Наследство

Комната. Моя, когда-то любимая, комната теперь давит на меня со всех сторон. Я встаю и хожу из стороны в сторону, потом снова сажусь. Это похоже на метание загнанного зверя по клетке. Но я не могу иначе. В голове сумбур, в сердце пустота. Я теперь не знаю, что правильно, а что нет. Единственное верное решение я принял несколько минут назад, это когда ушел из комнаты Димки. Да, ушел, сбежал как трус, но если бы я этого не сделал, не знаю, чем бы все могло закончиться. В моей памяти до сих пор его полные боли и слез глаза. Его рыдания. Его отчаянный вид. Какая же я все-таки скотина, словами не передать. До сих пор чувствую у себя на губах вкус его губ. До сих пор мои ладони помнят тепло его тела. И это – невыносимо. Хочется выть. Но я все сделал правильно, да, именно, правильно. Ведь он мой брат, и иначе никак нельзя. Чтобы я сейчас не чувствовал, впредь больше нельзя позволять себе такие вольности. Ведь я довел парня до слез, а ему ни в коем случае нельзя волноваться. А если бы с ним снова что-нибудь случилось из-за моих дебильных порывов? Я бы себе этого ни за что не простил. Одно облегчало мои душевные муки - я узнал, почему он был ко мне так холоден. Сука Толян. Вот так и хочется сейчас поехать к нему и набить морду, да так, чтобы запомнил раз и навсегда. Ведь, это получается, что из-за него Димка и разбился. Не я был виной. Хотя, может, все-таки и я. Взял с собой в лес, оставил одного. Но откуда я мог знать, что мой друг Толик, окажется таким извращенцем. Черт, все достало, я больше так не могу. Это какое-то сумасшествие. Не хочу мыслей, не хочу. Залезаю в душ и долго стою под струями воды, надеясь, что хоть как-то полегчает, но становится только хуже. В паху напряжение, которое просто сводит с ума. Губы, руки, тело подо мной, я вижу все, как будто сейчас. Моя ладонь ложиться на мой возбужденный член, крепко сжимает его, и я начинаю делать медленные движения рукой, с каждым разом ускоряясь. Тепло разгорается все сильнее, низ живота сводит, а я закусываю свою нижнюю губу и начинаю постанывать. Образ Димки перед глазами, немного додуманной фантазии, и я кончаю, впиваясь зубами в свободную руку. Только после этого я выхожу и падаю на кровать, проваливаясь в сон. Утро. Будильник. Вскакиваю с кровати, как ужаленный, и бегу приводить себя в порядок. Водные процедуры, легкий завтрак, пару звонков, и я снова весь в делах, которыми просто заваливаю себя. Я теперь дал слово самому себе, что все сделаю, чтобы Димка быстро поправился, до начала учебного года, и больше не волновался. Поэтому дни напролет я следил за ним, заставлял есть, спать и так далее, по плану. Он хмурился, но слушался, не возражая и не капризничая. Хоть что-то радовало, а то бы я его выбрыки реально не выдержал. Я и так, когда он не видит, пожирал его взглядом. А когда он совсем близко, то у меня бешено стучит сердце, гоняя по венам вскипающую кровь. Но только он поворачивался ко мне, как я надеваю на себя маску. Маску равнодушия, ледяного принца. Выходило весьма убедительно и реалистично. Но кто бы, блядь, знал, что у меня в такие моменты творилось в душе – пожар, армагедец, Везувий. Я понял, что Димка все-таки не поправится до экзаменов, и даже не имело смысла их для него откладывать, все равно не успеем его подтянуть. Поэтому, я наведался к декану с толстым конвертиком. Мы поговорили по душам так где-то с часик, попивая кофеек, и сошлись на том, что парень зачислен и с сентября может спокойно идти учиться. На этом и расстались. Так что, на счёт этого вопроса я был спокоен, даже очень. Дело сделано, хоть одно, правильно. Об этом я и сообщил Димке, которого тоже беспокоило поступление. - Бабло побеждает зло, - хохотнул я, когда он начал детально расспрашивать, как это он поступил, - сказал - не парься, значит, не парься. Порешал я уже твои экзамены. Лечись спокойно. На этом я оборвал разговор и, с гордо поднятой головой, удалился восвояси, оставляя Димку в полном ахуе. Хотя, кого я обманываю? Я сам перебывал в состоянии полного охренения, особенно когда видел брата. У меня напрочь стало сносить крышу. Если я раньше читал в книгах про любовь, видел ее в фильмах и ржал откровенно с этих влюбленных придурков, то теперь сам окунулся во все это дерьмо. Понимаю, что попал. То, что я почти не ел, не спал, это еще цветочки по сравнению с душевными муками, которые терзали меня. Я, словно пациент психбольницы, играл двойную роль: при Димке князь всея Руси, строгий, холодный и рассудительный; а наедине с собой просто лез на стенку, грыз подушку и метался по своим, теперь уже ненавистным, апартаментам. Как только я заметил, что Димка стал идти на поправку, я специально завалил себя работой, вернее свой мозг. Новые проекты, реклама, договора, даже на дом стал брать работу, но ничего не помогало, ничего. А самое тяжелое было видеть Димку, снова и снова. А он, засранец, как будто специально появлялся передо мной полуголым. То в одних шортах, то в обтягивающей тело одежде, и тогда в душе наступал полный трандец. Словами не передать, только жестами. Ну откуда ему было знать, что этим он делает мне только хуже, что этим он рвет меня на части? Правильно, ниоткуда. Он ни в чем не виноват. Он мой брат. Нормальный парень. Не то, что я - урод и извращенец. Хоть я и обещал сам себе, после случая с гаишниками, больше не пить, но не сдержал обещание. Сначала просто бутылка пива в кафешке. Потом две. Потом покрепче, пока я не стал уже бухать по вечерам каждый день. И это помогало. Не надолго конечно, но