Жнец Дэртон-Бриджа

Робер

6 сен, 2018, Чт.

      Я медленно вращался в кресле в центре круга из парт, который мы построили вместе со студентами.       — Кто мне расскажет, какое преобразование ввел фараон Эхнатон? — спросил я, подбрасывая синего сквиш-мышонка и ловя его.       Светловолосая девочка с восточными чертами лица подняла руку. Я кинул ей игрушку, и она легко поймала ее.       — Эхнатон отменил многобожие и пытался заставить весь Египет поклоняться одному богу — Атону.       — Спасибо, Эмма, — похвалил я, и студентка бросила мне мышонка. Внезапно скрипнувшая дверь заставила меня развернуться в кресле.       — Простите, мсье, я опоздал. Можно?       На пороге стоял этот де Кенуа, весь взлохмаченный, слегка дрожащий и явно напуганный. Он тяжело дышал и был весь взмыленный.       — Еще раз доброе утро, — кивнул ему я, изучая его встрепанный внешний вид. — Опоздавшему, как известно, блиц-опрос на любую тему. Готовы?       Я поднял руку с мышонком. Мордериго кивнул, но вид у него был потерянный.       — Какой близится праздник, Мордериго? — я кинул игрушку.       — Фестиваль осени, — он поймал мышонка чуть ли не возле своего лица и бросил его мне обратно.       — А как появился этот праздник? — сквиш отправился к нему. В этот раз юноша легко словил игрушку в полете.       — В качестве благодарности за урожай.       Я поймал мышонка и снова бросил:       — А почему?       — Дэртон-Бридж всегда славился своей рыбой. Овощи и фрукты растут тут плохо, — игрушка возвращается ко мне.       — Кто основал наш город? — я улыбаюсь, видя, что де Кенуа слегка расслабился. Во всяком случае, у него был уже не такой испуганный и зачумленный вид, как пару вопросов назад.       — Иэн Дэртон построил здесь мост в 1776-м, когда отсюда ушли британские солдаты и немецкие наемники*. Скорее всего, они ушли просто потому, что здесь было нечего ловить, — он развел руками, несколько раз пожамкал мышонка и вернул его мне.       — Блестяще, — похвалил я. Мордериго слегка зарделся и уже стал протискиваться к своему месту, но я остановил его:       — Подайте мне коробку со стола, де Кенуа.       Мордериго подчинился. Я поставил к себе коробку на колени и сначала понаблюдал, как он устраивается за своей партой, а потом сказал:       — Фестиваль Осени изначально только прославлял природу и бога за урожай, а сейчас он прославляет все, что мы так любим в Дэртон-Бридже. Наш город знаменит прежде всего рыбой и горячими осенними блюдами, такими как фаршированная тыква, запеченная кукуруза и так далее. Он у нас будет проходить в следующую среду, так что в этот день я отпущу вас пораньше.       Студенты одобрительно загудели, а я продолжил:       — Поскольку у нас не школа, просто так я вас отпустить не смогу, поэтому сделаем эту пару максимально короткой и интересной. Для начала поделимся на команды, только не шумите. Желательно, чтобы число участников было одинаковым. Возьмем по четыре, идет?       Студенты закивали и зашушукались. Получив паузу, я стал внимательно смотреть на Мордериго. Он оглядывал одногруппников как-то растерянно и грустно: видимо, ему не в первый раз оставаться без команды. Бриджет сначала покивала ему головой в сторону четверки девчонок, но те презрительно скривились, посмотрев на него. Тогда девушка с вызовом отодвинулась от них подальше к Мордериго.       Неужели никто не хочет дружить с этим милым парнем? И за что? Он же не виноват, что гей.       Мне стало обидно. Честное слово, если бы не Бриджет, я бы придумал ему индивидуальное задание.       — Все поделились? — спросил я. Студенты согласно закивали.       — Хорошо, — я открыл коробку и достал оттуда первый сквиш. — Первая команда — назовите фамилии.       — Бостон, Оливерс, Трейси, Джонс.       — Отлично. Вы будете командой пиццы, — я кинул им игрушку в виде названной формы. Высокий мальчик в джинсовке, Оливерс, поймал ее и недоуменно посмотрел на меня. Я кивнул ему, намекая, что все поясню чуть позже и достал второй сквиш.       — Вторая команда?       — Мессиан, Кастор, Пайси, Дженкинс.       Я напрягся, услышав последнюю фамилию.       — Дженкинс? — переспросил я.       — Я Дженкинс. Лора Дженкинс, — девушка со светлыми волосами подняла руку и несколько смутилась оттого, что я пристально посмотрел на нее. — Я сестра Майкла.       Почему я раньше ее не замечал? Даже не обращал внимания на ее фамилию… Не потому ли, что раньше не цапался с ее братом из-за Мордериго и наоборот — Мордериго с ним из-за меня?       — Хорошо, — сказал я, проглотив неприятную мысль. — Вы будете командой совы, Лора.       Я кинул ей сквиш в виде фиолетовой пухленькой птицы. Она смущенно улыбнулась мне и зашушукалась со своими.       — Следующие.       — Фостер, Баккет, Джиммисон, Миллер.       — Вы — команда ракушки, — я бросил им игрушку. — Далее?       — Мондей, Саффер, Ревелли и Кинг.       Я вздрогнул. Кинг? Та самая фамилия?       Я внимательно посмотрел на студентов. Я понимаю, что вопрос бестактный, но я не могу не спросить.       — Вам случайно Ричард Кинг не родственник?       — Нет, сэр, — высокий парень с длинными русыми волосами и растительностью на лице, почти такой же, как у меня, как-то грубовато улыбается. — Всего лишь мой отец.       Студенты гогочут, а я снисходительно смотрю на парня.       — Хорошо, мистер Кинг. Ваша команда будет под знаком звездочки, — я бросил ему большой сквиш с запахом черники. Повернулся к оставшейся команде — той, которая состоит из Бриджет и Мордериго:       — А вы двое будете командой круассана, — я кинул им игрушку в виде французской выпечки и сделал круг в кресле, чтобы видеть всех студентов.       — Вам, наверное, интересно, зачем я так сделал?       Кто-то покивал мне.       — Все мы любим Фестиваль Осени в нашем городе. Кто-то за вкусную еду, кто-то — потому, что он самобытный. Кто-то за возможность повеселиться с друзьями, кто-то — за повод выпить… — в аудитории раздались смешки. Я улыбнулся, довольный эффектом и помял мышонка в руках. — Так вот, поскольку просто так отпустить вас в этот день мне никто не даст, сделаем следующее: мы создадим свой журнал.       Студенты переглянулись и зашушукались.       — Да, да. Но для этого надо подготовиться, поэтому я разделил вас на команды. Каждой команде, кроме «Круассанов», одна рубрика. Сейчас выберем их, чтобы не повторялись. Варианты: исторические факты, информация о нынешней традиции праздновать, рецепты и впечатления о предыдущих проведениях… Нет, можете во что-то свое уйти, я не против. Например, какие музыканты у нас выступали….       — А мы? — вдруг спросил Мордериго.       — А вы будете отвечать за художественное оформление, — улыбнулся я. Они с Бриджет радостно переглянулись. Остальные забурчали, выбирая тему. Когда студенты закончили, я спросил их темы, кидая мышонка, чтобы они не начинали галдеть, и все записал. После этого мы вернулись к Древнему Египту.       Спрашивая студентов, я осторожно поглядывал на Мордериго. Он явно был все еще взволнован и даже напуган — глаза расширенные, весь дергается. Обычно он как-то расслаблялся, когда наблюдал за мной, но сегодня весь извертелся. Я сначала хотел послать его выпить чаю, но подумал, что это будет выглядеть как-то чересчур, и решил поговорить с ним после занятия. Я уже подумывал, как буду пытаться остановить его и под каким предлогом, но тут заметил, что он отправил Бриджет куда-то в коридор, то ли ждать его там, то ли идти на другую пару, а сам нарочито медленно складывал вещи.       — Мордериго, — негромко позвал я его. Он медленно подошел ко мне.       — Нет, нет, сперва закройте дверь.       Он быстро выполнил мое указание и оперся попой на подлокотник одного из стульев. Я подошел к нему поближе, а он занервничал.       — Что вы меня боитесь?       — Ничего, правда, просто… Хотел извиниться, и вообще… Между нами столько всего глупого произошло… Нелепого… — он посмотрел вниз.       — Вы не первый и не последний, кто опаздывает.       — Ну, наверное, единственный, кто опоздал, потому что случайно ушел в Мертвый район.       Я вздрогнул.       — Случайно в Мертвый район? Но почему вы сразу не ушли оттуда?       — Из-за фото, — тихо сказал он.       — Вы из-за этого сегодня такой…       Я хотел сказать «нервный», но понял, что это не тактично, и заменил на «взволнованный».       — Это было ужасно, — сказал он наконец. — И вообще, мне казалось, что я нахожусь там пятнадцать минут, но прошло почти полтора часа.       — Я там был один раз, в детстве. Мне хватило, — сказал я, чтобы поддержать разговор. — И вы знаете, я тогда тоже думал, что прошло полчаса. А прошло часа четыре. Такая же временная дыра, как в книжном магазине.       Мордериго фыркнул:       — Ага. Туннель, как тот, куда уполз Йонас.**       Я улыбнулся, довольный, что удалось его отвлечь, но он тут же посерьезнел и спросил:       — Как вы там оказались?       — Ерунда, — я поморщился. — Мальчишеские глупости. Выпендривались, кто храбрее.       Он рассмеялся. Хороший знак.       — Я встретил там однажды старика, всего в бородавках. Слепого на один глаз.       Мордериго вздрогнул:       — Какого старика?       — Я не знаю, кто это. Возможно, один из упрямцев, который не хотел переезжать. Может, бомж. Ну… Мы испытывали друг друга, кто смелее, и я и еще несколько мальчиков полезли наверх. Там мы едва не провалились на этаж ниже из-за прогнивших полов, потому что не знали, куда наступать, и своим грохотом разбудили этого деда. Просто представьте, как я … ну… когда мы стояли наверху, и тут снизу кто-то стал подниматься. А все ребята были уже на втором этаже, и никто из них там быть не мог.       — Ужас, — Мордериго поморщился.       — Я тогда выпрыгнул в окно и сломал ногу, неудачно упал. Но эту физиономию я надолго запомню, можете мне поверить.       — Как думаете, он еще там?       — Не знаю. Вряд ли, конечно. Он уже был старым, когда мы туда лазили, а сейчас еще пятнадцать лет прошло.       Мордериго помолчал какое-то время, а потом вдруг сказал:       — У меня было ощущение, что за мной наблюдают. Это… это было очень страшно.       — Я понимаю.       Мне захотелось вдруг обнять его, чтобы утешить, но я удержался. Но отвлечь юношу от грустных мыслей как-то было надо, и я спросил:       — Есть что-нибудь новое по делу?       — Я хотел сходить на место гибели Имельды, но меня не пустили, поэтому ничего узнать не удалось.       — Можете пока сходить на кладбище, — посоветовал я.       — Потрясающее предложение.       Он фыркнул.       — Один не пойду, — Мордериго с вызовом посмотрел на меня.       — Вы хотите, чтобы я прогулялся с вами?       Юноша загадочно улыбнулся:       — Именно. Но если вы не против, с нами пойдет Бриджет.       — Ладно, — я пожал плечами. Не сказать, что я против, просто… Я привык, что мы с Мордериго везде ходим вдвоем. — У вас еще есть пары?       Он быстро покосился в сторону, будто там были написан ответ на мой вопрос.       — Будем считать, что нет.       — Мордериго, — я строго посмотрел на него.       — Перестаньте, я из-за работы еще много пропущу. Одним пропуском больше, одним меньше… Тем более, что я все равно бы опоздал, потому что вас домой надо отвезти.       — Я бы в таком случае на такси доехал.       Мордериго только хмыкнул:       — Будто я бы вам позволил. Тем более, что вы повредили ногу из-за меня.       — Со здоровой ногой или без, но кто-то все равно сбил Бенни на моей машине, так что я в любом случае остался бы пешим, — я развел руками.       — Резонно. Ну что, идем? — он повесил сумку через плечо.       — Нет уж, — я был непреклонен. — Я просто подожду вас еще одну пару в преподавательской, а потом спущусь. Всего полтора часа…       — Целых полтора часа…       — Мордериго? — я сделал строгие глаза. Нельзя позволять ему сваливать из университета и творить, что вздумается.       — Ладно, хорошо, — он театрально закатил глаза. — Я просижу еще одну пару. Идет?       Я кивнул:       — Я буду в деканате или на кафедре.       — Заметано. Нам с Бриджет подождать вас возле машины?       — Да. Я подойду, когда перерыв начнется.       Юноша понятливо кивнул, и мы разошлись. Я пошел наверх, но не дойдя до двери, ведущей на кафедру, услышал голоса и прислушался.       — …Давно пора отчислить этого де Кенуа. Только весь университет позорит. Таких, как он, надо вывозить из нормального общества на черных машинах и расстреливать.       Я задрожал от ненависти и страха. Совсем обалдели!       — Вы слишком категоричны, мистер Саймонс.       Второй голос принадлежал, кажется, миссис Кэббедж.       — Он прав. Таким тут не место. Вы видели эти… эти фото? — вклинился Уилкинсон.       — Извращенец, — согласился Саймонс.       Какие это еще фото? Обнаженку что ли? Надо будет осторожно поинтересоваться у Мордериго.       — А Сабле его защищает, — Уилкинсон продолжал подогревать масла в огонь. — Отличная парочка — убийца и этот…       О, вот и обо мне заговорили.       — Вы думаете, это действительно он убил Роджера и остальных? — неуверенно спросила Кэббедж. — Он вроде неплохой…       — Об этом говорит как минимум то, что убийства возобновились сразу после того, как он вернулся. И еще хватает совести лепить угрозы!       Я сжал кулаки.       — А что, других подозреваемых вообще не было? — У Кэббедж дрогнул голос.       — Был только какой-то пацан из «Джокеров», которого в итоге так и не нашли. Просто как сквозь землю провалился.       Ага. Только это-то его и спасло от загаженной репутации. Его спасло, а меня сгубило. Радовало, что на меня хотя бы не повесили тех детей, которые пропали, еще когда я был совсем юным. Мне безумно хотелось прервать обсуждение, но я боялся, что преподаватели могут сказать что-то важное, а если я деловито постучусь или просто ворвусь посередь разговора, я упущу это.       — И что? Полиция ничего не нашла? — недовольно поинтересовался Саймонс.       — Тогдашний полицейский, Рик Уоррен, собрал копов, которые прочесали окрестности Дэртона и МВК. Но то ли ему не хватило полномочий… — начал Уилкинсон.       — То ли мозгов, — встрял Саймонс, и преподаватели невесело засмеялись.       — В общем, он не нашел этого парня ни живым, ни мертвым. А Риган сейчас активно работает над делом.       — Как вы думаете, зачем убивать Бенни Клигана? — вдруг спросила Кэббедж. — И значит ли это, что остальные преподаватели тоже в опасности?       — Может, он был случайной жертвой?       — А Риган ничего не говорит?       Я не успел услышать, говорит ли что-нибудь треклятый Риган, потому как услышал шаги и предпочел уйти. Нет уж, на кафедре я сидеть теперь не хочу. Я купил в автомате какое-то печенье и банку поддельного «Спайра» и вернулся в свой кабинет. У меня с собой была Агата Кристи, и я решил погрузиться в произведение. Сел на стул, откинулся на него и открыл книгу.       »…Лестницу украшали фонарики, повсюду — желтые тыквы. Мальчики и девочки приходили, держа в руках приготовленные к конкурсу карнавальные метлы…»***       Да-а… Что-то мне подсказывает, что наш Хэллоуин будет не хуже, чем у Эркюля Пуаро. Я поднял голову, погруженный в свои мысли.       В прошлый раз Имельда и Мэррис погибли незадолго после того, как Роджер случайно повесился. Но почему тогда в этот раз убийца начал действовать практически сразу после того, как я приехал в Дэртон-Бридж? Чисто, чтобы подставить меня? Неужели нельзя было подождать Хэллоуина? В конце-концов, это было бы символично — у меня складывалось ощущение, что маньяк хочет добиться именно этого. Иначе он бы не стал обещать потрясающего Хэллоуина и веселья-повешенья.       Я достал из рабочего стола шахматы, сел рядом на табуретку и стал переставлять фигуры. Отработка шахматных задач меня обычно успокаивала. Другой вопрос, что я некоторые из вариантов решения партий уже знал наизусть, а играть одному мне за долгие годы страшно надоело.       