Наследство

Я валялся на кровати и размышлял о том, что мне всё же повезло. Несказанно, сказочно, офигенно повезло. Со всей ответственностью я могу заявить, что счастлив. Счастлив настолько, что иногда даже боюсь проснуться и понять, что это всё, свалившееся на меня, всего лишь сон. Красивый, волшебный, эйфорический сон. Просто всё настолько хорошо, что так не бывает. И я боюсь, что это закончится. Ну, я всегда загоняюсь и считаю себя недостойным благ, которые мне дарит судьба. Сразу – это неожиданное наследство. А теперь – это всепоглощающее чувство к самому лучшему человеку на земле. Взаимное чувство, заметьте. Потому что Макс каждый день, по нескольку раз, говорит о том, что любит меня. И от этих слов я летаю. Это и есть счастье. Но я был бы не я, если бы на этом и успокоился. Когда прошла первая эйфория от обрушившегося на меня водопада любви и нежности, я понял, что хочу большего. Куда уж большего? И правда, чего ещё можно желать, когда у тебя и так есть всё, о чём раньше даже мечтать не смел? Но был один момент, который в последнее время просто преследовал меня, отравляя жизнь. Не сильно так отравляя, но вносил, зараза, некий диссонанс. Мне дико, как перед смертью, хотелось от Макса немного жесткости в сексе. Он был беспредельно, сокрушительно, невозможно нежным. Меня выносило от этого напрочь, но после каждого оргазма я чувствовал, что мы немного недодали друг другу. И меня это даже немного обижало, что он не хочет принимать моё доверие настолько, что может делать со мной всё, что угодно. Он и делает, и я для него, но как объяснить человеку без склонностей к доминированию, что хотел бы почувствовать на себе его полную власть? Хотя, в случае с Максом, я покривил бы душой, если бы сказал, что у него совсем уж нет склонностей Доминанта. Раньше это просто пронизывало его. Взять хотя бы тот случай, когда он, нетерпящим возражений голосом, отдавал мне распоряжения о том, как одеваться, что делать, как вести себя. Да, тогда меня это бесило, а сейчас я невозможно тоскую по его командному тону и пронизывающему взгляду. Конечно, мне не хотелось бы, чтобы он снова стал холоден по отношению ко мне, но иногда, он мог бы проявить хоть немного свою силу со мной. Тогда бы, и я стал сильнее, подтянулся бы за ним. Он мог бы снова применить какие-то физические воздействия, более того, я сам нарываюсь на это. Но Макс мужественно терпит и прощает мне любые выбрыки. Мне с ним хорошо, очень хорошо, но я всё чаще вспоминаю наш первый раз, когда я был настолько ошарашен происходящим, что сам попросил его быть нежнее со мной. Теперь я понимаю, что он был самим воплощением нежности и осторожности, но тогда мне казалось, что он невыносимо жесток. Это было настолько больно, что я думал, умру прямо под ним. Куда там огурцам, вот если кактус в задницу запихать, вот тогда бы, наверное, были бы сходные ощущения. Да и параметры у любимого покруче даже самых толстых огурцов. Тогда я был на сто процентов уверен, что ЭТО в меня просто не войдёт. А когда ему всё же удалось полностью запихнуть в меня своё достоинство, у меня было такое чувство, что меня разрывает на две части. Да я просто уверен был в этом. А потом, он как-то сменил направление движений, и вот тогда… тогда боль смешалась с диким восторгом и неимоверным кайфом. Я себя даже не помню, что творил и как это всё происходило. Кажется, я расцарапал ему плечи, кажется, я стонал, как последняя шлюха, кажется, я даже выл, рыдал, кричал и просил ещё. Кажется, я умер и возродился вновь. Увидел восьмой цвет радуги и пролетел сквозь все галактики. Следы, оставленные Максом на моём теле, проходили дня три. Все эти багровые засосы и укусы, а также боль в заднем проходе постоянно напоминали мне о том, что теперь я его, целиком и полностью. Но эта боль – неотъемлемая часть меня самого. Мне это нужно, мне это нравится, этого хочется, мне именно от этого настолько хорошо. Но я более чем уверен, что мне бы не было так хорошо, если бы на месте Макса был кто-то другой. Да я даже и не отдался бы никому другому, ещё чего? А Максу… для него я готов отдать всё, что у меня есть и даже больше. Мои чувства к нему – больше чем жизнь, выше, чем небо, сильнее, чем торнадо. Да если бы он даже в пропасть прыгнул, я бы не раздумывая, прыгнул за ним. Он для меня целый мир, космос, вселенная и без него – не будет меня. А доминантность, которой мне в нём немного не хватает, я ему постараюсь привить. Я и стараюсь, изо всех сил. Правда, пока плохо выходит. Я уже и плётку ему подарил. Ну, не совсем, конечно, так уж конкретно. Нашёл в интернете в магазине сюрпризов подарки для боссов. И один из них меня очень заинтересовал. Кнут и пряник, для управления фирмой, значит. И с намёком. Понравилось мне очень, я и купил. Сюрприз на Новый год. Ещё и намекнул, когда дарил, что этим можно не только подчинённых на работе строить, но и домашних тоже. Но пока меня закармливают пряниками, не проканало. Но я ж настырный. Если человек не понимает намёков, значит, нужно ему показать на личном примере, как оно бывает. Ну, и довести, чтоб тоже захотел нечто подобное со мной сотворить. Что я и сделал, заранее прицепив наручники к решетке камина и продумав всю стратегию соблазнения Макса. И мне удалось, черт возьми. Почти удалось, потому что когда я уж был готов принять праведный гнев и сладкую месть Макса, черти принесли Александра, который всё испортил, змей. Скажу честно, когда я спускался по лестнице после душа, намереваясь отстегнуть с Макса наручники, я специально не стал одеваться. Ну, чтоб ему проще было, хотя я понимал, что «возмездие» , скорее всего, отложится на вечер. Но мне нужно было видеть его реакцию, я был почти уверен, что человек, который когда-то отделал меня тапком, не преминет возможностью использовать нечто подобное и на этот раз. Но нас обломали, а особенно меня. Чёртов папаша Макса. Даже сам Макс не называет его отцом, всё по имени. Да и правильно, я б сам так делал. Нет, он, конечно, может, и правильно поступил в своё время, но всё равно, как-то не по-человечески. Ладно, не нам его судить. Ну его вообще. Пугает он меня. Вот правильно даже Максик его опасался. Страшный дядька. Как он смотрел на меня тогда, на лестнице. С такой ненавистью, я думал, что из его глаз сейчас вылетит пара молний и прикончит меня на месте. А после того, как он разорался и вылетел, словно торпеда, херякнув дверью, я подумал, что меня прикончит Макс. И, при чём, прикончит не так, как