17
10 сентября 2020 г., 13:50
××× 17
Совсем незаметно подступает Хэллоуин. Клеменс даже не замечает этого, пока не отрывает взгляд от дисплея телефона посреди огромного торгового центра в Бруклине и обнаруживает повсюду всевозможные украшения в виде летучих мышей, скелетов, черепов, тыковок, смерти с косой и прочего-прочего-прочего. Взглянув на дату, он видит двадцать шестое октября, воскресенье. Это поразительно — каким образом он сумел не заметить подготовку к самому молодежному празднику в Штатах? Внезапно он вспоминает, как наряжался на Хэллоуин в детстве — они с мамой мастерили все костюмы сами, чтобы сэкономить. Последний раз, когда он ходил на «сладость или гадость», был года четыре назад. Тогда Клеменс нарядился Котом из «Коралины в Стране кошмаров», что сложно было объяснить соседским ребятам, с которыми он зависал временами, ведь книжки они зачастую не читали, да и что-то сложнее «Черепашек-Ниндзя» переносили с трудом (и нет, Клеменс никогда не был высокомерным, просто они сами так говорили) — и вернулся домой до полуночи, как послушный мальчик, с полной тыквенной корзинкой конфет и яблок. Теперь можно было придумать наряд покреативнее. Какой-нибудь БДСМ-зомби с белыми линзами или вроде того. Вышло бы здорово. Клеменс усмехается, вспоминая, как однажды Андреан проиграл спор и вынужден был идти на вечеринку по случаю Хэллоуина в одном только женском нижнем белье (зато там был целый комплект, включая чулки и корсет) и туфлях. Не то чтобы Андреан был против или ему это было в новинку, да и на каблуках он, как и Клеменс, всегда ходил ничем не хуже Соль — гордо и профессионально. Но все равно было забавно наблюдать за тем, как он величественно выхаживает на розовых ботильонах и попивает свой коктейль. С его оливковой смуглой кожей розовый смотрелся жутко безвкусно и вульгарно, но все же это не помешало Андреану склеить нескольких парней в тот вечер. Вскоре появляются Соль и Андреан, они идут в небольшую кофейню на фудкорте, и Клеменс берет сладкий-сладкий карамельный кофе. Теперь он может покупать себе всякую сахарную дрянь в «Старбаксе» и кондитерских, ведь папуля купил его на полгода. Он еще не говорил об этом ни Соль, ни Андреану. Еще он не говорил, что трахается со своим новообретенным старшим братом так, что колени дрожат. Не то чтобы он не доверяет друзьям — они все вместе уже довольно давно и через многое прошли, взять хотя бы те ужасные ломки Андреана полтора года назад, когда он пытался слезть с кокса, а Клеменс и Соль буквально откачивали его и выхаживали, отпаивая куриным бульоном (правда это не дало никаких плодов, спустя семь месяцев Андреан снова подсел, на этот раз на паленый ксан), или тот случай, когда папаша Соль загремел за решетку на полгода в мае 2018 за драку, и они все по очереди сидели с сестренкой Соль, Кэйси, и помогали Соль с домашней работой из колледжа, пока она пропадала на двойных сменах в госпитале. Они — настоящие друзья, и Клеменс никогда не забудет ту поддержку, что они оказывали ему в последние месяцы жизни мамы. Но Маттиас — это что-то глубоко интимное. Да, они с Андреаном часто обсуждают свои похождения (Соль вообще не ведет разгульный образ жизни, неизвестно, как она вообще в их компании оказалась — она настоящий пример для своей малышки Кэйси), но Маттиас ведь не обыкновенный клиент или парень из клуба. Не то чтобы между ними какие-то чувства. Разумеется, нет. Но секс у них потрясный, и, может, они чаще будут видеться и куда-нибудь вместе выбираться, если Клеменс будет держать язык за