помогало. Разум улетал куда-то далеко, на душе становилось тепло, спокойно. Проблемы казались не такими уже и ужасными, непосильными. И я реально кайфовал. Вот и в этот вечер, взяв с собой бутылку коньяка и немного закуски, я уселся на кухне и начал мучительный диалог с самим собой. После третьей рюмки внутренний голос стал тише, после четвертой - уже не так раздражал, а после пятой и шестой, я сидел и улыбался, как последний придурок. Как же все-таки все легко решить. Просто набухаться. Резкий вскрик, шум, и я подскакиваю со своего места, осматриваясь вокруг. Черт, я заснул прямо на кухне. Шея затекла и теперь болела, как будто в нее вонзились тысячи иголок. Я даже слегка застонал, потирая ее рукой, но мгновенно перевел взгляд на то, что творилось возле мойки. Из слетевшего крана бьет фонтаном вода на Димку, стены и пол, а мальчишка пытается что-нибудь сделать, но тщетно. Меня сразу вся эта ситуация отрезвляет, и я мигом подлетаю к крану. Быстро открыв внизу тумбочку, я подлезаю под раковину рукой и поворачиваю до упора небольшой рычажок, который тут же перекрывает воду. Пытаюсь дотянуться до салфетки вверху, так как с меня просто капает вода, но мешает Димка, который как будто остолбенел. Неужто боится, что я его снова буду ругать? Но я и не собирался. Всякое, блин, бывает. Но только я это подумал, как он резко прижимается ко мне, чем ошарашивает, чуть ли не выбив почву из-под ног. Я стою и не могу даже вздохнуть, чувствуя его так близко. Такого желанного, нужного. Руки сами, помимо моей воли, тянутся к нему, прижимают, поглаживая его тело через мокрую одежду... Меня уносит... До скрипа стискиваю зубы, подавляя стон, но остатки его все-таки вырываются наружу. Господи, если бы кто знал, каких мне нечеловеческих усилий стоило остановиться и не продолжить начатое, не завалить его просто здесь, на столе… Черт! - Намок весь, – хриплым голосом говорю я, пытаясь отдышаться, - я тоже… Так нельзя, так больше нельзя. Я не могу, я должен его оттолкнуть. Что я и делаю, резко, грубо отталкиваю от себя брата, и снова надеваю на себя привычную мне уже маску. - Переоденься иди, я тоже сейчас в порядок себя приведу и поедем. Не хватало ещё опоздать в первый день. Я только сейчас вспоминаю, что у него сегодня первый учебный день и нужно спешить, а то снова я всех подведу. Снова всех. Быстро, больше не задерживаясь, я ухожу в свою комнату, и только там позволяю себе привалиться тяжело спиной к стене и сползти вниз. Руками обхватив свою голову, я просто завыл, не в силах сдерживать то, что накопилось у меня внутри. Как я хочу снять маску, как хочу, что бы он увидел меня настоящего, такого, каким я теперь хочу быть для него, и только для него. Но почему? Почему я должен всю жизнь притворяться, играя роль ублюдка? Это, наверное, мое наказание. Тяжело поднимаюсь, бреду в душ, где окатываю себя ледяной водой и, наскоро высушив волосы, переодевшись, спешу вниз. Я не смотрю на него, не хочу видеть в его глазах презрение ко мне или укор. Я просто отворачиваюсь, прячусь за неприступным взглядом, холодным, непроницаемым лицом, и только от этого мне легче. Отвожу его в университет, а сам еду, как всегда, на работу, чтобы снова завалить себя горами дел. И у меня выходит, выходит забыть о нем и, конечно, о времени, которое просто неумолимо летит. А оно пролетело дейтвительно быстро, и я опомнился только когда часы уже показывали восемь вечера. - Черт, Димка… - рычу я сам себе под нос, и на всех парах лечу домой. Я забыл в первый же день забрать его с универа. А если он потеряется, не доедет? И вообще, какого хрена он мне не позвонил, ведь договаривались, что отвожу и забираю его я. Чертов пацан. Каково же было мое облегчение, когда я застал брата дома, в полном здравии. Но я не смог удержаться, чтобы не высказать ему по полной за его безрассудный поступок. Ведь реально за него переживал. Вот только сказать об этом я открыто ему не могу и, наверное, не смогу никогда. Эх, брат, брат. Почему все так в жизни, в этой хреновой жизни? Плетусь на кухню, достаю из бара коньяк, стакан и, опустошенный, возвращаюсь к себе. Я так устал, безумно. Интересно, сколько я еще продержусь? Может, мне уехать? Но не могу, Димка на мне и фирма. Вздыхаю, потерянно и грустно, заваливаюсь на диван, прямо в одежде, и начинаю стандартный курс заспиртовывания Максика. Как всегда, он проходит успешно, и моё сознание уносится далеко-далеко, облегчая душевные муки. Так пролетает час за часом, день за днем. Ничего не меняется, совершенно, кроме моей тяги к Димке, к родному брату. Я думал, станет легче, но как же я ошибался. Меня тянуло к нему все сильнее и сильнее. Это как что-то заветное, как мечта, которую дико хочешь, но не можешь получить, и от этого желаешь ее еще больше. Так и я. Я не мог уже нормально находиться дома и смотреть на него без скрипа зубов, дышать свободно на кухне по утрам. Поэтому работал. Работал, и работал. Мы даже выиграли пару грантов, и все благодаря моей упорности. Но на работе тоже ситуация была не из лучших. Все заметили кардинальное изменение моего характера и настроения. От былого Макса не осталось и следа. Я был постоянно раздражен, груб, зол и нетерпелив. Любое непослушание я жестоко пресекал, а потом сам сидел и мучился у себя в кабинете от того, что меня скоро будут ненавидеть все сотрудники. Но по-другому я уже просто не мог. - Макс, мне нужно с тобой поговорить. Притом серьезно, - внезапно, без стука, входит в мой кабинет Александр и хмурится, оглядывая меня с ног до головы. Я