Жнец Дэртон-Бриджа

Мордериго

      Я возвращаюсь домой поздно, уставший и вымотанный донельзя. Мне хватило изнуряющей тренировки, чтобы валиться с ног, но провидение будто надо мной посмеялось и добавило еще Робера де Сабле, его покореженную машину и изуродованный труп. Труп не Робера, если что. До сих пор у меня перед глазами стоит растерянное лицо молодого профессора (ну не кажется он мне стариком, несмотря на свои тридцать шесть!), и я слышу фразу, от которой меня пробивает дрожь:       — Мсье де Кенуа, что бы вы ни подумали, это не я.       — Вы же понимаете, что надо вызвать полицию? — я стараюсь говорить как можно спокойнее. Это дается мне с трудом, особенно если учитывать, что я наткнулся на эту картину именно после того, как мне понадобился учитель, и я отправился на его поиски. Что ж, преподавателя я нашел.       — Д-да, конечно, — он нервничает. — Но прежде… Вы можете выслушать меня?       Я вопрошающе смотрю на него.       — Я только что пришел. Моей машины не было на месте, я стал искать ее и нашел… вот это. Пожалуйста, поверьте мне. Поверьте хоть вы… Это не я сбил мистера Клигана.       В глазах Робера де Сабле столько боли и страха, что я верю ему, не задумываясь. Этот чувак не похож на того, кто мог бы наехать на препода и выставлять себя невиновным. Я вижу по нему, что он не лжет. И даже когда часть недоверчивого и подозрительного типа во мне говорит, что профессор де Сабле просто отмазывается, я затыкаю ее и все равно ему верю.       — Я понимаю, но… будет лучше, если звонок сделаете вы.       Тем более, что у меня нет мобильника.       — Да, вы правы, — сбивчиво бурчит Робер и нервно приглаживает волосы. Я залипаю на этот его жест.       Спустя минут десять-двадцать тут уже толпа — преподаватели и копы собрались. Все, как один, осуждающе смотрят на нового профессора. Я невольно подвигаюсь поближе к профессору де Сабле, ибо вижу, насколько ему паршиво. Мне еще все время кажется, будто его вот-вот вырвет — он весь зеленый, измученный и напуганный.       — Чем вы докажете, что это не вы сбили мистера Клигана? У вас есть алиби?       — Я нашел его уже мертвым, — тихо отвечает Робер высокому, суровому офицеру. Тот в ответ приглаживает черные волосы и продолжает мучить парня:       — Кто может подтвердить ваши слова?       Робер молчит. Я усиленно думаю, что сказать: я застал его уже возле трупа и покореженной тачки. Этот парень мог быть как и виновным, так и абсолютно не при чем, что бы мне ни говорила моя интуиция. Я еще раз осматриваю машину и запуганного вусмерть де Сабле. Внезапно что-то во мне щелкает, и я опускаюсь на колени возле трупа, игнорируя попытки копов остановить меня. Превозмогая отвращение, я касаюсь вывернутой шеи пальцами, и она обжигает меня своим холодом.       — Тело холодное, — заявляю я, строго и жестоко. Упрямо смотрю в глаза офицеру и продолжаю: — Если бы Робер де Сабле это сделал, даже руки и лицо были бы теплыми. Он не стал бы стоять несколько часов тут и ждать, пока труп остынет.       Офицер хмурится. Профессор де Сабле благодарно смотрит на меня, и в нем прибавляется смелость.       — Вы можете попросить у охраны дать время, в которое я приложил пропуск, — говорит он. — Даже если прибавить все то время, что я искал угнанную машину, три-четыре часа тут не выйдет.       — Даже минимального времени до начала остывания трупа не выйдет, — хмурюсь я. — Конечно, это я так, к примеру, точное время смерти должен констатировать судмедэксперт, и вообще, я что-то не вижу, что вы пригласили криминалистов...       — Тогда почему его не нашли сразу? Кто-то ведь должен заметить… — Риган и Шрам меня игнорируют.       — Сюда просто так никто не ходит, тем более до окончания занятий, — возражаю я. — До выяснения обстоятельств вы вообще не имеете права его задерживать.       — Ладно же, — хмурится офицер. Он явно недоволен тем, что ему не удалось по-быстрому засадить Робера за решетку. — В таком случае, я прошу всех остальных покинуть место преступления. А с вами, де Сабле, я не прощаюсь. Имейте в виду, я прекрасно помню, что было пятнадцать лет назад. Все мы помним. Шрам, доставай разметку.       Парень с говорящей из-за огроменного рубца через все лицо кличкой начинает разгонять толпу, разочарованную тем, что не удастся посмотреть зрелище. Я поймал себя на том, что меня жутко бесит и то, что проклятый капитан даже не извинился перед Робером за то, что сходу налетел на него, не собрав улик, и то, что преподаватели скучковались и перешептываются, постоянно поглядывая на несчастного парня. Это подогревает во мне решимость, и я быстро подхожу к профессору и беру его за локоть.             — Пойдемте, я отвезу вас домой.       — Не стоит, я дойду пешком, — он смущается. Я недоверчиво смотрю на его ногу:       — Долго же идти придется.       — Ладно, — он сдается, неловко улыбается и приглаживает золотистые волосы. Я ловлю себя на том, что невольно копирую этот его жест, и, спохватившись, делаю вид, что чешу затылок. Чтобы сгладить неловкость, я машу рукой в сторону парковки, и Робер следует за мной. Он стесняется моей помощи в попытке забраться в машину, и кое-как забирается сам. Я сажусь на место водителя и завожу мотор. Мы покидаем место происшествия и какое-то время молчим, но я нарушаю тишину.       — Почему офицер полез на вас, не разобравшись, в чем дело? И что было пятнадцать лет назад? Он про то убийство?       Я в зеркало вижу, как профессор де Сабле напряженно обдумывает ответ.       — Вы ведь знаете, что тогда было три смерти в один год, а не одна?       Я молчу и жду, когда он скажет что-то еще. Робер смотрел то в окно, а то себе на ноги.       — Все три считаются убийствами. Но на самом деле из них убийства — только два происшествия. Самым первым был всего лишь несчастный случай. Если вы уже знаете… во время спектакля на Хэллоуин погиб человек.       — Я слышал об этом, — киваю я. — На самом деле не было доказано, убийство это или все-таки несчастный случай.       — Да, если бы они смогли доказать, что это все-таки убийство, я бы не разговаривал с вами, — Робер внимательно посмотрел мне в глаза. — Но у тех преступлений, что были и тогда, и сейчас, было нечто общее. Вы заметили ленту?       — Ленту? — переспрашиваю я, попутно вспоминая, видел ли я ее или нет.       — Вы могли не обратить внимания. Тесемочка такая. Синяя, в кружочек. К рукаву привязана. Я сам не сразу заметил, она порядочно пропиталась кровью.       Я киваю, давая понять, что слушаю. Робер осторожно продолжает:       — Так вот… пятнадцать лет назад после несчастного случая, когда начались убийства… У двух этих жертв были повязаны такие ленточки.       Я вижу в зеркало, как он поеживается.       — Почему офицер де Мотье набросился на меня? Просто представьте: подозреваемый в убийствах возвращается через пятнадцать лет, и снова начинаются трагедии. И первое, что видит Риган де Мотье — ленточку. Естественно, его первой реакцией будет напасть на меня.       — Я читал новости о тех происшествиях, но там не было ни слова про ленточку.       — Возможно, журналисты предпочли это скрыть. Но, скорее всего, им было просто плевать. В любом случае, это ведь не документалистика, а просто пресса. А она крайне редко освещает подобные детали. Тем более, что лента — не самая заметная визитная карточка убийцы.       Я молчу, обдумывая сказанное, и выруливаю на улицу, где живет Робер. Мне не хочется останавливаться, поскольку это бы значило, что мне придется выпустить Робера и уехать, но я все же паркуюсь. Молодой профессор не спешит покидать машину. Я жду, когда он выйдет, и одновременно не хочу этого. Он явно хочет сказать еще что-то, но не решается.       — Знаете, я должен сказать вам спасибо. Ну… За то, что вы заступились за меня, — он смущается.       — Просто… это несправедливо, когда все… на одного… без доказательства вины… — говорю я, глядя на руль и сжимая его, будто с ним и беседую. — Я сам когда-то был в такой ситуации, и я вас понимаю.       — Это очень хорошо, что мы нашли общий язык, — я вижу в зеркало, как он робко улыбается, но голос его выдает волнение. В доказательство этого он нервно приглаживает волосы.       — Не переживайте, я заеду за вами завтра, — я стараюсь ободрить его, но сам начинаю волноваться сильнее.       — Да не стоит, — он опять робко улыбается, и меня разрывает от жалости к нему.       — Нет, стоит, иначе на вас опять нападут.       Он смеется, но я вижу, что ему скорее грустно, чем смешно.       — Ладно, до завтра. Спасибо вам за все, — он открывает дверцу машины и выходит. Я секунду думаю, и выхожу вслед за ним.       — Я вас провожу, — я беру его под локоть. — Обопритесь на меня.       — Ну что вы, я пока еще в состоянии самостоятельно ходить, — Робер смеется уже куда веселее. Я не слушаю его и все-таки довожу до двери.       — Понадоблюсь — позвоните, — я беру его за руку и вывожу на ней ручкой свой номер. Рука у него теплая и мягкая, и я не хочу выпускать ее.       — Обязательно, — он очаровательно улыбается. — Во сколько вам можно звонить?       — В любое время, — я улыбаюсь в ответ и сдаюсь. Мне пора ехать. Мы прощаемся, и я еду домой. Мне надо учить сценарий. Мне надо делать домашнее задание, если я хочу заработать баллы. Но вместо того, чтобы заниматься этим, я полчаса туплю с вилкой в руке, пялясь в стену. Эмоции разрывают меня на куски, но внешне я спокоен. Я сердцем чую, что Робер не при чем, и мне его жаль, но… Но я не смогу донести свои ощущения в полицию. Они не станут меня слушать.       Мне нужны доказательства. Очень, очень веские доказательства?       А если они правы, и де Сабле действительно убийца? Что ж, я хотя бы буду знать правду.       Поэтому я, все еще игнорируя обязательные дела, достаю ноутбук и включаю его.       Убийства в Дэртон-Бридже, — забиваю в поиск. Он выдает перечень статей. Я наугад открываю несколько из них, и, пока они грузятся, бегу в спальню за ручкой и блокнотом, чтобы фиксировать факты. Кажется, кого-то ждет бессонная ночка…