Поттер-сирота? Нонсенс...

Лето началось вполне обычно: тренировки и учеба с раннего утра и до самого вечера. Гарри уже и не жаловался, зная, что это своего рода возмещение потерянных в этом году тренировок, и что август он проведет у Фамина. Однако на третью неделю июня Мастер дал выходной. Странности начались именно в тот день. Эдгар принес ему самую обычную маггловскую одежду, и они с Мастером впервые за все время вышли из квартиры через дверь, а не камином или телепортацией. За дверью обнаружилась прохладная лестничная площадка из пятнистого камня: сам он был то ли темно-серый, то ли темно-синий с разноцветными пятнышками. И было еще несколько дверей, хотя Гарри считал, что огромные комнаты и множество залов в квартире Мастера должны занимать минимум весь этаж. Они спустились в подъезд, в котором стояла пара велосипедов и валялись брошюрки, и вышли в самый обыкновенный двор. — Как ты думаешь, в каком мы городе? — слегка щурясь на солнце, спросил Мастер. Гарри огляделся. Двор был окружен совершенно одинаковыми домами в четыре-пять этажей, а в центре располагалась детская площадка, и что-то странное для сушки одежды: четыре столба с перетянутыми нитками. Ну разве это удобно? Стояли во дворе и машины, но не такие, как у дяди Вернона, а какие-то... более маленькие и неуклюжие, что ли, хотя Гарри не мог не заинтересоваться ими. Однако ничего не указывало на местность. Мастер лишь улыбнулся. — Все маггловские города, кроме столиц, такие. А мы сейчас в Архангельске. Вот только урок, который начался с угадывания местности, названий и способа применения, запомнился Гарри ярче и сильнее всех остальных уроков, которые он уже выучил. Мастер повел его по городу, погружая в будний день маггловского города. Все куда-то спешили, что-то делали. Гарри вглядывался в лица людей, удивляясь их загруженности, мрачности и какой-то безнадежной усталости. Встречались и уголки радости, когда находящиеся на каникулах школьники, громко переговариваясь и смеясь, стайками куда-то пролетали. Потом они зашли в какой-то двор и, поднявшись на четвертый этаж, вдруг прошли сквозь дверь, подобно призракам! Гарри даже не заметил момента, когда Мастер произнес заклинание, не уловил ни взмаха палочкой, не услышал ни единого слова. Квартира была полна звуков: суетилась на кухне полноватая женщина, рядом с которой, явно с помощью магии, мылись тарелки, бегала по комнатам, собираясь, молодая женщина, а вокруг нее порхали вещи и бумаги. — Это Юля, — вдруг грустно заговорил Сергей Александрович. — Одна из лучших учениц моего факультета за последние пятьдесят лет. За четыре заклинания с легкостью одолевала даже чистокровных. Гарри удивленно посмотрел на Мастера, а потом снова на женщину. Нет... девушку! Растрепанные русые волосы, озабоченное выражение лица и какой-то отпечаток мрачности, который уже был знаком Гарри по прогулке по городу — Я ушла-а-а! — застегивая пиджак, Юлия на ходу подхватила подлетевшие к ней бумаги, заклинанием поймала падающую банку и, чмокнув ворчащую женщину в щеку и быстро обувшись, трансгрессировала. Сергей Александрович устало вздохнул, прошелся по дому, что-то обновляя, что-то заделывая, а потом присел на диван. — Юля мечтала стать аврором. Все свободное время изводила меня дополнительной литературой и занятиями. Отчаянно желала сражаться с драконами, злыми колдунами и спасать мир от катастроф. Пламенная девочка, — о бывшей ученице Мастер говорил тепло. — А потом выросла. Закончила Академию. Стала аврором и погасла. Сейчас она работает в статистическом отделе, а магия для нее стала просто приятным дополнением. Не мыть посуду, возможность поспать подольше и трансгрессировать за пять минут до начала работы... — Но почему? — Гарри неверяще обвел квартиру взглядом. Маленькая и тесная квартирка разительно отличалась от огромных комнат Сергея Александровича. — Это жизнь, Гарри, ее жизнь. Ее и практически всех магглорожденных. Сказка