Altera vita

Не полагайтесь слишком сильно на кого-нибудь в этом мире, потому что даже ваша собственная тень покидает вас, когда вы в темноте Ибн Таймия

Ладони заледенели и предательски взмокли. Так, Малфой. Повернись к нему. Лицом к лицу. Прими это. Достойно. Поттер торжествующе поднял палочку. - Готов, Малфой? Вдох. Выдох. - Готов. Давай же, Поттер. Нечего тянуть. - Повернись. Заклинание аврора попало прямо в цель. В затылок Драко Малфоя.

***

Осень мешала думать. Прозрачный густой воздух можно было нарезать ломтями и подавать к чаю. Или к кофе. Да. Кофе. Гермиона поболтала туркой, в которой оставался еще глоток кофе. С некоторых пор она предпочитала пить исключительно крепкий кофе из исключительно крохотных чашек. Устроившись за столом со своим мини-кофе, она положила перед собой стопку чистых пергаментов и пододвинула поближе чернильный прибор. Сделала первый глоток. Зажмурилась от терпкой горечи и от воспоминаний. Таких же терпких и горьких. Итак. Она все знает. Почти все. За исключением нескольких деталей, но это ерунда. Она пообещала себе, что не будет давать фактам оценок. Она дала себе слово, что не будет его жалеть. Она дала себе слово, что забудет его. И с треском все нарушила. Она ненавидела того, кто так жестоко его подставил, умирала от жалости к нему и по ночам, перед сном шептала в темноту «приснись мне, пожалуйста». Еще глоток. Еще немного горечи. Как будто ее было недостаточно для одного осеннего утра. Гермиона прикрыла глаза и, словно в душную тесную комнату, полную разноголосого народа, втиснулась в собственные воспоминания. За три недели до этого …Едва заслышав знакомые голоса, Гермиона соскользнула с больничной койки, приблизилась к двери и осторожно выглянула. Гарри и Рон в сопровождении давешнего врача шли по коридору. Растерянная улыбка и пустой взгляд – да, совершенно определенно – врач под Империо. Когда все трое скрылись за поворотом, Гермиона осторожно, придерживаясь за стену (все-таки крови из нее выкачали прилично), путаясь в бесконечных казенных коридорах, нашла-таки выход из больницы. Дежурная медсестра сменилась, и, когда Гермиона проскользнула мимо ее поста, лишь равнодушно спросила: - Посещали кого? Гермиона промычала нечто неопределенное и покинула, наконец, больницу, пока сестра не подняла глаз от дамского романа и не увидела, что «посетительница» в банном халате. Оказавшись на улице, она поздравила себя с тем, что даже не пыталась найти палату Малфоя. Во-первых, она не могла себе представить, как посмотрит ему в глаза. Во-вторых, туда решительно направлялись Гарри и Рон. Ведь двадцать четыре часа, отведенные Гарри, были на исходе. Они его арестуют. Несомненно. Как раз это беспокоило ее в последнюю очередь. Посидит в Азкабане, с него не убудет. Вспоминая его помолвку и последующую отповедь в библиотеке, все его оскорбления, все снесенные унижения, Гермиона даже позволила себе немного позлорадствовать. В конце концов, Азкабан нынче не тот, что десять лет назад. Дементоров и тех нет. Была еще одна причина, по которой Гермиона не совершила даже попытки увидеть Малфоя. Причина эта была в том, что у нее было два важных дела. Неотложных. Ее магия. Его преступления. Магия, которой не было. И преступления, которых он не совершал. Добравшись до дома, а это приключение заслуживало отдельного описания, Гермиона обнаружила, что никаких следов стрельбы и ранения Малфоя на подъездной дороге нет. Ни крови, ни колеи от колес скорой, заехавшей прямо на газон. Министерство постаралось на славу. Но Гермиона осматривала участок перед своим домом в поисках другого. Ей нужна была книга. Ей и в голову не пришло вспомнить о ней в ночь покушения. Но проснувшись утром в больнице, она поняла, что начать распутывать невообразимо тугой узел, в который свилась ее жизнь, следует со своей магии. Она долго бродила вокруг дома и даже ползала на четвереньках по газону, но книгу так и нашла. Решив не отчаиваться, а для начала принять горячую ванну и переодеться, Гермиона нащупала ключ под ковриком и открыла дверь. Прошла в гостиную и ахнула: книга, принесенная Малфоем вчера (неужели только вчера), лежала на кофейном столике. Гарри? Кингсли? Кто бы это ни был, Гермиона была благодарна. Через пару часов, лежа в давно остывшей ванне, Гермиона захлопнула ветхий томик. И теперь она знала, что нужно делать. Все оказалось примерно так, как она себе представляла. Будучи маглорожденной, то есть ведьмой в первом поколении, она попала в