я рассчитывал, а в самом прямом смысле. Ведь я снова, получается, его подставил. Нас обоих подставил, но его больше. Потому что, лежать голым и пристёгнутым наручниками, когда заходит твой отец, знаете ли, приятного мало. Но я же не знал, что Алика принесёт. Я ж как лучше хотел, а получилось, как всегда. Я стоял потерянный и офигевший, меня накрыло чувство, похожее на то, какое было на утро, после нашего первого раза. Тогда, проснувшись и не обнаружив Макса рядом, я думал, что он просто воспользовался мной и теперь бросит. У меня от этого настолько всё внутри сжалось и заболело, что я думал, сердце разорвётся, если мои мысли подтвердятся. Но Макс не оттолкнул меня тогда, дал понять, что я ему дорог и нужен, и подтвердил это в дальнейшем. А теперь… теперь он меня точно бросит, потому что идти против воли отца, да ещё такого… Но каково же было моё удивление, когда Макс, вместо того, чтобы внять папенькиному совету, послал его красиво и, прижав меня к своей груди, сказал, что никому меня не отдаст. Что я его. Что он любит меня. В тот момент я бы с радостью отдал за него не только душу и жизнь, но и даже согласен был на то, что он никогда не проявит в отношении меня то, от чего мне сносит крышу. Вот только это в тот момент. А теперь момент прошёл, и меня снова накрывает тоской и страданием по жесткому воздействию. Ну, вот в кого я такой уродился? Что ж это за наказание мне такое на всю жизнь? И как мне с этим справляться? И как сказать Максу? Или не говорить? А что, мучиться? Или это пройдёт? А если нет? Макс всегда говорил мне, чтобы я обо всём рассказывал. Честно и откровенно. Так может, так и поступить? Взять и рассказать… Ага, я представляю: «Знаешь, Макс, мне очень хочется, чтобы ты выдрал меня плетью». И глаза Макса как чайные блюдца: «Ты чего, совсем долбанулся?» Нет, не пойдёт. А, может, так: «Макс, ты бы мог иногда быть пожёстче со мной?» И Макс такой: «В смысле? Член наждачкой обмотать?» Нет, тоже не то. Как именно быть ему пожёстче? Как мне вообще объяснить ему философию бдсм? Поймёт ли он? Примет ли такое сверхдоверие? Чёрт, может, мне ему книжку какую подсунуть? Блин, не знаю я. Ну, наручники я, допустим, могу попросить его на меня одеть. Но как обо всём остальном? А обходиться без этого я уже не могу, меня ломает, словно наркомана. Порнуха ещё эта… хоть не смотри. Но не могу я не смотреть. Может, с Максом вместе посмотреть и так, типа, в шутку: «Может, как они попробуем?» Вдруг, он согласится. Ну, вдруг? Что я теряю? Порнуха, правда, у меня на компе, а мы у Макса в основном тусим. На своём ноуте он на порносайты вряд ли выходит. Но это частности… Меня захлестнули фантазии о том, чтобы Макс мог вытворять со мной, подражая актёрам из бдсм-роликов. От этих картинок тело пробивало дрожью, а возбуждение зашкаливало. Фак, когда же мне хватит уже? Хочу, хочу постоянно. Джинсы распирал стояк, низ живота тянуло, на поясницу и бёдра разливались тёплые волны и какие-то судорожные сокращения. Положив руку на ширинку и чуть надавив, я не смог сдержать стона. Закинув голову назад и закрыв глаза, я изогнулся, представляя, как Макс… Мои губы накрывает поцелуй. Обалдев, распахиваю глаза и встречаюсь с глазами Макса. Отрываясь на секунду от моих губ, он мурлычет: - Какой ты горячий… о чём мечтаешь? - О тебе… - прерывающимся, хриплым голосом простонал я, - Макс, ты бы… Но он не дал мне закончить то, что я хотел, и уже решился сказать, снова начав целовать меня. От его поцелуев кружилась голова и дрожали ноги. Его касания напрочь лишали воли и отнимали дар речи. Его близость отшибала память и возможность соображать. Его руки, гладившие мой живот и грудь, обжигали огнём желания. Его пальцы, сминавшие ткань моей футболки, проникали сквозь тело, касаясь оголённых нервов, и от этого прошибало наслаждением. Макс потянул за край футболки, а я поднял руки, закинув их за голову. Он стаскивает с меня одежду, оставляя футболку на моих локтях и стягивая их между собой её тканью. Почувствовав это ограничение подвижности, я застонал, уже не сдерживаясь. А он, встав сбоку от меня, продолжает целовать, удерживая мои руки. Меня просто выгибает, тело сотрясает в конвульсиях, в паху бешеная пульсация и тянет так, что даже немного больно. Пальцы его второй руки путешествуют по моему оголённому торсу, рисуя причудливые узоры, слегка царапая. Задыхаюсь, изгибаюсь всем телом, тянусь за его касаниями, пытаясь усилить контакт. Он слегка цепляет тыльной частью кисти мой стояк и тут же возвращается к животу. Я чуть не кончил от одного этого прикосновения. - Макс, Макс, что же ты мучаешь меня? Ещё… ещё… сильнее… ммммм… ааахх… да, да, даааа… Он останавливается и одним рывком поднимает меня. Я стою на коленях, на постели. А он рядом, совсем-совсем близко. У меня всё плывёт перед глазами. Прижимает меня к себе. Перебирая волосы пальцами, внезапно захватывает их и, потянув, запрокидывает мою голову назад. - Дааааа… ещё… жёстче… - совсем забывшись, ору я. - Больно же, - прерывисто, между поцелуями, шепчет он. - Хочу больнее… Его удивлённый взгляд, что-то вспыхивающее в глазах, что-то тёмное, тягучее, опасное… что-то, что заставляет меня полностью терять контроль, отдаваясь в вихрь ощущений. - Сумасшедший, - задыхающийся голос Макса, - ты просто невозможно, невероятно сумасшедший… мой… Натяжение сильнее, резкая боль, почти до слёз, и тут же, контрастом, беспредельно нежный поцелуй. Мои колени дрожат, а ноги разъезжаются. Из груди вырываются хрипы. Нашариваю молнию ширинки его брюк и расстёгиваю, выпуская на волю его возбуждённый орган. Он притягивает мою голову к своему члену. Входит резко и практически до самого основания, одним движением, вынуждая задохнуться, вышибая слёзы и заставляя улетать от его напора, настойчивости и, даже, некоторой грубости. Неужели у меня получилось, и он прочувствовал этот кайф от возможности проявить свою силу и власть? Стараюсь максимально расслабить горло, чтобы полностью принять его в себя. Нетерпеливые движения Макса, его стон… я сейчас сойду с ума… Резкий телефонный звонок, блядь, я чуть не подавился. Ну что за западло? Вот обязательно именно сейчас нужно было звонить? Судорожно нашаривая в кармане мобильный, Макс вытягивает его и швыряет на кровать, не переставая трахать мой рот. Блядский телефон продолжает надрываться. Краем глаза замечаю имя звонящего – Александр. Ну, конечно же, кто же ещё мог подложить такую свинью?! Наверное, беспрестанный звонок