Конструктор

Сава и не собирался играть на нервах соседа, хотя очень любил экспериментировать в этой области с другими людьми. Но, стоило попробовать один раз довести его до дергающегося мускула на лице, чтобы захотеть делать это снова и снова. Ему нравилось наклоняться и подолгу смотреть в нижний ящик холодильника, заводить руки за голову и томно потягиваться, пока Рома сидел на кухне с ноутом, либо просто качать ногой с браслетом, цепляя его за лодыжку. Сава знал, что в его взгляде из-под опущенных ресниц сквозило обещание, на которое альфье тело послушно отзывалось учащенным дыханием. Провоцировать молчаливого, задумчивого Рому ему нравилось еще и потому, что тот явно был удивлен реакции собственного неискушенного организма. Колина течка наступила как нельзя кстати. Кинув на пол матрас рядом с окном, Сава вытянулся во весь рост. — Ты долго там стучать будешь по клавишам своим? Я спать хочу. — А ты охуина не объелся случайно? — обалдел от такого заявления Рома. — Скажи спасибо, что я тебя не выгнал. — Так сколько еще? — Полчаса максимум. Закончил Рома глубоко за полночь. Захлопнув ноут, он зевнул и выключил ночник. В темноте пошуршал откинутым одеялом, зевнул повторно, затем затих. Сава пошевелил пальцами на ноге, размышляя, как бы вывести его из равновесия при отсутствии видимости, когда за стеной зажужжало так, что качнулась картина. — Двадцать пятый режим, для самых отчаянных, — объяснил Сава запыхтевшему Роме. — Совушка, — вдруг сказал тот, вызвав в нем прилив умиления. — Коля, конечно, счастлив, а о нас ты подумал? Ухмыляясь в темноте, Сава предпочел не отвечать. Ему понравилось, как прозвучало его имя из уст соседа. К жужжанию добавились постанывания и неясная возня. Полежав еще минут пять, Рома воскликнул: — Бля, я так не могу! Пошли, чаю, что ли, заварим. На кухне он набрал в чайник воды, щелкнул кнопкой и повернулся к шкафчику за кружками. — Тебе два сахара или… Сава сидел на кухонном столе, стягивая через голову футболку. Больше на нем ничего не было. — Мне без сахара. Много сладкого на ночь вредно, — сказал он. Один шаг, и Рома оказался между его разведенных коленей. Возможно, он многое потерял без практики в личной жизни, но целовался здорово, напористо и с языком, как Сава и любил. И когда первый, самый сильный, взрыв возбуждения начал затухать, Рома нежно лизнул его губы и ткнулся лбом в шею. Сава, не понимая, почему его тело стало таким медленным и тяжелым, зарылся носом в горьковато-терпкую ямочку за ухом. Он сам развернулся и позволил Роме войти резко, без подготовки, потому что она была уже не нужна — густые дорожки смазки покрывали всю внутреннюю часть бедер. И хотя Сава привык держать в сексе активную роль, скорее сам имея партнера, сейчас он лишь цеплялся за край стола побелевшими пальцами и тихонько поскуливал. Когда внутри начал набухать узел, он насадился глубже, сжимая Ромины поджарые бедра, и застонал, чувствуя приближающуюся разрядку. Почти одновременно с оргазмом из прокушенной шеи на светлую скатерть упала алая капля. Саве стало страшно. Трахался он не впервые, а вот любовью занимался первый раз.