зубами. Он не очень-то хочет признавать, но ему нужно это общение. Он не знает, зачем и почему. На часах уже почти девять, Соль заканчивает рассказ об очередном чокнутом пациенте, скандалящем из-за постного обеда, который прописывают всем язвенникам, когда поступает входящий звонок от Маттиаса. Это странно, потому что в последний раз они созванивались, когда Клеменс просил его приехать к тому клубу. Они переписываются в основном через месседжеры и довольно часто (Клеменс не будет думать о том, что его это радует), иногда Клеменс скидывает ему какие-нибудь соблазнительные фото или обнаженку, но Маттиас в ответ — никогда. Он немного отворачивается, чтобы было не так слышно, как Андреан и Соль спорят о вареной кукурузе. — Да, Матти? — ласково отвечает Клеменс. Он не собирается показывать подозрения в голосе и надеется, что не случилось ничего такого, из-за чего Маттиасу стоило бы ему звонить. — Ты где? — сразу спрашивает тот без какого-либо вступления и приветствия. — Вышел погулять с ребятами, — рапортует Клеменс. На всякий случай смотрит на часы и убеждается, что время еще детское, и гулять ему можно (хотя когда это у него вообще был комендантский час?), и поэтому язвительно добавляет: — Папочка. — С какими ребятами? — тем же тоном продолжает Маттиас. Клеменс закатывает глаза. — Что за допрос, шеф? Со своими друзьями, Соль и Андреаном, — Клеменс выгибает бровь. — Может, еще скинуть их досье? Маттиас на том конце провода молчит пару секунд. — Назови адрес, я приеду, заберу тебя. И это звучит не как предложение, а скорее как констатация факта или приказ. Клеменс замечает, что Соль с Андреаном замолчали и теперь заинтересованно смотрят на него, следя за его беседой. — Зачем? Мы не в клубе, просто зашли кофе попить. Андреан тут же одними губами любопытно интересуется: — Это кто? Клеменс шикает на него. — Еще бы ты был в клубе, — хмыкает Маттиас таким тоном, будто Клеменсу лет десять. — Просто подброшу тебя. Чтобы ты ни в какое дерьмо не вляпался. Его голос кажется довольно расслабленным и равнодушным (как и всегда), и Клеменс может быть спокоен, что ничего плохого не произошло. Да и какая разница — пусть Маттиас приезжает. Они не виделись с выходных, и Клеменс не прочь, чтобы Маттиас «подбросил его до дома». — Мы в «Старбаксе», в бруклинском моле. Как он? — Клеменс смотрит на Андреана, тот одними губами подсказывает: «Краймсон». — В «Краймсоне». На третьем этаже. — Подъеду через двадцать минут. С этими словами Маттиас отключается. Ни «привет», ни «пока». Клеменс хмыкает сам себе под нос и кладет телефон на столешницу. — Кто это был? — тут же спрашивает Андреан наперебой с Соль. У обоих на лбах написано, как им любопытно. Еще бы — раньше Клеменс ни с кем не общался, кроме них, особенно когда мама стала совсем плоха и больше не звонила ему. С мужиками из «Рейкьявика» Клеменс не встречался, особенно вне клуба, никогда никому не давал свой номер и уж тем более не закатывал свиданий с ними в другой обстановке — да и никому это было не нужно. Его пытались купить пару раз на неделю или две, но он обычно отказывался, потому что это опасно. Всю историю Клеменс рассказывать, конечно же, не собирается, поэтому коротко говорит: — Сейчас познакомитесь с моим старшим братиком, — торжественно сообщает он. Андреан заинтересованно выгибает бровь. — Тем самым? Который зануда? — включается Соль. Клеменс пожимает плечами. — Ну, не такой уж он и зануда. — А сколько ему лет? — подхватывает Андреан. Его заинтересованность Клеменсу почему-то не очень нравится. — Двадцать