26
21 октября 2020 г., 18:01
×××
26
Ноябрь проходит незаметно. Клеменс предсказуемо отказывает Отто, когда тот снова говорит о ярмарке на день благодарения. Он и не собирался туда идти — скорее из вежливости сделал вид, что подумает. В последнюю неделю ноября Отто зовет его прогуляться. Это среда, так что ничего особо интересного не планируется, и Клеменс решает согласиться. Отчасти потому, что не хочется обижать Отто, отчасти — потому что он не монашка. Он не должен проводить все свое свободное время дома или с Маттиасом. Они что, супруги? Нет, они друг другу совершенно никто. У Маттиаса даже есть девушка. Клеменс не видел Рут после Канады, но знает, что они помирились. Это было ожидаемо. Не то чтобы Клеменс думал, что они расстанутся — ему плевать. Чужая личная жизнь на то и чужая. Отто везет его в Центральный Парк, они болтают, сидят на скамейке, кормят голубей, пьют ягодный пунш и вспоминают сцены из «Один дома-2». На улице холодно — почти декабрь — и под ногами сыро от прошедшего дождя. Все очень даже мило, и где-то вот на этом моменте, думает Клеменс, они, по законам жанра, должны поцеловаться. Это предсказуемо — все читается в глазах напротив. Клеменс словно смотрит фильм, который уже когда-то видел. Когда Отто наклоняется и тянется, чтобы поцеловать, Клеменс не собирается отстраняться, но в последнюю секунду отворачивает голову, и губы Отто попадают в его щеку. Момент неловкий, и Клеменс виновато улыбается. — Извини, — говорит он. Отто выпрямляется. — Нет, это ты извини, я просто… — он замолкает, будто не знает, как продолжить. Клеменс надеется, что его предположения все-таки будут неверны, но оказывается неправ: Отто вдыхает и выпаливает: — Слушай, давай встречаться? Этого Клеменс и боялся. Не просто же так Отто устроил романтику с голубями и горячим пуншем. Отто сидит напротив с напряженным лицом, поджав губы, и в глазах его — эти неприятные искорки неоправданной надежды. Клеменс не хочет рушить ее, но и отношений — тем более из жалости — не хочет и подавно. Поэтому, помолчав около минуты, пытается сказать как можно более спокойно: — Эм… Прости, слушай… Думаю, лучше не стоит. Давай просто дружить, хорошо? Ты классный парень, правда, и чертовски горячий, мне нравится проводить с тобой время, но… — Клеменс пожимает плечами и делает свое самое милое виноватое лицо, рассчитывая, что Отто и так все поймет: не готов, не хочу ответственности и так далее, но Отто растолковывает все иначе и, кивнув серьезно, вдруг говорит: — Это из-за того Маттиаса, да? Клеменс не ожидает подобного вопроса. Он на миг теряется, даже давится пуншем, который отпил. В голове его мигом красным горит «ошибкаошибкаошибка». Он тут же переводит все в шутку. — Конечно нет! — но выходит уж как-то наигранно. Клеменс качает головой. — У нас с ним ничего такого. Отто непривычно серьезен. — Ты с ним спишь? Вопрос закономерный, и Клеменс мог бы соврать. Он ведь ни разу не признавался напрямую, что Маттиас — его единокровный брат. Да и Отто в это не поверил, еще тогда, когда Клеменс их представил друг другу. Но, может, станет легче, если Клеменс ему просто признается — да, сплю, и ничего больше — и тогда Отто наконец бросит свои странные ухаживания. — Да, бывает. Отто сжимает губы. — Я так и понял, — признается он. Молчит, потом говорит: — Ты на него так… смотрел. Ну, знаешь. Стало ясно. Клеменс хмурится и старается изобразить усмешку, потому что утверждение достаточно абсурдное. — Не знаю, — отзывается он. — Он-то тут каким боком. Отто грустно улыбается и качает головой. — И он на тебя смотрит. Все время. Клеменс фыркает. Ерунда. Отто видел-то их вдвоем один-единственный раз. И тогда Маттиас был скорее зол, чем воодушевлен их встречей. Он всегда такой — собранный, ледяной. Смотрит сверху вниз, вскинув острый подбородок, и приподнимает брови. От такого взгляда у других бы холодок по спине побежал, но Клеменсу нравится, потому что… потому что пусть лучше Маттиас так на него смотрит, чем вообще никак, верно? Он тут же прогоняет эту мысль. — Закроем тему, ладно? — находится Клеменс, широко и наигранно улыбаясь. Отто кивает.