киваю и предлагаю ему присесть за стол. Мужчина закрывает плотно за собой дверь и садится напротив меня в кресло. - Ну, слушаю, а точнее, весь во внимании. - Макс, я вижу, что с тобой что-то не так. Ни от людей, ни от меня это не скрылось. А именно - изменение в твоем настроении, постоянные синяки под глазами и аромат алкоголя, который не может даже забить твой парфюм. Что это, ты стал бухать? - Александр, я работу выполняю? Выполняю! Димка учится? Учится! Чего тебе нужно от меня? Я взрослый человек, и сам отвечаю за свои поступки. Мужчина нахмурился, и снова продолжил спокойным голосом, хотя я видел, что он с трудом сдерживается, чтобы не разораться. - Прекрати пить, столько работать, и займись собой и своим психическим состоянием! Твои выбрыки могут негативно сказаться на работе всего отдела и компании. Ты же понимаешь, что от тебя все зависит… - Да заткнись! От меня, говоришь? Задрали вы все, достали! - ору я на весь кабинет, вскакивая со своего места. Реально, моему спокойствию пришел конец, – да мне похер! И не твое дело, пью я или нет. Запомни, ты мне никто, и не строй из себя папашу, которым не являешься! - Вот именно, что являюсь. - Задрал, возомнил себе тут, что можешь мне указывать… Погоди, что ты сказал? Только сейчас до меня дошли его слова, и я, остановившись, замолчал и уставился на него. Александр кинул на меня ледяной взгляд, цокнул языком и бросил передо мной на стол слегка потрепанную тетрадь в кожаном переплете. - И что это? - более спокойным голосом спросил я, садясь на свое место. Покрутив тетрадь в руках, я открыл ее. Все ее страницы были исписаны красивым, ровным почерком. - А ты почитай. Это будет более поучительно, чем то, что я буду пытаться рассказать. Когда закончишь, я буду ждать тебя в своем кабинете. И, кстати, все, что там написано, полнейшая правда, которую я сам скрывал от тебя много лет. Больше ничего не говоря, Александр встал, поправил свой бежевый пиджак, и покинул мой кабинет, оставляя меня в полном ступоре. А я, а что я, принялся читать тетрадь. Как я понял позже, это был личный дневник моего покойного дяди. То, что он записывал при жизни. Но самое интересное, что речь шла не о нем, а его брате, то есть моем отце, и матери. Стояли даты, числа, говоря о том, когда все это происходило. С каждой прочтенной строчкой мои глаза становились как блюдца. Дышать было все тяжелее. На лбу появились капельки пота, которые я, то и дело, смахивал. Не выдержав напряжения, я поднялся и налил себе в стакан виски, выпивая его сразу залпом. Стало немного легче, и я снова вернулся к чтению. Вот записи о том, как врачи выносят моей матери страшный вердикт – бесплодие. Потом, как мой отец и мать берут из "Дома малютки" маленького мальчика, которого называют Максимом, и он растет как свой, родной сын. Мальчика любят, делают все, чтобы не возникло слухов и подозрений. А главное, все хранят молчание. Потом следующие записи о делах, договорах, жизни. Короче, ничего особенного. Пока я снова не натыкаюсь на выделенную красной ручкой дату, уже через внушительный период времени – одиннадцать лет. Вот тут я подношу тетрадь ближе к лицу, просто вгрызаясь, вчитываясь в каждое слово, потому что, то, что я там читаю, одновременно и радует, и переворачивает все внутри. Мой отец, или уже не отец, изменил матери с девушкой, которая в последствии рожает ему сына Димку, родного сына. Так как отец не мог разбить сердце любимой жене, то о мальчике знал только он сам, покойный дядя и Александр. Значит, о Димке знали все, кроме меня и мамы. Но тогда, как он собирался в последствии передать ему наследство, если бы мать была жива? Я никак это не мог понять, разложить все по полочкам. Ну никак не выходило, никак. Значит, я приемный. А Димка самый, что ни на есть, родной. Это я пустое место, а не он. Становится как-то плохо, немного начинает подташнивать и кружиться голова. Я подымаюсь, и на ватных ногах иду в кабинет Александра. Без стука распахиваю его дверь и вхожу в помещение. Сразу падаю в кресло. Он явно видит мое состояние, потому что протягивает мне стакан с чем-то желтоватым. Я киваю, беру стакан в непослушные пальцы и пью до дна, как оказалось, коньяк. Но теперь он мне точно не поможет. Уже ничто не может мне помочь унять бурю в душе, разногласия и вопросы, которые сводят меня с ума. - Значит, я приемный? – Александр кивает, – значит, Димка родной, и наследник? Настоящий наследник. Мужчина снова кивает, но тут же откашливается, складывает руки на груди и пристально смотрит на меня. - Ты не прав. Ты тоже наследник. Они тебя вырастили, ты их ребенок, сын. Они тебя любили. Поэтому, ты тоже наследник. Я киваю головой, смотрю невидящим взглядом на его стол, а потом резко поднимаю на него глаза. - Тогда, кто мои родители? Кто? - Я. Вот тут точно меня схватил "Кондратий". Я уставился на него, не соображая даже, что он мелет. Какого он несет? Что он имеет в виду? Что за игры над моим разумом? Но мужчина сразу заметил мое замешательство, сродни подступающей истерики, и похлопал ладонью по столу, приводя этим меня в чувство. - Макс, Максик, успокойся. Я сейчас все объясню. Только не нервничай. Я был молод, моя девушка тоже. Меня взяли в фирму твоего отца и дяди, но отправили на год за границу, представлять филиал компании. Моя девушка, вернее, твоя мать, не захотела ехать неизвестно куда со мной, а заявила, что останется здесь. Ну, я и уехал. Один. Вскоре я узнаю, что она беременна, и скоро родит. Я был очень счастлив, с нетерпением ждал конца срока моего