Кошачьи чувства

       На кладбище тихо, сегодня похороны. Антон стоит у входа в чёрном костюме и с зонтом, как в американских фильмах почти. Ему грустно и тоскливо, он с Арсением непосредственно связан, и им одинаково плохо. Сейчас Антон по настоящему жалеет, что он оборотень: слишком чувствительный и чуткий. Когда плохо — Антону вдвойне.       Сзади подъезжает знакомый Porsche, и Антон напрягается. Прошло два дня. Арсений выглядит жутко: кожа бледная, щеки провалились, круги под глазами потемнели до синеватой черноты и губы посинели совсем. Антон стоит один. Больше никто не приехал, кроме могильных работников и Серёжи, который привёз Арса. Арсений ходит кое-как, опираясь о Серёжу, тяжело дышит через рот и смотрит в пол. Серёжа что-то ему шепчет, и Арс поднимает глаза. В них мелькает удивление, а после он стремительно идёт к Антону. Он кидается ему на шею и утыкается в шею. Антон сжимает его спину, прижимая к себе, и зарывается носом в его волосы. Арсений плачет, Антон терпит покалывание в носу, а Серёжа стоит поодаль и пишет кому-то в телефоне. — Я не знаю, что мне делать… — Внезапно шепчет Арс, не отрываясь от Шаста. — Все будет хорошо, Арс. Ты справишься, Серёжа тебе поможет, ты это знаешь. Все пройдет, нужно время. — Мне ты нужен… — Арс. Ты же понимаешь… — Арс молча кивает головой, прикладываясь лбом о плече Антона.       Возле могилы стоят шестеро. Приехали Паша, папа Арса и Окс. Они молча смотрят, как гроб опускают в яму, бросают по горстке земли и ждут, пока закопают могилу. Арс опускается на колени у надгробия и прислоняется головой к холодному мрамору. Антон приобнимает Оксану, они ждут Арса, чтобы вместе уехать. Нельзя его оставлять…       В квартире Попова всё пропахло перегаром, и Антон не может его судить. Сам проходил подобное. Арсений развязывает галстук, падает на диван и закрывает глаза. С ним садится Оксана, они о чем-то разговаривают, а Шаст и Матвиенко наблюдают за ними из кухни. — Поверить не могу, что больше его не увижу… Он же мне как сын был тоже. Что ж с Арсюхой будет? — Он сильный. — Да ладно? После ухода Юли он бухает шесть лет. — Помогай ему. Сейчас ему это необходимо. — Сейчас ты ему необходим. — Серёг, прошу тебя, давай без этого. Моя девушка ждёт ребёнка, я хочу свадьбу, хочу здоровую красивую дочку, хочу уехать куда-нибудь к морю. Жизни хочу… Те три месяца были простой случайностью, которой было суждено случиться. — Вот хер тебя разбери, Шаст! Хотя твои желания оправданы: попробуй выдержи с Арсом три месяца, а ты смог… — Серега вытаскивает из кружки чайный пакетик и отпивает. — А почему его мамы не было на похоронах? — Она не смогла. Сказала, что похороны внука — самое страшное, что можно представить. — Да, очень сложно…       За окнами стемнело, Антон и Окс уехали совсем недавно, Сережа поживёт у Арса какое-то время, чтобы хоть как-то за ним следить.       В квартире у Шаста довольно прохладно — Ира распахнула все окна, сказав, что ей очень жарко. Поэтому Антон нарядился в толстовку, штаны на флисе и шерстяные носки с пандами «они были по акции». Пара сидит на диване и смотрит первую часть «Мстителей». Но смотрит только Ира, потому что Антон погружен в собственные мысли. Он смотрел все части «Сумерек» и знает, что оборотни там запечатлялись на своей второй половинке и всю жизнь были к ней привязаны. Что, если у Антона что-то похожее? А иначе, почему он так чувствует Арса? — Антош? Ты меня слушал вообще? — Ира щелкает перед носом у своего парня, привлекая внимание. — Нет, прости. Задумался… — Я говорила про мой проект, который я разрабатываю в универе. Может начать воплощать его в жизнь? ЭсЭсПэ может нам помочь, не чужие же люди. — Подожди, он… Вряд ли. Ир, я не хотел тебя тревожить этой новостью, но ты сама упомянула его… В общем. Какое-то время Арса с нами не будет. Может месяц, может полгода. — Что такое? У него что-то со здоровьем? — С душой, у него половины нет больше. Три дня назад… умер его сын, — Ира в шоке открывает рот и вздрагивает всем телом, а её брови сводятся к переносице. — Авария? — Спустя полминуты спрашивает Кузнецова. — Лейкоз, — И она качает головой. — Я глубоко ему сочувствую. Антон, ты был на похоронах сегодня, да? — Он утвердительно кивает. — Надеюсь, все будет хорошо. — Продолжишь рассказ про свой проект? — Да, конечно.       И она рассказывает про открытие цветочного кафе, где везде будут живые цветы. И не похоже вовсе, что две минуты назад она сопереживала утрате в семье Попова.