Скрипнувшая дверь отвлекла меня. Я поднял голову.       — Мордериго!       — Я просто в туалет вышел на паре, — смущенно улыбнулся он. — И решил заглянуть.       — Быстро на занятия! — шуганул я его, смеясь, и в шутку замахнулся ладьей, делая вид, что кину ее сейчас.       — О, вы играете. Можно с вами?       Невзирая на мою попытку его прогнать, он все равно упрямо скользнул в аудиторию и сел напротив меня.       — Мордериго, идите на свою пару.       Он улыбнулся, опять показав клычки, но не ушел. Вот змей! Хотя, возможно, он не уходил, потому что я ругался на него не всерьез.       — Тут конь на Е4, — показал он пальцем на доску. Я еле ощутимо шлепнул его по тыльной стороне ладони:       — Конь пойдет на пару, и вы тоже идите.       Он рассмеялся:       — Вы не рады меня видеть?       — Просто не хочу, чтобы у вас были проблемы.       Он лукаво заблестел глазами. Мне очень хотелось сдаться и поиграть, но позволять парню отлынивать я не мог. Вот же лисенок! Но я должен быть твердым и непреклонным.       — Мордериго, все шахматы, шашки, мельницы и прочее — после пар или во время обеденного перерыва.       — Ладно, я это запомнил! — он улыбнулся мне и вышел. Я какое-то время тоже глупо улыбался, глядя на дверь, которую прикрыл де Кенуа.       В голове начали роиться мысли. Я взял один из сквишей, предназначенных в основном для занятий со студентами, и начал его мять, чтобы расслабиться.       Зачем Мордериго приходил? Не лучше ли было позволить ему? На какой-то миг мне стало стыдно за то, что я прогнал его. Он ведь просто хотел поиграть! Да и мне уже надоело пытаться победить самого себя… Но позволить прогуливать ему я не мог. Интересно, он обиделся?       Я тоскливо посмотрел на дверь в глупой надежде, что де Кенуа опять придет.       Но он не появлялся. Послушался меня. Если, конечно, он не прогуливает пару где-нибудь в библиотеке.       Я вздохнул, и, продолжая пожимать сквиш, возобновил партию. За своими задачами я увлекся и не заметил, как прошло полтора часа. Лишь по шуму я догадался, что пара закончилась. Я собрал вещи и спустился вниз, встретил Мордериго в холле — он рассматривал доску объявлений, но, увидев меня, бросил это дело, и мы отправились к парковке. В этот раз у нас была легальная причина ехать вместе на машине, тем более, что сегодня с нами ехала еще и Бриджет, поэтому Мордериго спокойно стоял со мной возле авто и ждал подругу. Он вальяжно облокотился на машину.       — Что покажете мне перво-наперво? У нас богатый выбор.       Он спрашивал так спокойно и деловито, будто я собирался проводить экскурсию по собственному дому.       — Пойдем от входа и дальше. Ближайшая будет могила Бенни Клигана.       Мордериго согласно кивнул. Он открыл рот, чтобы что-то спросить, но тут его окликнула Бриджет, которая тащила подставку с тремя бумажными стаканами кофе.       — Я не знала, какой вы будете, сэр, поэтому взяла наугад.       Я протянул руку к ближайшему ко мне стаканчику, но Бриджет сказала:       — Нет, это сладкий раф для Мордериго.       — А где мой?       — Вот, ближе ко мне, латте.       Я взял напиток и устроился на сидение рядом с водителем. Бриджет вместе с подставкой и оставшимся стаканчиком загрузилась на сидение сзади.       — Значит, наше задание на самом деле кладбище? — вдруг спросила она, когда мы выехали.       — Нет, ваше задание — все еще оформить журнал, — усмехнулся я и попил кофе. — На кладбище, если хотите, можно наделать фото.       Мы припарковались у ворот и вошли на территорию кладбища.       — Справа мы видим тонны могил безымянных людей, — тоном экскурсовода начала Бриджет. — Или просто тех, кого наш гид тупо не знает.       Мордериго захихикал.       — На самом деле тут историческое кладбище. Самые ранние могилы датируются восемнадцатым веком. Он и дальше всего от входа, вон там, где деревья, — прокомментировал я. — А вон там, возле самого большого дуба, склеп Иэна Дэртона.       