заканчивается, и они возвращаются туда, где выросли, — Мастер тоже оглядел комнату. — Магия и чудеса, которые мы показывали, которым обучали, становятся лишь пройденным этапом. Она ведь могла бы увеличить квартиру, зачаровать мебель на прочность, могла бы жить лучше. Но нет. Для нее жизнь так же тяжела, как и для ее матери. Она теперь ничем не отличается от своих знакомых и друзей. Гарри вспомнил Академию. Как? Как можно забыть такое? Он не понимал. Мастер поднялся и, прошептав еще пару заклинаний, направился на выход из квартиры. — Ты, Гарри, живешь в мире магии. Теперь, даже если ты вдруг окажешься в маггловском мире, ты не сможешь забыть этого сладкого привкуса свободы и силы. Магия бесконечна, и она живет в тебе сильнее, она проявляется ярче, ты не ограничиваешь ее ни словом, ни мыслью. Но дети, которых я учу, и рядом с которыми учишься ты... живут в мире законов. Магия для них лишь наука, которую нужно выучить. Они выросли, привыкнув к ограничениям, они не мечтают. И семь лет учебы в мире магии, Гарри, уже ничего не могут сделать с таким мышлением. Уже завтра кто-то из твоих одноклассников начнет работать, уже сегодня кто-то примет решение, в какой университет поступать, поставит цели. Душой вернется в тот мир, которому принадлежит. Они снова вышли на улицу, но на людей Гарри теперь смотрел по-другому. Ведь, возможно, вот этот дядя с усами и очками, надвинутыми на нос, громко отчитывающий продавщицу в ларьке, когда-то был мальчишкой с горящим взглядом, который обнимал свою палочку и мечтал сражаться с драконами. — Ты привык к тому, что вокруг тебя маги, живущие магией, но это не так. Даже среди чистокровных лишь немногие живут в мире без ограничений. Но оглянись, — Сергей Александрович окинул широким жестом залитую солнцем улицу. — Есть те, кто даже не подозревает о том, что для тебя прописные истины. — Для чего вы мне это говорите? — Гарри было жутко от того, что он вдруг действительно начал понимать. Не все такие, как он. Это ему повезло, что он общается с Мстиславом, Андреем, Айбаршой, а остальные? В его классе девять магглорожденных, и... они ничего не понимают в магии. Он ведь пытался с ними найти общий язык, и не понимал, почему его считают странным, когда он начинает им что-то рассказывать. Они просто... не видят того, что видит он. — В этом году мы начнем изучать магию, которую многим не понять. Будет лучше, если ты начнешь понимать разницу между своим уровнем и уровнем силы своих одноклассников. Не всем нравится протекторат Фамина над тобой, и уж тем более многим не по душе тот факт, что ты мой Ученик. Когда будешь драться, лучше проигрывай, но не калечь... — Мастер остановился посмотрев на Гарри. — Я не говорю становиться грушей для битья, но если почувствуешь, что следующий удар сломает однокласснику жизнь, лучше проиграй. Эти дети совсем скоро вырастут и все поймут. Пусть лучше запомнят твою доброту, а не силу. Невысказанное «твоя сказка будет жить, а их — умрет на выпускном» так и повисло в воздухе, но Гарри понял. — Кроме этого, — фразу Мастера на полуслове оборвал свалившийся с неба сокол, с красной бумажкой на лапе. Сергей Александрович нахмурился, снимая бумажку и птица тут же улетела. Разговор затих. Мастер смял листочек. — Гарри, дорогу до квартиры помнишь? — Сергей Александрович дождался ответного кивка, протянул ему ключи. — Если что зови Эдгара. Но все-таки прогуляйся, подумай о чем говорили. И, прежде чем Гарри задал вопрос, исчез с хлопком трансгрессии. *** «Отца днями и ночами в поместье не бывает, как и матери,» — писал им Мстислав в "чудо-дневниках", которые сами зачаровали в конце года друг для друга. — «Мне не говорят, но даже Тишка ходит уставший и на мой зов откликается через раз. В официальной части поместья всегда авроры». «Мастер перенес начало обучения на следующий год. В последний раз разговаривали по камину, он был раздражен и, я бы