Обручённые: В оковах судьбы

      – Дядя Кайон!       Чтобы поспевать за широкими шагами взрослого льва, маленький Кингоджо бежал вслед за ним рысцой. Львёнок не знал, куда дядя ведёт его, и это разжигало в нём недюжинное любопытство.       – А что будет на сегодняшней тренировке? – с интересом спросил он, поравнявшись со своим наставником.       Кайон выглядел слегка уставшим после утреннего патруля, но всё же внял настойчивым просьбам племянника провести для него небольшую тренировку. Юный принц обожал учиться у дяди чему-то новому, и Кайон не без удовольствия покровительствовал этой жажде знаний.       – Сегодня мы продолжим практиковаться в выслеживании, – ответил он. – В прошлый раз ты показал хорошие результаты.       Впрочем, Кайон решил умолчать о том, что это было нетрудно, – на минувшей тренировке заданием Кинга было найти спрятавшуюся в высокой траве Думани. Миссия была успешно выполнена – преимущественно по причине того, что дочка Кайона неизменно выдавала себя шуршанием и хихиканьем.       – На этот раз я решил усложнить задачу: тебе предстоит отыскать неодушевлённые предметы, – сообщил Кайон, сворачивая с протоптанной тропы.       – Уф-ф... По-моему, ты уж слишком усложнил задачу, – неуверенно пробормотал Кинг, повернув вслед за ним.       – Отнюдь, – улыбнулся золотистый лев. – Когда ты соберёшь свою Гвардию, «самый зоркий» станет глазами вашего отряда. Но одних лишь глаз порой недостаточно, чтобы выследить умело притаившегося врага.       Преодолев зелёный холмистый кряж, путники вышли на равнину. Львёнок узнал это место – здесь начиналась роща Укуни, простиравшаяся до самых границ с Чужеземьем.       – В этой роще спрятаны пять плодов тамаринда, – сказал Кайон, запрыгнув на большой плоский камень. – Тебе необходимо отыскать их все, используя своего главного помощника – обоняние. Запах этих плодов не столь резкий, но если принюхаться, можно уловить слегка пряный аромат.       – Понял. Обоняние, – сосредоточенно кивнул Кингоджо, осматриваясь вокруг.       Задание и впрямь оказалось не из лёгких. Самые разные запахи опутывали рощу, словно гигантская невесомая сеть, но юный принц упорно обшаривал все поляны и заросли, пытаясь поймать ускользающую ниточку нужного аромата.       Постепенно Кинг понял принцип выслеживания – выделять из всей гаммы запахов один нужный и следовать за ним, абстрагируясь от всех остальных. Отличное львиное обоняние не подвело его, и вскоре он благополучно отыскал все продолговатые плоды тамаринда один за другим, не забывая радостно сообщать об этом Кайону, который в это время отдыхал на плоском камне, вполглаза наблюдая за племянником.       Только под конец возникла загвоздка – напав на нужный след, Кинг обнаружил, что последним плодом уже успел завладеть непрошенный даман. Маленький зверёк тут же принялся за трапезу, вгрызаясь острыми зубами в твёрдую кожуру плода в попытках добраться до мякоти.       – Эй! – возмущённо окликнул его Кинг, высунувшись из кустов. – Отдай, это не твоё!       Даман смерил львёнка коротким взглядом снизу вверх и продолжил невозмутимо грызть найденный плод.       – Как будущий лидер Гвардии, приказываю тебе... – повелительным тоном начал Кинг, но наглый зверёк, очевидно, поняв, что спокойно пообедать ему здесь не дадут, схватил плод в зубы и торопливо потрусил прочь.       Рассерженный принц набрал в лёгкие побольше воздуха и послал ему вдогонку короткий мяучащий рык.       – В чём дело, Кинг? – осведомился подошедший к нему Кайон.       – Даман украл последний плод! – сердито отозвался тот, указав лапой в том направлении, где только что скрылся мелкий воришка.       – И зачем же ты рычал на него?       – Это был Рык Предков, – насупился Кинг, и лидер Гвардии с трудом подавил улыбку.       – Знаешь... – лев наклонился к своему подопечному. – Использовать Рык против врагов уместно далеко не во всех случаях.       – Но почему? Если бы я владел Рыком Предков, как ты, – я бы вообще не пользовался когтями.       – Чем старше ты будешь становиться, тем мощнее будет и твой Рык. Вырвавшись на свободу, эта сила может нанести окружающим серьёзные увечья или даже убить их, – объяснил Кайон, наблюдая, как загорелись глаза львёнка от удивления. – Поэтому использовать Рык Предков нужно лишь тогда, когда иного выхода нет, – в остальных же ситуациях разумнее будет прибегнуть к дипломатии или физической силе.       – В смысле, навалять противникам? – воинственно прищурившись, уточнил Кинг. – Может, тогда покажешь пару приёмчиков?       Кайон прыснул от смеха. Кто бы сомневался, что непоседливый львёнок пропустит слово «дипломатия» мимо ушей?       – Только если твоя мама об этом не узнает, – ответил он, представив, какую взбучку устроит ему миролюбивая Киара, если прознает о том, что он учил её сына драться.       – Я буду нем как мёртвая косуля! – с воодушевлением пообещал Кингоджо.       – Идёт, – согласился лев, отходя подальше от деревьев и кустарников на расчищенную местность. – Для начала прими боевую стойку – расставь лапы, чтобы добиться максимальной устойчивости, и слегка пригнись к земле.       Повторяя за дядей, юный принц встал в боевую позицию, поводив плечами.       – Да, папа учил меня этому, – сказал он, выпустив коготки и взрыхлив ими зыбкую почву. – «Чувствуй землю под лапами»... и всё такое.       – Довольно ценный совет, хоть он и больше применим к охоте, – заметил Кайон. – В бою не менее важно также чувствовать соперника.       Продолжая держать стойку, будущий хранитель жадно ловил каждое слово своего наставника.       – Твоё главное оружие – когти и клыки, – инструктировал его Кайон. – Целиться нужно в глаза и нос, чтобы дезориентировать оппонента и причинить ему боль. Попробуй на мне.       Кинг неуверенно закусил губу, слегка поёрзал на месте, перебирая в голове подходящие способы атаки, и втянул когти, чтобы ненароком не ранить своего «соперника» по-настоящему.       Наконец, выбрав подходящий угол для броска, львёнок с силой оттолкнулся от земли и прыгнул на Кайона, саданув лапой по его морде. Этот маленький и безобидный приём совершенно неожиданно заставил льва обмякнуть и рухнуть на землю, беспомощно поджав могучие лапы.       Перепуганный Кингоджо застыл на месте, не понимая, что произошло.       – Дядя Кайон! – пискнул он. – Я не...       Но львёнок вдруг осёкся, заметив, что на губах лидера Гвардии играет едва заметная хитрая ухмылка.       – Ты победил меня, Кинг... – на выдохе прошептал Кайон, изображая предсмертную агонию. – Я вижу Великих Предков...       – Ну перестань, это не смешно! – львёнок подавил вздох облегчения и с наигранной обидой пихнул Кайона лапой, при этом с трудом удерживаясь от смеха.       – Ладно, ладно, – хохотнул лев, рывком поднимаясь с земли. – Но это и вправду был неплохой удар.       Кингоджо с улыбкой закатил глаза, всё ещё немного испуганный после выходки дяди.       – Попробуем ещё раз, теперь серьёзно, – произнёс Кайон, становясь напротив своего ученика. – И помни: твоя цель – уложить противника на лопатки и как можно дольше не давать ему подняться. Понял?       – Понял, – коротким кивком ответил ему Кингоджо, вновь принимая боевую стойку.       Его плечи напряглись, тело вытянулось струной, а немигающий взгляд тёмных глаз застыл на Кайоне, – он готовился совершить бросок.