Я указал рукой на невысокое здание в готическом стиле.       — Сонная лощина какая-то, — отозвался Мордериго.       — А вместо Всадника — Жнец, — поддержала Бриджет. Я кивнул.       Мы побрели дальше средь могил, взяв чуть правее от главного прохода, и я указал на небольшой мемориал. Он представлял собой обелиск, к которому вело что-то вроде аллеи, вдоль которой располагались плоские плиты на невысоких постаментах.       — Видите это? — обратился я к студентам. Бриджет сфоткала мемориал.       — Это что? — поинтересовался Мордериго.       — Это в память жертв взрыва на фабрике из Мертвого района, — сообщил я. Мы приблизились к одной из плит и увидели на ней выбитые фамилии.       — Братские могилы? — спросил Мордериго.       — Да, вроде того.       Мелькнула вспышка:       — Бриджет, зачем ты это снимаешь?       — Ну-у-у, как минимум потому, что потом можно будет доказать, что мы тут историю изучали. И потом, ты же сам любишь всякую крипоту, чего возмущаешься? — она усмехнулась. Мордериго поежился:       — Одно дело фотки из интернета, а другое — кладбище, на котором лежат люди, которых ты знаешь.       Мы рассмотрели обелиск с памятными надписями и ушли. Я повел ребят в другую сторону — туда, где была могила Бенни Клигана. Надгробие у него было самое простое, но надпись ниже имени и дат жизни странная:

«Чемпион в спорте, чемпион по жизни — будь чемпионом и после смерти»

      — А на моей могиле напишут «Спорт и мы — несовместимы!», — фыркнула Бриджет. Де Кенуа пихнул ее локтем. Он молча рассматривал венки и украшения в виде мячей и еще какого-то инвентаря.       — Мне жаль, что так получилось. Как тренер, вы были неплохим, — сказал вдруг Мордериго. — По крайней мере, вы не отбили у меня желание заниматься спортом даже тогда, когда у меня ничего не получалось. И вы были единственным, кто за глаза не обзывал меня педиком.       Странная речь подле покойного, но меня почему-то задело заживо. Я решил поддержать:       — Ты был неплохим товарищем, Бенни. Несмотря на твои в некоторой степени дурные манеры, которые, впрочем, я тебе простил. Главное, что ты все-таки смог быть для детей полезным, научить их хорошему и привнести в мир что-то свое, что-то, за что тебя не забудут и будут благодарить.       — А я даже не знаю, что сказать, — вдруг заговорила Бриджет. — Мордериго уже все сказал за меня. Наверное, мне остается только добавить, что мне всегда нравилось, как вы тренируете ребят и не орете на них. Я буду скучать.       Может быть, я тоже буду.       Бриджет взяла Мордериго под руку, а он проделал то же самое со мной. Мы почтительно помолчали пару минут, попрощались и ушли.       — Пойдемте теперь к Имельде.       У погибшей девушке участок был намного больше. В центре стоял памятник в виде крылатого ангела в хитоне. Ангел прижимал к груди розу. Бриджет сделала снимок, и мы подошли ближе. Все вокруг было обложено цветами, фотографиями светловолосой девушки в рамке. На ограде висели замочки и фенечки. Мы подошли к ангелу со спины и начали молча огибать его: каждый был погружен в свои мысли. Мордериго только указал на черно-белое фото колеса обозрения, и мы покивали, невесть с чем соглашаясь. Бриджет сделала еще одно фото.       На меня этот мемориал несколько давил: даже у могилы Бенни я не осознавал трагичности произошедшего. Может, потому что там было меньше знаков памяти от местных жителей? Не знаю.       Обойдя ангела, мы вдруг увидели, что у подножия памятника сидит на корточках фигура в бежевом плаще. У фигуры из-под английской кепки выбивался пышный конский хвост. Услышав наши шаги, фигура слегка дернула головой. Мне хватило этого мгновения, чтобы узнать ее.       — Бесси? — спросил я.       Поняв, что ее разоблачили, Бесси вдруг сорвалась с места и, перемахнув ограду, убежала. Мордериго на секунду вопрошающе поглядел на меня, а потом кинулся в погоню.