7
6 августа 2020 г., 03:42
××× 7
В общем-то, жить со старым козлом оказывается не так уж плохо, как Клеменс ожидал. Во-первых, у него теперь есть большая, просторная комната, двуспальная кровать с новым, дорогим постельным бельем, ванная больше, чем его предыдущая кухня, неограниченный и, что самое важное, постоянный вайфай, а также семичасовой здоровый сон. Да, он любил «Рейкьявик», любил те взгляды, то восхищение, которое там получал, любил трахаться без обязательств и еще и деньги за это иметь, но слишком долго он жил в сумасшедшем, ненормальном ритме, и это выматывало. Теперь нет никакой тяжелой, гнетущей ответственности, и это даже непривычно поначалу. То, что он может прийти со школы, сделать уроки, поваляться в кровати, съесть чего-нибудь сладкого — они с Анкой вообще быстро нашли общий язык, так что она сразу стала оставлять ему всякие пирожные и шоколадки на кухне — и посмотреть, например, фильм. Это хорошо. На самом деле, он не помнит, когда в последний раз ему не приходилось париться о том, на что сегодня ужинать, как выбить лишних сорок минут на сон и где найти силы в очередной раз перечитывать маме «Узника Азкабана». И нет, его тоска, его скорбь по маме не стали меньше. Его любовь не прошла — и никогда не пройдет. Он до сих пор иногда думает о том, что, если бы мог, вернул бы ее, даже больную, даже забывшую собственное имя, зато живую. Но он понимает: мама мучилась очень долго, и вот, наконец, ее агония прекратилась. Нужно двигаться дальше. Нужно бороться, пока он может. Во-вторых, Клеменс в рекордные сроки и без особых проблем втирается в доверие к Джен — на самом деле, весьма милой женщине, относящейся к нему, на удивление, с дружелюбием, а не снисхождением — и почти толком не пересекается с папулей. Папуля у него человек занятой, бизнесмен-политик-на-дуде-игрец, дома появляется только после шести и, отужинав, поднимается в кабинет на третий этаж, чтобы вернуться к любимым бумажкам. Джен — художница и дизайнер, у нее тоже есть кабинет — мастерская — и она даже пару раз показывает Клеменсу свои запасы материалов, стоящие наверняка дороже какого-нибудь автомобиля средних классов. Больше всего Клеменсу нравится навороченный графический планшет, на котором Джен рисует сногсшибательные фэнтези-пейзажи. Она талантливая — без сомнений — и смущается его интересу к своему творчеству. Единственный ее минус — Джен упорно видит в Клеменсе маленького потерянного сиротку и явно пытается взвалить на него свой безграничный материнский инстинкт, видимо не израсходованный на собственном отмороженном сыночке. Что мило, конечно, и Клеменс подыграет ей, раз уж она так хочет, но в скором времени это может надоесть. Что же до Маттиаса — он очень искусно, очень старательно и максимально незаметно избегает любых их встреч. Нет, он не прячется по дому и не запирается в своей комнате — просто не приходит. У него же своя квартира на Манхэттене и все такое. Иногда он заявляется на ужин, где обсуждает с папашкой в основном работу (насколько Клеменс может судить, папуля его пристроил к себе куда-то в контору) и последние новости. Восседает за столом красивый, невозмутимый и холодный, как ядерная зима. Клеменс флиртует с ним очень аккуратно, но заметно, Маттиас реагирует спокойно, делает вид, что ничего не замечает и никаких намеков нет, а Джен с папашей нарадоваться не могут, думая, что это их сыночки так дружат. В общем-то, пусть мечтают, о чем хотят. У Клеменса определенные планы на эту дружбу. В пятницу вечером он сидит на кухне с Анкой, готовящей ужин, и от нечего делать помогает ей чистить картофель. Анка — иммигрантка из Польши, живет в Нью-Йорке уже как десять лет. У нее есть симпатичная дочурка, и скоро наклевываются зять с внучкой. Анка милая и добродушная пожилая женщина, чем-то напоминающая Клеменсу почившую сто лет в обед тетю Трис. У нее довольно теплые отношения со всей семьей Харальдссонов, потому к Клеменсу она относится немного по-матерински, как и Джен. Клеменс не против. Он с удовольствием рассказывает Анке выдуманные истории из школы и несуществующего летнего лагеря скаутов, в который якобы ездил два года назад. Анка слушает с добрым интересом и иногда смеется. — Так вот, а потом у нас был «Турнир трех отрядов», и