуть не дошел до разрывания договора. А во-вторых, человек, на которого он надеялся, которого видел как серьезного и благоразумного, так подвел, по всем параграфам. Нет, ну Дима это ясное дело. Парень только приехал из посёлка, где нет ни правил, ни этикета, но Макс! Вот от него он не ожидал такой огромной оплошности. Стук в дверь отвлек его от мрачных мыслей и созерцания темного экрана ноутбука. - Войдите. В кабинет проскользнул Макс, за спиной которого прятался Дима. Весь их вид говорил о том, что происшедшее вчера не могло пройти бесследно и для них. Помятые, с кислыми минами, поникшие. Картина Репина «Бурлаки на Волге», больше это никак не назовешь. - Садитесь, да не стойте вы там, - голос выдает раздражение. Александр начинает постукивать по столу пальцами, наблюдая, как парни рассаживаются возле стола, - так, начнем. Дима, ты понимаешь, что повел себя ненормально для нашего круга? Твой поступок вызвал массу возмущения. Ты испортил вечер, выставил Макса идиотом, и не только его. Лучше бы свой отличный немецкий применил в более выгодном деле, чем орал на нём непристойности. Но тебе простительно, ты не знаком до сих пор с нашими правилами, обязанностями, и прочим, поэтому, что взять с человека, обучением которого достойно не занялись. Недолгая пауза, взгляд на парней и снова бархатный голос мужчины, продолжает жестоко хлестать ледяными нотками. - Вместо своей барышни, Макс, ты бы подготовил брата. А ты умудрился запереть его в комнате. Поступок, не свойственный человеку твоего положения. Я в тебе разочарован. Это поведение не наследника корпорации, а озабоченного подростка. Ты опозорил нас. - Да, я тут причем? Я все сделал как нужно, а этот придурок… - Сядь, - строгим, уже злым голосом приказал Александр сесть назад вскочившему Максиму, – тыкать на кого-то пальцами самое удобное и нехитрое дело. А исправлять ошибки приходится мне. Ты должен помнить, что есть уговор, к которому ты должен отнестись серьезно, как к своей работе. Выполнить все пункты на все сто. А что я вижу? Всего несколько дней, и у тебя всё в «пух и прах». По-видимому, ты не справляешься… - Да пошли вы все, задолбали! - заорал Макс и, вскочив со своего места, вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью. Удаляющиеся шаги еще секунд тридцать доносились из коридора. А в кабинете у Александра так больше никто не сказал ни слова. Каждый думал о своем, анализировал сказанное и услышанное.