пребывания за границей. Почти все, что я зарабатывал, пересылал жене и новорожденному сыну. И вот, счастливый, с подарками, я возвращаюсь домой, но не застаю в квартире Настю. Она собрала вещи и уехала. Когда же я, наконец-то, ее нашел, то оказалось, что она сдала тебя в "Дом малютки", а сама еще получала от меня деньги за просто так. Зачем она это сделала, я до сих пор не пойму, ведь я собирался на ней жениться. Но она заявила, что не собирается портить всю свою жизнь, ведь она еще молодая и у нее много планов. Мужчина вдруг замолчал. Налив сам себе коньяк, он выпил его, даже не поморщившись. Его взгляд снова устремился куда-то вдаль, в болезненные воспоминания, которые он сейчас поднимал на поверхность. - А ты искал сына? – решил я задать интересующий больше всего меня вопрос, и сразу же получил ответ. - Да, искал, все обыскал и нашел. Представляешь, нашел, - он засмеялся, но таким грустным и отчаянным смехом, что мне стало даже не по себе, – но, парадокс был в том, что тебя уже усыновили, и знаешь, кто? Мой начальник, собственной персоной. Вот это парадокс. Да, именно он и его жена, люди, у которых я работал, у которых я потерял тебя, и снова нашел. Я был более дальновидным и понял, что у них тебе будет лучше. У тебя будет любящая мать, отец, состояние и будущее. А что мог я дать, тогда еще обычный офисный работник? Да ничего. Это сейчас я поднялся. А тогда… Короче, все равно я был рядом, видел, как ты растешь, и радовался. Ну вот, теперь ты все знаешь. И Дима тебе никакой не брат. Снова повисло это гнетущее молчание. Я минут пять так и сидел на месте, молчал, смотрел в никуда. Александр тоже молчал. Ну, а что было говорить, что? Наконец, все-таки, мужчина нарушил тишину. - Диме скоро восемнадцать, очень скоро. Поэтому, ты должен его привезти сегодня, подписать кое-какие бумаги для вступления в наследство. Юристы должны все подготовить, поэтому возьми себя в руки и поезжай сейчас за ним. Хорошо? Я кивнул, посмотрел на отца, да, моего настоящего, и встал. - Хорошо, скоро буду. Уже у двери он меня окликнул, явно, обеспокоенным голосом. - Макс, я ничего не требую, просто не наделай глупостей. Ты мне дорог. Я кивнул и вышел, направляясь к машине. На этот раз мыслей не было, ничего не было. Сплошная прострация. Все-таки я пребывал в шоке. Я был так потерян и обескуражен, что даже не знал, как мне себя вести, что дальше делать, радоваться или плакать. Я даже не заметил, как доехал до дома. На автомате вылез из машины, пошёл в дом, и вдруг слышу дикий ржак и музыку, которую слышно еще во дворе. Картина, открывшаяся мне, заставляет стать в дверях, как вкопанному. Я не вижу ничего, ни девчонок, ни то, что на полу пролита кола, я вижу одно - как моего Димку привалил к полу какой-то пацан, своим телом, а тот никак не может выбраться из-под него. И все ржут. Боги, вот это меня пробрало. Такое ощущение, что мне в задницу всунули кактус. Сразу из унылого существа я превратился в дикого зверя, готового сейчас разорвать всех на мелкие клочки. - Это что ещё, мать вашу, за ролевые игры? – я задыхаюсь от злости, подлетаю к Димке, и начинаю стаскивать с него пацана. Выхватив с его рук метелку, я рывком поднимаю брата и ставлю на ноги, - ты что тут устроил? - Макс, да мы же ничего, мы позаниматься просто, а потом в рыцарей играли, - испуганно бормочет под нос Димка, явно испугавшись, но меня просто трясет от бешенства. Я готов тут всех передушить, а особенно парня, который посмел лапать Диму. - Выметайтесь все, - рычу я на весь дом, самым своим убедительным голосом, - устроили бедлам в доме. Помогает. Все ребята хватают в руки сумки и вылетают из дома, помахав быстренько на прощание Димке. Да вот только один нагло сидит на диване и смотрит на меня огромными глазами. Медленно, как король, подхожу к нему, наклоняюсь совсем близко к его лицу и убийственный голосом рычу прямо парню на ухо: - Особое приглашение надо? Или ускорение придать? Выметайтесь, я сказал, а ты – особенно. Чтоб я тебя вообще больше никогда не видел, понял? Подействовало. Ха, ха. Как же иначе? Вон, улетел, только пятки сверкают. Это еще цветочки. Я мог и навалять на дорожку, но Димке с ними еще учиться. Ах да, Димка, Димка. Поворачиваюсь к нему, смотрю с прищуром, облизывая пересохшие губы. - Так, а теперь ты. Марш наверх, и приведи себя в порядок, Айвенго недоделанный. Нужно в офис съездить, там подписать кое-какие бумажки надо. Парень как будто только и ждал моего приказа, потому что сорвался с места, и понесся к себе в комнату переодеваться. В машине я все время обдумывал то, что узнал совсем недавно. Не скрою, я сейчас даже рад был, что он оказался мне не братом. Хотя, было и грустно в душе, ведь я считал его родным человеком, последним родным. Но как оказалось, потеряв одного, я обрел другого - отца. Хотя... Что мне с этого отца? После тех слов, которые он мне как-то бросил в лицо, я его немного стал недолюбливать. Но вот Димка... Эх, теперь все проясняется. Я могу теперь его любить, не боясь инцеста. Да, только вот и тут меня постигла огромная проблема, ведь он, скорее всего, натурал. Конечно, были моменты, когда я замечал за ним ответные чувства, но я ссылался всегда на то, что он просто дурачится, и этим доводит меня. А разве не так? Вспомнить даже представление с немцами. Какую ужасную песенку он тогда пел. Жуть просто. Но это был всего лишь стеб надо мной. А что это было сегодня на кухне? Мы мокрые. Он прижимается ко мне, и даже не оттолкнёт. Я запутался и не понимаю, ни черта не понимаю. - Приехали, - каким-то