Обручённые: В оковах судьбы

      С той самой ночи, когда клан Джанджи совершил нападение на Земли Прайда, пролетела пара тягостных дней, слившихся в одно сплошное хаотичное марево рассветов и закатов. Битва у Скалы Предков, к великому облегчению, не унесла ни одной жизни, но знатно взбудоражила абсолютно всех на территории королевских владений.       Клан Джасири, пришедший на помощь прайду Кову ближе к рассвету, позволил с успехом отразить нападение гиен, однако, сражение было неожиданно остановлено вовсе не по причине прибытия подкрепления.       Причина была в другом – тяжёлым ропотом прокатившись по долине, сбивчиво передавшись из уст в уста, она нависла над полем боя, подобно тени гигантской хищной птицы: лидер гиеньего клана мёртв.       И, едва успело утреннее солнце воспрянуть над горизонтом, едва принялся одержавший победу прайд Кову зализывать раны, – весть о том, кто причастен к смерти Джанджи, уже облетела бóльшую часть Земель Прайда со скоростью гепарда.       Принц Кингоджо – пожалуй, впервые имя королевского наследника столь непомерно диссонировало с его поступком.       Ещё совсем недавно покинувший королевство своего отца и сплотившийся с гиенами, Кинг совершенно неожиданно убил своего недавнего союзника, пытаясь сохранить жизнь Кайону. Этот поступок послужил поводом для всеобщих противоречий – ко всему необъяснимому, как известно, принято относиться с осторожной отчуждённостью. Именно поэтому никто не спешил раскрывать Кингу объятия.       Пролить свет на мотивы принца, пожалуй, мог лишь один лев, но расспросить его об этом не представлялось никакой возможности – вот уже два дня он не покидал логова Львиной Гвардии, находясь под бдительным присмотром королевской маджузи.       – Правда, Макини, не стóит, мне уже гораздо лу... Ауч!       Кайон поморщился и непроизвольно отдёрнул переднюю лапу, когда на одну из глубоких ран, рассекающих его предплечье, брызнула едкая жидкость тёмно-зелёного цвета.       – Не дёргайся, мне нужно обработать твои раны, – цокнула языком Макини, возвращая лапу льва на прежнее место, чтобы вновь сбрызнуть заживающий рубец неизвестным мутным настоем.       – Т-с-с... – Кайон втянул воздух сквозь стиснутые зубы, терпя боль. – А тебе обязательно использовать эту... жгучую штуку?       – Это полынь, Кайон, – проворчала шаманка, туго перевязывая листьями обработанный рубец. – И если продолжишь причитать, я заменю наружное лечение пероральным. Знаешь, какая она горькая?       – Не боишься своевольничать с самым грозным на Землях Прайда? – ехидно осведомился самец, вполоборота наблюдая, как Макини освобождает от старых повязок его спину, готовясь обработать соком полыни остальные повреждения.       – Я – единственный целитель в прайде, – она с усмешкой развела лапами. – У меня иммунитет.       Когда Макини закончила менять повязки, в пещеру заглянули гости, появление которых заставило Кайона, успевшего было захандрить от скуки, расплыться в радостной улыбке.       – Привет, братишка, – не по-королевски вольготно поприветствовала его вошедшая Киара. – Как ты тут?       – Выглядишь гораздо лучше, – присоединилась к ней Думани.       – Не то слово. Снова похож на льва, – одобрительно заметил появившийся следом Аскари.       Последней в логово хранителей вошла Фули – сочувственно оглядев повреждения на теле супруга, она ласково прижалась к нему, стараясь не причинить боли.       – Как ты себя чувствуешь, милый? – быстрейшая осторожно провела языком по длинной царапине на его виске.       – Терпимо, – Кайон прикрыл один глаз от удовольствия, с готовностью подставляя морду под язычок любимой. – Раны постепенно затягиваются, но двигаться ещё трудновато.       – Думаю, Макини быстро поставит тебя на лапы, – заверила брата Киара, по-свойски подмигнув своей маджузи.       В это мгновение вдоль каменных стен логова хранителей промелькнул яркий солнечный блик. Обернувшись, Кайон увидел, откуда пробился луч солнца, – раздвинув густую завесу листвы, в пещеру бесшумно скользнула Камили.       