число тех, чья магия была неустойчива. Редкая особенность, о которой она так никогда бы и не узнала, если бы ее жизнь не перевернулась с ног на голову. Если бы не гибель родителей, не встреча с Малфоем. Если бы, если бы… Коротко говоря, для поддержания магии, Гермионе необходимо было твердо стоять на ногах и совершенно точно осознавать себя волшебницей, частью магического мира. Если она эту связь теряла, неизбежно ослабевала или совсем исчезала магия. Сейчас, когда она была совершенно растеряна, когда не могла найти себе места, ее магия металась в след за своей хозяйкой, то пропадая, то возвращаясь вновь. Для ее устойчивого обретения требовалось точно знать и понимать, что она – ведьма. Родилась ею. И вся ее жизнь заключена в магии. Для того, чтобы вновь обрести свое место в мире, Гермионе требовалось решить самую важную задачу. Ответить на вопрос. Вполне себе философский: кто я? Знала бы она, что за много миль, сидя на полу в холодной камере, Драко Малфой задается тем же вопросом: кто я? Драко Малфой. Связь с ним, такая же неустойчивая и противоречивая, как и ее волшебство, тоже требовала окончательного решения. И чтобы принять его, требовалась самая малость – разрубить тот узел, который их связывал. Загадочные преступления. Правда, их теперь связывала еще и общая кровь, но об этом она запрещала себе думать. Она должна найти настоящего убийцу. Малфой выйдет на свободу, обвенчается с Асторией и заживет долго и счастливо. А она.. Она найдет свое место в жизни. Рано или поздно. До поры у нее получалось держать свои эмоции в узде. Но перед глазами мелькали застывшие веки в синих прожилках. Посиневшие губы. Пакет с ее кровью. Теперь уже – с их кровью. Мерлин Всемогущий, как же это все вышло? Как до этого дошло? Ее душили вопросы без ответов. Душила горечь воспоминаний. Душила безнадежность ее любви. Как только она осознала, что его больше не будет в ее жизни, она стала чувствовать ярче и острее. Все ее впечатляло, вся эта золотая, не по-английски прозрачная осень, отзывалась в ней теперь по-особенному. Ей хотелось обо всем ему рассказать, о каждом упавшем листке, о каждой капле на окнах по утрам. О чем он думает по утрам? Вспоминает? Злится? Или забыл? Они расстались, мягко скажем, нехорошо. С ее проклятиями и пожеланиями выродиться. Ее Инкарцеро накануне, угрозы, ультиматумы. Перед глазами – ядовитые строки Риты и безвольная рука Астории в его руке. И тут же, рядом – он слизывает горячие слезы с ее ледяных щек. И губы у него тоже странно горячие. Словно его лихорадит. Их и правда лихорадило все это время. Пора выздоравливать. Гермиона рывком поднялась из ванной. Наспех одевшись, она нашла свою палочку и попробовала несколько простых заклинаний. Получилось. Попробовала посложнее. Снова получилось. Вот оно. Когда она уверена в себе и знает, что нужно делать, ее магия ведет себя также. Отлично. План созрел буквально за несколько минут. И первым его пунктом было несанкционированное посещение кабинета главы аврората. Всю свою магическую жизнь такие вот несанкционированные посещения она совершала в компании этого самого главы. Теперь ей приходилось действовать в одиночку. Этой же ночью первый пункт был благополучно выполнен. Зная министерство, как свои пять пальцев, Гермиона без труда пробралась туда незамеченной. Рассеянный Гарри примерно сто тысяч раз присылал ей просьбы взять что-нибудь из кабинета, так что как его открыть и запереть она отлично знала. Она очень быстро нашла то, что искала – материалы по делу об убийствах. Впрочем, назвать несколько магловских фотографий да пару пергаментов материалами язык не поворачивался. Скорее всего, было что-то еще. Гарри не мог спустить такое дело на тормозах. Гермиона осматривала кабинет снова и снова, но ничего, связанного с Малфоем или убитыми маглами, она не нашла. Что ж, нам и этого хватит. Достав из сумочки магловский фотоаппарат и радуясь, что маглы, в отличие от волшебников, не застряли в средневековье, Гермиона быстро сфотографировала все, что нашла. И, вполне довольная собой, постаралась привести кабинет в тот вид, в котором она его обнаружила. Тихонько прикрыла за собой дверь, наложила все нужные заклинания и покинула министерство. Вслед ей из темноты смотрели две пары глаз. Гермиона уже скрылась за поворотом пустого коридора, когда тишину прорезал шепот: - Думаешь, она найдет? - Не сомневайся. - И что мы будем с этим делать? В ответ послышался смех. - Он все сделает сам. Когда узнает.

