Жнец Дэртон-Бриджа

Мордериго

      Тусклый свет скорее мешает мне, чем помогает работать. Но вместе с этим я не могу себе позволить устроиться внизу — так я буду мешать мирно спящему Роберу. Я продолжаю подчеркивать в блокноте нужные строчки и выводить свои странные списки:

• «Лента. • Фотографии. • Клей. • Кровь или краска? • Парень из Джокеров, которого никто, кроме Имельды, в лицо не знал. • Колесо? • Бесси. • Трейлеры. • Вязаные игрушки. • Архивы в полиции. • Колесо.»

      Все это я выделяю из огромного перечня произошедшего, который я долго прописывал. Кроме того, мне давно пора было бы привести все свои знания в порядок. Разберусь с этим, потом буду проверять список одногрупников Робера. Я увлеченно пишу, стараясь делать это максимально аккуратно — иначе либо смажу левой рукой, либо просто почерк опять сорвется из аккуратных букв в дикую вакханалию, которой я обычно пишу.       Легкий скрип половицы заставляет меня вздернуть голову. На пороге стоит заспанный Робер.       — Мордериго, почему вы не ложитесь? Завтра ведь не встанете.       Я поворачиваюсь к нему и с неохотой признаюсь:       — Знаете, меня просто беспокоит, что на нас постоянно наваливаются какие-то новые происшествия, и мы просто не успеваем разгребать все, что было до этого.       Робер как-то ободряется, проходит в комнату и садится на кровать, сложив руки между коленями.       — Что вы имеете в виду? Боюсь, я не совсем верно вас понял.       — Как только я вплотную собираюсь заняться той или иной уликой, обязательно тут же появится новая или случится еще что-то такое, отчего нахрен забываешь про эту улику и тут же впиваешься в это новое, как вампир в свежее горло. Я не успеваю даже приблизиться к интриге, не то, чтобы как следует ее раскусить, как тут же вылезает еще одна.       — Я понимаю, — он осторожно улыбается. — Да, этот городок набит тайнами, да и вообще… Мне кажется, к любому делу привязаны сотни нитей, которые попутно раскрывают еще несколько чужих преступлений.       — Ага. Вспомним хотя бы историю с Зодиаком или Чикатило, — посмеиваюсь. — Пока за этими ублюдками гонялись, вскрылась еще тонна убийств, совершенных левыми людьми. Но дело даже не в этом, а… Именно в том, что я планирую что-то одно, а Жнец будто уже планирует и делает что-то наперед.       Потираю лицо, потом встаю. Меня осеняет одна мысль.       — Знаете, что это может значить?       Робер внимательно смотрит, но молчит.       — Смотрите, — я начинаю прохаживаться взад-вперед. — Что, если убийца, зовущий себя Жнецом, действительно знает о том, что мы собираемся предпринять? Что, если это кто-то, кто в курсе о том, как идет наше расследование?       — Вы многим людям говорили о том, что ведете это расследование?       — Кроме нас двоих в курсе только Бриджет, Риган и… Рэй.       — Рэй! — Робер вскакивает.       — Я спрашивал у него только о том, видел ли он, как выглядело тело Имельды после падения, — развожу руками. — Не то, чтобы я признавался ему, что веду дело, но выводы сделать можно. Кроме того, он не считает, что это вы убийца и вообще хотел бы с вами поговорить.       Напряженная спина Робера медленно расслабляется. Я продолжаю говорить.       — С другой стороны, этот человек мог просто наблюдать за нами, не общаясь. А еще, быть может, мое предположение вообще не верно, и… и это происходит случайно.       — Это неважно. Мордериго, я хочу вам кое-что сказать, — Робер поднимается и строго смотрит на меня. Вздрагиваю.       — Не волнуйтесь. Я не буду запрещать вам заниматься поисками Жнеца, как бы опасно это не было, я только хочу взять с вас обещание.       — Какое? — выгибаю брови.       — Пообещайте, что вы не станете искать того, кто на меня напал. Это в разы опаснее, чем Жнец.       — Я не собираюсь давать обещаний, которые не буду выполнять, — ярость заполняет меня. — Вы послушайте, что вы говорите — убийца менее опасен, чем эти придурки? А что, если они связаны? Они ведь ничего не украли, ничего не забрали. Повисает молчание.       — Мордериго, я не хочу, чтобы вы туда совались. Они могут быть с северной стороны Дэртон-Бриджа, а там…       — Если надо, ради вас я туда пойду.       — Не надо! — он хватает меня за плечи. — Я того не стою.       