Краем глаза лев подметил, как Аскари, едва завидев вошедшую принцессу, поспешно расправил плечи и нарочито небрежно зачесал назад сбившуюся чёлку.       – Ваше Высочество, – тихо произнесла Камили, обозначив приветствие лёгким кивком головы. Будучи не менее легитимной наследницей короля, чем сам Кайон, львица по-прежнему предпочитала обращаться к лидеру Гвардии исключительно по его титулу.       – Здравствуй, Камили. Рад тебя видеть, – улыбнулся он в ответ. – Как там Кингоджо?       Светлые брови львицы напряжённо сдвинулись к переносице.       Кингу была выделена одна из пустующих пещер близ Скалы Предков. По многочисленным слухам, успевшим за прошедшие пару дней достигнуть ушей Кайона, Кинг почти не покидал своего убежища, несмотря на то, что его ранения не были серьёзными. Визитёры к нему не допускались – принца навещали лишь члены его семьи, Камили и Макини, призванная наблюдать за состоянием его здоровья.       – Он... в полном порядке, – сухо ответила Камили и, слегка замешкавшись, добавила: – По правде говоря, я здесь из-за него.       – Что-то случилось?       – Нет. То есть... – она неуверенно покусала губу, – он желает увидеться с вами. Думаю, он хочет поговорить о... произошедших событиях.       Заметно посерьёзнев, Кайон переглянулся с Фули и Киарой. Один лишь Аскари не повёл и бровью, замерев как изваяние и не сводя с Камили пытливого взгляда изумрудных глаз.       Рядом с этой львицей он до блеска отточил лишь один навык – сдерживаться.       Сдерживаться изо дня в день, чтобы не выдать свои истинные чувства.       Сдерживаться, чтобы не коснуться.       ...Или чтобы не приблизиться к ней прямо сейчас и не спросить, наплевав на всех присутствующих, какого чёрта она делает на побегушках у Кинга.       – Вот как... – вздохнул лидер Гвардии. – Что ж, пожалуй, нам есть, что обсудить.       – Сомневаюсь, что Кайон сможет оказать ему достойный приём, – покачала головой Фули. – Ему всё ещё трудно ходить.       – В этом нет необходимости. Кинг скоро сам будет здесь, – ответила Камили. – И я решила, что... будет не лишним предупредить вас об этом.       Она избегала смотреть на Аскари, буквально щекой ощущая на себе тяжесть его взгляда.       Такого жгучего, что впору было учуять запах палёной шерсти.       – Спасибо, Камили, – вдруг поблагодарил её Кайон, и принцессе понадобилось несколько секунд, чтобы вернуться в реальность. – Я рад видеть, что ты не отвернулась от Кинга... даже после всего, что случилось.       «Это провокация», – холодком пронеслось в её голове. – «Он знает о том, что между вами с Аскари».       Львица медлила с ответом. Признаться всей королевской семье, что она любит вовсе не Кинга, – значило предать традиции этого прайда и навсегда потерять их доверие. Но она устала быть послушной принцессой под гнётом устоев.       И поэтому, глубоко вдохнув, Камили произнесла:       – Я...       Но её прервал внезапный шум – резко поднявшись с места, Аскари устремился к выходу из пещеры, задев лапой импровизированную чашу из половинки кокосового ореха с остатками сока полыни. С громким стуком она покатилась по каменному полу, разбрызгивая целебный настой, но Аскари даже не обернулся, игнорируя провожающие его недоумённые взгляды.       Принцесса шумно выдохнула, чувствуя, как заныло под ложечкой.       «Умница, Камили. Промедли ещё немного – и он точно пошлёт тебя в задницу».       Её лапы напряглись, порываясь догнать Аскари, но тот внезапно остановился сам – чей-то крупный тёмный силуэт преградил ему путь.       Громко фыркнув, пятнистый лев сделал шаг в сторону, впуская в пещеру нового гостя, и Камили поняла, кто это, ещё до того, как он вышел из тени.       По правде сказать, Кингоджо выглядел немногим лучше Кайона.       Его раны уже успели слегка затянуться и теперь покрывали тело принца тёмными неровными бороздами. Но эти увечья обещали поблекнуть со временем, не оставив на коже практически ни следа. Все, кроме одного.       