***

      Его плечи напряглись, тело вытянулось струной, а немигающий взгляд тёмных глаз застыл на Кайоне, – он готовился совершить бросок.       – Кинг, я не желаю сражаться с тобой! – отчаянно замотал головой Кайон, отступая назад.       Тёплая трава под лапами в одночасье сменилась безжизненным каменистым грунтом; зелёная роща вокруг превратилась в мрачное, усеянное скалами Чужеземье; а тот, кто раньше был маленьким жизнерадостным львёнком, – теперь прожигал Кайона озлобленным взглядом из-под чёрных бровей.       В какой момент всё успело настолько измениться?..       – А чего ты желаешь?! – прорычал он в ответ. – Быть лидером Гвардии вечно, пока не сдохнешь?       Его когти бессознательно заскребли по каменной породе – казалось, Кинг сам не заметил, как проделал этот жест.       «Прощупывает землю под лапами», – пронеслось в голове Кайона, но в следующее мгновение луну вдруг заслонила чёрная тень, и мощный удар начисто оглушил золотистого льва. В глазах потемнело, висок взорвался болью и жгучей резью от полоснувших его морду когтей.       Кинг метил в глаза.       Осознав, что за этим ударом последует новый, Кайон бросился вперёд и обхватил темногривого льва поперёк груди.       – Твой отец... не зря боялся, что ты пойдёшь по стопам Шрама, – стиснув зубы, с трудом проговорил он, борясь с попытками Кинга выпутаться из его хватки. – Взгляни на себя! Посмотри, кем ты стал!       – «Шрама»?! – яростный рык, казалось, потряс скалы, и когти Кинга впились в плечи Кайона, оставляя кровавые борозды, уродуя рыжую метку. – Я всего лишь... стремлюсь стать тем, кем должен! А ты... занимаешь моё место годами, отказываясь дать мне хоть один шанс и открыть мне правду о том, как стать лидером Львиной Гвардии! – он усилил натиск, и Кайон напряг все мышцы, чтобы отшвырнуть его прочь. – И кто из нас больше похож на Шрама?!       Резкий удар в челюсть заставил Кинга отшатнуться и зашипеть от боли. Из разодранного левого уха принца заструилась кровь, исчезая в его тёмной гриве и оросив землю маленькими бурыми каплями.       Не обращая внимания на увечья, Кингоджо вновь кинулся на противника.       – Я могу открыть тебе правду – но что это изменит? – выдохнул Кайон, блокируя удары один за другим, пока очередной неожиданно стремительный выпад Кинга не сбил его с лап.       Задыхаясь от тупой боли в солнечном сплетении, лидер Гвардии попытался подняться, но лапа Кинга молниеносно опустилась ему на горло, пригвоздив к земле.       – Так открой.       На морду Кайона упало несколько тёплых капель крови, сочащейся из разорванного уха его племянника. Не в силах пошевелиться, он лежал на спине, чувствуя, как тяжёлая лапа Кинга неумолимо сдавливает его шею, а когти всё сильнее вонзаются в кожу под гривой.       От едкой боли в стиснутой трахее потемнело в глазах.       – Я должен... сделать это сам, – морщась от удушья, прохрипел он. – Чтобы... передать Рык Предков новому лидеру Гвардии, старый лидер... должен сам оставить метку на его плече.       Лапа на его горле дрогнула, ослабив страшную хватку.       – Так какого же чёрта... – отрывисто выдавил Кинг, но замолчал, не в силах договорить, – а затем тишину разорвал его свирепый рык. Темногривый лев, казалось, полностью потерял контроль над собой, снова бросившись на Кайона, едва успевшего подняться на лапы.       И самцы сцепились вновь, исполосовывая друг друга когтями.       Тело Кайона гудело от нанесённых повреждений, а во рту нарастал металлический привкус, – пугающе острый, заставивший его вдруг осознать одну простую истину.       