11
17 августа 2020 г., 20:20
××× 11
Клеменс просыпается на следующее утро в прекрасном настроении и целый день спокоен и безмятежен. Отсиживает все уроки, делает домашнее задание, помогает Анке. О Маттиасе он абсолютно не думает и уверен, что влечение пропало, стоило только добиться своего. Он всегда был таким, по сути — терял интерес, когда понимал, что цель достигнута. Это что-то вроде спорта. Неделю назад, в Эри, Маттиас плел всякую чушь о родственных связях и о том, что Клеменс несовершеннолетний, а вчера просто выхватил его со званого ужина папулиного приятеля и трахнул в своей квартире, бросив сногсшибательную подружку одну. Это не может не льстить. Клеменс невообразимо доволен собой, ведь такие вещи неслабо поднимают самооценку, хотя не то чтобы у Клеменса она была занижена, но с самого начала ему казалось, что парень вроде Маттиаса особо внимания обращать на него не станет. Второй раз уж точно. Но все вышло немного по-другому, и Клеменс уверен, что эта страничка в его жизни закрыта. Ну, по крайней мере до момента, пока не ложится спать. Желание вспыхивает уже в темноте, когда Клеменс ложится в кровать и вдруг вспоминает вчерашний вечер — в квартире Маттиаса свет падал с улочек Манхэттена точно так же, как сейчас падает на скудное убранство его комнаты от фонарного столба за окном. Эта мысль очень внезапная, ложится жаром на щеки, ползет вниз по шее, к груди. Он вспоминает его жесткие руки на своих бедрах, укусы в плечи и шею, цепкие пальцы, стискивающие глотку. Во рту делается сухо, как после пьянки, и губы слипаются. Поначалу Клеменс просто лежит на спине, пялится в потолок, а затем тянется за телефоном. Спонтанная идея кажется дурацкой, но Клеменс себя не останавливает. Он находит контакт Маттиаса и пишет быстро: >что то не спится. расскажешь младшему братику сказку на ночь? Он, на самом деле, не думает, что Маттиас ответит. Ведь неделю до этого он не отвечал. Может, даже не читал его сообщения. Единственная его реакция — это когда Клеменс написал ему впервые по поводу репетиторства. Но ответ приходит неожиданно быстро. >Про Серого Волка? Клеменс глупо усмехается. >лучше про прекрасного принца. а как думаешь прекрасная принцесса шалила с драконом? >А Тарзан шалил с гориллами? На это Клеменс смеется. К его удивлению, возбуждение не отступает, а только множится, и это странно, ведь они даже не слышат друг друга. >фу матти и что творится в твоей светлой голове? >Лучше тебе не знать >твои вкусы специфичны? Он ждет минуту, прежде чем приходит именно тот ответ, который и должен быть: >Ты не поймешь И нет, Клеменс не улыбается, как идиот. Просто отсылка смешная. Он чуть прикусывает губу, воображая Маттиаса, облаченного в кожу и шипы, хотя не то чтобы его особо привлекает «50 оттенков серого». Но Маттиас в ремешках на голой груди... Выглядит это горячо даже в его голове. Очевидно, этот жар работает в обе стороны, и это так смешно, ведь не то чтобы хоть один из них заинтересован в продолжении. Клеменс добился, чего хотел, Маттиас, в целом, тоже, потому смысла тут никакого нет. Но Клеменс не особенно задумывается над этим, пихая руку в спальные шорты, ведь какая разница? Это же просто секс, ничего больше. Тупое физическое влечение, присуще любому человеку на Земле, ведь человек — просто животное. Так что Клеменс не утруждает себя особенными раздумьями, когда ведет рукой по члену, вспоминая, как Маттиас трахал его на том диване и как неожиданно сильная для его довольно изящного телосложения рука властно стискивала глотку. Тело вспоминает ощущения — жесткие, быстрые толчки, мокрые поцелуи, вкус чужого языка на своем собственном, тонкие, белые пальцы, впившиеся в ягодицы, и удушающий, яркий оргазм. Он позволяет себе тихо простонать, кончая, и глупо усмехается, разглядывая бликующую в свете уличных фонарей сперму на ладони. Затем, поразмыслив, Клеменс включает ночник и быстро щелкает испачканную руку. Отправляет Маттиасу с идиотским смайлом сердечка, вдогонку пишет: > спокойно ночи матти <3 Маттиас предсказуемо ничего не отвечает. Следующие дни Клеменс в основном занимается подготовкой к рейтинговому тесту по биологии, потому что ему все равно нечего больше делать. Соль работает — взяла дополнительные смены, пока более-менее разобралась с колледжем, — а у Андреана очередная дерьмовая фаза, так что он недоступен для прогулок и бесед. Клеменса начинает напрягать то, как часто теперь эти фазы случаются, но в целом — что он может сделать? Они друзья, да, но он не господь бог, и от наркозависимости он вылечить не сможет. Смысла капать на мозги Клеменс не видит, это все равно бесполезно — он же не вчера родился — а в больницу Андреан лечь не согласится. Не то чтобы они не проходили этого раньше, но именно теперь происходящее кажется проблемой. Плюс — нерешенный вопрос Андреана с бронкским наркокартелем, которому тот должен немалую сумму. У Клеменса есть пять тысяч баксов на руках — от Маттиаса, — но пока он решает их попридержать. Сумма не покроет долг, и пока лихо тихо, будить его не стоит. Жизнь, в общем-то, идет своим чередом. И Маттиас не появляется. Но — что внезапно — они начинают общаться по переписке, и это забавно и немного странно. Не то чтобы они болтают целыми днями, как лучшие подружки, но Маттиас стабильно отвечает на его сообщения хотя бы раз в час, и это уже что-то да значит. Клеменс не пишет ничего особенно умного — просто что-нибудь вроде «йогурт с каким вкусом лучше взять — клубника или ананас?», и тогда Маттиас отвечает что-то вроде «Маракуйя», и Клеменс говорит, что вкусы его однозначно специфичны, ему не понять. Они обсуждают сущие пустяки, но это почему-то Клеменсу нравится, и ему обидно — совсем чуть-чуть! — что Маттиас не показывает в отчем доме своего очаровательного носа. Клеменс — упаси боже! — не скучает и уж тем более не тоскует без него — ему впрямь есть, чем заняться, — но сексуальное напряжение в теле гудит, как старый обогреватель, который стоял посреди их квартирки зимой и сотрясал стены своим кряхтением. И именно поэтому Клеменс охотно соглашается на предложение внезапно объявившегося Андреана вспомнить «лихую молодость» и пойти оторваться в один хороший подпольный клуб. «Огледи» — место широко известное в очень узких кругах, и пускают туда не всех. Клеменс там никогда не бывал, но Андреан — частный гость, даже работал там какое-то время. И стоило бы, может, отказаться, потому что папуля ясно дал понять — до лета Клеменс должен вести монашеский образ жизни — однако это ведь не работа, к тому же Клеменс будет дома до одиннадцати. Так что они договариваются на восемь, и Клеменс врет Джен, что идет с Соль на вечерний сеанс нового ужастика. Джен понимающе кивает.