отстранённым голосом говорю я и вылезаю из машины. Много времени подписание документов Димкой не заняло. Уже через пятнадцать минут он спустился со мной на улицу, и мы снова уселись в машину, направляясь домой. Как только за ним закрылась дверь нашего дома, я снова завел мотор и поехал в неизвестном направлении. Нет, на работу я не хотел. Слишком там все давило. Домой тоже, там Димка, которого я хочу. До безумия. Поэтому я стал колесить по улицам, просто, чтобы хоть как-то переварить сегодняшний день. Нет, я больше так не могу. Я должен что-то сделать, все изменить, иначе я попросту сойду с ума. Я и так на пределе. Я скоро сопьюсь. Потеряю все, и себя в том числе. Поэтому, я разворачиваю машину, и мчусь назад домой, чтобы наконец-то поставить на всем жирную точку. А точнее – поговорить с Димкой. Дома тихо, внизу никого нет, даже служанок. Я поднимаюсь наверх, стараюсь даже ступать тихо, не издавать лишнего шума. Почему я крадусь, не знаю даже сам, но, наверное, оставляю себе шанс для отступления. Тихо вошел, передумал и ушел. Вот так и я. Признаюсь, так делают только трусы, но сказать ему вот так, прямо, что он мне не брат, и я его люблю, поверьте, задачка не из легких. Тихо толкаю его дверь, и делаю пару шагов в комнату, когда внезапно останавливаюсь и моя челюсть отвисает. Димка сидит ко мне спиной, явно не замечая меня, и неотрывно смотрит в монитор. А что творится там… Три точки, и то мало, чтобы описать все это. Двое парней занимались самым что ни на есть развратом, в самых откровенных бдсмных позах. Особенно я завис, когда один собирался всунуть партнеру в задницу огромный силиконовый член. Вот тут у меня и отлегло от сердца. Как будто что-то перемкнуло, стало на свои места, прояснилось, а с души свалился камень. Я подхожу тихо к Димке, наклоняюсь к самому его уху и тихо говорю: - Это по какому предмету задали? О боги, какая реакция. Парень подскакивает на месте, и с ужасом в глазах смотрит на меня, не зная даже, как теперь себя вести. А мой взгляд уже падает на его шорты, где явно прослеживается стояк, от чего ткань существенно выпирает. Димка тем временем тянется к мышке, чтобы выключить развернувшуюся бурную деятельность на экране. Там уже во всю слышались стоны, хлюпающие звуки и тому подобное, что не на шутку заводило даже меня. Я резко хватаю Димку под руки, и вместе со стулом оттаскиваю от стола, чтобы он не смог дотянуться до компьютера. - Ну зачем же? Не нужно, отличное учебное пособие, не правда ли? Я неотрывно смотрю в монитор и чувствую подступающее дикое желание. Не помню уже, зачем пришел сюда, что хотел сказать, а чувствую одно, сейчас, или никогда. Моя рука поглаживает грудь парня, вторая медленно ползет за резинку шорт, поглаживая низ живота, когда внезапно Димка задирает голову и смотрит прямо на меня. - Маакс, ты… что… брат… - Заткнись, - рычу внезапно я. Нет больше сил его слушать, отговорки, и это его брат... - Никакой ты мне не брат. Я резко разворачиваю его к себе, поднимаю, подхватывая под бедра, и тащу на кровать. Сердце бешено колотится в груди, дышать становится тяжело, как и терпеть свое желание, бешеное, рвущееся из меня. Бросаю парня на кровать, и начинаю грубо стягивать с него шорты, но под конец просто начинаю рвать их на нем, вместе с бельем. Теперь он лежит передо мной голый, беззащитный и весь мой. Мой!!! Димка даже не сопротивляется, только тяжело дышит, а на щеках расплывается розовый румянец. Больше не сдерживаясь, я припадаю губами к его шее, покрывая ее мелкими поцелуями от ключицы до уха. Прикусываю слегка мочку, обвожу влажным языком его ухо, и снова спускаюсь поцелуями с шеи на его грудь. Руки уже давно нагло исследуют все его тело, скользя по нему, поглаживая. Моя ладонь мягко опускается на пах Димки, накрывая его стояк, в то время как губы втягивают ореол соска в рот. Посасываю, прикусываю зубами темную бусинку, обвожу ее языком и снова кусаю. То же самое проделываю и со вторым соском, вырывая из горла парня дикие вопли и стоны. Он весь дрожит, хватается пальцами за мои волосы, больно натягивая их на затылке, но мне даже нравится. Пусть сейчас делает, что ему вздумается, только не отталкивает. Моя ладонь крепко обхватывает его стояк, и я начинаю подрачивать парню, пока мои губы спускаются вниз, к животу, которому я уделяю особое внимание. Снова жаркие поцелуи. Мое горячее дыхание обдает его кожу, вызывая тысячи мурашек на теле. Начинают проявляться багровые засосы и небольшие укусы, но Димке уже все равно. Он сам бедрами толкается в мою руку, требуя еще, сильнее. Что я и делаю, ускоряя темп своей рукой. Его стоны слились со стонами тех двух парней, из компьютера. Мое тяжелое дыхание и, едва сдерживаемые, рыки вторят ему. Атмосфера накаляется до предела. Проходит пара минут, и Димка не выдерживает, кончает мне в руку, забрызгивая своей спермой свой живот. Его протяжный стон разносится по всей комнате, а тело бьет мелкая дрожь. Я же не даю ему прийти в себя, опомниться, а быстро стягиваю с себя одежду, небрежно бросаю ее на пол и наваливаюсь на Димку всем телом. А он и не сопротивляется, только обхватывает меня за шею, притягивая мое лицо к своему. Наши губы встречаются в жарком поцелуе. Языки сплетаются, и я стону ему прямо в рот, уже не стесняясь. Мой дикий стояк упирается ему куда-то в бедро. А он как будто специально трется о него, чем ещё больше раззадоривает меня. Моя крыша машет мне ручкой и улетает. На ее место приходит пожирающее изнутри, дикое желание. - Будь… нежен, - шепчет мне