Глава 26
12 февраля 2021 г., 17:42
Робер
Я до последнего не хотел уходить. Мне было уже нечем заняться, и я перебирал журнал, бумаги, прочую преподавательскую ерунду до упора. Ушли практически все, кроме меня — даже кафедра постепенно пустела, и на ней остались только миссис Кэббэдж и я. Наверное, на других кафедрах и был кто-то еще, но я не видел. Я даже на свою зашел только потому, что захотел чаю — до этого безвылазно сидел в кабинете. На меня косились с каким-то недоверием, но хоть не как на извращенца, уже хорошо. Но даже эти взгляды терпеть было тяжело, и я вернулся в свой кабинет и торчал там, пока не стемнело. Мордериго на меня злился, это было очевидно. Когда я позвал его со мной обедать, он только посмотрел на меня с такой ненавистью, что я шарахнулся от него и сел есть один. Даже отвернувшись, я чувствовал его прожигающий кожу взгляд, и мне делалось дурно. Да что происходит? Вчера он был милым, уютно сопел у меня на плече под очередную серию «Тьмы», и я таял, чувствуя его тепло. Он, правда, сначала долго чирикал, но потом как-то резко выдохся, перестал постоянно комментировать происходящее на экране, и мы стали молча есть принесенные с праздника лакомства. Я вздрогнул, когда он, слегка повеселевший от пива, обдал меня своим дыханием и приятно теранулся носом о мою щеку. Я почувствовал запах спиртного у него изо рта, но все равно хотелось, чтобы он подышал на меня еще. Я отчаянно скучал по нему весь день. Интуиция подсказывала мне, что лучше его не трогать — раздраженный, он мог просто взорваться. Мне почему-то казалось, что Мордериго для меня будто разделился на двух человек — один был домашним и милым, носил пижаму и зимние носочки со снежинками, а другой, решительный, уверенный, и несколько даже агрессивный, ходил в кожаной куртке и прятал под ней полоски ссадин. Я все думал и думал о нем, и понял, что не хочу возвращаться домой. Но когда уже стемнело, выбора особо не осталось. Я должен был идти. Собрав сумку, я вышел из здания ДБУ и медленно двинулся по улице. Нога еще побаливала. Интересно, как долго она будет ныть? Дойдя до перекрестка я остановился и замер, рассматривая улицу. В глаза бросился только одиноко стоящий фонарный столб с вяло трепещущимся на ветру объявлением, где все еще разыскивали пропавших много лет назад детей. Поборов соблазн пойти в гости к Мордериго, я направился в сторону площади, чтобы поесть блинчиков в том самом вагончике, где мы поссорились с Мордериго в первый раз. Ох уж этот де Кенуа! Я свернул в один из проулков, и не успел толком понять, что происходит, как мне в куртку сзади кто-то вцепился, и тут же в лицо прилетел чей-то кулак. Я вскрикнул, но кулаки и колени начали по очереди врезаться мне в живот и лицо. Мое тело болезненно хрустело, я оседал на землю. Ребра взрывались болью. Я сжался, стараясь защитить живот. Меня продолжали пинать, наступать на меня. Один из ударов, особенно болезненный, пришелся в аккурат по поврежденной коленке. Я взвыл. Удары продолжались. Я даже не успевал вскрикнуть что-то вроде «Отпустите!» или «За что?». Боль взрывалась звездочками то тут, то там. Вдруг мне в нос прилетел чей-то кроссовок. Моя голова дернулась вверх, и я на мгновение увидел жуткие фиолетовые глаза. Неестественные, злобно горящие через прорези в балаклаве. На нем была куртка с опушкой воротника, как у летчика. Остальные двое были в тени. Этот, с фиолетовыми глазами, снова занес ногу, чтобы мне врезать, но я вдруг услышал крик: — Эй, стоять! Полиция! Ублюдки бросились наутек. Одна из двух фигур помчалась за ними, на ходу вынимая пистолет и рацию. Вторая пошла ко мне. Когда силуэт встал под фонарь, я