***

Три фотографии. Несколько допросов. Формальных и не несущих совершенно никаких полезных сведений. И пергамент с данными убитых: адреса, даты рождения. Гермиона сосредоточилась на фото. На всех трех были одни и те же люди. Очевидно, погибшие. С первой на нее смотрели двое молодых людей, примерно ее ровесники. Каждый из них держал по бокалу пива. Один рыжий, коренастый, похожий на ирландца. Другой брюнет, с тонкими чертами, очень бледный. Кого-то ей напоминающий. Они салютовали бокалами фотографу и явно отлично проводили вечер. Ничего особенного. Чуть поодаль ярко светилась бабочка. Очевидно, чья-та брошь, поймавшая и отразившая вспышку фотоаппарата. На другой фотографии один из них был в компании… вот это да! Гермиона поднесла фото ближе к глазам. Это Эйден. Владелец бара Зал ожидания. Он обнимал черноволосого молодого человека за плечи. Тот смотрел на Эйдена с завистливым восхищением. Странно смотрел. Нехорошо. Она поняла, кого он ей напоминал. Киношных вампиров. Гермиона взяла в руки третье фото. На нем были все трое. Но теперь Рыжий и Вампир вновь сидели за столиком, а Эйден около этого столика стоял, в руках у них было уже не пиво, а стаканы с виски. Двое за столом по-прежнему смеялись. Вампир все также злорадно, Рыжий – также беззаботно. А вот Эйден – выражение его лица заслуживало отдельного внимания. Теперь уже он смотрел на Вампира. И смотрел не со злобой даже, а с чистой ненавистью, которую ни с чем нельзя было бы спутать. Что-то явно произошло между этими двумя. Вампиром и Эйданом. Что-то такое, что вполне может быть связано с убийством последнего. Но ведь он, как и его друг погиб от Авады. А Эйден – магл. Впрочем, Том Сэлтон тоже – «магл». Гермиона потерла уставшие глаза. И вновь принялась одну за другой разглядывать фотографии. На третьем фото в кадр попал соседний столик, за которым сидела молодая пара. Совсем юная. Гермиона сверилась со списком убитых. Джилиан и Колин Стэплтон. Наверное, молодожены. Нет, ей нужно думать. Думать, а не жалеть эту девушку, такую юную, такую счастливую. Она изумленно улыбалась, глядя на своих соседей. Интересно, что такого она услышала? Рассматривая молодые лица, Гермиона изо всех сил старалась не поддаваться жалости к этим людям. Нужны факты. У неё слишком мало информации. Значит, она соберёт ещё. Две с лишним недели ушли на бесконечные разговоры, визиты, вопросы, ответы. Она переодевалась, меняла внешность, врала, втиралась в доверие, сочувствовала, снова врала, спрашивала, запоминала, снова спрашивала. В конце концов она выжала всю информацию, которую только можно было. В основном, информацию ненужную. И вот она снова за своим столом. Перед глазами снова фотографии убитых. Взяв чистый пергамент, она написала на нем только факты. Положила сверху фотографии. Она знала достаточно. Не хватало какой-то маленькой детали. Тонкой нити, которая свяжет воедино все то, что ей удалось узнать. Внимательно, Грейнджер, смотри еще. Здесь должна быть зацепка. Засмотренные до дыр снимки. Лица, которые знала уже наизусть. Она была уверена, что что-то упустила. Обстановка бара казалась до боли знакомой, хотя она была там всего один раз, но именно с этого места началось все то сумасшествие, которое она по сей день вынуждена разгребать. Зал ожидания. Надо же, какое название. Знала бы Ив, которая привела туда Гермиону, что этот самый Зал так круто изменит ее жизнь. Кстати сказать, надо бы позвонить подруге детства. Гермиона позволила себе совсем немного воспоминаний. Вот они с Ив катаются в саду на качелях, а вот обмениваются рождественскими подарками около огромной елки в доме Ив. Гермиона тогда подарила ей заколку в виде бабочки, Ив ее обожала и носила, даже став взрослой… Воспоминания словно споткнулись о внезапно возникшую мысль. Бабочка. Она совсем недавно думала о бабочках. Гермиона схватила первую фотографию. Не может этого быть. Та самая бабочка, что отразила вспышку одним из камешков, не была брошью, а была той самой заколкой, подаренной подруге много лет назад. Ну, конечно, Ив говорила, что часто бывает в этом баре. Вспышка отсвечивала в кадре так ярко, что невозможно было разобрать даже какого цвета волосы, на которые была приколота заколка. Но Гермиона была абсолютно уверена, что это Ив. Она понеслась к телефону.