сказал, испуган», — одновременно с письмом Фамина пришло "сообщение" и от Андрея. — «Не находите это подозрительным?». «Все братья дома, мне никуда не разрешают выходить. Впервые на моей памяти наш аул поднимает что-то вроде стены. Мне кажется это все как-то связано». Гарри с силой провел ладонью по лицу. С того дня все пошло наперекосяк: Мастера почти не бывало, он только-только переступал порог квартиры, как появлялась злосчастная красная бумажка. Алисы Александровны, прошлым летом часто бывавшей у них, тоже не было. Гарри остался один под опекой Эдгара, в одиночестве выполняя установленный режим и задания. «Сегодня попытаюсь что-либо узнать. Болконский, ты у себя один?». «Да». «Приезжай в гости, у меня есть идея для еще одного проекта, но нужна твоя помощь как зельевара», — перевел тему Мстислав. — «Биша, может, тоже попробуешь разговорить своих или подслушать чего? Гарри, Сергей Александрович что-нибудь говорит?». «Неа». Мастер ничего не говорил. Сергея Александровича просто не было. *** В таком состоянии прошло почти все лето. Гарри, жутко обидевшийся на Мастера, с каждым днем изводился все больше. Ему казалось, что про него все забыли. Айбарша попала под домашний арест, так ничего и не подслушав. Мстислав и Андрей тоже были заперты в поместье Фаминых в крыле Мстислава, не выпускаемые Тишкой, который в этот раз на контакт не шел. Они все пытались что-то делать и не прекращали попытки, но ни разу еще не получилось не то чтобы услышать что-то, а банально сбежать незаметно не получалось. Гарри волновался все сильнее: если уж и Фамина, любимчика и вообще безнаказанного аристократа, заперли так, что не выберешься, то... что же случилось? Но день рождения расставил все точки над i. Тот день прошел бы как и все дни до этого, праздновать Гарри не хотел. Встал как обычно, поел праздничную еду, которую подружившийся с ним Эдгар приготовил, и снова в тренировочном зале погрузился в занятия, на манекенах вымещая всю обиду и даже злость. Одиночество сводило с ума. В обед в квартире раздались голоса. — Занят! — рявкнул Мастер, явно стараясь быть тише, но Гарри, уже выходивший из комнаты, услышал. — У ребенка день рождения. Раздался звон, будто бы кто-то что-то разбил, и чей-то другой, заискивающий, голос. — Но Сергей Александрович... но без вас никуда... вы поймите... — Авроры вам на что? — рык снова потряс дом. — Я вам не мальчик по вызову, я вообще не должен всем этим заниматься! Гарри приник к двери. Мастер и незнакомый полноватый мужчина спорили у камина. Сергей Александрович был в полном боевом облачении, весь пыльный, взвинченный и видно, что уставший. Мужчина, напротив, блистал и лоснился от неведомого блеска. Может от пота? — Вопрос срочный, вы же... — Я что? Отказываюсь? — напирал Мастер, нехорошо скалясь, мужичок все бледнел и бледнел. — Я все лето бегаю по Руси, как заведенный, день отдыха мне дать вообще никак? Да вы, Саша, охренели в край, я вам скажу. Возникла пауза. — Вон, — тихо фыркнул Сергей Александрович и мужичка в квартире как не бывало. В воцарившийся тишине Гарри вышел в залу. Почему-то вся обида и даже злость испарились, стоило ему услышать про день рождения и увидеть эту стычку. — Мастер? — Привет, Гарри, — тут же стряхнул задумчивое оцепенение Сергей Александрович, а Эдгар быстро снял верхний слой боевых одежд, оставив Мастера в его повседневной одежде. — С днем рождения. Гарри кивнул. А ведь будь он в тренировочном зале или у себя в комнате со звукоизоляцией и не услышал бы ничего. — Как ваши дела? — они прошли на кухню. Мастер покачал головой. — Могло быть и лучше. В иное другое время обрадовался бы, но не сейчас, когда есть не менее важные дела. Ты разве не у Фамина? — Ему нельзя, — буркнул Гарри. — Их поместье на "осадном" положении. Мастер, что происходит? Из камина выпал ворох красных бумажек, в воцарившейся тишине явно послышался усталый вздох. Гарри требовательно посмотрел на Сергея