Один из них точно умрёт этой ночью.       – Ты мог сделать меня лидером в любой момент! – задыхался Кинг, нависая сверху. – Чтоб я сдох, если это... не подтверждает все мои догадки! Ты мог передать мне этот пост уже сотни раз, но ты бездействовал!       Оказавшись вновь придавленным к земле, краем измождённого схваткой сознания, Кайон вдруг понял, что проиграл ещё до того, как начал сражаться.       Потому что, глядя наверх, вместо залитой кровью и искажённой оскалом морды противника он по-прежнему видел маленького кареглазого львёнка.       – Ты не был готов, Кинг, – чуть слышно произнёс он. Услышав это, принц сдавленно рыкнул, занеся окровавленную лапу над своим бывшим наставником.       Стремительно улетучивающийся здравый смысл шепнул Кайону, что Рык Предков – его последний шанс остаться в живых.       «Убить его, пока он не убил тебя».       Даже если потом Рык пропадёт навсегда. Что может быть ценнее собственной жизни?       Но Кайон нашёл в себе силы ухмыльнуться собственным мыслям, в изнеможении прикрывая глаза. Он знал ответ на этот вопрос.       «Жизнь моих родных».       – Не будь я готов, ты бы не лежал сейчас здесь, почти побеждённый... – Кинг тяжело дышал, его занесённая в воздух лапа едва уловимо подрагивала, словно не решаясь нанести последний удар.       – Дело не в физической подготовке, – проговорил Кайон, почти не размыкая век. – Твоим главным стремлением всё это время была вовсе не защита Земель Прайда... Тебя прельщал лишь собственный уважаемый статус лидера Гвардии.       – Неужели? – Кинг перестал замечать, как из недр его голоса прорывается обида. – Почему же тогда ты не сделал новым лидером своего драгоценного Аскари? Вся семья считает, что он куда достойнее меня, он никогда тебя не подводил, и к тому же... он твой родной сын.       Хранитель слабо усмехнулся, – расцарапанную щёку тут же обожгло болью, – и молча заглянул в глаза своему племяннику.       Лунные блики и горечь несправедливости.       Никакого желания убить не читалось в его огромных зрачках.       – Да, Аскари не раз проявил себя как сильный и благородный лев, – ответил ему Кайон. – Я горжусь им, но... моим истинным преемником всегда оставался ты.       Вскинутая в воздух лапа безвольно опустилась.       Не в силах оторвать взгляд от лежащего у его ног, истекающего кровью льва, Кингоджо чувствовал, как гнев, ещё совсем недавно клокотавший в его душе, вдруг сменяется паникой.       Почему даже на пороге смерти он не желает сражаться? Почему не цепляется за жизнь?       Почему..?       – Когда ты родился, я пообещал твоему отцу, что сделаю из тебя настоящего хранителя, – грудь Кайона неровно вздымалась, а голос был слаб. – И я никогда бы не продолжил твои тренировки, если бы не знал, что ты достоин занять моё место. Но увы... тебя подвёл не я, а собственный эгоизм и корысть.       Ощущая, как по щеке струится что-то влажное, Кинг попытался уверить себя, что это просто кровь, – никак не слёзы.       – Кайон, я... – его голос дрогнул, и он склонился к лидеру Гвардии, бессознательно подставляя ему своё плечо.       – Браво, Кинг! – скалистую пустошь неожиданно потряс низкий рычащий голос. – Не ожидал, что ты окажешься таким подонком. Поставить под угрозу смерти весь мой клан, чтобы заставить Кайона лишиться Рыка, – да ты чёртов гений, не иначе!       Не расправляя напряжённых плеч, Кингоджо медленно поднял голову.       Конечно, это был тот, кто неотрывно следил за ним с самого начала.       Джанджа.       Вожак гиен медленно приближался к ним, не отводя торжествующего взгляда от поверженного лидера Гвардии.       – Одно радует – наши цели хоть в чём-то схожи, – пасть гиены растянулась в плотоядной улыбке. – Ты почти прикончил Кайона.       – Не подходи, Джанджа, – Кинг вдруг шагнул вперёд, заслоняя собой ослабшего, лежащего на земле хранителя. Лидер гиен остановился, прищурившись.       – О, нет, я не посягаю на твою жертву... – елейно протянул он. – Просто решил лично убедиться, что ты перегрызёшь ему глотку.       Кингоджо закашлялся и сплюнул под лапы кровь, затёкшую в горло из разбитого носа.       – Кое в чём ты прав. Я подонок, – медленно проговорил он, не двигаясь с места. – Но я ещё могу всё исправить.       – В чём дело?! – рявкнул Джанджа, мгновенно отбросив всю напускную фамильярность. – Мы договаривались, что ты убьёшь его! Тебе мало, что ради этого мои гиены сейчас дохнут у Скалы Предков?       – Уведи их, пока не поздно. В этой битве нет смысла, – покачал головой Кинг. – Я понял, что ошибался, – я не заметил, как титул стал для меня дороже родных. Ошибаешься и ты, Джанджа.       Лидер гиен сделал шаг вперёд – его длинные чёрные уши прижались к голове, а жёсткая шерсть на ссутуленной спине и загривке встала дыбом.       – Я знал, что тебе опасно доверять, гвардейское отродье, – угрожающе проговорил он. – Что ж, придётся завершить твоё дело самому.       – Я сказал – прочь! – оскалился Кинг, и прежде, чем Джанджа успел броситься на Кайона, одним прыжком сбил его с лап.       Лев и гиена схлестнулись, раздирая друг друга клыками и когтями.       – Кинг! – хрипло воскликнул Кайон, делая попытку подняться с земли, но изувеченное тело взвыло острой болью, и лапы беспомощно подогнулись.       Не желая причинять боль родному племяннику, Кайон сражался вполсилы, и был вынужден поплатиться за это – ослабевшие конечности больше не подчинялись ему.       Силы постепенно покидали и Кинга, но он упорно противостоял натиску Джанджи, продолжая рвать шкуру гиены когтями.       – Папа! – раздался вдруг чей-то испуганный возглас, и затуманенным взором Кинг разглядел Думани, Аскари и Фули, бегущих на выручку Кайону.       Застигнутый их появлением врасплох, Джанджа невольно обернулся, и Кинг понял – вот его шанс.       Последний рывок – и зубы льва сомкнулись на незащищённой шее вожака гиен.       Джанджа взвизгнул и тщетно попытался вырваться, лишь сильнее надрывая кожу.       Кингоджо сжал зубы до хруста в челюстях, ощущая, как рот наполняется кровью – хлеща из прокушенных вен и артерий, она заструилась по подбородку льва, затекая в глотку, вызывая инстинктивное желание ослабить эту смертельную хватку.       Но темногривый лев лишь зажмурился, чувствуя, как болью сводит скулы, как лихорадочно вздрагивает тело противника, как трещат под натиском его клыков рвущиеся мышцы...       Не позволяя себе отстраняться, не обращая внимания на промокшую от крови гриву, он думал лишь об израненном Кайоне; об Аскари и Камили, едва не погибших в пастях гиен; о Думани, чудом спасшейся из пожара на лугах Урембо; о своём родном прайде, который где-то там, далеко, сражался с гиеньим кланом.       Все они, – все до единого, – пострадали по его вине.       Всё, что он делал всю свою жизнь – причинял боль тем, кого любит.       – Кинг, хватит!       Смутно, словно сквозь вязкую пелену, Кинг вдруг ощутил, как кто-то с силой тянет его назад, – кажется, это был Аскари, – и испуганно шепчет в его ухо:       – Отпусти его, Кинг, ну же...       И он послушался – коротко застонав от боли, пронзившей сведённые мышцы, он рывком разжал сомкнутые челюсти.       Мёртвое тело Джанджи с глухим шлепком упало на землю к его лапам.