прямо на ухо Димка, и я замечаю, как его губы подрагивают, а зрачки расширяются, от чего глаза кажутся черными. Я сглатываю комок в горле и неотрывно смотрю в лицо парню, пока мой палец, вымазанный в его сперме, вместо смазки, входит в Димку. Чувствую, как он резко сжимается, охает, но уже через пару секунд расслабляется, позволяя растянуть его. К первому пальцу присоединяется второй, потом и третий. Я бережно, терпеливо растягиваю Димку, кусая от нетерпения свои губы, пока не понимаю, что все, хватит, я больше не выдержу. Я задираю его ноги повыше, кладу их на свою талию, приподнимая его ягодицы, и приставляю к его темной дырочке головку своего члена. Легкий толчок, и она легко погружается в парня. Второй толчок, и я уже на половину в нем, но только на половину. Он резко сжимается и кричит, больно цепляясь за мои плечи пальцами. Он пытается сжать ноги, но делает только больнее мне и себе, так как я уже давно прочно обосновался между ними. - Тише, Димочка, тише… - срывающимся голосом шепчу я ему прямо на ухо и целую уголок его глаза, у которого уже скопилась соленая слеза. Поцелуи сыплются на него безостановочно, пока я не накрываю его губы своими, и не делаю еще один толчок. Парень снова дергается и мычит мне прямо в губы, шумно выдыхая носом. Димка весь прогнулся в пояснице, впился короткими ногтями мне в спину, раздирая ее, но я и это стерпел. Ему сейчас намного хуже, намного. Не разрывая поцелуй, я вхожу в парня до конца и начинаю медленно, черепашьими шагами, двигаться. Я вижу как Димке больно, как его глаза наполняются слезами, которые стекают по щекам, но остановиться не могу, пусть он меня простит. Пусть. Меня самого бьет в истоме, в диком желании, что я даже удивляюсь, как могу себя контролировать, ну как? Ведь он там такой узкий, до невозможности тесный, чем просто сводит меня с ума. Его мышцы плотно обхватывают мой член, сдавливают, от чего хочется просто выть, что я и делаю. Я, уже не стесняясь, постанываю, рычу, продолжая медлительные толчки в парня. Димка же никак не может расслабиться, все время сжимается всем своим телом, и я решаюсь изменить угол проникновения. Я ведь знаю, уже начитался, что нужно только попасть по простате, тогда... тогда станет ему хорошо. Подкладываю под его бедра небольшую подушку, тем самым задирая его попку еще выше. Сам приподнимаюсь, становлюсь на колени, и снова начинаю двигаться. Медленно, словно пробуя, я продвигаюсь вперед, пока не замечаю, как загораются искорки в мутных глазах Димки. Резкий стон, он вздрагивает и комкает пальцами простынь. Попал, точно попал. Ликую я внутри, понимая, что нашел его заветную точку. Я не спешу, продолжаю размеренно двигаться в нем, сам еле сдерживаясь, чтобы не отыметь парня в диком темпе. Брат стонет, извивается, плачет, все смешивается в один комок, боль и наслаждение. Медленно, постепенно, но Димка расслабляется, впуская всего меня внутрь, и даже сам начинает подмахивать бедрами. Дальше я почти ничего не помню. Стоны, хрипы, жар тел. Все превращается в какое-то безумие. Я даже прикрываю глаза от наслаждения. Я так этого долго ждал, так хотел, и вот теперь чувствую, как бьется подо мной тело Димки, как он хватает ртом воздух и, сильно задергавшись, начинает кончать. Я протискиваю свою руку между нашими животами и накрываю его член ладонью, помогая парню достичь разрядки. Сам же я тоже продержался не долго. Каких-то пара минут, и на меня волнами накатывает бешеный оргазм, от которого сводит все мышцы и перехватывает дыхание. Я такого не испытывал никогда, и ни с кем. Слезть с Димки оказалось делом нелегким, но я все-таки это сделал и завалился рядом с парнем, который не подавал даже признаков жизни. Живой хоть? Может, я его до смерти залюбил? Обняв его за талию и крепко прижав к себе, я зарылся носом в его волосы, прислушался к его спокойному, равномерному дыханию и, прежде чем вырубиться, прошептал: - Я тебя люблю. Как всегда, я не мог спать долго, профессиональная привычка, скорее всего. Встал я в девять. Так как была суббота, и на работу идти не нужно было, то я особо никуда не спешил. Димка спал рядом, свернувшись калачиком, мирно посапывая, чем вызвал у меня улыбку. Как я все-таки был счастлив в данный момент, что все так произошло. Я ни о чем не жалел, ни минуты, и теперь понимал, что я могу быть с ним. Он мне не брат. Это радовало, несказанно. Так вот, тихонько поднявшись и, прикрыв полуголое тело Димки одеялом, я пошел в душ, но к себе, так как вся моя одежда была наверху. Быстро пробежав по ступенькам, я заскочил к себе в комнату, закрывая плотно за собой дверь. Так, теперь привести себя в порядок и приготовить завтрак, так как еще вчера я всех служанок отпустил по домам на два дня. Короче говоря, специально. Быстро приняв водные процедуры, я вылез из ванной, и тут же чуть не получил сердечный приступ. В дверях ванной стоял Димка, завернутый, как мумия, в простыню, с лохматой шевелюрой и огромными глазами по пять копеек. - Дим? Что случилось? – обеспокоенно спросил я, прикрывая себя полотенцем. - Я... ты ушел... Я проснулся, тебя нет. А почему ты моешься здесь..? – его голос дрожал, как и губы. Еще немного, и кажется, что он расплачется. - Да я просто, вещи тут мои, потому и пошел. Дим, ну ты чего? Но парень стоял и не двигался, только как-то испуганно смотрел на меня. Ну ей-богу, ребенок. - Это всё, да? Ты меня бросишь? – внезапно спрашивает он меня, обреченно глядя под свои босые ноги, и мне совсем становится не по себе. Я, если честно, такой от него реакции