Теперь левое ухо Кинга навсегда потеряло прежний вид. Ушная раковина была порвана когтями – её рассекала пара сквозных рубцов, края которых по-прежнему были бурыми от запёкшейся крови.       Всеобщее напряжённое молчание, вызванное появлением принца, решил прервать Аскари.       – Его Королевское Высочество принц Кингоджо! – язвительно объявил он, распластавшись в неуклюжем реверансе.       – Аскари! – сердито шикнула Думани на брата.       – Ладно, ладно, – буркнул тот, делая шаг к выходу из логова. – Думаю, мне всё равно пора – я не любитель греть уши, так что...       – Нет, Аскари, – вдруг остановил его Кинг. – Пожалуйста, останься.       Пятнистый лев в удивлении замер, взглянув на брата, – и уснувшие, было, воспоминания вновь вспыхнули невиданной яркостью, словно выжженные на сетчатке глаза.       Бледнеющая в предрассветном мраке луна; холодная земля, покрытая кровавыми отпечатками лап, точно картина безумного художника; и предсмертный хрип вожака гиен, вырывающийся из прокушенного горла.       Они не виделись с той самой ночи, которую оба предпочли бы забыть.       И всё же Кинг заслуживал быть выслушанным. Хотя бы потому, что не дал его отцу умереть.       Аскари сдержанно кивнул, давая понять, что остаётся.       – Я рад, что застал вас здесь, – обратился Кингоджо ко всем остальным. – Мне есть, что сказать каждому из вас.       Он подошёл ближе и, поймав ободряющую улыбку Киары, тихо проговорил:       – Я знаю, что, сожалей я хоть тысячу раз о том, что сотворил, – это никогда не искупит мою вину. Моим поступкам... не может быть оправданий, – он опустил голову. – Я принёс множество бед своему прайду, но больше всего... я виноват перед тобой.       Темногривый лев поднял глаза на лидера Гвардии.       – Кайон... мне впору быть изгнанным из прайда, но... мне не позволили выбрать для себя такую участь.       – И не позволим, Кинг, – непреклонно вмешалась Киара. – Каким бы тёмным ни было твоё прошлое – ты наш сын.       Сжав зубы от тянущей боли, Кайон с видимым усилием поднялся на лапы, становясь вровень со своим преемником.       – Киара права, – чуть сдавленно подтвердил он, морщась от жжения, которым отозвались многочисленные ранения под повязками. – Каждый из нас заслуживает второй шанс.       – Боюсь, что в этом мире есть вещи, которые даруются нам лишь однажды, – мягко возразил Кинг. – И этот дар нужно нести с честью... или лишиться его навсегда.       Золотистый лев сдвинул брови в недоумении, и его собеседник с тяжестью в голосе пояснил:       – Я говорю о титуле лидера Львиной Гвардии.       – Ты хочешь... отказаться от него?       Кинг неоднозначно тряхнул гривой, пряча глаза за непослушной чёлкой.       – Стать хранителем всегда было моей мечтой. Но я совершил преступление, и… теперь я запретил себе мечтать об этом, – он немного помолчал, словно не решаясь озвучить своё главное опасение. – И, думаю, Великие Предки со мной полностью солидарны. Они не прощают ошибок.       – Кхм-кхм... – Макини, до сего момента хранившая абсолютное молчание, многозначительно прокашлялась в кулачок. – Позвольте, я, на правах королевской маджузи, вставлю пару слов.       Она вышла вперёд, опираясь на свой посох, и Кингоджо почтительно склонил голову, показывая, что готов выслушать шаманку.       – Кинг... Посягнув на жизнь лидера Львиной Гвардии, ты действительно совершил страшное зло, – Макини осторожно коснулась ладонью его плеча, взъерошив короткую каштановую шерсть. – Но ты уже понёс своё наказание. Великие Предки лишили тебя кое-чего гораздо более ценного, чем право наследовать Рык.       Самец распахнул глаза, обдумывая слова шаманки, пока та умело держала театральную паузу.       – Не молчи, Макини... – не выдержал он. – Чего я лишился?       С грустной улыбкой маджузи вдруг указала посохом прямо на Камили.       – Ты лишился её.       По логову Львиной Гвардии прокатился обеспокоенный шёпот, пока принцесса неуверенно буравила взглядом кончик посоха, словно сомневаясь, что тот действительно указывает в её сторону.       – Макини, – выдавила, наконец, она, – что ты имеешь в виду?       Позабавленная реакцией львицы, Макини хохотнула и одним прыжком оказалась у гладкой, покрытой разноцветными рисунками каменной стены. Отодвинув полог длинных лиан, сталактитами свисающих сверху, она открыла взглядам присутствующих ещё один небольшой наскальный рисунок, в котором безошибочно угадывался почерк Рафики.       Две маленькие фигурки алогривого льва и гепарда, свернувшиеся в клубок рядом друг с другом, тем самым словно образуя единое целое, – рисунок слегка потёрся с годами, но почти не утратил теплоты и яркости красок.       – Эй, это же мы! – шепнула Фули на ухо Кайону, и тот в ответ с растроганной улыбкой лизнул её в пятнистую щёку.       – Чистая и вечная любовь – великий дар, который даётся всем королевским наследникам и зовётся обручением, – пояснила Макини. – Однако ступив на путь зла, Кингоджо прогневал Королей Прошлого, тем самым потеряв свою истинную пару – Камили.       Перламутровая львица изо всех сил старалась внимать каждому слову королевской маджузи, но непослушное сердце вдруг забилось вдвое сильнее, мешая уловить что-либо, кроме стука собственной крови в ушах.       Столь ненавистная ей головоломка вдруг чудесным образом сложилась прямо на глазах – и заставила всё вокруг обрести смысл.       Кинг предал свой прайд и сплотился с гиенами, тем самым пошатнув узы, связующие их двоих. Но, похоже, Короли Прошлого решили дать ему шанс, сохранив дар обручения, путеводной нитью соединявший его с Камили.       Вот почему она сумела отыскать его тогда в Чужеземье.       «Возможно, это помогло бы ему раскаяться и вернуться домой», – размышляла она.       Но Кинг не желал возвращаться, всё сильнее отдаляясь от прайда и семьи, – а в это самое время, в совершеннейшей обратной пропорциональности, расцветали чувства Камили к Аскари.       – Значит... мы больше не обручены? – словно озвучив мысли, бушевавшие в голове львицы, тихо спросил Кинг.       – Боюсь, что так, – вздохнула Макини, позволяя ветвистым лианам вновь скрыть рисунок Рафики от любопытных глаз. – Связь между вами, установленная при рождении Камили, безвозвратно утрачена. Это не обрекает тебя на вечное одиночество, но отныне вам с Камили придётся самим искать свою любовь.       Кажется, Кинг что-то ответил ей, но Камили уже не слушала, – повинуясь необъяснимому импульсу, словно металл, притягиваемый магнитом, она больше не замечала ничего вокруг, кроме одной-единственной пары изумрудных глаз, смотрящих прямо на неё.       Смотрящих так...       Что появилось желание сказать, – нет, не всем вокруг, а лишь ему одному, – и пусть это услышит хоть вся саванна:       – Я уже её нашла.       А в следующий миг на Камили обрушились крепкие объятия Аскари, – и она, зарывшись носом в его тёплую шею, ощущая лихорадочную пульсацию вен, напрочь забыла, что в этой пещере есть кто-то, кроме них двоих.       – Наконец-то ты только моя, – жаркий выдох коснулся её уха, и Камили по-кошачьи мурлыкнула, ещё ближе прижимаясь к груди Аскари.       – Так вы и правда... любите друг друга? – голос Кайона немного отрезвил их, заставив в смущении отстраниться друг от друга. Но лидер Гвардии не был сердит – он с понимающей улыбкой смотрел на влюблённую пару.       – Простите, что так долго скрывали от вас, – опустив уши, пробормотала Камили и перевела обречённый взгляд на королеву, словно ожидая приговора.       – Сдаётся мне... куда дольше вы скрывали это от самих себя, – улыбнулась ей Киара, и перламутровая львица ответила ей робкой улыбкой, чувствуя, как лапа Аскари вновь прижимает её к себе.       – Признавайся, ты знала всё с самого начала?! – наигранно нахмурив брови, Кайон по-дружески пихнул Макини в плечо.       – Не совсем, – усмехнулась та. – После ухода Кинга из прайда я стала замечать... изменения. Прошло несколько дней, в течение которых я искала ответы, пока духи Предков не подтвердили мои догадки. Связь между Камили и Кингом слабела с каждым днём, пока Кинг не разорвал её окончательно – в ту самую ночь, когда напал на родной прайд.       