Александровича. Мастер откинулся на спинку стула, пока Эдгар накрывал стол они молчали. Потом, очевидно, после долгих раздумий, Сергей Александрович заговорил. — Магическая Русь, Гарри, огромна. На ней множество мест скрытых магией, множество пространственных карманов. Все это сеет беспорядок и даже хаос, следить за которыми очень сложно, — взмахом руки Мастер развернул на всю стену карту. — Территории совместные с маггловскими закрашены зеленым, они безопасны. Зачищены, я бы сказал. Серые участки — исключительно магические регионы, со своей столицей каждый. Такой регион находится на обычной земле, просто скрытой от магглов. На серых землях живет большинство магов, и магические существа, обитающие на них, в большинстве своем разумны... Гарри кивнул: все это они проходили на географии. Черные и красные земли — это места полностью закрытые от обычных магов. Доступ к ним имеют только Высокие Лорды и Князи, а также Мастера. Почему? Этого им не объясняли, просто поставили перед фактом. — Земли, отмеченные черным — это заповедники или места скопления тех, за кем нужен пристальный присмотр, начиная от различных рас и заканчивая безумными тварями. А вот на красные земли могут войти только Мастера из Высших Лиг или Высокие Лорды... В следующий миг из камина вышла Алиса Александровна. — Привет, Гарри, — она обняла мальчика, всунув ему большую коробку, и обратилась к скрестившему руки брату. — Сектор девять, класс S, стадия критическая. Гарри сначала обрадовавшийся, нахмурился. Он не знал, что это значит, но понимал, что ничего хорошего. Как минимум Мастер сейчас опять сорвется и исчезнет на неизвестное время так ничего и не объяснив. — Я Саше уже все сказал. — Мне плевать на Голикова, но не плевать на все остальное, — отчеканила Алиса, а потом присела рядом с Гарри, снова его обнимая. — Прости, малыш, совсем тебя одного оставили... Как ты тут? — Разговариваем, Лис, — не менее строго отчеканил ей в ответ Сергей, и женщина, показав язык брату, осталась на месте. Но замолчала, давая ему закончить. — Отмеченные красным земли — места почти мифические и наполненные магией, способной разрушить минимум наш континент. Такие места разбросаны по всему миру, но на Руси их больше всего. Когда случается прорыв, всем возможным защитникам приходит бумажка. Цвет бумаги означает критичность: зеленый — терпит, синий — важно, красный — явитесь немедленно. В содержании пишут сектор, обозначающий территорию рода на которой это происходит и обозначение "важности" территории: B — серый, A — черный, S — красный. Этим летом начались прорывы по всем зонам. Где-то это обратившиеся до полнолуния оборотни, где-то чистая магия, разрушающая все на своем пути. Такого рода катаклизмы случаются время от времени, когда "хранилища" переполняются. Из камина высыпался еще ворох бумажек. — Поэтому достаточно просто устранить последствия и ждать следующего раза, — закончил Мастер. — Способа раз и навсегда решить проблему пока не придумали. Подчинение большого количества магии никогда хорошо не заканчивалось... — И, раз ты закончил?.. — Алиса Александровна кивнула на камин. Гарри посмотрел на Мастера, Сергей Александрович посмотрел на него, в следующий момент поднимаясь. — Идешь со мной. Эдгар, боевое облачение Ученику. Гарри затянула воронка трансгрессии, но он успел услышать: — С самого начала нужно было так сделать. *** После облачения в уже знакомые одеяния, Гарри перенесли в прежде незнакомое место. Это был пологий холм, на котором стояли небольшие, кривоватые домики, и у подножия которого начинался высокий мрачный лес. Сильный ветер тут же растрепал волосы, и попытался забраться под рубаху, но Гарри лишь отмахнулся от него, с интересом заозиравшись по сторонам. Тяжело и неохотно колыхались на ветру древние деревья, тревожными выглядели люди. Лишь Мастер с Алисой Александровной, что стояли неподалеку, выглядели совершенно спокойными, тихо переговариваясь. Заметив