пять, — отмахивается он. Соль удивленно говорит, отпивая свой кофе через трубочку: — Ого, я думала, он где-то твой ровесник. — Почему мы вообще говорим о нем? — фыркает Клеменс. — Все сами и спросите. Беседа возвращается в прежнее русло, несколько раз меняются темы, но Клеменс меньше участвует в разговоре. Он отчего-то нервно ерзает и навязчиво думает о том, было ли правильной идеей позвать Маттиаса сюда, к Соль и Андреану. В общем-то, он и не звал. Это Маттиас поставил его перед фактом, что хочет подвезти. Да и какая разница, если он познакомится с Соль и Андреаном? Никто ничего не узнает, не будет же Клеменс на весь город про их порочную связь орать. Почему-то Клеменс думает о том, что Андреан попробует к Маттиасу подкатить (это более чем очевидно), и его это неприятно расстраивает. Он не хочет, чтобы у его лучшего друга было что-то с его старшим братом-тире-любовником. Это кажется совершенно, в корне неправильным, но если вдруг Маттиас заинтересуется Андреаном, что он сможет сделать? Андреан красивый. Он высокий, смуглый и похож на гимнаста или парня, танцующего балет. Он гибкий, и у него длинные, хорошенькие ноги. Клеменс зачем-то представляет, как он закидывает эти ноги Маттиасу на плечи, и непроизвольно морщится. Андреан его друг, да, но это будет неправильно. Нужно будет что-то сделать, как-нибудь... — Ханни? Ханни? — Клеменс чуть вздрагивает, когда Андреан тыкает его в предплечье. — Так что? — Что? — переспрашивает он. — Пойдешь на Хэллоуин в «Огледи»? — повторяет Соль. Клеменс раздумывает пару секунд — ему не нравятся воспоминания из этого места. Это не из-за тех парней, просто... Он думает о тягучей музыке и боли в коленях, на которые его уронили, и о злом, ледяном голосе Маттиаса, и о том, как он называет Клеменса дешевой блядью, потому что у Клеменса все лицо в чьей-то сперме. Может, пока что не стоит идти в «Огледи». Вряд ли Маттиас согласится ему помочь именно с этим местом (хотя какая ему разница?). Но Клеменс не успевает ничего ответить, как вдруг Андреан больно пихает его в бок и говорит, смотря куда-то за плечо Соль, сидящей напротив: — Ты тоже видишь его? — Клеменс смотрит туда же и видит Маттиаса, взглядом изучающего зал. Андреан тут же говорит: — Думаешь, парни ему нравятся? Клеменс хмыкает. — Сейчас узнаем. — Он игнорирует взгляд Андреана и машет рукой: — Эй, красавчик. Присоединишься к нам? Маттиас замечает его и идет к их столику. Он в черных брюках, синей рубашке и черном пальто. Выглядит, как герой слащавой мелодрамы про богача и нищего. Ричард Гир, не меньше. — Привет, — говорит он, присаживаясь рядом с Клеменсом на диванчик. Клеменс улыбается и воркует в ответ: — Привет, Матти, — и неосознанно пододвигается ближе к нему. Мгновенно все в нем словно магнитом тянет, каждый орган и каждый нерв, и в самом низу живота тепло искрит. Его улыбка становится сладкой и лисьей, как бывает всегда, когда он флиртует. — О, а это мои друзья. Соль и Андреан. Маттиас протягивает руку, пожимает обоим ладони. — Очень приятно, — говорит равнодушно-вежливым тоном. — Взаимно, — соглашается Соль. — Ну, как вы уже поняли, мой старший братик, Маттиас, — Клеменс расплывается в улыбке. Маттиас чуть кивает головой. Андреан оживает: — А вы совсем не похожи, — очаровательно улыбается он. — Матти просто весь в папу, — говорит Клеменс. Тут Соль звонят, и она, извинившись, отлучается переговорить с сестрой. Маттиас поворачивает голову к Клеменсу, и они, может, ближе, чем обычно сидят родственники, потому что Клеменс может почувствовать