Имя принца, прозвучавшее из уст Макини, заставило Камили почувствовать себя неловко.       – Прости меня, Кинг, – мягко выпутавшись из объятий Аскари, сказала она, но тот красноречиво мотнул головой, пресекая дальнейшие извинения.       – Ты не виновата, Камили. Ты пыталась вразумить меня до последнего, а чем я отплатил тебе? – он немного замялся, стрельнув глазами в сторону Аскари. – Знаешь... Как бы досадно ни было это признавать, но мой братец куда больше достоин такой львицы, как ты. И я рад, что он сделал тебя счастли...       Остаток его фразы Аскари и Камили уже не услышали, будучи едва не сбитыми с лап радостно подскочившей к ним Думани.       – И-и-и-и! – пятнистая самка заключила пару в крепкие восторженные объятия. – Я знала, я знала, что вы должны быть вместе! И только попробуйте теперь сказать, что я была не права!       – Да, Думани, мы любим друг друга и, возможно, даже умрём в один день, если ты не перестанешь нас душить! – прохрипел Аскари в тщетной попытке сбросить лапу сестры со своей шеи.       Наблюдая за этой сценой, Кингоджо почувствовал, как губы тронула печальная улыбка.       Чёрта с два. В погоне за Рыком Предков он чуть было не лишился всего этого.       Строгих наставлений отца и старшего брата, ласковых объятий матери, весёлой болтовни Думани, саркастичного ворчания Аскари, тренировок вместе с Кайоном и утренних пробежек с Фули...       И пусть Камили ему уже не вернуть, – у Кинга осталась его семья. И только сейчас он по-настоящему осознавал, насколько это ценный подарок.       – Думаю, мне тоже следует сказать тебе кое-что... – вывел его из раздумий голос Кайона. – Я бы погиб в пасти Джанджи, если бы не ты. И я благодарен тебе, Кинг.       Обернувшись к Кайону, принц вновь невольно скользнул взглядом по многочисленным рубцам, оставленным его собственными когтями на теле своего наставника.       – Пока что я не заслуживаю твоей благодарности.       – Конечно, тебе придётся приложить немало усилий, чтобы вновь завоевать доверие всего прайда, – согласился золотистый лев, уловив горечь в голосе собеседника, – но я могу тебе в этом помочь.       Кинг лишь скептически хмыкнул в ответ.       – Пока я не в форме, Львиная Гвардия остаётся без лидера, – как бы невзначай продолжил Кайон, делая вид, что с интересом разглядывает когти на передней лапе. – Думаю, на это время мне потребуется замена.       И всё же лидеру Гвардии не удалось скрыть лукавой ухмылки, стоило ему узреть, как вытянулась в немом изумлении морда его племянника. Кинг пару раз отрыл рот, словно рыба, выброшенная на берег, прежде, чем сдавленно пробормотать:       – Ты... ты не шутишь?!       – По части шуток у нас мастак Аскари. Я бы не рискнул тягаться с ним в остроумии, – заверил его Кайон.       Услышав это, Аскари высунулся из-за плеча сестры и бросил короткое: «Это уж точно».       – То есть... ты позволишь мне побыть лидером?! – Кинг по-прежнему отказывался верить собственным ушам.       – Только если остальные будут не против, – поправил его Кайон, многозначительно повернувшись к супруге.       Фули не спешила с ответом, пытливо оглядев Кингоджо с головы до взволнованно подрагивающего кончика хвоста.       – Что ж... – задумчиво протянула она. – Думаю, это неплохой шанс для Кинга проявить себя и принести пользу Землям Прайда, – с этими словами быстрейшая слегка прищурила большие зелёные глаза и понизила голос, придвинувшись к принцу: – Но я буду за тобой приглядывать.       И Кинг почувствовал, что широко улыбается, – впервые за чёрт знает сколько времени по-настоящему искренне.       Ему наконец-то дали шанс. Это было просто невероятно.       Он не знал, как выразить бесконечную благодарность, переполнявшую его, и поэтому, лишь преданно взглянув в глаза Кайону и Фули, твёрдо произнёс:       – Я не подведу вас. Обещаю.