выбесил и Макса, потому что он замер и посмотрел на дисплей телефона. - Фак, - прорычал он, отстраняясь, - чтоб ты сдох, чёртов папаша. - Ответь уж, - облизываясь, говорю я, - мало ли, вдруг что-то срочное. - Да мне плевать! – орёт Макс. - Что может быть важнее, чем ты? Да ничего! Он притягивает меня к себе, а телефон продолжает звонить. - Мать его, я так больше не могу, - чуть не плача, Макс поднимает трубку, - да!!! Даже я охренел от его бешеного «да», чуть уши не заложило, что уж говорить об Александре, но то его проблемы, сам нарвался. Ибо нефиг звонить не вовремя. А не вовремя – это всегда, когда Макс дома. На работе, что ли, не наговорился? Макс садится на край кровати. Смотрю, как любимый хмурится, слушая что-то, что говорит Александр. Расстраивает он его, видать, чем-то. Ну, я же никак этого не могу допустить, поэтому слезаю на пол и, став на колени между ногами Макса, провожу языком по его стволу, от основания до головки. Чуть задерживаюсь на её верхушке, быстрые касания самым кончиком языка по отверстию уретры, слегка расширяя. Затем спускаюсь по уздечке и обвожу головку по кругу, опускаюсь ниже, рисуя языком восьмёрки, и вновь поднимаюсь наверх. Макс тяжело дышит, прикрыв глаза и откинувшись на спину. Охватываю головку губами, чуть втягивая, всасывая в горячую влажность рта. Снова выпускаю и продолжаю танец языком. Макс на пределе. Я чувствую это по его дыханию, по его закушенной губе, по подрагиванию его члена и чуть слышной вибрации в уретре. Поражаюсь его выносливости, он ещё умудряется что-то слушать в телефоне и даже что-то отвечать. - Угу… умх... да-а, что? А, нет… нет, да, дааа, ещё… нет-нет, не нужно больше…аххх… что-что? А, хорошо, хорошооооо…Что? Нет, не пьяный я… а-ах… всё, короче, я перезвоню. Он бросает телефон и, снова притянув меня к себе за волосы, так, что я утыкаюсь носом в низ его живота, он, уже не сдерживаясь, громко, протяжно стонет и, сделав несколько резких толчков, кончает мне в рот с глухим рыком. Я облизываюсь, глядя на него затуманенным взглядом, так и продолжая стоять на коленях. - Ты точно сумасшедший, Димка, – улыбаясь, говорит мне Макс, - ну, и что? Так и будешь на коленях стоять? - Так и буду… пока ты не разрешишь встать… - бля, что я говорю, куда меня несёт? Но… или сейчас, или никогда. Недоумённый взгляд Макса, блеск его глаз. - А если не разрешу? – улыбаясь, спрашивает он тягучим голосом. - Как скажешь, - шепчу я, опуская глаза. Возбуждение разрывает всё тело, а этот разговор только усиливает напряжение. Интересно, как он отреагирует. - Поласкай себя, - он опускается на кровать, опираясь на локоть и внимательно смотрит мне в лицо, - я хочу увидеть, как ты кончишь. Непослушными пальцами я пытаюсь расстегнуть джинсы. Слишком тугая застёжка, слишком мешает стоящий колом член, слишком онемели пальцы, всё слишком… Справившись с застёжкой, я стягиваю джинсы с бёдер, вопросительно глядя на Макса. Он кивает головой, подтверждая, что я делаю всё правильно. Обхватываю рукой член, чуть сжимаю… - Смотри на меня, - голос Макса, чуть изменившийся, с хрипотцой после недавнего оргазма, но в нём слышатся нотки, которых я так ждал, тон, не терпящий возражений. Поднимаю глаза, глядя на него. Контакт взглядов, мозг плавится, по позвоночнику пробегает озноб, рука на члене сжимается. Несколько движений вниз-вверх, не отводя глаз. Сейчас меня в реальности держит только взгляд Макса, приковывая к себе невидимой цепью. Кажется, если он отведёт глаза, я рухну в пропасть. Вниз-вверх… Прерывистое дыхание, стук сердца, вкус крови на прокушенной губе. Вниз-вверх… Гортанный стон, дрожащие ноги, напряжённые ягодицы, судорожное сокращение мышц, в глазах темнеет, взрыв наслаждения, экстаз, фейерверк… дыхание перехватывает. Разноцветные вспышки перед глазами, необычайная яркость предметов, уплывающее сознание… - Дима, Димочка, очнись, - медленно открываю глаза и вижу перепуганное лицо Макса, склонившееся надо мной, - Господи, как ты меня напугал. С тобой всё в порядке? - В порядке… - голос чужой, губы не слушаются, полная расслабленность в теле. - Когда ты отключился, у меня чуть сердце не разорвалось, - бормочет Макс, обнимая меня и прижимая к себе, - чудо ты моё, сумасшедшее чудо. Я слабо улыбаюсь, прижимаясь к его телу, и понимаю, что вот оно, счастье. - Мне нужно ехать, - огорчённо продолжает Макс, - чёртов Александр всю душу из меня вымотал. Через час заседание совета директоров, и он настаивает на моём присутствии. - Езжай, конечно, я в норме, просто очень яркие ощущения, вот так и вышло… Макс, а как ты вообще относишься к тому, что только что было? – вот сейчас он скажет, что я больной на всю голову и по мне дурка плачет. - Мне понравилось, - он неожиданно серьёзен, - но я не профи в таких вещах и боюсь причинить тебе сильную боль. - Не бойся, для этого существуют стоп-слова, если будет слишком. Настолько, что я не смогу выдержать. Не думай обо мне плохо, и это не значит, что так нужно постоянно, но иногда… ты мог бы? И сильнее… Мне просто очень этого не хватает. И… - Родной мой, я не думаю плохо о тебе, да и сам я получил неожиданный кайф от этого всего. Не думай, что я совсем уж тёмный и не знаю о таких… эээ… предпочтениях. - Ты хотел сказать – извращениях? – прерываю его я. - Я не считаю это извращением. Но матчасть надо бы подучить, - он уже смеётся, - давай позже обсудим, я обещаю, что не забуду об этом разговоре, но сейчас я уже опаздываю, прости, мой хороший, но я вынужден бежать. - Я буду скучать, - улыбаюсь я ему, - и ждать. Поцеловав меня на прощание, Макс вышел, а я, растянувшись на кровати, чувствовал себя котом, обожравшимся сметаной. Но такой реакции от себя даже я сам не ожидал. А что же будет со мной, если Макс решится на что-то более серьёзное? Кажется, такое состояние называют сабспейсом… проваливаясь в сон, я подумал, что мне тоже не мешало бы подучить матчасть. Проснулся я уже на следующий день, который был выходным. Проснулся поздно и Макса рядом не обнаружил. Ну да, он говорил, что и в субботу будет работать. Александр требует постоянного присутствия и прямо-таки загружает работой. Я даже догадываюсь, почему. Лишь бы Макс проводил больше времени не со мной, а на работе. Странный дядька, он что, думает, что от этого наши чувства исчезнут? Хотя, если честно, у меня уже началось что-то типа ревности к работе Макса. Да, я понимаю, что это наше будущее и всё такое, но как же бесит, когда львиную долю времени он торчит в