не ожидал, хотя и следовало. Мы так и не поговорили, ничего не решили, а просто переспали и все. Я завязываю на бедрах полотенце и подхожу к Димке. Обняв его крепко, я притягиваю к себе парня. - Ничего не все, и никого я бросать не собираюсь. Ты мой. - Но... мы же... это... братья. Вот тут и настал мой черед ему все рассказать, ничего не утаивая. Для этого мы спустились вниз, на кухню, но мне пришлось поддерживать Димку, так как он еле шел, все время охая и ахая. Я даже знал, почему. Поэтому чуть ли не тащил его на себе. Наконец, усадив мою мумию за стол, я принялся делать нам кофе: ему - капуччино, себе - просто американо со сливками. Когда все было закончено, и две дымящиеся чашки стояли на столе, я сел за стол, сложил на нем руки и, вздохнув, начал рассказывать то, что узнал из дневника и от Александра. Было интересно следить за Димкиной мимикой. Он то удивлялся, то хмурился, то вообще начинал дико смеяться. В конечном итоге, он что-то пробурчал, кивнул головой и уставился на меня. - И что дальше? Что нам делать? - А ничего. Жить, любить, конечно, если я тебе нужен, - я даже выдавил из себя какую-то грустную улыбку. Типа "безнадега, прямо в ногу". - Ну..нужен, еще как нужен, - заикаясь произнес паренек и жутко покраснел. А я только и смог, что улыбнуться ему в ответ, переклониться через стол и слизать пенку с его губ, завершая все поцелуем. Даже дома нам пришлось скрываться, чтобы никто ничего не заподозрил. Александр конечно удивлялся тому, что в последнее время мы так с братом сдружились, вместе везде ходили, тепло общались, но никак не мог предположить, из-за чего такие перемены. А я отвозил на занятия Димку, забирал, помогал с предметами, как мог, даже рассказывал о делах в фирме, но все обязательно заканчивалось одним – сексом. У меня каждый раз сносило крышу от этого парня. Каждый раз он стонал подо мной так, что напрочь выносило мозг. И каждый раз все заканчивалось крышесносным оргазмом и крепкими объятиями. Но однажды мы лоханулись по-полной. Я сидел внизу, в большом кожаном кресле возле камина, и работал на ноутбуке, когда сзади ко мне подкрался Димка и звонко зацеловал в щеки. - Дим, я работаю, занят, - простонал протяжно я, но лицо не убрал от его губ. - Да, я знаю. Ты занят. Я просто соскучился. Очень-очень соскучился. Но раз ты не можешь, то я пошел, - игривым голосом протянул он, наклоняясь и пальцами цепляя мой член. Я вздрогнул и тяжело задышал, чувствуя, как внизу все начинает поднывать. Но на этом ничего не закончилось. Этот поганец внезапно уселся мне на руки, прямо попкой на мой член, и стал ерзать, чем еще больше меня завел. - Черт, - простонал я, но Димка тут же вскочил с моих коленей и помахал мне рукой. - Ну ладно, занят, так занят, - самое невинное выражение лица. Вот гаденыш, знает же мое слабое место, точнее, желание на него. - Э нет, так не пойдет, - я тут же вскакиваю, кладу ноутбук в кресло и успеваю ухватить Димку за руку. Хорошо, что у камина лежал мягкий, серый ковер, потому что мы сразу полетели на него, так как я не удержался на ногах. Димке повезло, он рухнул прямо на меня, выбивая из легких остатки воздуха. - Епт, - выругался я, но губы парня тут же заглушили все мои дальнейшие словосочетания. Мои руки легли на его бедра, поглаживая их, а сам Димка принялся жадно целовать меня. Я даже не поспевал за его пылом. Наконец, оторвавшись от меня, он быстро стянул с себя футболку, штаны, и принялся раздевать меня. А я только лежал, закинув руки за голову и смеялся, наблюдая, как хмурятся брови парня и как он пытается стянуть с меня брюки. - Макс, ты хоть бы жопу поднял. Помог бы, что ли, а то, пока я с тебя их сниму, весь активизм пропадет. Бревно хреново. Я засмеялся и поднял свои бедра, потом ноги, помогая все-таки стянуть с себя штаны. Рубашка так же была с меня стянута с сопутствующими комментариями, но и тут не обошлось без помощи Димки. Наконец, он снова забрался на меня, придавив своим весом к ковру, и принялся терзать мои губы, шею и грудь поцелуями. Внезапно я ощущаю, как он берет мои руки, заводит за голову и неожиданно слышится щелчок. Открываю глаза и наблюдаю, как этот паршивец застегивает на моих запястьях наручники, цепочка которых продета через решетку камина. Слава Богам, что там нет огня, а то точно поджарился бы. - Дим, а Дим. А что ты делаешь? - Ччч… Молчи, а то кляп всуну в рот, - хитро улыбается Дима и снова наклоняется надо мной. Ох, что он начал вытворять своим языком. Как будто сорвался с цепи. Ну да, не было у нас секса целых три дня, потому что я всегда был занят. Как раз подходили сроки сдачи крупнейшего проекта, и я так уставал, что времени ни на что больше не оставалось. Пару раз даже заночевал в своем кабинете. Но такой голодухи от Димки я никак не ожидал. Его руки, язык были, кажется, везде, где только можно. А я только и мог, что лежать и постанывать, дергая руками и не имея возможности потрогать его самого, прижать к себе. Это реально была мука. Наконец, он сползает вниз и облизывает языком головку моего члена, дразнит, играет как кот. Я стону и дергаюсь, а Димка в это время накрывает мой член своими губами и начинает скользить по нему то вверх, то вниз. Внизу живота дико ноет, все кипит. Тело изнывает, но внезапно все прекращается, а Димка смотрит на меня и улыбается. - Дим, Димочка… - стону я охрипшим голосом, умоляя тем самым продолжать. - Проси, умоляй еще, - шепчет он, облизывая свои припухшие от минета губы. Это зрелище выключает всю гордость в башке, и мой мозг благополучно