***

      Наступивший вечер принёс с собой лёгкую прохладу, влажность росистой травы под лапами и безмятежную предсумеречную тишину. Ярко-багряное солнце уже успело закатиться за горизонт, оставив после себя лишь затухающее огненное свечение с западной стороны неба.       Немногочисленное стадо рогатых ориксов вышло на пастбище, собираясь приступить к вечерней трапезе и даже не подозревая, что из ближайшего оврага за ними пристально наблюдают несколько пар зорких львиных глаз.       Машинально скребя когтями по сухой земле, Витани сосредоточенно высчитывала подходящий момент, чтобы дать львицам команду к атаке. Но что-то вдруг помешало ей – навострив одно ухо назад, старшая охотница отчётливо ощутила чьё-то присутствие за своей спиной. Мягкие полу-бесшумные шаги явно принадлежали льву.       – Стой, где стоишь, – не глядя, предостерегла его Витани. – Если по твоей вине мы упустим стадо – полакомимся тобой.       – Не советую осквернять Круг Жизни каннибализмом, – ответил ей из-за спины насмешливый голос Аскари.       С усталым вздохом Витани обернулась к нему.       – И что ты здесь забыл?       – Я по делу, – лениво отозвался пятнистый лев. – Его Величество срочно желает видеть принцессу Камили.       – У нас охота!       – А у меня приказ короля.       Любопытные львицы, сидящие вокруг них в засаде, уже успели позабыть о добыче, с интересом подслушивая их незамысловатый диалог.       – Почему он послал тебя, а не Зазу? – фыркнула Витани. – Устроился мажордомом на полставки?       – Не смог отказать себе в удовольствии понаблюдать за охотящимися львицами с их лучшего ракурса, – морда самца растянулась в нагловатой ухмылке, и Витани запоздало поняла её причину: стараясь оставаться незамеченными, охотницы затаились в укрытии, низко пригнувшись к земле и задрав бёдра кверху, будучи готовыми к броску.       Витани приглушённо рыкнула и резко сменила унизительную позу, прижавшись животом к траве.       – Ах, ты термит... Камили! – позвала она, и перламутровая львица тут же подняла голову, услышав своё имя. – Забери его отсюда. И оттаскай хорошенько за уши от моего имени.       – Так точно, – тихо рассмеялась принцесса в ответ и осторожно, стараясь не наделать лишнего шума, выскользнула из укрытия в сопровождении страшно довольного собой Аскари.       Когда парочка удалилась от пастбища на расстояние, достаточное, чтобы общаться во весь голос без риска спугнуть стадо, Камили полюбопытствовала:       – И зачем же я понадобилась королю?       Идущий рядом с ней Аскари усмехнулся, задорно блеснув изумрудами глаз.       – Чтобы сообщить тебе важное известие, – торжественно заявил он. – Сегодня ты не ночуешь на Скале Предков.       – Неужели? И где же я ночую?       Пятнистый самец не спешил с ответом, делая вид, что с интересом разглядывает вечерние пейзажи вокруг.       – Где-нибудь, м-м-м... пониже. И в моей компании, – он кашлянул в попытке прогнать из голоса невесть откуда взявшиеся нотки застенчивости. – Раз уж с сегодняшнего дня мы официально стали парой...       – И ради этого ты выдернул меня с охоты? – с шутливым упрёком перебила его Камили.       Будучи мастером в распознавании её провокаций (и когда только они стали казаться ему настолько очаровательными?), Аскари приблизился к самке вплотную, коснувшись торсом её хрупкого плеча.       – Каюсь, я наврал про королевский приказ, – шепнул он в маленькое изящное ухо, наблюдая, как перламутровая шерсть принцессы едва заметно вздыбилась от проступивших на коже мурашек. – Я просто очень соскучился.       – Почему же наврал? – задумчиво отозвалась она, и Аскари томительно стиснул зубы, когда почувствовал прикосновение кисточки её хвоста к своему животу. – С сегодняшнего дня ты действительно стал официальной парой принцессы. А значит, теперь ты слегка повышен в должности.       Пытаясь вникнуть в смысл её слов, лев пару раз тряхнул головой, чтобы ненадолго откинуть распаляющие сознание мысли.       – Ты хочешь сказать, что я...       Камили утвердительно кивнула, ещё теснее прижавшись к нему своим гибким миниатюрным телом.       – Будущий король, – подсказала она.       Эти слова прозвучали тихо, почти интимно, и Аскари замешкался, глядя в её лукавые серебристые глаза.       Безусловно, будучи членом королевской семьи, он неплохо разбирался в политике и тонкостях правления, изредка, как и все молодые львы, мечтая о том, чтобы возглавить собственный прайд. Но теперь, когда эти абстрактные грёзы вдруг начали обретать реальные очертания, Аскари обуяла вполне естественная растерянность.       