офисе, а иногда даже остаётся там на ночь. Было такое пару раз, я чуть не извёлся тогда, но доверие было безграничным. Я чувствовал, что нужен Максу, как никто. Тем не менее, неприятное ощущение слегка царапало. Я старался не думать об этом, убеждая себя, что скоро закончу учёбу, и тогда на работе мы тоже будем вместе. На автомате поплёлся в душ, оделся, спустился вниз, позавтракал, посидел минут десять, тупо глядя в окно. Начало марта, ещё холодно и лежит снег. Одна радость – очень скоро мой день рождения. Весна по календарю, а на улице – ледниковый период. Задолбал этот холод. Хочется тепла, солнца, даже жары. И Макса дома нет, а жаль, вот он бы мог устроить мне жару. А если?.. Я улыбнулся. Идея показалась потрясающей. Взяв телефон, я стал набирать сообщение: «На мне сейчас совсем нет одежды, и я сижу в твоём кожаном кресле и понимаю, что для полного счастья мне не хватает тебя... между мной и креслом». Отправив Максу эту провокацию, я сделал себе ещё одну чашку кофе и пошёл наверх, довольно улыбаясь. Телефон пиликнул, информируя о новом сообщении. Всего одно слово: «Нарвёшься». Ну, так на что и расчет. Набираю следующее сообщение: «Хочу почувствовать жар твоего тела, твои горячие губы, твои руки на себе, твои пальцы, сжимающие мои ягодицы, раздвигающие их, хочу почувствовать тебя в себе... Отдери меня». Через пять минут телефон зазвонил. Макс. Улыбаюсь, нажимаю «принять» (какое многозначительное слово) и почти мурлычу в трубку: - Слушаю тебя, мой тигр-р-р. - Дим, ты обалдел, - его голос пробирает до озноба, - у меня совещание с поставщиками, десять человек крупнейших трейдеров. Я рассказываю о перспективах рынка, а тут такое… и вот что мне теперь делать? - Приехать домой и трахнуть меня, - смеюсь я, - Максик, ты же не хочешь, чтобы я загнулся от спермотоксикоза? - Ты у меня загнёшься, только от чего-то другого, нарвёшься же, паршивец, ох и нарвёшься… - Даааа… накажи меня. - Ты невозможный, - сквозь слова, я уже слышу, как у Макса перехватывает дыхание, - ты доводишь меня до полной потери контроля над собой, до сумасшествия, до истерики. Я готов всё бросить и лететь к тебе, но, чёрт побери всё, я не могу. И дальше продолжать совещание я тоже не могу. Как мне его вести, если у меня в штанах стояк, а мысли только о том, как бы я тебя… - Да, да, продолжай, - постанывающим голосом я прерываю его, - расскажи, чтобы ты хотел со мной сделать. - Рррррррррр… чёртов мальчишка, я разорву тебя… Блин, кого-то несёт в кабинет… секретарь, она спрашивает, как долго я ещё собираюсь искать файлы, ожидающие уже проявляют нетерпение, - его голос растерян и расстроен. Я понимаю, что Максу сейчас совсем несладко и, уже даже, жалею о своём опрометчивом поступке. Ну, вот что я за эгоист такой? Только о себе думаю… - Максик… ты прости меня, я не хотел мешать. Просто я очень-очень скучаю, а ты всё время на работе. - Я знаю, родной, я тоже по тебе скучаю, но работа… понимаешь, я тоже не могу здесь всё похерить. - Я понимаю, Макс, всё понимаю. - «А вот меня вряд ли кто-то поймёт», - думаю я про себя. - И ещё… я не хотел тебе сразу говорить, потому что знал, что ты расстроишься, но лучше сейчас. Мне нужно будет уехать. Ненадолго, пара дней… - Как уехать? – не дослушав, ору я, - куда? У меня же день рождения через два дня, я же хотел… - Тсссс… я успею до твоего дня рождения, и мы обязательно его отметим, вдвоём. Слышишь? - Слышу, - в горле стоял ком и хотелось плакать, - да-да, конечно, ты… ты домой хоть на секунду заскочишь? Но моим затаённым надеждам не суждено было сбыться, так как Макс огорченно сказал: - Нет, Дим, не получится домой. Я рассчитывал попасть домой, но меня заберут сразу с работы, это по поставкам, просто нужно обязательно моё присутствие. Мог бы Александр, но я не хочу, чтобы этим вопросом занимался он. - Я понял, Макс… ладно, надо – значит, надо. Я положил телефон и снова почувствовал этот неприятный холодок в груди. Что-то происходит… что-то, что я не могу понять. Мне кажется, или Макс отдаляется от меня? Почему? Остыл? Разлюбил? Папашино влияние? Или, может, чьё-то ещё? Вот об этом я вообще не могу и не хочу думать. Если появится между нами кто-то третий или третья… о, неееет, я этого не вынесу. А может, проблемы на работе? Что-то он говорил такое, что появилась ещё какая-то фирма. Серые дилеры, которые хотят прибрать к рукам автобизнес. Что-то рассказывал, что это какие-то бандюки, которым плевать на всё, и для них нет ни чести, ни совести. У них уже состоялась встреча, после неё Макс ходил сам не свой. А после рассказал, что Вахтанг, их главный, намерен идти напролом для достижения своей цели. Но и «Мартикор» не собирается сдавать своих позиций. Поэтому, зреет война и делёж сфер влияний. А это, по-всякому, ничего хорошего не означает. И куда вот он поехал? Может, как раз по этим вопросам, а мне не говорит? Я так волнуюсь за него, так переживаю за то, чтобы ничего не произошло. Вопрос этот под контролем, как говорил Макс, и Вахтанг если и рыпнется, то только укрепив свои позиции. А это года три-четыре, да и то, никто ему не даст это сделать. Максимум, что ему удастся – это занять свободную нишу, вне автопрома. Ну, или, на худой конец, вне немецкого автопрома. Или же будет жесткая конкуренция. До этого времени с неофициальными трейдерами успешно справлялись, только этот Вахтанг слишком уж наглый, самоуверенны и упёртый… Ну вот почему Макс ничего мне толком не рассказывает? Считает меня, блин, каким-то дитём несмышлёным. Хотя… веду я себя подобающим образом, накручиваю себя, надумываю чёрт-те что. Может, оно всё и не так? В любом случае, нечего грузиться. Буду думать о хорошем. Завтра воскресенье, в универ не надо, а в понедельник мой день рождения, пропущу денёк занятий, ничего страшного. Зато отметим вдвоём с Максом, он же обещал вернуться к этому дню. И всё будет замечательно. Но мои планы и радужные мечты напрочь разрушил Александр, который вдруг, ни с того, ни с сего, припёрся в воскресенье, когда Макса не было. Я, как порядочный, читал учебник по экономике, сидя в любимом кресле Макса у камина. Читал, иногда отвлекаясь на созерцание каминной решётки, вспоминая, как пристегнул к ней наручниками Максика. Ммммм… как он тогда извивался от страсти… и как потом всё испортил этот вот упырь, стоящий сейчас в дверях холла… Так, стоп, упырь реально стоит в дверях, и это не галлюцинация… какого он вообще здесь забыл? - Макса нет, вы не в курсе? – не поднимая глаз