***

Поттер злорадно улыбался и демонстративно вытирал палочку о край мантии. Драко растерянно глядел себе под ноги. На светлые пряди, символ громкой фамилии. Поттер отсек их единым духом. Одним взмахом. И вместе с хвостом, в котором Драко многие годы видел принадлежность к чему-то большему, чем просто имя, его покинула гордыня. Гордыня, душившая род Малфоев без малого тысячу лет. По крайней мере, в эту минуту он думал именно так. Чувствовал именно так. Хотел чувствовать. Пройдет совсем немного времени и проклятая гордыня вновь возьмет верх над ним. Но сейчас он об этом не знал. Легкий, новый Малфой. Почти благодарный Поттеру. Почти счастливый от того, что проиграл ему в чертов покер. И в качестве награды Поттер потребовал «отсечь крысиный хвост». Зелье, которое он принимал, чтобы волосы были короче и темнее, когда он находился в облике магла, утратило свое действие еще в больнице. Так что в Азкабан Драко прибыл в весьма комичном виде: в магловской одежде и с фамильным малфоевым хвостом. Ни в одно из своих посещений Поттер не отказал себе в удовольствии проехаться по нему на эту тему. И вот теперь он стоял и смотрел на результат своих трудов и явно выдумывал, как бы еще уколоть Малфоя. Наконец, Поттер убрал палочку и с сожалением сказал: - Слушай, надо было налысо. Как это я не подумал. - Давай-ка еще партию, - предложил Драко, раскидывая карты.

***

- Нарцисса, дорогая, ты просишь о невозможном. Все, что я могу – это обеспечить объективность расследования. - Объективность? Расследование ведет Поттер! Он ненавидит моего сына! О какой объективности может идти речь? - Дорогая я прошу тебя не забывать, что Поттер был одним из поручителей Драко, когда тот повторно предстал перед Визенгамотом с прошением о досрочном освобождении. Нарцисса Малфой совершенно разучилась держать себя в руках. В какой-то момент ей стало казаться, что ее жизнь начинается заново. Было, конечно, много трудностей. Люциус с его пьянством и безобразным поведением, бесконечные долги, которые покрывал сын, история с грязнокровкой. Но несмотря ни на что, она чувствовала себя намного увереннее и не в пример счастливее, чем до и во время Войны. Ее радовал Драко, она бесконечно гордилась его успехами, истово болела за него, не пропускала статей о нем. Она долгие годы жила ради сына, и теперь чувствовала его сильное плечо. Судьба подарила ей благодарного и заботливого сына. Только за это ей можно было простить все испытания, которые выпали на долю Нарциссы Малфой. И было еще кое-что. Кое-кто. Человек, ворвавшийся в ее жизнь без приглашения, без предупреждения. И заполнивший ее всю. Человек из другого мира. Человек с той стороны. Очень быстро он стал ей настолько дорог, что порой это пугало ее. Пугало и манило. Она тянулась к нему, как к источнику жизни, к источнику силы. Словно вспоминая саму себя, воскрешая в себе женщину. Пылкую, нежную, ждущую. Влюбленную. И вот теперь этот человек предает ее. Швыряет ей в лицо безразличные бюрократические фразы, которые изо дня в день говорит каждому из своих посетителей. Нарцисса остановилась посреди кабинета и, стоя к нему спиной, проговорила: - Если я дорога тебе хоть сколько-нибудь, если наши отношения имеют для тебя хоть какое-то значение, ты поможешь Драко. - Нарцисса, - она любила, как он произносил ее имя: медленно, низко, смакуя каждый звук. Даже сейчас, в гневе, не могла не обратить внимания на это «Нарцисса». – Я все сказал. Твои методы… - он подбирал слово. - Несколько устарели. Такие дела больше не решаются в кабинете за чашкой кофе. По крайней мере до той поры, пока это мой кабинет. Расследование будет объективным и независимым. Нарцисса, до того стоявшая спиной к нему, повернула голову. - Что ж, господин министр, мне все предельно ясно. Благодарю вас за потраченное время.