увидел Ригана. — Ты? — прохрипел я. — Сэйбл, ты как всегда в жопе, — хмыкнул он и вдруг протянул мне руку. — Встать сможешь или тебе помочь? — Ты и помочь мне? — Понятно, — он опять хмыкнул и, перекинув через себя мою руку, помог мне встать. — Почему ты меня… ну… — А че, надо было тебя бросить? Дурак ты, — Риган оттащил меня к машине и аккуратно посадил. Он вдруг навис надо мной и усмехнулся: — Я же коп, парень. — Ха, ну да. Это напомнило мне тот день, когда Мордериго сбил меня. Он точно так же нависал надо мной, с таким же длинным горбатым носом, улыбался, обеспокоенно смотрел… С таким же длинным носом… Так, стоп! Мне показалось, или Риган в этой позе, со свесившимися на лицо волосами очень, очень, просто нереально похож на этого де Кенуа? — Эй, ты че? Нормально все? — Риган пощелкал у меня перед носом. — А? Да, просто завис. — Куда едем? В участок или в больницу? Рожа сильно болит? — Ты подозрительно заботливый. — Не в мою смену ты будешь подыхать, гомик, — заржал Риган и хлопнул меня по плечу. — Ладно, ща, достану тебе аптечку. А потом поедем в участок, побои снимать. Меня охватило чувство дежавю. Риган пошел рыться в багажнике, грязно ругаясь. Потом он снял с пояса наручники, обмотал их бумажной салфеткой и дал мне: — На их пока, они холодные. В участок приедем, я тебе еще лед приложу. А пока на, таблетки пожри, — он выдал мне три пилюли и велел взять бутылку воды из подстаканника. Сам же уселся за руль, а мне велел закрыть дверь. Мы тронулись. — Ты запомнил хоть, кто это был? Рожи заметил? — Они были в масках с прорезями. У одного были фиолетовые глаза. — Гонишь! — Нет, правда. Но это, наверное, линзы. — Нда… Он помолчал немного, а потом выдал: — Это тебя, наверное, за пидорство замесили. — Тогда зачем они надевали маски? Когда одногруппник Мордериго его бил, он не стеснялся это делать в коридоре, под камерами, без каких-то шапок. Да и я не гей, ты же знаешь. — Нет, не знаю, — Риган вырулил на другую дорогу. Я поморщился от резко ударившего в глаза света фонарей. Мне опять бросилась в глаза яркая надпись «MISSING». — Почему эти объявления до сих пор не снимут? — Хер знает. Мамашки, видимо, думают, что дети нагуляются и сами придут, — он неприятно фыркнул. — Хотя, если ты помнишь, мы еще мелкими хренами были, а детей этих уже искали. — Я сказал Мордериго то же самое. — А, этот педик… Неожиданно умный он для гомика, да. Лезет только, куда не надо. Риган замолчал и не открывал рта, пока мы не приехали в отделение. В полицейском участке было неожиданно пусто, темно, только некоторые сотрудники еще остались на дежурство. Они только поднимали на меня спокойный, слегка изумленный взгляд, но хоть ни слова про Робера-убийцу не сказали. Риган отвел меня в одну из допросных, велел ждать, а сам отправился за кем-то из коллег. Боль начала терзать меня, и сильнее всего ныл висок. Глаз щипало, он начинал заплывать. Губы распухли, и даже касаться языком их было больно. Во рту еще стоял металлический привкус, на зубах скрипел песок — последствия ударов ногой в лицо. Я бережно пощупал нос, пытаясь понять, не сломан ли он. Риган вернулся вместе с еще одним полицейским и медсестрой. Второй полицейский переговорил с Риганом, сел за стол и начал что-то писать. Меня фотографировали со всех сторон, и я, ослепленный вспышками камеры и собственной болью, мало соображал, что происходит. Меня то поднимали, то сажали на стул, то осматривали мои пальцы. Я не понимал даже тот птичий язык, на котором Риган общается с остальными, перемежая полицейский сленг с матами. — Они не сказали, за что тебя мочили? Даже не проговорились? — полицейские повернулись ко мне. Медсестра