Его руки ужасно теплые. В темно-синих, теплых глазах искренний страх. Я должен податься вперед и поцеловать его. Обвить его талию и привлечь к себе. Смять губы, потому что он близко, непозволительно близко. И чтобы наши волосы смешались, а я обязательно потрусь об его лоб…       — Мордериго?       Чувствую, как его большие пальцы осторожно мнут мне плечи.       — Я должен вас защищать, — я бережно отнимаю его руки от своего тела и сажусь рядом. Если он не прекратит меня трогать, я точно не сдержусь.       — Пожалуйста, — он разворачивается ко мне. — Не надо туда ехать. И один не ходите в Мертвый район.       В глазах столько тревоги, что мне хочется отринуть гордость, броситься ему на шею, поддаться…       — Не надо, Мордериго, — Робер понижает голос и почти шепчет. Замечаю, что он приближается ко мне и отчаянно подвигаюсь к нему, стараясь, чтобы мое движение не вышло слишком резким. Он улыбается мне разбитыми губами. Мне кажется, мы обмениваемся взглядами слишком долго. Я разрываю эту незримую нить, тянущуюся между нами, отвернувшись.       Не могу на него смотреть. Просто не могу.       В груди что-то сжимает.       — Не надо, — повторяет Робер.       — Я не отступлю, — отодвигаюсь. Мне страшно. Страшно, что он положит мне руку на бедро или на плечо, а я сдамся. Не смогу воспротивиться и сдамся. Сдамся самому себе. Сделаю то, о чем буду жалеть. Он касается моего запястья и бережно поглаживает.       Медленно, осторожно. Будто боясь сделать больно.       Ну зачем он меня трогает? Будто знает о том, что я чувствую, и только издевается.       — То, насколько опасна ситуация, зависит от того, сколько знает убийца, — тихо произношу я, только чтобы нарушить эту паузу. — И от того, сколько знаем мы. И…       — Мордериго, хватит, — Робер вдруг поглаживает меня по спине. — Расслабьтесь.       — Я не могу расслабиться. Это же ваше… Они хотят посадить вас за то, что вы не делали!       Резко разворачиваюсь к нему.       — Мордериго, старое дело Жнеца было давно, — он устало вздыхает. — Мою репутацию не спасешь. Как было в мультике: «Прошлое не изменишь. Вот и нечего горевать». Понимаете?       — Но под угрозой ваше будущее.       — И ваше тоже, с тех пор, как вы в это впутались, — он снова вздыхает. — Поэтому я и прошу вас не лезть. Мне-то что будет? Даже если меня посадят — я один, понимаете? Один. Я никому не нужен. Никто не пожалеет, даже если меня не станет.       Он опускает голову:       — А вы — молодой. Только начинаете жить. Талантливый актер, художник…       Я краснею, поэтому спешу прервать его:       — Вы нужны мне.       Он поджимает губы.       — Взаимно.       Кажется, сейчас я должен ему сказать, а? Сказать, что мне больно видеть его раны, больно, что он каждый раз уходит, а я остаюсь один. Больно думать, что его губы целовали какую-то женщину, а ко мне не прикоснутся никогда. Больно, что сейчас мы разойдемся по своим кроватям, и все. И это реально все, что мне светит. Видимо, я просто проклят и не могу быть счастливым.       — Мордериго, мне кажется, вас надо отвлечь чем-нибудь приятным.       Боже, я люблю и ненавижу, когда он так улыбается.       Отвлечь меня ты сможешь, если займешься со мной сексом, красавчик.       Ухмыляюсь.       — Хотите сериал посмотреть?       — Нет, хочу узнать вас получше. Можем вместе сделать что-то, что вам интересно.       — Панно поклеить? — предлагаю я.       — Да, или поделать вырезки. Я помню, вы покупали, — он смущается. — Наклейки и всякие штуки.       — Ладно, хорошо, — смеюсь и со скрипом сползаю с кровати. — Включите свет, я принесу все сюда.       Спешу вниз, перепрыгивая ступени. Едва не падаю, споткнувшись об собственную ногу. Пока шарю рукой под диваном в поисках пакета с работой, задумываюсь. Надо куда-то деть вещи Конрада, которые теперь, правда, по праву мои. Ладно, потом решим, главное, чтобы Робер в них не влез. Хватит с него неприятных сюрпризов.       Я вынимаю панно и иду наверх. Мы включаем еще и лампу на тумбочке. Я достаю пинцет и начинаю объяснять:       — Смотрите, главная фишка в том, что можно располагать детали, как хочется, главное, чтобы они все соответствовали какой-то общей идее. Я начал делать про пикник. Нужно просто выдержать определенный ритм, вот здесь красный, и здесь, вот… Чтобы не сливалось… И тогда получится общая картина. За счет деталей.       