***

- Ив, ты точно ничего не перепутала? Какие волшебники? О чем ты? Гермиона сидела, совершенно потрясенная услышанным. - Я не перепутала, дорогая, - засмеялась Ив. – Я хорошо запомнила этот разговор, потому что подумала тогда, что они обдолбанные, ну, эти ребята. А мой друг, ну Расти, ты, наверное, не знакома с ним, он, ну, в общем, любитель этой штуки. Я даже хотела спросить, где они достали… У Гермиона заныло в левом виске. - Какой штуки, Ив? - спросила, потирая наливающийся болью висок. И получила беззаботное пояснение: - Ну, травки. - Так, расскажи еще раз, - попросила Гермиона. – И, пожалуйста, сделай еще чаю, если можно. Подруга поставила на стол две большие исходящие паром кружки и снова повторила свой рассказ. Гермиона тысячу раз еще спросила и переспросила. Уточнила. Просила конкретизировать. Вспомнить точнее. В конце концов, замученная Ив достала бутылку вина. - Подруга, тебе нужно расслабиться, - подмигнула, доставая бокалы. – И ты так и не сказала, зачем тебе это? И где ты взяла эту фотографию? - Я тебе потом все расскажу, - пообещала Гермиона, отпивая из бокала и гадая, сработает ли сегодня ее палочка. Без Обливиэйт явно не обойтись. Допив бутылку, подруги, по крайней мере, Ив, совершенно забыли, зачем встретились. Ив долго расспрашивала о Роне, об их расставании. Потом посвящала Гермиону в сложности собственной жизни… В конце концов, Гермиона осталась у подруги на ночь. А проснувшись утром, Ив не обнаружила у себя никаких лишних воспоминаний. Просто приятный вечер в компании подруги детства. Спустившись вниз, она нашла на кухонном столе только записку от Гермионы с благодарностью за вечер и обещанием в скором времени позвонить.

***

Гермиона вынырнула из своих воспоминаний, взялась за перо и принялась за работу. Через некоторое время ее стало почти не видно из-за огромного количества пергаментов и пергаментных свитков. В какой-то момент она одним движением смахнула со стола гору бумаги. Взяла новый чистый свиток. Занесла перо. Через 15 минут Гермиона поставила точку. Встала у окна с чашкой остывшего кофе. В голове крутилось лишь одно слово. Невероятно. Это невероятно. Неужели бывают такие совпадения? Лондонский бар. Двое волшебников, прикинувшихся маглами. И катастрофа, к которой привели их игры. Итак. Осталось немного. И прежде всего - посетить Зал ожидания.

***

Гермионе без труда удалось трансгрессировать к бару. По правде сказать, она не особо задумывалась о силе своей магии. Словно гончая, почуявшая след, она, не останавливаясь, неслась по этому следу, не замечая ничего вокруг. Бар был еще закрыт. Гермиона посмотрела на часы. Половина одиннадцатого утра. Ну, конечно, кто ходит пить пиво в такое время. Закатив глаза в досаде на саму себя, Гермиона все же для порядка толкнула входную дверь. И опешила. В самом центре полутемного зала, у сцены - до боли знакомый силуэт. Черная мантия. Белые волосы. Только верхняя губа странно дергается. Такой мучительно долгожданный голос: - Леди Грейнджер. - Малфой, что ты здесь?.. Откуда ты?.. – она понимала, что задает не те вопросы. – Почему ты в таком виде? Тебя же узнают! Именно это ему и было нужно. Но грязнокровке об этом знать было совсем необязательно. - Грейнджер, - голос был его и не его вовсе. У Гермионы закружилась голова. Она стала отступать к двери. Но даже не подумала достать палочку. Она верила ему. И в третий раз: - Грейнджер. Тебя ведь предупреждали не связываться со мной. Глупая, глупая девочка. Непослушная девочка. Он занес над головой волшебную палочку. Удивительно, но перед тем, как рухнуть на пол, Гермиона еще успела изумиться. И как это она могла так ошибаться?..

***

Они вломились в бар одновременно, плечом к плечу. Ничего. Тишина. Темнота. Он наклонился и поднял с пола запонку. Свою собственную серебряную запонку. - Мы опоздали, прокляни тебя Мерлин, опоздали! Из-за тебя, Поттер.