занялась моими ушибами и ссадинами, и я только молча дергался, когда начинало щипать. — Нет. Молча напали, — я даже не сразу сообразил, что от меня ждут ответа. Риган отодвинул стул и уселся на него спинкой вперед, положив на нее руки, как школьный хулиган. — Вспомни и опиши подробно, че произошло. Нам надо знать, уголовка это или хватит административки, и где вообще искать этих уродов. — Шрам не вернулся? — Он мне сказал, что они потом разделились. Он вызвал подкрепление, сейчас они пытаются их выследить, — Риган поморщился. Я потер лоб. — Фиолетовые глаза, говоришь? Даже разрез не помнишь? — Помню, что широкие, — ответил я после долгой паузы. Медсестра совала мне таблетку и стакан, и я отвлекся на то, чтобы выпить лекарство. Риган ждал ответа, постукивая пальцами по столу. Выпив таблетку, я на всякий случай описал Ригану куртку нападавшего. — Это нихера не особая примета, гомик. — А что я должен был в темноте увидеть?! Они на меня со спины напали. Второй полицейский сделал еще какие-то отметки в своих бумагах. — Ничего не отобрали? — Нет. — Яс-с-сно… Так, погоди-ка здесь минутку. Он вышел в коридор и начал кому-то звонить. Я видел его мутный силуэт сквозь полупрозрачное окошко. Я не слышал, что он говорил, но он то начинал отчаянно жестикулировать, то упирал руку в бок и, судя по нервной походке, недовольно что-то рассказывал. Наконец он вернулся и снова уселся напротив меня. — Точно больше ничего не видел, не помнишь? — Нет. — Ладно, блин. Если ты его вживую увидишь, узнаешь? — Не могу быть уверен, но попробую опознать. — Тогда пошли, — он кивнул головой и поднялся. Я осторожно встал, и Риган, придерживая меня за локоть, повел из допросной по коридору. В приемной он помог мне сесть на стул и сказал: — Я позвонил этому твоему пидору. Он тебя заберет. Я похолодел. Только Мордериго тут не хватало! Все десять минут, которые я его ждал, я ерзал и изводился. Риган спокойно стоял, скрестив руки на груди, и хмурился, явно думая о чем-то. Наконец двери приемной открылись, и Мордериго влетел в помещение, на ходу поправляя кожанку. Он кивком головы поздоровался с полицейскими, хотел сказать что-то еще, и вдруг увидел мое лицо: — …О, Боже мой… — Валите домой, — велел Риган. — Завтра пусть обратится к врачу. — Кто это сделал? — он гневно сузил глаза и покосился сначала на меня, потом на Ригана. — Шрам и подкрепление сейчас преследуют уродов. Но они вообще могут оказаться с той стороны моста или просто бандитами, — пояснил Риган. — Если что, будьте готовы давать показания, оба. Понятно? Мы кивнули. Я встал и поковылял к Мордериго. Он напрягся, намереваясь подхватить меня, но я выставил ладонь, давая понять, что сам справлюсь. — Эй, пидор! — рявкнул Риган, когда мы уже были у двери. — Теперь мы — квиты! Мордериго хмыкнул и все-таки приобнял меня за талию, чтобы я мог опереться на его плечи. Мы вывалились из участка и медленно пошли к машине. Я еле дождался, когда мы усядемся, чтобы задать мучивший меня вопрос. — Что с вами сегодня было весь день? Вы на меня злитесь? Почему? Мордериго вздохнул и положил руки на руль. — Да, я злился. И мне до сих пор больно после ваших слов. — Каких? — Вы сказали, что я для вас просто замена сыну, как игрушка, — он внимательно посмотрел мне в глаза. — И меня это до того выбесило, что мне хотелось наорать, кинуть вам в лицо ваш подарок. А сейчас… я уже, наверное, ничего не чувствую. Мне до сих пор неприятно, и я боюсь… — он отвернулся. — Что с нашей фальшивой дружбой все кончено. — Вы же понимаете, что у меня не было выбора? — Я коснулся его плеча, но быстро понял, что он не чувствует меня через куртку. А трогать его кожу