Беру пинцетом пару камушков и по очереди выкладываю его. Вдруг в голову приходит мысль:       — Смотрите, это можно как в нашем деле… И так, что мы имеем? Первое — вас принимают в «Гарпии», но длится это всего месяц, — я кладу камушек на поле, полив клеем. — Дальше. Идиотская сцена с не менее идиотской гибелью Роджера, которую снимает Рэй. Вы бросаетесь помогать, но вместо этого вас обвиняют в преступлении. Камушек кладем. Начинается серия убийств, в ходе которой умирает Имельда и Мэррис. Вы уезжаете после того, как заканчивается следствие, где-то через год. Вот еще камушек. Вопрос первый: почему полиция не нашла у вас дома те подброшенные улики, которые нашли мы?       — У меня только один вариант ответа, — Робер наносит клей на деревянную чашечку. — Настоящий Жнец подбросил мне после эти подарки уже после того, как я уехал.       — Но тогда в чем смысл? Зачем подбрасывать вам ящик, если вас уже отпустили за недостатком доказательств, и вы уехали? Что-то тут не чисто. У меня есть другая версия, знаете ли.       — Какая?       — Смотрите. Ящик был замотан в сетку, так?       Робер кивает.       — Жнец, который подложил вам улики, вряд ли бы стал заматывать все это дело. Наоборот, он хотел вас подставить. Тогда зачем ему делать доступ к уликам труднее? Да и настоящий убийца, хранящий трофеи от погибших жертв, не стал бы настолько их прятать — маньяки часто достают эту хрень и любуются в дни, когда приходится воздерживаться.       — Мордериго, вы меня пугаете, — Робер усмехнулся и положил еще несколько камушков на клеевой слой.       — Так зачем же все-таки оборачивать ящик сеткой?       Робер молчит и недоуменно смотрит на меня. Выкладываю несколько камней.       — Затем, что ваши родственники могли найти ящик до того, как это сделала полиция и спрятать, чтобы вас защитить.       Внимательно смотрю ему в глаза. Он какое-то время держит паузу, а затем признается:       — Знаете, мне кажется, что они вряд ли стали бы меня защищать. Эти доказательства убедили бы их, что я убийца, а жить под крышей с маньяком не охота никому.       — Меня же не убедили, — возражаю и приклеиваю деревянный элемент. — Возможно, они тоже подумали, что вы невиновны и решили спрятать это все в ящик до выяснения обстоятельств, если, конечно, все вещи нашли именно в нем. После расследования ящик вернули в дом. Вопрос: почему? Почему бы не избавиться от них? Не поговорить с вами? Не сдать в бюро находок?       — Может, спросите об этом у моих бабушки и дедушки, если, конечно, они еще живы? — фыркает Робер и приклеивает кусочек картона.       — Если оставите мне их контакты…       — Да если бы я сам их знал, — он смеется, но тут же становится слегка грустным. — Вообще-то, я даже не задумывался, почему дом пустует — мог умереть кто-то один или они оба. Могли просто задолбаться от этого города и переехать. Надеюсь, конечно, на последнее. Хотя тогда они вряд ли захотят со мной разговаривать…       — Но попытаться-то стоит, — я многозначительно смотрю на него. К счастью, он понимает намек и со вздохом выдает:       — Конечно, если я смогу найти их контакты, я постараюсь это выяснить, но я бы в такой успех не верил. Скорее всего, они просто умерли.       — Ну значит, завтра пойдем на кладбище и проверим, — встаю. — На кладбище пока больше всего вопросов — эти куколки, Бесси, Имельда и Роджер…       — Я только «за», вы же знаете. Но сначала я бы хотел отдохнуть, — он многозначительно смотрит на меня, выдерживает паузу, а потом выдает:       — Мордериго, вы плохо спите, и мне это не нравится. Вам нужно больше гулять и спать, нормально поесть, а не бегать по всему городу, заглядывая в заброшенные углы.       — Раскроем дело — тогда и отдохнем, хоть на Бали, — обещаю я.       — Ну смотрите, никто вас за язык не тянул, — смеется он.       Мы заканчиваем с панно, я убираю его и тащу ноутбук. Мы включаем новую серию «Тьмы». Теплый Робер уютно устраивается рядом, и, кажется, находит покой рядом со мной. Через какое-то время мы начинаем попеременно засыпать — то я дремлю, слегка привалившись на него, то он на мне. В очередной раз проснувшись, я решаю посидеть в интернете — все равно сериал уже никто толком не смотрит. Меня не покидает четкое ощущение, что я что-то упускаю.       