мне пришлось плыть на дно озера, — вещает Клеменс, а Анка ахает. — Как это опасно! — восклицает она. Что типично для иммигрантов из Восточной Европы, ее славянский акцент никуда так и не делся за десять лет, оттого ее гласные звучат короче необходимого, и это забавно. Клеменс улыбается. Врет он мастерски и с удовольствием. — Да ничего страшного, за нами присматривали, — уверяет он. В этот момент на кухне появляется Маттиас. Он в черных джинсах и сером джемпере. Здоровается коротко и наливает себе воды в стакан. — О, Матти, — улыбается Анка. — Привет, милый. Пришел на ужин? Сегодня будет индейка. Маттиас окидывает Клеменса взглядом, будто не рассчитывал его здесь увидеть, и быстро говорит: — Да. Здорово. Клеменс подмигивает ему, пока Анка отворачивается. — Может, братик нам поможет? — предлагает он. — Здесь еще куча работы. Маттиас осматривает почти опустевшее блюдо с картофелем и индейку, которая ждет, пока Анка ее разделает. — Все в порядке, Матти, не переживай, — спешит заверить Анка. — У тебя, наверное, много работы. Клеменс смотрит ему прямо в глаза, выжидая. Маттиас, конечно, может и уйти. Они вообще редко проводят время вместе, если семейные ужины можно назвать совместным времяпровождением. Но Маттиас молчит, а потом закатывает рукава джемпера и садится на свободный стул. — Я помогу, — говорит он. Клеменс ему приторно улыбается и продолжает чистить картофель. Анка спохватывается, передает Маттиасу еще одну овощечистку. — Как мило с твоей стороны, — воркует она. — Клеменс тут как раз рассказывал о том, как ездил в лагерь скаутов. Маттиас выгибает бровь. — Лагерь скаутов? — без особого выражения спрашивает он. Клеменс кивает. — Конечно. Я только начал рассказ о «Турнире трех отрядов», — заявляет он. Еще полчаса Клеменс тратит на то, чтобы навешать Анке лапши на уши, и на ходу выдумывает новые детали. Анка в восторге, слушает и иногда охает в восхищении. Клеменса это веселит. Маттиас же сидит, не говоря ни слова. Когда Анка уходит в подвал, чтобы поставить стирку, они вдвоем на какое-то время остаются в тишине. — «Турнир трех отрядов», значит? — подает голос Маттиас. Клеменс улыбается. Понятно было, что Маттиас догадается. — Ага, было весело, — отвечает он. Маттиас хмыкает. — Ты же понимаешь, что я читал «Гарри Поттера»? — уточняет он. Клеменс беззаботно пожимает плечами. — И к чему эти выдумки? — Какие еще выдумки? Я никогда не вру, — врет Клеменс. Маттиас невозмутимо отвечает: — Я про лагерь скаутов. Клеменс смотрит ему в лицо пару секунд, прежде чем рассмеяться. К его чувству юмора придется привыкнуть. — Ну да, — понижает он голос, делая его мягче и слаще. Нога под столом касается лодыжки Маттиаса. — В лагерь скаутов берут только хороших мальчиков. Маттиас не показывает, что чувствует, как чужие пальцы ног медленно ползут вверх по икре. — Вот я и засомневался, — без какой-либо эмоции говорит он. Клеменс улыбается. Губы вдруг пересыхают, и в самом низу живота приятно теплеет. Вот черт. Будет глупо, если у него встанет прямо посреди кухни, пока он чистит картошку. — Я соскучился, — шепчет он томно, хотя вряд ли Анка услышит их из прачечной. Маттиас молча заканчивает с крупной картошкой и кладет ее в блюдо. — В самом деле? — интересуется он, приподняв брови. Клеменс театрально дует губы. — А ты что — нет? В этот момент заходит Анка. Маттиас поднимается из-за стола и сообщает, что должен вернуться к работе. Анка целует его в щеку — чтобы она сделала это, ему приходится наклониться, — благодарит за помощь и прощается до ужина. Клеменс за ним не идет. На ужине они сидят друг напротив друга. Маттиас слушает Джен, рассказывающую что-то о последнем своем заказчике, а папуля не вылезает из айфона. Клеменс тоже старается прислушаться к Джен, но в основном просто пялится на Маттиаса и иногда игриво касается его ноги своей лодыжкой под столом. Маттиас делает вид, что не замечает. К концу вечера Джен с папулей сообщают, что хотят съездить в их загородный дом на Эри, и было бы здорово, если бы они провели там уик-энд всей семьей. Папуля обещает рыбалку, барбекю и много чего еще. Клеменс не против, он никогда не был на рыбалке. Маттиас какое-то время раздумывает, прежде чем тоже согласиться. Может, и правда будет весело.