от книжки, процедил я. - Я знаю, - он уже прошёл в холл и, без приглашения, уселся в соседнее кресло, - я к тебе пришёл. Поговорить. - Вот как? О чём же? - Как будто ты не понимаешь, - он явно раздражён и еле сдерживается, - о тебе, точнее, о ваших с Максом… отношениях. - А что с ними не так? - Да всё! – он уже повысил голос, - всё с ними не так! Вы – парни, о какой любви может идти речь? - Обычная любовь, даже не обычная, а сумасшедшая, сильная, без памяти, взаимная… - Прекрати, - орёт он, - слушать это не могу! Это извращение, это надругательство над самым святым, это кощунство! И это ты во всём виноват! Это из-за тебя мой сын стал таким… таким вот. Что ты с ним сделал? Это из-за тебя его потянуло на все эти глупости, если бы не ты, он был бы нормальным, а не больным на голову извращенцем! - Знаете, - я сам себя уже еле сдерживал, к тому же, накрыло ещё и обидой, - кто здесь ненормальный, так это вы. Если вы не понимаете и не принимаете таких чувств, то это ваши проблемы и ваши взгляды. Вот и держите их при себе. - А вот здесь ты ошибаешься, дорогой мой. Очень ошибаешься. Макс совсем не такой, это временное помешательство, я согласен. Но он одумается и поверь мне, в твоих интересах сделать так, чтобы одумался он поскорее. В любом случае, династии нужны наследники. Поэтому Макс женится, и у него будут дети, которым по праву перейдёт имущество и бизнес. А ты… ты… Ну что ты можешь ему дать? Хорошо сосать и подставлять задницу любая шлюха умеет. С тобой ни у него, ни у бизнеса нет никакого будущего. Лучше держись от него подальше и веди себя подобающе брату, хоть вы и не родные. - А если нет? - А если нет, то ты очень сильно пожалеешь. Макс все равно тебя бросит, рано или поздно. А я приложу все усилия, чтобы это произошло как можно быстрее. Я и невесту ему уж нашёл, дочь посла. Кстати, завтра, в честь 8-го марта, состоится приём, на котором будут гости и эта самая невеста. Приём будет в вашем доме, и только попробуй выкинуть что-то! Ты меня понял? - Хм, а сам Макс, вообще, в курсе ваших планов? - В курсе, каждый март, восьмого, здесь проводились приёмы, и Макс отлично знает эту традицию. Просто в этот год приём совпадёт ещё и с твоим днём рождения. Так что, заодно отпразднуем и это, хотя я очень жалею, что такое уёбище как ты, вообще появилось на свет. - Угу, спасибо, взаимно, - я изо всех сил старался «держать лицо», хотя самого уже трясло от его слов, - развлекайтесь на здоровье, я вам мешать не буду. - Уж постарайся, - ехидно роняет он, поднимаясь с кресла, - если бы не условия завещания… - Да-да, закатали бы меня в асфальт? На этот свой вопрос ответа я не дождался. Зыркнув на меня уничтожающим взглядом, Александр быстрым шагом покинул дом. А я, швырнув на пол «Экономику», поплёлся к себе в комнату, в которой уже давно не был, ночуя в апартаментах Макса даже в его отсутствие. «Что ты можешь ему дать?.. Никакого будущего. Каждая шлюха умеет… всё равно бросит, женится», - слова папаши Макса били по самым больным местам. Я сидел, согнувшись, на кровати, пытаясь бороться с подступающей истерикой. Слёзы застилали глаза, а обида – разум. Дочь посла ещё… послиха-ослиха, мать её так, ну вот что мне теперь делать? Хотя… Александр, наверное, прав. Я ничтожество и больной на голову извращенец. До меня Макс вёл нормальный образ жизни, а теперь я всё испортил со своей любовью. Но ведь и он любит меня… наверное. Внезапно зазвонил телефон. Даже не глянув, кто звонит, я поднял трубку, продолжая молчать. - Алло, Дима? Ты меня слышишь? – голос Макса, такой родной и далёкий, – алло? Ты чего молчишь? - Слышу, - выдавил я, стараясь не всхлипывать. - Что с тобой? Ты что, плачешь? Что случилось? - Нет, ничего, - чёрт, голос выдаёт меня, - ничего не случилось, всё в порядке. - Да три чёрта там в порядке! Александр приходил? Это он тебе наговорил чего-то? - А ты что, в курсе? - Да, блядь, он мне сам сказал, что собирается, и что к тебе пойдёт, я думал, я достаточно убеждений привёл ему, чтоб он этого не делал, - голос Макса звучит угрожающе, – но до него, видимо, не дошло… - Макс, да забей, - я стараюсь успокоить его и успокоиться самому, - забей, хер с ним. - Не слушай его, слышишь? Пусть говорит, что хочет, я тебя всё равно люблю и никому не отдам, слышишь меня? Мне плевать на всех, ты мне нужен, дорог. Только ты и никто другой. Ты мне веришь? - Верю, но он же прав, у тебя со мной никакого будущего и ты… ты скоро бросишь меня… - Ты очумел? У меня с тобой самое лучшее будущее, о котором другие могут только мечтать, слышишь? Я тебя никогда не брошу, глупый, тундра ты моя, ну с чего ты это взял? Из-за слов этого хмыря? Ты ему больше веришь или мне? - Тебе… Макс, ты… ты, правда, меня не бросишь? И не женишься на этой… ослихе… - На ком? Ты совсем, что ли, с ума сошёл от недотраха, бедный ты мой, - смеётся он, - уж и в зоофилы меня записал. Нет, это надо срочно исправлять. Скоро я приеду, так что готовься встречать меня, слышишь? И выкинь дурные мысли из головы. Я тебя люблю. И никогда не брошу. Всё, долой слёзы, обещаешь? Ты же хотел меня слушаться во всём. Последнюю фразу он произнёс несколько иным тоном, таким, от которого по всему моему телу пробежали табуны мурашек. - Да, хорошо. Я обещаю, - вытирая слёзы, прошептал я, - я тоже тебя люблю, очень. И я, действительно, очень сильно соскучился, я уже не могу без тебя. - Жди, - снова тот же тон, он сводит меня с ума, - я скоро приеду, уже очень скоро. Он отключился, а я, глубоко вздохнув и мысленно показав «фак» папаше Макса, решил больше не думать о плохом. Завтра приедет Макс, завтра у меня день рождения, и плевать мне на все приёмы, разъёмы и прочие закидосы невменяемого Алика. Главное – это то, что Макс меня любит. А я его. И всё. Утро восьмого марта выдалось солнечным. Я раньше недолюбливал этот праздник. Угораздило же маменьке родить меня именно в женский день. Вот и получилась ошибка природы. До сих пор помню, как бесило, когда учительница в школе говорила: «А теперь поздравим всех девочек… и Диму». Тьфу, зараза, и вспоминать не хочется. Но сегодня мне плевать даже на школьные воспоминания, плевать на подготовку банкета, проходящую внизу, плевать на то, что Александр с самого утра нарисовался, и носится по дому, контролируя прислугу, которая готовит дом к приёму. Плевать на всё. Сегодня приедет Макс, и нужно встретить его подобающим образом. Проведя очень много времени в ванной, я уложил волосы и оделся в чёрные, в