его, Сергей Александрович кивнул Гарри куда-то вверх, и ученик поднял взгляд. Из леса в сторону равнины шагали горы. Вокруг них суетились и летали маги, но каменные великаны — а это были именно они, — даже не обращали на них внимание, продолжая свое неспешное шествие. Гарри с силой захлопнул рот, пытаясь не выглядеть слишком удивленным. Покрытые лесами и травою, каменные гиганты действительно были когда-то горами, навеки застывшими в этом лесу. Однако сейчас они проснулись. У них не было головы, не было ни рук, ни ног, но чем дольше Гарри вглядывался, тем больше они изменялись. Отламывались с грохотом горных рек гигантские камни, это непропорционально длинные руки отделялись от тела. Вытягивались и принимали форму вершины, становясь головами с впадинами вместо глаз и льющимися реками вместо ртов. Гарри во все глаза смотрел на это величественно-ужасающее зрелище, и думал о том, почему же здесь, совсем недалеко от этих могущественных гигантов, совершенно не чувствуется их могучих шагов, и почему не воет ветер, который они поднимают своими движениями. — Первородные, — заговорил Мастер, неожиданно оказавшись совсем рядом. — Точнее то, что от них осталось. — Не думала, что гряда Семихвостого Змея это их могила, — скрестив руки на груди, добавила Алиса, вслед за этим подняв руку и медленно, тянуче запев на неведомом Гарри языке. Он был похож на русский, но русским не был. И даже смысл древних слов не удавалось уловить. Песня погружала время в таинственное забвение, и будто стирались года и столетия, возвращая мир в то состояние, в котором он был рожден. Успокаивались ветра, замедлялся ход каменных гигантов. Короткие рыжие волосы давно знакомой Гарри Алисы Александровны вдруг полились огненной рекой, окутывая пространство, а ее голос, нежный и мягкий, приобретал нотки неизвестного величия и силы. — Она поет легенду, — объяснил Мастер, когда Гарри, завороженный таинством действия, стал способен воспринимать информацию. — Легенду о могучих Волотах, сыновьях и дочерях Велеса, что пришли на землю после ее рождения. Они двигали горы и меняли русла рек, приручали диких зверей и повелевали бесплотными духами, жившими повсюду. А когда окончился их срок, то были похоронены они в курганах, настолько великих, что их стали называть горами. Волоты — родоначальники расы великанов и людей, потому мы похожи. Гарри с сомнением посмотрел на замершие каменные глыбы. Песня Алисы Александровны постепенно затихла. — Возвращайтесь на свои места, — стоило последним отзвукам мелодии стихнуть, как заговорил Сергей Александрович, вытянув руку по направлению к горам. — Не тревожьте покой давно ушедших дней. Вспыхнул в руке Мастера длинный посох, увитый узорами и рунами, разошлись от него невидимые глазу, но ощутимые телом волны огромной энергии, и Гарри увидел, как заколебались великаны, услышал как начали обрушиваться камни и скрипеть сгибаемые и ломаемые деревья. Самый могучий из них взревел голосом ветра, опрокинув всех магов вокруг, и собирался было поднять руку, когда... Яркая ослепительная вспышка вырвалась из посоха Сергея Александровича. Гарри зажмурился, а когда открыл глаза, никаких каменных великанов уже не было. Лишь возвышались невдалеке массивные и величественные горы. Обернувшись, он увидел сидящего прямо на земле Мастера, который устало облокотившись на старый пень, смотрел в сторону возвращающегося к своей обычной жизни леса. Прежде длинные волосы были будто пламенем обожжены, а руки, положенные на колени, мелко дрожали. Алиса Александровна стояла рядом, но тоже выглядела усталой и какой-то обескураженной. — Никогда еще не было пробуждения Волотов, и им подобных. Семихвостье Змея славится своими драконами и аспидами, но никак не... — слов у нее очевидно не хватило и она просто широким жестом обвела все вокруг. — Это уже более, чем просто странно. — Сергей Александрович, Сергей Александрович, — к ним уже семенила