Почувствовав, как напряглись мускулы прижимающегося к ней самца, Камили усмехнулась и ловко повалила его на траву, нависнув сверху.       – Аскари, по законам моего прайда, управлять территорией вправе только самцы, – вкрадчиво проговорила она, пока её лапы с выпущенными коготками успокаивающе массировали лишённую гривы грудь возлюбленного. – Конечно, мы с тобой ещё не женаты... Но, думаю, будет не лишним показать тебе владения моего отца.       – Твоего отца... – Аскари смущённо прикусил кончик языка, глядя на принцессу снизу вверх. – Ведь он знаком со мной только как с кузеном твоего жениха.       – Никогда не поздно заново узнать друг друга, – со смешком отозвалась Камили, положив голову на его тёплую грудь.       Аскари приобнял лежащую на нём львицу, проводя лапами по плавным изгибам её точёной фигуры.       Он знал, что она примет решение навестить родные края. Теперь, когда обручение перестало объединять Камили с будущим лидером Львиной Гвардии, – она больше не была привязана к Землям Прайда.       И, похоже, она недвусмысленно давала Аскари понять, что желает видеть его в качестве своего спутника, где бы то ни было.       – Что ж, я готов рискнуть. Не каждому льву выпадает шанс стать королём, – сказал он, глядя в постепенно наливающееся ультрамарином вечернее небо. – Но у меня есть два условия.       – Внимательно слушаю, – нежась на груди Аскари, львица для убедительности навострила уши.       – Сперва я должен сделать тебе предложение. Это обязательное условие.       – Принято, – рассмеялась Камили. – А какое же второе?       Крепко сжав передними лапами пушистые бока принцессы, Аскари перевернулся на живот, – и теперь уже он оказался сверху, прижимая Камили к мягкой траве, нагретой теплом его тела.       – Я хотел бы, чтобы ты выполнила мой первый королевский приказ и провела эту ночь со мной, – он знал, что ей бывает непросто устоять перед его властным низким шёпотом, и невозбранно этим пользовался.       – Умение агитировать красит любого монарха, – донеслось в ответ, и Аскари осознал, что на этот раз устоять трудно ему самому. Слишком уж упоительным было ощущение бёдер самки, мягко упирающихся в его живот. – Пожалуй, я всё же подчинюсь.       Получив формальное разрешение, пятнистый лев наградил Камили нежным поцелуем, а затем, – не в силах удержаться, – ещё и ещё одним. Он самозабвенно втягивал носом запах её кожи, к которому терпкими нотками примешивался тонкий аромат распускающихся ночных цветов.       – Впрочем, к чему ждать первых сумерек, если можно начать прямо сейчас? – резонно заметил он, чувствуя, как тело Камили сладко выгибается под ним, а тонкий хвост нетерпеливо стегает по земле.       – А как же ужин? – несмотря на то, что дыхание львицы участилось, а плоский, почти белоснежный живот непроизвольно вздрагивал от жаркого томительного чувства, она явно дразнила самца. – Львицы скоро вернутся с добычей.       – Витани не даст мне мяса, – с обречённым смешком ответил Аскари, припомнив недавний эпизод на охоте. – Но сладкое сегодня я точно получу...       Он слегка отодвинулся, чтобы скользнуть торопливым горящим взором по стройной фигуре Камили, но она тут же притянула самца обратно, обхватив лапой его вздрагивающие плечи. Её язык, между тем, начал исследовать напряжённую шею Аскари, постепенно спускаясь вниз, к впадинке между ключицами.       Воистину, до встречи с ней Аскари и не подозревал, что в его теле столько нервных окончаний. Каждое невесомое прикосновение, каждый прерывистый выдох разжигал под его кожей мучительный пожар, стирающий в прах все прочие потребности, кроме одной – принадлежать этой львице.       Касаться её – теперь он имел на это полное право.       Слушать, как она, едва сдерживая стон, сбивчивым шёпотом просит его опуститься ниже. И он подчиняется.       Ласкать – медленно, оставляя языком влажный след на бархатистой шерсти её напряжённого живота, приближаться к самому заветному месту, вдыхая аромат её возбуждения.       И, наконец, любить – любить её нежные стоны, когда его язык касается самой чувствительной точки на её теле; любить трогательное вздрагивание её задних лап, которыми она упирается в его плечи; любить её вкус, её запах – он мог бы перечислять бесконечно, но мысли безнадёжно путались, покорно уступая место наслаждению.       Говорят, ожидание усиливает желание.       Что ж, если это так...       ...то, пожалуй, они слишком долго ждали друг друга, чтобы огонь их желания когда-нибудь угас.