Открываю свои записи. Весь свой паззл озвучивать Роберу я не стал, надо сначала разобраться с началом всего этого. Но все равно вопросов накопилась тонна. Я решаю что-нибудь погуглить на тему участников этих событий и вбиваю в поисковик:       ДБУ происшествия Стоунс Бриман Тиффани       Интернет выдает кучу сайтов:       Трагедия с Имельдой Стоунс, студенткой ДБУ       Я любила Имельду!       Мэррис Тиффани — пропажа или убийство? Похищение НЛО?       Шокирующее интервью с семьей Бриман       …смерть Роджера очень многое значила для нас….       Где все это время был Тиффани?       Куча всего подобного и внизу:       Придурок из ДБУ       Надо проверить для начала то, что хотя бы выглядело полезным, а уж потом посмотреть придурка, если уж это ничем не поможет. Кликаю первую вкладку.       «окт. 2003г Трагедия с Имельдой Стоунс, студенткой ДБУ Дэртон-Бриджский вестник       Молодая студентка местного университета (Дэртон-Бриджский университет, была найдена мертвой возле колеса обозрения. Тело двадцатидвухлетней студентки Имельды Стоунс было найдено в парке «Гнилое яблоко» под колесом обозрения. Имельда, больше известная нам как «Красотка ДБУ» прожила в нашем славном городе всю жизнь и имела на нее большие планы. Правда, по словам свидетелей, последние недели Имельды вышли не слишком гладкими. Ссора с парнем, с коим дело шло к свадьбе, ухудшение оценок, вынужденная мера принять в клуб «Дэртон-Бриджских гарпий» местного аутсайдера и другие неудачи.       Но одногруппницы, друзья и коллеги Имельды из «Гнилого яблока» все равно запомнят ее как дерзкую, безудержно красивую и талантливую. Мы, наши коллеги и все, кого, безусловно, опечалила эта новость, очень просим Вас не давить на семью Стоунс, не донимать вопросами брата Имельды, Дилана, а так же ее родителей, друзей и близких. Просим так же воздержаться от предположений о предполагаемой причины смерти до выяснения всех обстоятельств. Мы хотим, чтобы память о девушке была светлой.»       Вот те на! У Имельды был брат! Почему об этом никто не сказал? Ни Робер, ни Рэй… Я вообще первый раз вижу эту информацию!       Вторая ссылка отправляет меня на Friendster. Боже, какое старье! Пост от MaddyGirl.Eye. Кто это, блин? «12 ноя. 2003       Мне очень не хватает тебя, подружка. Наверное, глупо говорить одни и те же слова. Но я не знаю, как иначе выразить то, что чувствую. Потерять Имельду для нас было все равно, что лишиться руки или ноги. Может быть даже, еще чего-то более важного. Имельда была не просто девочкой с конкурса «Красотка ДБУ» или Королевой Гарпий — она была тем самым лучиком, который подогревал каждого из нас.       Она танцевала, занималась активной деятельностью, была хорошей подругой и студенткой — это все напишут и без меня. Я хочу помнить в Имельде что-то особенное. То, чего только я буду знать, а не копающиеся в белье журналюги. И я не про кокс на вечеринках.       Наверное, это все-таки будет твой Р. и то, что вы планировали свадьбу. Да, праздновать после смерти как-то неправильно, но с одной стороны, ты никому ничего не была должна. Многие бы осудили тебя, Имельда, но понять, наверное, могу только я. И после всего того, что я знаю, только я имею право говорить «Я любила Имельду».       Р.? Роджер? Нет-нет, тут сказано «После смерти». Может, Р. это инициал парня из Джокеров? Но в таком случае, этого чертовски мало для того, чтобы его найти, если он вообще еще жив. И кто такая эта MaddyGirl.Eye? Может, Робер знает?       Косо смотрю на него и хмыкаю. Кажется, если и знает, мне не расскажет сейчас — он так сладко спит на моей кровати, обняв подушку, что мне не хочется его будить даже для того, чтобы отправить вниз. Продолжаю читать, открываю следующую ссылку.       «20 ноя 2003       Никаких следов того, что Мэрриса Тиффани похищали. Он просто ушел и не вернулся. Кто-то говорит, что он решил сбежать из этого города, но тогда нашелся бы как минимум один человек, который это знал. Многие беглецы всегда предупреждают самых близких друзей или кого-то, кому доверяют. Мэррис же просто исчез: полиция сообщила, что все вещи были на месте. Он не взял даже рюкзака. Родители последний раз видели его вечером, перед сном. Он был вполне себе спокойный, обычный. После ужина он пошел в свою комнату. Родители всегда ложатся после него по их словам. Больше они его не видели. Утром его не было в постели, она была не заправлена.       Имеют ли к этому отношение представители иной цивилизации? Возможно, им понадобился очередной человек для опытов, и в таком случае выбор неприметного парня из маленького городка кажется вполне логичным. Правительство не будет искать Мэрриса…»       Фыркаю и пролистываю статью вниз. Ох уж эти теоретики! Особенно иронично читать этот бред про инопланетян, зная, что спустя какое-то время его тело нашли. Даже отсюда, конечно, можно сделать кое-какие выводы. Но информации все равно мало. Я уныло пролистываю список открывшихся ссылок. Почему-то последняя, хоть и кажется наиболее бесполезной, все равно привлекает мое внимание больше всего.       Придурок из ДБУ       Кликаю на нее, врубается шумное видео. Я нервно дергаюсь и в спешке захлопываю лэптоп. Неожиданно, что это какой-то ролик, я даже не включил наушники. Робер во сне дергается, недовольно отмахивается рукой.       Откидываю крышку ноутбука опять, убавляю звук и включаю видео. Качество ужасное, но наш зал узнать можно. Фигуры студентов шумно ржут, хлопают. Но звук ужасно искажается. В центре стоит кто-то хрупкий, высокий, очевидно, парень. Кто-то бубукает в микрофон, но все настолько фонит, что я разбираю только:       — Сегодня мы будем… нового Короля…       Зал взрывается воплями. Меня глючит или я отчетливо улавливаю что-то вроде: «Да здравствует король!»? Меня охватывает нехорошее предчувствие. Я хочу досмотреть ролик до конца, но он длится где-то двадцать минут. Слушать все это время, как все фонит и без конца тереть глаза от пикселей я не хочу. Заглядываю в комменты под видео — вдруг там можно что-то узнать? В одном из них предлагали посмотреть «Придурка» в хорошем качестве. Кликаю на ссылку. Блин! Битая, зараза. В легком отчаянии я пишу комментатору:       MorDeKenoua*…: Ссылка не открывается. А мне очень интересно. Можете прислать еще раз сюда или мне в ЛС?       Нервно жду ответа. Пока тишина. Чтобы занять себя, пишу в личку Рэю:       MorDeKenoua…: Ты обещал сбросить видео со смертью Роджера.       Замечаю, что он был в сети час назад. Почему Рэй не спит в такое время? Это напрягает…       Опять пытаюсь найти себе занятие. В разум поселяется некоторая суета, которую трудно унять. Да и я не знаю, как. Попытаться еще раз посмотреть «Придурка», забив на то, что половину видоса не слышно и не видно? Можно попробовать…       Убавляю звук и начинаю пытаться понять суть ролика. Большую часть ничего не происходит. Просто какой-то невнятный бубнеж, смех. У меня начинает подкатывать к горлу нехорошее предчувствие, хотя на видео ничего особенного не происходит — очередное унылое награждение, которые у нас постоянно проводят. Я раздраженно мотаю видео. Ракурс и кадр не меняется — все просто ржут. Наконец я в ожидании чего-либо интересного проматываю до самого конца.       Какое-то время все стоят и ржут, а потом вдруг откуда-то сверху на «Короля» выливается темная тягучая масса. Прямо как в «Кэрри», но, возможно, на то и закос. Облитый парень встряхивает руками. Все звуки тонут в гомерическом гоготе. Кто-то встает с места, закрывая весь обзор. На этом видео обрывается.       И вот это все видео? Двадцать минут ради секундного издевательства над человеком? Дайте угадаю, за что они его так — за внешний вид или ориентацию. У нас такое любят… понять бы еще, что это за чувак и почему видео такое вирусное, раз выскакивает наравне с интервью и новостными статьями.       С противной тошнотой от волнения я какое-то время пялюсь в пространство, а потом подумываю пересмотреть концовку в замедленном режиме. Отматываю, меняю настройки, и уже хочу снять с паузы, как вдруг рука Робера осторожно касается моего бедра и начинает поглаживать. Сначала мягко, еле касаясь, потом требовательно, слегка нажимая. По телу проходит волна возбуждения. Я могу вот-вот совершить непоправимое.       Я должен держаться. Но я не хочу.