вытекает. - Прошу, умоляю... Пожалуйста. Димка улыбается и снова наклоняется над моим стояком. Игра вновь начинается. Губы на моем члене, движения головой, и я стону, толкаюсь бедрами в его рот. Но снова все резко прекращается. Димка встает, садится возле меня и вытирает тыльной стороной ладони свои губы. А я уже готов всех придушить. - Дим, ну пожалуйста, я не могу… еще… - унижаюсь я, прошу, и вижу в его глазах пляшущих чертят. Неожиданно, даже для меня, он встает, ставит ноги по обе стороны моих бедер и начинает медленно садиться на мой член. Вот тут меня точно прошибло как током. От одного только этого зрелища я был готов забиться в конвульсиях и обкончаться. Но нет же. Терпел, не мигая даже, смотрел, как мой член начинает исчезать внутри Димки. А он подготовился, засранец. Я сразу почувствовал смазку, так как мой член легко вошел в него, до основания. Снова стону, извиваюсь под ним, пока он привстает, и тут же с силой садится на меня. Как же хочется дотянуться до него, пальцами вцепиться в его бедра, ягодицы, но вместо этого я сжимаю руки в кулаки, и натягиваю наручники, которые больно впиваются мне в руки. Димка снова замирает и не двигается. Его грудь тяжело вздымается, сам он раскраснелся и возбудился, но продолжает вести свою игру. - Дим.. – снова мой срывающийся шепот. - Проси, смертный... . - Прошу, давай, родной, не могу… - Ты меня любишь? - Люб..лю, только пожалуйста, не ос..танавливайся, а то я тебя..тебя потом… Договорить мне не дал Димка, который стал быстро на мне скакать. Стоны, крики, хрип и шлепающие звуки тела о тело наполняли комнату. Димка больше не останавливался, только хрипел, пальцами царапая мою грудь. Яркая вспышка перед глазами, дикий стон из горла, и я, сжимаясь, кончаю в него, скрипя зубами и жмурясь. Дима же смотрит неотрывно на меня, на мои эмоции и начинает сам себя ласкать, продолжая скакать на моем, еще стоящем члене. И минуты не прошло, как его тоже затрясло, он свел с силой бедра и кончил, тут же падая мне на грудь. Я долго приходил в себя, пытался отдышаться, но шумело в ушах, а перед глазами летали звездочки. Вот это Димка, вот это учудил. - Ладно, я в душ, весь заляпался, - произносит парень, лениво поднимаясь с меня и потягиваясь всем телом. Я даже залюбовался. - Дим, наручники. - А, это? Ха-ха. Ты полежи так пока. Подумай над своим поведением, - парень хохотнул и понесся по ступенькам вверх, оставляя меня в таком состоянии. - Димка! Зараза, я тебя прибью! – ору я, но парня и след простыл. А я так и лежу, строя в голове планы, как я его буду наказывать за это. "Хосподи", что только мне не приходит в голову, пока внезапно я не слышу стук дверцы подъехавшей машины, и шаги. Епт, мать вашу и нашу. Меня реально десять раз передернуло, потому что я вспомнил, что не закрыл входную дверь. Бля, а нахрен ее закрывать, когда живешь в своем доме, и его окружает свой же двор? Вот теперь будет наука. Я слышу, как открывается входная дверь и кто-то проходит внутрь, но мне пока не видно, кто. Господи. Хоть бы этот кто-то не зашел сюда, в гостиную, ибо мне пиздец. А реально, блин, лежу тут голый, в наручниках, весь перемазанный спермой. Зрелище еще то. Но шаги неумолимо приближаются. Пока передо мной не появляется Александр. Вот тут меня точно перекоробило. Он вылупился на меня, я на него, и тишинаааааа…… - Я вижу, проект продвигается успешно, - холодным голосом говорит Александр и садится в мое кресло, снимая с него на пол мой ноутбук. - Да вот, занимаюсь. - В поте лица… - Да-да, именно, в поте. Снова молчание. Мужчина отводит от меня глаза, устремляя взгляд куда-то в пространство, а я реально молюсь, чтобы Димке не приспичило спуститься сюда в неглиже. - Ну, так где та, что развлекалась с тобой только что? - Ась? - Говорю, где барышня, с которой ты только что развлекался? - Ушла. Ушла, уехала, оставила меня вот так лежать. Вот. - Хм. Значит, получается, я вовремя? Я активно закивал, хватаясь за любую возможность наврать ему с три короба. - А где Дима тогда? – не унимается Александр, явно не спеша меня отстегивать. - Дима у себя, спит наверное. Александр, отстегни пожалуйста. Я запарился тут лежать. О боги, он меня услышал и быстро отстегнул, снова усаживаясь в кресло. Но тут, как назло, вниз спускается Димка, да еще в чем мать родила, и орет на весь дом: - Иду, моя прелесть, спешу на крыльях любви! Снова тишина. Гнетущая такая. Густая. Кажется, что я скоро смогу ее даже потрогать. Димка смотрит на меня, потом на Александра, мужчина на него, я на всех и сразу, понимая, что вот он, пиздец, подкрался незаметно. - И что тут, блядь, происходит?! Кто - нибудь мне скажет? - Эм… ну… мы… - Димка не может вымолвить ни слова, но я решаю все за него. Давно уже пора было это сделать. - Мы вместе, то есть встречаемся. Живем. Любим. - Какой, нахрен, любите!? Вы два пацана, что, вообще охренели?!! - Не кричи на меня, ты мне… Ах да, прости. Ты мне отец, но я уже взрослый, и сам решаю, что мне можно делать, а что нельзя. Мы вместе, я его люблю, и точка. Александр в бешенстве, еле сдерживается, даже ноздри раздуваются, а кулаки сжимаются. Но мне, если честно, пофиг на это. - Вы, вы... позор… извращение… я так это не оставлю! Больше он ничего не сказал, а пулей вылетел из дома, многозначительно грюкнув дверью, что даже люстра зазвенела. Я только пожал плечами, встал, притягивая к себе ошарашенного парня и, усевшись в кресло, посадил его к себе на колени, прижимая к груди. - Я тебя никому не отдам. И мне пофиг, что он думает о нас. Ты мой. Я тебя люблю.