облипку, джинсы и ярко-синюю, шёлковую рубашку. Оглядев себя с ног до головы, остался доволен тем, как выгляжу. Максу понравится. Но уже около пяти вечера, а его всё нет. Не находя себе места и не зная, как убить время, я метался по комнате. Даже порнуху смотреть не хотелось. Шесть вечера. Полседьмого… да где ж его носит, чёрт его побери? Уже начали съезжаться гости. Александр встречает их у входа, а Хонды Макса всё не видно. Семь. Меня уже начинает колотить. Набираю его номер – вне зоны действия сети. Да что ж это такое? Я уже даже был готов к тому, чтобы спуститься вниз и спросить у Александра, где пропадает его сынок, настолько меня расколотило это ожидание и волнение. Я уже почти решился выйти из комнаты, как услышал за дверью долгожданные шаги, шаги человека, которые я бы не спутал ни с какими другими в мире. Открылась дверь, и на пороге появился улыбающийся Макс, с каким-то пакетом в руках. - Макс! – я бросился ему на шею, - как же я ждал тебя. - Вижу, что ждал, - он обнимает меня, прижимая к себе, целуя. Сквозь одежду я чувствую его возбуждение, хочу прижаться ещё сильнее, но он отстраняется. Взяв меня за плечи, отодвигает на длину рук и внимательно рассматривает, - какой же ты красивый. Я немного смущаюсь под его взглядом и от его комплиментов, а он снова порывисто прижимает меня к себе, зацеловывая лицо, шею. Забираясь руками под рубашку, поглаживая соски и живот. Нас ждут внизу. Но нам обоим плевать на это. Развернув меня к себе спиной и обнимая сзади, Макс шепчет мне на ухо: - У меня для тебя есть несколько сюрпризов. Это первый, - на мои глаза ложится его шёлковый шарф, концы которого он крепко затягивает у меня на затылке. Моё сердце пропускает пару ударов, а Макс начинает расстёгивать пуговицы на моей рубашке. Медленно, не спеша, касаясь пальцами каждого освобожденного от одежды, кусочка кожи, и шепчет, - если что-то пойдёт не так, скажешь своё стоп-слово. Красный, да? - Д…да… - А сейчас? - А сейчас зелёный… - внезапно до меня доходит, что мы с Максом сейчас обсуждаем кодировку бдсм, мало того, оговариваем возможную Сессию… господи, Сессию! С Максом! Офигеть… - но нас же… ждут. - Подождут. И вообще, не нужно слов, кроме необходимости, - он закрывает мне рот поцелуем, стаскивая уже расстёгнутую рубашку. За ней следуют джинсы, бельё, и вот, я полностью обнаженный стою перед ним, не видя, а только ощущая и осязая его. Эта ситуация возбуждает каждую клеточку моего тела, заставляя дрожать. Я не знаю, что он предпримет в следующую секунду. Я весь в томлении и ожидании. Зрение отсутствует, но максимально обострены другие чувства. Слышу шуршание пакета, какое-то звяканье… что это? Наручники? Макс подходит ближе, шорох, на моей шее затягивается кожаная полоска. Свисающая с неё цепочка холодит кожу. Ошейник. О, Господи. Ноги дрожат, я хочу опуститься на колени, но Макс удерживает меня за ошейник и, развернув, за цепочку куда-то тянет. Послушно следую за ним. Останавливается. Нежно проведя ладонью по спине, надавливает между лопатками, давая понять, что нужно наклониться. Наклоняюсь, выставив вперёд руки, упираюсь ими в кровать. На запястьях защёлкиваются наручники. Прикосновение металла к коже обжигает, хотя он и холодный, сквозь зубы вырывается глухой стон. Макс тянет меня чуть вперёд, перебирая скованными руками, становлюсь коленями на постель. Всё тело подрагивает в ожидании, нетерпении, возбуждение достигло апогея. Кажется, только прикоснись ко мне, и я весь взорвусь фейерверком наслаждения. Макс гладит меня по спине, ногам, ягодицам. Обходит сзади, прижимается бёдрами. Чувствую ткань его одежды. Его пальцы сильно впиваются в мои бёдра. Ладони рук ложатся на ягодицы, сжимая, раздвигая. Я прогибаюсь, подаюсь ему навстречу. Прохладная смазка на анусе, вторая рука ласкает промежность, захватывая низ живота и чуть цепляя возбуждённый член. Стону, уткнувшись лицом в постель, содрогаясь всем телом. - Ты хочешь меня? - Дааааа… - протяжно, словно в каком-то трансе, стону я. Его рука медленно ползёт по моему телу, чуть цепляя ногтями. Позвоночник, плечи, шея, от уха по скуле, ко рту. Надавливание пальцев на губы. Открываю рот, обсасывая его пальцы, сам чуть не кончая от этого. Внезапно убирает руку, и я чувствую его палец внутри себя. Медленными, дразнящими движениями продвигается вперёд, выискивая… ох, чуть искры из глаз не посыпались, когда Макс добрался до цели. Второй палец, ещё немного смазки, хлюпающие звуки и вспышки удовольствия от блужданий вокруг простаты. Вынимает пальцы. Мой вздох разочарования и тут же восторженный всхлип, когда его вторая рука охватывает мой член, чуть сжимая его. Наверное, почувствовав, что я на пределе, Макс убирает руку и что-то приставляет к моему анусу. Что-то скользкое, круглое. Оно входит внутрь меня, а следом за ним ещё одно, такое же, но с большим диаметром, потом ещё одно, ещё больше… что это? Что это такое? Что он делает со мной. Потягивание назад, все эти три штуки во мне вибрируют, отправляя куда-то за грани сознания. Снова его пальцы на члене. Повернув руку так, чтобы пальцами можно было дотянуться до мошонки, он медленно начинает двигать рукой, останавливаясь и пережимая основание члена, когда я готов уже кончить. Я, уже не стесняясь, и ни о чём больше не думая, во весь голос стону от этих уносящих в экстаз ласк. Ещё, ещё немного… Мои ягодицы резко обжигает удар раскрытой ладони. Дёрнувшись и вскрикнув от неожиданности, я замер. Макс остановился, ожидая моей реакции. - Ещё, - чуть слышно прошептал я. Второй удар, обрушившийся на меня, заставил меня изогнуться ещё больше. Третий, четвёртый, пятый… я уже не просто стонал, я выл, захлёбываясь и задыхаясь. Не от боли, нет, было не так уж и больно. Чувствительно, да, но жар от горящих под ладонью ягодиц распространялся по всему телу, и срывал все мои стоп-краны. Одновременно со шлепками, Макс нежно гладил мою спину и живот, цепляя соски, лаская член и покрывая поцелуями плечи. Этот контраст выносил напрочь, я мог только бессвязно бормотать, что хочу ещё. Мак останавливается, обходит сбоку и поднимает мою голову повыше, ухватив за волосы на затылке. Нежно, невыносимо нежно целует в губы, проводя кончиком языка по зубам. - Теперь ты не будешь заниматься глупостями, и сомневаться во мне? - Нет, никогда… - Как ты вообще до такого додумался? - Прости меня, - действительно, как я вообще мог такое подумать? Он принял меня, таким, какой я есть, мои чувства, моё доверие. Доказав