было как-то неловко и боязно. — Даже если бы я действительно встречался с вами, я бы не мог сказать об этом публично. Он снова вздохнул, а потом тяжело сказал: — Я бы многое отдал, чтобы узнать, как вы на самом деле ко мне относитесь. Если… если это правда, и я для вас просто… я не знаю… жилетка, то нам действительно лучше перестать общаться. Я не выдержал и погладил его по спине. — Мордериго, перестаньте. Мы с вами познакомились и стали дружить еще до того, как я увидел в вас черты Роберта. Да, они в вас есть, но мне кажется, что-то от Роберта есть в каждом из нас — и в Бриджет, и в мисс Дженкинс… Во всех. Понимаете? Он жалобно посмотрел на меня. Я поборол желание обнять его и только неловко заправил ему за уши прядь волос. — Вы не игрушка, Мордериго. Он осторожно улыбнулся. — И я не хочу вас терять. — Взаимно, — он протянул было руку, но тут же отдернул. Он скрипнул кожанкой, устраиваясь поудобнее, и положил пальцы на руль. Я уставился на его горбоносый профиль. Во мне снова пробудилось желание заправить ему прядь за ухо, и я осторожно потянулся к нему рукой. Но едва я коснулся его волос, задев кожу, он вздрогнул как от удара. Посмотрел на меня затравленно, сам поднял кисть, будто что-то хотел сделать, но тут же вновь вцепился в руль. — Поехали, — сказал он и тронулся. Он довольно быстро набрал огромную скорость и уверенно помчался по дороге, известной ему одному. — Что вы затеяли? — осторожно спросил я. — Для начала скажите, где это произошло и что вы видели, — он поджал губы. — И о чем вас допрашивал Риган. — На меня напали, когда я решил срезать и сойти на Дэвин-стрит, — сказал я. — Стали бить. Один из них, кого я увидел в свете фонаря, был одет в куртку летчика и маску. Глаза были фиолетовые, наверное, линзы. — Ясно, — Мордериго оскалился и вдруг ударил ладонью по магнитоле. Та зашипела и вдруг разразилась одним из треков Iron Maiden. Я не сразу узнал песню, давно ее не слушал, но потом понял, что играет «Be Quick or Be Dead». Мордериго вдавил педаль газа в пол. В глазах — холодная ярость, и без того тонкие губы сжались в тонкую полоску. — Вы сейчас опять кого-нибудь собьете, — я решил его разговорить, но он только покачивал головой под музыку. — Мордериго? Он опять не отреагировал. Я в ужасе глянул на спидометр — сто миль в час! Мы либо во что-то врежемся, либо нас сейчас остановят копы! Что он творит?! Iron Maiden продолжали орать, разрывая тишину вечера. Как ни странно, в этот раз он не пугал меня, так как тогда, но все же отстраненная решимость была, но она меня скорее удивляла, интриговала. Я не чувствовал той тьмы, которую уловил у него вчера. Но взгляд его был строгим и злым, и я сильно подозревал, если Мордериго сейчас кого-то встретит, то этому кому-то очень не поздоровится. Iron Maiden запели «Shadows of the Valley» — Ask them the questions, Tell them no lies A cry for freedom Praying that they wouldn’t die Mind over matter Cry over sins… — пропел Мордериго. Его баритон звенел, и его уже, кажется не волновало, что я сидел рядом с ним. Я чувствовал себя так, будто меня не было. Мордериго прибавил звук и продолжил петь: — Listen closely to the raven’s call Praying hard for our world not to end, — он выехал на одну из улиц, где пустовали большинство домов. Мордериго затормозил так же внезапно, как и разогнался. — Пошли, — он резко вышел и хлопнул дверью, покручивая ключами. Я последовал за ним. Он направился к какому-то дому, не гася мотора, но музыку и фары вырубил. Мордериго раздвинул кусты и помахал мне рукой. — Пригнитесь. Я послушался. Мне было больно идти за ним гуськом, сгибая колени, но я продолжал следовать за