толпа магов во главе с тем самым мужичком. — Что это было? Кто это такие? Как?.. Мастер, до этого расслабленно отдыхавший, лишь скривился, кивая Алисе и хлопая в ладоши. Гарри в тот же миг утянула воронка трансгрессии, и в следующий момент они с Мастером оказались в поместье Паниных. — Некоторое время поживем тут, — заговорил Сергей Александрович. — Когда я восстановлюсь, вернемся на квартиру. И, обессиленно упав на стоящий в кабинете диван, провалился в забытье. Гарри метнулся к двери из кабинета, желая добежать до помощи и совершенно забыв про Эдгара, который в этот момент помогал Алисе Александровне с другим делом и совершенно не знал о том, что неугомонный Ученик Мастера скоро снова во что-то вляпается. *** Мстислав выбросил из окна сумку с вещами и, бегло оглядевшись, спрыгнул на землю. Вслед за ним вылез Андрей, мрачно проверяющий не разбились ли флаконы с зельями. — Охранный контур идет вдоль всего поместья, прерываясь лишь возле ворот, но там своя защита, поэтому уходить придется камином, — повторял себе под нос план действий Фамин. — Но в моем крыле все заблокированы, значит, нужно тихо и незаметно пробраться в основную часть дома. — Не бубни, — отозвался Андрей, прислушивавшийся к звукам поместья: хлопали двери, шумели гости и мелькали в окнах мантии авроров. — Камином на Веленицу, потом к Поттеру, ни за что не поверю, что он не в курсе происходящего. — А если не в курсе? — Тогда он не Поттер. Парни, миновав запертое крыло по улице, прошмыгнули в окно в основной части дома. Тихомир сбивался с ног, и Мстислав точно знал, что в это время домовой ни за что не станет проверять непутевого наследника. А судя по тому, что в этот день даже прочно запертые окна поддались, домового совсем загоняли. Вот только уйти они не успели, хотя и были близки к камину. Тот полыхнул зеленым пламенем, и они только и успели, что нырнуть за шторы. По поместью раздался тихий перезвон, мягкий и нежный. Мстислав за своей шторой удивился. «Родственник? Близкий друг?» На его памяти лишь брат отца переступал порог поместья с таким перезвоном, но Федор Фамин скончался еще во время пожара, и с тех самых пор такого перезвона у них дома не было. — Располагайся, — раздался чужой, совершенно незнакомый хриплый смешок. — Подождем хозяев. — You promised*, — раздалось в ответ еще более чужое, непривычное и не просто хриплое, а сиплое, будто говорил давно простывший человек. — И свои обещания я держу. Мстислав аккуратно выглянул из-за шторы. По малой каминной зале расхаживало двое. Нет, не расхаживало, кружило двое. Будто хищники, примеривающиеся друг ко другу. Оба были высоки и темновласы, но один был бледен и невероятно худощав, а второй был более широк в плечах и обладал лучшей физической формой. Мстислав брезгливо скривился. Оба были в поношенной одежде, грязные и взлохмаченные. Такие чужие и неестественные в роскошном поместье Фаминых. Тут тот, что был более бледен, настороженно принюхался. Второй на его действие положил руку на палочку и Мстислав понял, что их обнаружили. Выхватив палочку, он перекатом ушел из-под красного луча, парировав следующее заклинание щитом. — Стой, — вдруг приказал своему спутнику второй. — Это щенок Тани. *** Северус Снейп сидел в своем доме над тетрадью с личными записями, но ничего не мог придумать. В воздухе витал запах тревоги и нарастающей паники. Магическая Англия готовилась к войне. Сбежавшие Пожиратели Смерти еще с зимы незримой тенью скользили по улицам, зарождая семена сомнений и страха. Поймать удалось лишь однажды и лишь раненного неизвестным проклятьем Рабастана Лейстрейнджа, который умудрился сбежать на следующий же день. Азкабан был сожжен Адским пламенем. Дементоров стайками стягивали в Лондон, запирая где-то в отделе Тайн. Альбус Дамблдор намеревался принять вторую олимпиаду у себя, при этом не учитывая факт творящихся в школе безобразий. И директор снова нарывался на русских, уже вовсю