мне, что готов ради меня на всё, показав мне, что не позволит сомневаться в нём. Макс отходит от меня, я снова слышу шуршание. - Думаю, что на этот раз достаточно воспитательных мер, вот только немного закрепить, – слышу свист и на мои ягодицы обрушивается тысяча жалящих укусов… плеть? – всё же недоверие – достаточно серьёзный проступок. Ещё удар, ещё… Они не очень сильные, но настолько режуще-пронзительные, настолько восхитительные, настолько правильные в данной ситуации… Настолько я благодарен любимому за преподанный урок, что не могу сдержать слёз благодарности. Эмоции переполняют. Рука Макса ложится на мой член, пальцы плотно обхватывают его. Несколько быстрых движений, кульминация, он убирает руку, и я кончаю с очередным ударом плети. Обессилено падаю на кровать. Он снимает шарф с моих глаз, нежно целует, иссушая губами слёзы. Обнимает. Снимает наручники, целует натёртые запястья. Прижимает меня к себе. Я чувствую биение его сердца, которое стучит в унисон моему. Замершее мгновение длинною в жизнь. Квинтэссенция доверия и любви. - Макс… спасибо… я… - Не говори ничего, - он снова меня целует, - я всё знаю. И я люблю тебя. Мне хорошо от того, что тебе хорошо. - А ты?.. ты же так и не кончил… хочешь, я… - Успеется ещё, - улыбается он, - хочу максимально растянуть удовольствие. Да и потом, я же обещал несколько сюрпризов. Одевайся. - А это? – указал я на ошейник, - и ещё кое-что, внутри меня. - А это пусть останется, - усмехнулся Макс, - будет тебе напоминать обо мне на этом дурацком вечере. Повернись-ка. Он перекрутил ошейник на мне, цепочка оказалась сзади. Свисающие звенья пропустил межу моих ягодиц и закрепил к петельке введенных в меня шариков. - Вот так, мешать не будет. А теперь одевайся. Одевшись, я повернулся к нему лицом. Чтобы скрыть видневшийся из-под рубашки ошейник, он накинул мне на шею свой шарф, которым завязывал перед этим мои глаза. Меня снова начало прошибать возбуждение. Я не понимал, что со мной творится, ведь я только-только кончил, но нарастающая волна неумолимо нагнетала напряжение. Эрекции ещё не было, но я чувствовал, что долго не продержусь. Тело ощутимо потряхивало, да ещё и эти шарики, которые с каждым шагом ощущались внутри, соприкасаясь друг с другом. - Пойдём, - он уже тащил меня за руку к выходу, – пойдём-пойдём скорее, через другой выход, чтоб этих не видеть. Обещаю, ты будешь рад. Я поспешил за ним. Мы вышли со стороны кухни, на задний двор дома. Во дворе стояла ВМW х1, самый младший брат в х-линейке. Но от этого не менее офигенная. Тёмно-синего цвета, перевязанная белой лентой с бантом на капоте. Остолбенев, я пялился на машину, не понимая… - Это тебе… подарок, - Макс поцеловал меня, - с днем рождения, родной, я люблю тебя. - Мне? Это – мне? – я не верил своим глазам и ушам, - эта машина… это мне??? - Тебе, мой хороший, тебе. Это за ней я ездил в эти два дня. Нравится? Наконец, меня включило. Издав дикий вопль радости, я повис на Максе, обхватив его ногами и зацеловывая, беспрестанно повторяя спасибо. Он смеялся и отмахивался, но поддерживал меня, висящего на нём, чтобы я не свалился. Эту картину и увидели гости, вышедшие прогуляться по саду. Сразу мы услышали тихое восклицание, а затем, развернувшись и оторвавшись друг от друга, и увидели ошарашенные лица собравшихся. Александр, обдав нас своим уничтожающим взглядом, пытался увести гостей в дом. Когда все ушли, мы, глянув друг на друга, одновременно расхохотались. - По ходу, я сорвал очередной приём, - сгибаясь пополам от хохота, сказал я Максу. - Теперь мы вдвоём его сорвали, - вторил он мне, - да ну их на фиг всех, поехали, прокатимся. Пока я тебя покатаю, а позже пойдёшь в школу вождения, сдашь на права и будешь сам рассекать. Мы пошли к машине. Запах новой кожи внутри, светящиеся колодцы приборов, доброжелательно мигнувший бортовик, проекция приборной панели на лобовом стекле… и это всё моё? Я всё не мог поверить в возможность воплощенной мечты. Тем временем Макс, нажав на кнопку стартера двигателя, завёл машину. Приветливо зарычав мотором, бумер не спеша двинулся к выезду из ворот дома. В боковое зеркало я видел, как Александр размахивал руками вслед машине. Но мне он был неинтересен. Я смотрел на Макса, управляющего автомобилем, и восхищался его точной и уверенной манерой езды. Мы двигались в сторону небольшого парка, на выезде из города. Заехав на территорию, Макс остановил машину в глубине парка. От посторонних глаз место стоянки было хорошо скрыто. Выйдя из машины и обойдя её, Макс подошёл к моей двери и открыл её, сразу же хватая меня в объятия. - Я так долго ждал, так ждал, - шептал он хрипло, сдирая с меня одежду, - я уже больше не могу, я хочу тебя, прямо сейчас. Потащив меня к багажнику, он открыл его и сложил задний ряд сидений. Мы переместились вовнутрь. Не переставая жадно целовать меня, Макс потянул ремень безопасности и, обмотав им мою руку, защёлкнул его. То же самое он проделал и с моей второй рукой, вторым ремнём. Дёрнув руками, я понял, что мне не вырваться, они ещё и зафиксировались. Да я и не хотел вырываться, просто лишний раз хотелось почувствовать свою беспомощность, отдаваясь во власть Макса. А тот уже вытаскивал из меня шарики, раздвинув мои ноги. Расстегнув свои джинсы, он прижался к моему анусу головкой члена. Чуть толкнувшись, подался вперёд, с рычанием входя сразу наполовину. Смазка ещё оставалась, да и растянул он меня этими шариками, поэтому боли я не почувствовал. Слегка, растягивающее ощущение наполненности, которое заставило забыться, застонать под яростно двигающимся Максом. Ему хватило нескольких минут, чтобы кончить. Содрогаясь всем телом и что-то воя, он упал на меня всем телом. Ремни впились в руки, его зубы прикусили моё плечо, я прогнулся и потёрся о торс Макса своим, снова возбужденным, членом. - Сейчас, малыш, - прохрипел Макс, не выходя из меня и протискивая руку между нашими телами, - я… помогу тебе. Он стал дрочить мой член, чуть двигаясь во мне, а я максимально прогнувшись, натянул ремни на руках, чтобы постоянно чувствовать фиксацию. Оргазм накрыл одуряющей волной, меня поглотило, словно ныряешь в пучину, становишься невесомым и резко поднимаешься наверх, хватая долгожданный воздух. Казалось, что во всей вселенной нет никого, кроме нас, в изнеможении лежащих в салоне машины. Аккуратно распутав ремни с моих рук, Макс отпустил меня. Покачал головой, заметив небольшие кровоподтёки на запястьях, но глядя на мою