Мордериго, чувствуя себя вором. Это ощущение усилилось, когда он посмотрел в слабо мерцающие окна. — Вроде тишина, — пробормотал он, медленно прокрался по двору, то и дело пригибаясь и вдруг нажал на один из пультиков на ключе. Стена дома задрожала и ненамного отъехала вверх, оказавшись дверью гаража. — Стойте здесь и смотрите за окнами, — приказал Мордериго, а сам скользнул внутрь. Под настенным фонарем блеснула кожа его куртки, и я на миг увидел его спину. Ее украшал какой-то логотип — вытянутая морда и две надписи. Я не успел разглядеть, он слишком быстро скользнул во тьму гаража. Блик — это он включил фонарик. Блик заметался туда-сюда. На миг я увидел что-то похожее на огромный чехол, под котором блеснул диск колеса. Но Мордериго зашуршал чем-то на верстаке, не подходя к бандуре. Я обеспокоенно уставился на свет в окне. Мне показалось, что там замаячила какая-то фигура. — Пс-с-с! Эй! Быстрее! — я махнул ему рукой, впрочем, не надеясь, что он меня видит. Тень опасно замаячила возле окна. — Мордериго! — зашипел я. Окно хлопнуло, открываясь. Я резко сел за кусты, почувствовав, как боль простреливает мое тело в колене и ребрах. Из окна высунулась женская фигура и зависла на подоконнике. Мордериго осторожно высунулся из гаража, прижимая к себе квадратный чехол, подозрительно похожий на оружейный. Судя по огоньку и дыму, женщина медленно затягивалась сигаретой. Мордериго обеспокоенно посмотрел на меня. Он весь согнулся, сжался, как кошка перед прыжком, и я видел, как напряжены его бедра и икры. Складки на его черных джинсах вздулись, и мне вдруг захотелось провести по ним рукой, ощутить жесткую ткань. Он дернулся, желая сделать шаг вперед и шумно шаркнул ногой. Женщина в окне повернулась, и он поднял чехол, прикрывая его черной тканью белую голову. Мордериго еле дышал — боялся, что в темноте будет виден срывающийся с его губ пар от ночной прохлады. — Эй, кто там? Щас мужа позову! — хрипло крикнула женщина наугад в пустоту. Помолчала, потом снова завелась: — Джонсон, зараза, если это опять твоя псина ссыт в мои кусты, я ей лично яйца отчекрыжу, ты слышишь?! Какая прелесть. Мы с Мордериго замерли, не в силах пошевелиться. Женщина поорала еще пять минут в темноту, потом яростно хлопнула рамой и исчезла. Мордериго быстро перебежал ко мне, сунул мне в руку этот странный чехол и напряженно стал смотреть то в сторону гаража, то на окно. Видимо, он пытался принять какое-то решение. Потом все-таки метнулся еще раз в гараж, погремел там, вытащил какой-то мешок и, тяжело сгибаясь, выволок его. Мешок шуршал по асфальту так громко, что я боялся, что женщина опять высунется и в этот раз нас застукает. Мордериго махнул мне в сторону машины, намекая, чтобы я уходил. Я крадучись полез к его авто, едва не навернулся, перелезая через оградку. Мордериго открыл заднюю дверь, зашвырнул туда мешок, я следом закинул чехол. Де Кенуа нажал на пульте кнопку, и дверь гаража с предательским грохотом начала опускаться. Мы уселись и медленно отъехали. — Почему вы не включаете фары? — спросил я. — Отъедем за поворот и включу, — пояснил он. — Я просто не знал, что старуха Мардж еще не спит. Я помолчал какое-то время, наблюдая, как мы выруливаем с улицы. Мордериго включил фары, а вместе с ней и музыку. Iron Maiden опять заорали под гитарные риффы. — Мы что, что-то украли? — спросил я, нарочно повышая голос, чтобы перекричать музыку. — Нет, — спокойно ответил Мордериго. — Я всего лишь забрал часть вещей, принадлежащих мне по наследству. Его бледно-голубые из-за темноты глаза нехорошо блеснули. — Be quick! Or be dead! — рявкнул Брюс Дикинсон. Мордериго опять вдавил педаль газа в пол.