воюя с советом школ, чтобы Хогвартс снова оказался в связке с Колдовстворцем. После демонстрации Поттером умений на одном из экзаменов, желание Альбуса вернуть мальчика только выросло. Северус мечтал сбежать из Англии. Но не на Русь, упаси Мерлин. Однако путь ему был закрыт клятвой перед Министерством, и запретом на выезд из страны, и то и другое ограничение обещали снять эти две прохвостки, в обмен на обучение Болконского. «— К двадцати пяти годам мальчик должен получить Мастерство, — взгляд Алисы Александровны строг и требователен». Андрэ Болконский... тоже пешка в чьей-то игре, уж это Северус давно понял. Вот только ввязываться в политику снова он не хотел, и потому просто уступил. Обучение мальчишки взамен на свободу и исполнение мечты? В окно постучал малфоевский филин. Северус и так знал, что прочитает в письме Нарциссы, но все равно настроение было испорчено окончательно. «Они у нас в мэноре». Тихая и пока незаметная, но... Война началась. *** Только заблудившись в поместье окончательно, Гарри понял, что проще было просто позвать Эдгара. Тот не просто бы сразу сказал, что такое с Мастером, но и не позволил бы ему заблудиться. А теперь, считай, уже все равно. Поместье Паниных, мрачное и величественное, поражало своим лабиринтом и хитросплетением коридоров и комнат. Гарри будто сбрасывал напряжение последних двух месяцев, пытаясь ступать неслышно и при этом быстро. Он понимал, что случись с Мастером что серьезное и Алиса Александровна не отпустила бы их просто так, поэтому просто отвлекал себя, не считая нужным звать Эдгара. Поворот и еще поворот, возможно, он бродит кругами. Поворот и еще поворот, на другом конце коридора мелькнул край мантии. И черт дернул Гарри пойти следом. В одной из зал собрались люди. Гарри занял удобную нишу, думая о том, что на собрание друзей это не походит совершенно. Они были в бело-черных одеждах, и вели себя тихо-торжественно, явно что-то или кого-то ожидая. А когда настенные часы отмерили ровно три, натянули капюшоны, скрыв лица, и расселись по местам. Гарри почувствовал, как пересохло в горле. Дядя Вернон говорил что-то про секты... это они и есть? — И снова неудача, — гулко раздался чей-то безликий голос. — Но наша цель близка... *** — Первородные... — Кирилл Кириллович откинулся на спинку кресла, устало потирая виски. — Восставшие тела Волотов. В кабинете витало напряжение, что в отсутствие посетителей было очень странно. — Нехорошо, — продолжил директор. — Очевидно, что нехорошо, — из камина шагнул Константин Константинович, кинувший на кресло черный балахон и откинув в сторону посох. — Я сегодня кого только не упокоил. Ей-богу, столько разной нежити я на Руси уже тыщу лет не видывал. — Волоты, Костя... — Дядья? — удивленно вскинулся Кощей. — В своем виде или... — Или, Костя, или. Гигантские каменные глыбы, поднятые. Нежить. Маги замолчали. — Даже мне нужна подпитка напрямую от бабушки, чтобы такое провернуть, — упал в кресло напротив Ученого Кощей. — К тому же я не практиковался последние полтора тысячелетия, то есть с того самого момента, как ты со своими щенятами с лисятами водиться начал. — Но такое колдунство тебе определенно по силам? — уточнил Кирилл Кириллович. — Уже нет, — покачал головой Кощей. — Я долгожитель, но не бессмертен, Морана и так отпустила меня на слишком долгий срок и с каждым годом забирает все больше и больше сил. Еще лет триста назад да, я мог бы поднять, и не только Волотов, да хоть самих титанов этих, греческих. Но... — Понимаю, — Ученый тяжело вздохнул. — В таком случае о госпоже Певерелл и Драконе можно не говорить. Черт, а времени все меньше... Снова воцарилась тишина. — Это Елена, — спустя какое-то время сказал Кощей, открывая глаза. — Если бы она вернулась, Академии бы уже не было, — вяло возразил Ученый. — Это Елена, — также отчеканил Кощей. — Чертово Пророчество. Ответом Кириллу Кирилловичу стал насмешливый, но согласный хмык.