6
3 августа 2020 г., 22:12
××× 6
В школе Клеменс с горем пополам стойко отсиживает каждый проклятый урок и даже небольшую воспитательную отработку у тренера Коллинза, к которому попадают все прогульщики раз в неделю. Обычно-то Клеменс его тренинги со спокойной душой прогуливал, но раз уж взялся отыгрывать хорошего пай-мальчика — так до конца. Он покидает здание школы лишь в три часа дня, идет в сторону автобусной остановки, попадая на последний рейс, и тянется к пачке сигарет в рюкзак, когда рядом останавливается черный «Фольксваген», до этого ползущий следом. Клеменс хмыкает, садясь на переднее пассажирское сидение. — Привет, — очаровательно улыбается он. — Как мило с твоей стороны забирать младшего братика из школы. Это постоянная опция или временная акция? Маттиас хмыкает и не отвечает, следя за дорогой. — Не кури в машине, — говорит он, когда Клеменс тянется за зажигалкой. — Зануда, — вздыхает он и убирает сигарету за ухо. — Так что за жест доброты? — Что ты хочешь за фото? — прямо, без какой-либо прелюдии, спрашивает Маттиас. Клеменс, на самом деле, только этого и ждал — понятное дело, что не из альтруистических побуждений Маттиас заехал за ним в разгар рабочего дня. — Ничего такого, — пожимает Клеменс плечами. — Знаешь, папуля тебе, наверное, кучу бабла отваливает на личные расходы. Раз ты так щедр с несовершеннолетними мальчиками. Маттиас коротко усмехается. — Мне двадцать пять, Клеменс. Я работаю. И могу себе позволить. Клеменс ерзает на месте. Неожиданное возбуждение, подступающее очень уверенно, стопорит все мысли. — Еще лучше, — радостно говорит он. — Значит, пять тысяч баксов в месяц для тебя не будет проблемой. Маттиас приподнимает ровные темные брови. — А аппетит у тебя что надо, — оценивает он. Клеменс пожимает плечами. — А то ты не заметил, — улыбается широко и двусмысленно. — И зачем тебе такие деньги? — без какого-либо укора в голосе интересуется Маттиас. — Насколько я понял, отец пообещал тебя содержать, а потом — оплатить обучение. Куда тебе еще? Клеменс пожимает плечами. — Денег много не бывает, — философски изрекает он. — Но вообще-то, это вложение в будущее. Папуля оплатит мне универ — и оставит с голым задом. А совмещение учебы с продажей этого самого зада, чтобы купить поесть, мне и в страшном сне не приснится. И он почти не лукавит. На самом деле, неплохо бы подкопить, чтобы потом не остаться с пустыми карманами, когда папуля выкинет его на улицу, откуда и подобрал. Еще Клеменс хочет помочь Андреану. У Андреана большие проблемы — он задолжал местному барыге немалую сумму, которую даже его объективно симпатичная задница оплатить не сможет. Если бы Клеменс мог отдать его долг, это бы спасло Андреана от негостеприимного дна Ист-Ривер или холодной подворотни Бронкса через пару месяцев. Но ничего из этого он не собирается сообщать Маттиасу. Маттиас усмехается. — Что ж, резонно, — говорит он. — Раз в месяц — это когда? У тебя есть конкретная дата? И когда я получу снимки обратно? Клеменс пожимает плечами. Все как-то очень легко. Странно, что парень вроде Маттиаса купился без каких-либо материальных подтверждений его угроз. — Двадцатого числа, когда Юпитер встанет в одну линию с Марсом, ровно в 18:03 на убывающую луну, — со смешком отзывается Клеменс. — Мне плевать. Главное, чтобы наличкой и сразу в руки. Снимки — не раньше мая, уж прости. Маттиас кивает, останавливаясь на светофоре. Длинные белые пальцы с короткими округлыми ногтями стучат по рулю. — Это самый дорогой отсос в моей жизни, — сообщает он ровным голосом. Клеменс искренне весело смеется. — Я говорил — за коктейль не даю, — припоминает он. Затем обводит Маттиаса взглядом — красивый профиль, выбритые виски, эти его аккуратные эльфийские уши, шею, закрытую высоким горлом темно-синего джемпера, мышцы груди, обтянутые тканью, и пах. Рот наполняется слюной, и усидеть становится очень тяжело. Клеменс тянет руку, мимолетно проходится по бедру пальцами. Маттиас не вздрагивает от неожиданности, он вообще не обращает внимания, даже когда Клеменс касается его ширинки. — Знаешь, я вполне могу оказывать время от времени тебе эту услугу в подарок. С пирсингом это обычно еще круче. Маттиас усмехается. Он поворачивает голову, оглядывает его лицо и улыбку. — Тебя не заботит, что я твой брат? — интересуется он без особого вопроса в голосе. — Единокровный. Клеменс морщит нос. — Нет, конечно, — отмахивается он. — Это даже заводит. Маттиас выгибает бровь. — В самом деле? — Ага. И это правда, в общем-то. Клеменс не видит никакой проблемы. В первый раз, когда его губы коснулись члена его — вдруг — старшего братца, небеса не разверзлись и ад не ступил на землю, верно? И какая разница, не залетит же он, в любом случае, потому бояться нечего. Моральные стороны этого вопроса его никогда особенно не интересовали. Через год они вообще разойдутся, как в море корабли, и больше никогда не увидятся. В итоге Маттиас довозит его до дома и выходит из машины следом. Когда они заходят, Джен улыбается им, сидя в гостиной за ноутбуком, а Анка предлагает выпить чаю. Клеменс отказывается, говоря, что собирается делать уроки. Маттиас ссылается на работу. В конечном счете они оба заваливаются в комнату Клеменса — папка не поскупился на жилплощадь, комната что надо, просторная и с двуспальной кроватью, и даже небольшим, но гардеробом, как в передаче на TLC — и Клеменс сразу же встает перед ним на колени. — Первый и последний раз, — предупреждает Маттиас, помогая ему расстегнуть собственные брюки. — Конечно, братик, — соглашается Клеменс, прежде чем берет в рот одним ловким движением до половины. Вкус неожиданно знакомый — и это с учетом того, сколько членов перебывало в его рту с тех пор, как они виделись в клубе в первый и последний раз. Одной рукой он помогает себе у основания, другую без промедления пихает в штаны, чтобы сжать собственный стояк. Наверное, его не должен так возбуждать отсос собственному старшему братцу — но, увы и ах. Хотя, может, это потому что Маттиас такой красивый. Клеменс таких в жизни не видел, разве что в кино. Сосет он с энтузиазмом и искренним наслаждением, изо всех сил стараясь не стонать громко — все-таки Джен и Анка дома — так что много времени это не занимает. Он кончает в собственную руку, когда чувствует солоноватую, горячую сперму на языке, и не вынимает член изо рта, пока все не проглотит. Маттиас отстраняет его, сжав волосы. Потом берет за подбородок пальцами и чуть надавливает на нижнюю губу с колечком подушечкой большого пальца. Губы влажные от слюны и смазки, и спермы. Клеменс смотрит ему прямо в глаза очень пьяным взглядом. — А с пирсингом и правда лучше, — чуть хрипло сообщает Маттиас и, застегнув все обратно, словно и не было ничего, уходит. Клеменс чувствует дежавю, сидя на полу с испачканной в сперме рукой. Жаль только на этот раз никакой бородатый мужик не трахнет его сзади, чтобы он мог додумать все самостоятельно.