запах его мятной жвачки и парфюма. — Я возьму кофе. Ты будешь что-нибудь? — спрашивает он. Клеменс завороженно смотрит в его глаза, как и всегда, и соблазнительно улыбается. — Возьми что-нибудь сладенького, — отзывается он, чуть понизив голос. В этот момент он не думает, как они выглядят со стороны — как будто Клеменс флиртует с ним (так и есть) — и что подумает Андреан, продолжающий пить свой молочный коктейль. — На свой вкус. Маттиас кивает и поднимается, чтобы отойти к кассе. Клеменс смотрит ему вслед пару секунд, прежде чем перевести взгляд на Андреана. Андреан смотрит на него со странным выражением лица, словно решает загадку. — Что? — не выдерживает Клеменс. Андреан вдруг спрашивает: — Ты что, только что флиртовал с ним? — уточняет он. Клеменс выгибает бровь. — С чего это ты взял? — играет он дурачка. Андреан хмыкает. — Ханни, я тебя насквозь вижу, — напоминает он. — Ты что, флиртуешь даже со своим страшим братом? — А что в этом противозаконного? Андреан пожимает плечами. — Да нет, ничего такого. — Он задумчиво водит по губам трубочкой, смотря в спину Маттиаса, общающегося с милой кассиршей. — Как думаешь, он не против потрахаться с парнем? Клеменсу не нравится, куда это клонит, но вида он не подает. — С каким смотря, — юлит он. Андреан закатывает глаза. — Со мной, конечно, — он показывает язык. — Не знаешь, красавчики брюнеты в его вкусе? Клеменс хмыкает. — Ты не будешь спать с Маттиасом, Андреан, — обрубает он, хоть и голос довольно мягкий. Андреан хмурится. — Почему бы и нет? Клеменс шумно допивает и вдруг стреляет в Андреана очень пассивно-агрессивным взглядом. — Потому что. Андреан собирается было съязвить, но вдруг его лицо странно вытягивается, будто он постиг какую-то неведомую никому доселе истину, и он вдруг спрашивает с недоверчивой полуулыбкой: — Ханни, ты что, трахаешься с ним? Клеменс смотрит ему прямо в глаза, но времени опровергнуть или подтвердить его догадку уже нет, потому что Маттиас возвращается. Он ставит перед Клеменсом аккуратную тарелку с чизкейком и рядом — стаканчик скучного черного кофе. Почти сразу же за ним приходит и Соль, и Андреан вынужден перевести тему. Клеменс сидит рядом с Маттиасом, и, несмотря на странные взгляды Андреана, ему с ним очень комфортно. Маттиас кладет руку на спинку диванчика, и Клеменс чуть приваливается к его плечу — не так очевидно, чтобы заметили, но достаточно, чтобы почувствовать предвкушение возбуждения. Это как щекотка — не само желание, обычно сжирающее сразу, как накрывает волна или вспыхивает бензин, а скорее его ростки. Странно, что, находясь рядом с Маттиасом или думая о нем, Клеменс ощущает это перманентно. Спустя полчаса они собираются уходить. Клеменс предлагает Соль и Андреану подвезти их — «Матти все равно на машине» — но они отказываются, потому что хотели еще зайти поздороваться с Аусти. Клеменс счастлив это услышать, потому что ему нестерпимо хочется поцеловать Маттиаса. Внизу, в машине, он сразу тянется к нему, и Маттиас с готовностью сжимает волосы на его затылке в кулак, тянет его на себя. В эту секунду трахаться хочется нестерпимо сильно, и Клеменс готов забраться на него прямо тут, посреди парковки, и объездить, но вовремя одумывается. — Поедем к тебе? — просяще хмурит брови он. Если Маттиас просто отвезет его домой, ничего не сделав, придется уговаривать его потрахаться в машине. Маттиас заводит мотор. — Да, — соглашается он. — Отвезу тебя домой попозже. На этот раз они занимаются сексом на кровати, и Маттиас трахает его, даже не сняв рубашки.