счастливую улыбку, успокоился. Снял ошейник, помог мне одеться и, обняв меня, в который раз повторил о своей любви. Это был первый, самый счастливый, день рождения в моей жизни. Вернувшись домой, гостей мы уже не застали. Александр тоже умёлся, поэтому нам никто не мешал наслаждаться обществом друг друга. А со временем, смирился и он. Хотя, иногда я замечал на себе его неодобрительные взгляды, но разговоров ни со мной, ни с Максом, он больше не заводил и невест никаких не предлагал. Начался новый период нашей жизни с Максом. Период ещё более глубоких, сильных и доверительных чувств. Так, почти незаметно, пролетело четыре года. *** За это время наши чувства не угасли, мы, как и в начале отношений, так же трепетно относились друг к другу. Так же, до одури хотели друг друга. Так же любили. Я оканчивал институт, уже немного подрабатывая на фирме. Татьяна, руководитель отдела маркетинга, ушла в декрет, и Макс предложил мне на время занять её должность. Александр был против, но Макс настолько яростно отстаивал на совете мою кандидатуру, что его папаша махнул рукой и буркнув что-то типа: «Делайте, что хотите», - смирился и с этим. При помощи Макса у меня неплохо получалось, хоть и тяжеловато было тащить и учёбу, и работу, но я старался изо всех сил. Да и работа мне нравилась, с коллективом я подружился, особенно со своими старыми знакомыми - дизайнерами. Иногда я отстаивал Ванькины креативные проекты у Макса, иногда сам что-то делал, но, конечно, не такое, как когда-то. Хоть и очень хотелось выдать какую-нибудь эдакую рекламу, но я стал намного серьёзнее. Всё было радужно и прекрасно, единственное, что огорчало – это возобновившиеся попытки Вахтанга отхапать у нашей корпорации часть рынка. Но пока справлялись и с этим. Сегодня у фирмы была очередная годовщина, и намечался небольшой корпоратив. Топ-менеджмент отметил вчера, а сегодня должны были отмечать чисто свои. Но я как-то не подумал о предстоящей вечеринке и приехал на работу машиной. Подумав, что смогу попросить кого-нибудь, кто будет трезвым, отогнать её, я спешил закончить работу с документами. Мне оставалось совсем немного, как в кабинет вошёл Макс, улыбаясь с порога. - Что, Дмитрий Леонидович, всё работаешь? – он подошёл ко мне и поцеловал, - а отдыхать когда же? Разомлев от его поцелуя и потянувшись за новой дозой «наркотика», я промычал: - Вот теперь я точно не смогу думать ни о какой работе. - Нет-нет, - шутливо запротестовал Макс, не прекращая меня целовать, - ты работай, развлечения подождут. Попозже полетаем. Увидев, как зажглись мои глаза от его последних слов, Макс рассмеялся: - Вот ведь, ненасытное чудовище. Когда тебе-то хватит уже? Глазки потуши, ещё сабантуйчик сегодня намечается. - А я на машине… - Проблема, что ли? Давай так, ты заканчивай, а я отгоню и вернусь на такси, как раз к началу пьянки успею, а домой вернёмся тоже на такси, там мы ещё с тобой не целовались, - он смотрел на меня смеющимися глазами, а я чувствовал, как от его близости по моему телу разливалось тепло. - Вот что ты со мной делаешь, - пробормотал я, - уже всё восстало и требует продолжения банкета… - Будет тебе продолжение, будет, но попозже. Давай ключи. Ты сигналку поставил с автозаводом? - Да, вчера, держи вот. Нажмешь на кнопку, она и заведётся. - Да ну? – захохотал Макс, - вот это дааааа, куда техника дошла. Ты что, думаешь, я совсем, что ли, тёмный? Не знаю, как это работает? - Ну, мало ли, - я пожал печами, улыбаясь, - вдруг ты от меня тундровости нахватался. - Ты же знаешь, - прищурился Макс, - что во мне нельзя сомневаться, а то придётся повторить урок по воспитательным мерам. Моё сердце бешено застучало, кровь разлилась по всему телу раскалённым потоком, в висках застучало… так было всегда, когда Макс намекал на возможность Сессии. Это было не часто, но когда было, я улетал в самые дали, обрывал все связи с землёй и, казалось, вечность парил в космосе, совсем не задумываясь о том, как буду возвращаться. - Дим, ты здесь? – голос Макса вернул меня к реальности, - я ж ещё ничего не сделал, а ты уже поплыл… всё, давай ключи, поехал я. Протянув ему ключи от машины, и поцеловав на прощание, я встряхнулся от фантазий и стал в ускоренном темпе заканчивать работу. Буквально через несколько минут после ухода Макса, на улице что-то бабахнуло. Взрыв был такой силы, что в моём кабинете, на первом этаже, вылетели стёкла и содрогнулись стены. Не понимая, что вообще происходит, я подошёл к окну. На стоянке полыхала моя машина, точнее то, что от неё осталось… «Макс! – молнией пронеслось у меня в голове, - он же пошёл её отгонять…» Тело похолодело, затем бросило в жар, потемнело в глазах, сердце затрепыхалось у самого горла… Вскочив на подоконник, я рванулся на улицу прямо через окно. Уже слышен был вой сирен, столпившийся народ на улице, случайные прохожие, глазевшие в сторону горевшей БМВ… Растолкав случившуюся толпу, я понёсся к машине. В нескольких метрах от неё, я увидел лежащего на земле Макса… - Неееет! – заорал я, продираясь сквозь хватавших меня за руки людей, не обращая внимания на их крики, что туда нельзя, что может опять взорваться, я кинулся к Максу. Упав рядом на колени, обдирая их об асфальт, я перевернул его тело. Окровавленное лицо, закрытые глаза, ожоги, рваные раны, торчащие из тела сколки стёкол. - Нет, нет, Господи, нет, - раскачиваясь, бормотал я, уложив его голову к себе на колени, вынимая эти стёкла, режась о них и не замечая боли, - пожалуйста, только живи, Максик, пожалуйста, я не смогу… не смогу без тебя. Боги, ангелы, дьяволы, кто угодно, пожалуйста, заберите меня, мою душу, что угодно, но только пусть он живёт. Верните ему жизнь!!! Я не видел ничего вокруг, кроме безжизненного, окровавленного тела Макса и его закрытых глаз. Вокруг суетились пожарные, гаишники, доктора со скорой. Меня кто-то пытался оттащить от Макса. Его тело забирают, укладывают на носилки. Кто-то поднимает меня, но я не могу, не хочу. Упав на асфальт, забрызганный кровью Макса, я выл, по-волчьи, отчаянно, зверски. Битые стёкла внутри меня терзали в хлам и разрывали сознание, круша все надежды, мечты, всю мою жизнь, всего меня. Безжалостно, без остатка. Без Макса меня не будет. Уже нет! Нет!! Нет!!! Прежде чем в моих глазах померк свет, я увидел посеревшее лицо Александра и выпавший из его рук листок, который ветром принесло в мою сторону. На нём было напечатано всего одно предложение: «Это последнее предупреждение от Вахтанга».