***

      Декабрь наступает незаметно. Антон прожил ноябрь в рутине, посещая учебу и работу. Через две недели начинается зимняя сессия, к которой он готовится с октября. Уже почти три недели в универе нет ИКА. Экзамен по этому предмету отменили и сказали, что Арсений Сергеевич уехал. Только Антон понимает, что волшебное место, куда направился Арс, называется «Алконарния».       И вот сейчас, сидя в аудитории в ожидании пары литературы, Антон в один момент перестает дышать. Он здесь. Эта паскуда здесь. И он не выглядит, как потерявший ребенка отец. Он прекрасно выглядит, неотразимо, как обычно, короче. — Ребята, здравствуйте! С сегодняшнего дня ИКА возвращается в ваше расписание, но экзамен вы всё-таки не сдаете. Собственно, сейчас у нас будет пара ИКА, — Обыденно высказывает Попов, продолжая копошиться на столе. Антон, не на шутку злой, спускается к преподавателю и уводит его за локоть из аудитории. — Ты что тут делаешь?! У тебя отпуск минимум полгода! — Я вышел на работу, потому что мне нужно зарабатывать, Антош. Я был готов к тому, что случилось, и восстановление прошло быстро. — Так не бывает. Невозможно подготовиться… — Я жил три года в готовности. Так что не затирай мне о моих же возможностях, Шастун! А теперь отвали от меня и возвращайся в аудиторию, нашелся мне тут борец за права народов, — И Арс уходит вдаль по коридору, оставляя Антона стоять в оцепенении.       Пара проходит так, как они проходили всегда. Попов что-то заинтересованно рассказывает, спорит с Шастом, рисует на доске диаграммы соотношений тех или иных фрагментов зданий. Антон даже задумывается, а была ли смерть? Это очень жутко видеть три недели назад практически трупа, а сейчас, спустя это же время, абсолютно здорового учителя.       Антон приходит на работу под вечер, когда в баре атмосфера менялась с «дневной» на «ночную». Окс уже давно на месте, она часто составляет Антону компанию на ночных сменах. Они разговаривают о безделушках на руках Шаста, пока он переодевается.       Арс заявляется в клуб ближе к полуночи, очень пьяный. Антон встречает его закатанными глазами, вспоминая то, как с утра этот человек затирал ему про то, что уже восстановился после потери. Да, конечно… — Коньяк мне налей, я добью себя… — Я тебе в висок щас пропишу, коньяком он добивается! Говорил же, дома сиди! Нет, блять, он пошел на работу к любимым студентам, да, Арс? — Попов уперто молчит, устало смотря в лицо Шастуна. Антон замечает застывшие слезы в глазах преподавателя и быстро реагирует. — Так-так-так-так! Тихо, вставай, идём… — Он берет Арса под локоть и тащит в служебный туалет, потому что в общем полно дам, красящих губы по второму разу. Антон ставит Арсения напротив раковины и включает воду, причитая себе под нос, что возится с дедом. Пока Арс умывает лицо, Антон набирает Серёжу, чтобы он забрал своего подопечного. Но Армян не берет трубку, и последней надеждой становится Паша. Тянутся длинные гудки, пока в трубке не раздается сонное: — Ты охуел? — Прости, Паш, мне больше некому звонить. Арс в клубе, в стельку пьяный, ты можешь его отвезти домой? — Не могу, я в Сочи. — Что ты там… — На семинаре, завтра мне вставать в семь. Пока, Шастун. Сорян.       Антон тяжело выдыхает и смотрит на отражение Арса в зеркале.       Не то, чтобы Шаст никогда за руль не садился. У него есть права, просто вот в таких машинах он водителем никогда не был. Он выезжает на трассу, на которой практически нет машин. Это ему только на руку. Арсений сидит рядом и нечитаемым взглядом смотрит в окно. — Это не из-за сына, — Хрипло говорит Попов, не отрывая взгляда от вида за окном. — Что? — Это не из-за сына. — А из-за чего? — Мою бывшую жену сегодня положили в клинику. — Это же хорошо. Ей помогут. — Нет. Она умрет там. Она не переносит психотропные препараты. — Мне жаль, Арс… — Антон смотрит на профиль Попова, но спустя десять секунд снова смотрит на дорогу.       В квартире пусто и настораживающе. Пахнет алкоголем и сыростью, будто бы бомжатская теплотрасса. Арс, разувшись, проходит в спальню и падает на незаправленную кровать. Антон, не решаясь пройти стоит на входе и молчит. Из комнаты доносится тихое «Иди сюда», и Антон, как загипнотизированный идёт на голос. Он садится рядом, и смотрит на расслабленную спину Арса. Тот резко поднимается и падает на руки Антона. Шаст в ответ прижимает к себе, готовый защитить от всего мира. И нет поганого жжения под ребрами — напоминания о том, что он уже занят… Оно есть, но незаметно. А ещё нет мысли, что он его ненавидит. Потому что её никогда не было.       Арсений тянется рукой к подбородку Антона, разворачивая его лицо к себе. Он дышит через рот точно в губы Шаста, и тот не против. Поэтому Арс придвигается ближе и касается губами губ Антона. Без намека на пошлость, без языка, только любовь. Это их первый настоящий поцелуй из всех, что были, и Арс спокоен. Проведя носом вдоль скулы Арсения, Антон целует его мочку уха, шею, плечо. Попов выдыхает, забираясь под толстовку Антона холодными пальцами, отчего Шаст шипит и прикусывает кожу на ключице.       Так они обмениваются ленивыми поцелуями на протяжении вечности, пока не засыпают. Антон ещё не решил, чего он хочет: нормальной жизни или любить Арса.