Мы защищаем вас, когда вы не видите

Именно Грета обнаружила ужасное состояние комнаты принца Локи. По правде говоря, она почувствовала тошноту, когда утром пошла сменить постель принцу и заметила, что его дверь слегка приоткрыта. Принц Локи никогда не оставлял дверь открытой. На самом деле, он заколдовал ручку несколько лет назад, чтобы впускать только тех, кому доверял, а он доверял немногим. Грета могла пересчитать всех по пальцам одной руки. Тем не менее, она была среди этого небольшого числа, и чувствовала себя польщенной этим. Она не высокого положения. Ее бессмертные годы дали ей возможность попробовать несколько различных профессий: целитель, повар, няня, служанка, швея и так много других, что она с трудом их помнит. Грета впервые пришла служить королевской семье в конце правления Бора. Времена постепенно становились темнее, поскольку стычки с Йотунхеймом становились все более жестокими и кровавыми с каждым днем. Война еще не была объявлена, но армия Асгарда собиралась, и она была завербована целителями в качестве ученицы, как и многие молодые девушки. Кто бы это ни придумал, это был благоразумный подход к делу; Асгард был погружен в войну вскоре после того, как Один стал королем, и она была по локоть в крови, пытаясь удержать души, отчаянно нуждающиеся в Вальгалле. Эта война была разрушительной даже для общества, которое любило сражаться. Их воины, всегда жаждущие битвы, начинали уставать, и после того, как Грета стала достаточно опытной, чтобы исцелять на поле боя, она поняла почему. Так много тел… все так или иначе изуродованы, и голубые, и розовые. Так много рыдающих от боли, просящих кого-нибудь спасти их; так много других, рычащих в агонии, требующих входа в Вальгаллу. Она не могла вспомнить, скольких глупых воинов она сбила с ног, потому что они предпочли смерть потере части тела. Рождение Тора ближе к концу войны было светлым пятном, которое все должны были пройти. Никто не хотел, чтобы принц рос в военное время, и никто не хотел, чтобы король разлучался со своей семьей больше, чем это необходимо. Тор был надеждой Асгарда, и с этой надеждой война закончилась за два коротких года. Вот почему она была озадачена, когда Один объявил, что вскоре после этого Фригг родила еще одного сына. Асгард по-прежнему наслаждался своей победой над Йотунхеймом, поэтому большая часть населения была пьяна, когда король объявил, что у него есть еще один сын, но несколько граждан оставались любопытными (кто-то должен был держать эти напитки!) и посылали вопросительные взгляды друг другу. Как могла королева родить, когда Один так долго отсутствовал? Черные локоны младенца и шокирующие зеленые глаза не помогли, когда его представили двору. Шепот и хихиканье о неверности королевы начали обходить дворцовый персонал, но Старшие Целители быстро заставили замолчать эти болтливые языки резкими репликами, которые оставили многих с опущенными головами и горящими ушами. Затем кто-то высказал предположение, что ребенок принадлежал павшему воину. Может быть, его мать умерла, принеся его в этот мир, а королевская семья приняла его как знак доброй воли и чести для тех, кто отдал свою жизнь за Асгард? Это была романтическая идея, придуманная глупыми служанками, но те, кто подозревал, что Локи не королевской крови, принимали ее за чистую монету и оставляли в покое. Если бы король и королева взяли сироту из жалости, они не стали бы задавать вопросов. Грета знала лучше. Может, Фригг и новоиспеченная мать, но она королева, и у нее есть обязанности, от которых она не может отказаться. Ей было больно оставлять детей с няней так рано, но выбора у нее не было: новорожденным и малышам, которые, возможно, будут плакать, не место при дворе. Между прочим, Тор был очень громким ребенком; его крики гремели, как гром, которым он однажды будет командовать, когда чего-то захочет. Нянечка, приставленная к нему и Локи, уделяла ему все свое внимание, и когда она наконец успокоила его и проверила Локи, то пришла в ужас, обнаружив, что ребенок перестал дышать. Она поспешила за ним в комнаты целителей, слезы текли по ее молодому лицу, уверенная, что убила его своим пренебрежением. Ученик быстро вывел ее из комнаты и успокоил, пока целители сосредоточились на том, чтобы вернуть дыхание жизни в хрупкое тело младенца. Потребовалось много магии и сока яблок Индунн, прежде чем крошечный ребенок наконец начал наполнять свои легкие воздухом и испустил тихий крик как раз в тот момент, когда в дверной проем ворвались обезумевшие Фригга и Один. Слуги могли говорить о происхождении Локи все, что им заблагорассудится; глядя на короля и королеву, держащих Локи между собой, мало заботясь о слезах, катящихся по их лицам, Грета знала, что они уже лелеют его как своего собственного. К сожалению, это был не последний раз, когда маленький Локи находился в палатах целителей. Его маленькое тело часто было охвачено лихорадкой, а легкие были неразвиты, из-за чего он с трудом дышал. Как бы ни хотелось Фригг и Одину быть рядом с ним, они должны были управлять королевством. Однако, как только их дневные обязанности заканчивались, они возвращались к болеющему ребенку. Грета наблюдала, как Фригг провела много бессонных ночей, держа Локи, без сомнения, задаваясь вопросом, будет ли этот миг последним; Один был рядом, всегда лаская маленькую ручку своей закаленной войной рукой. Потребовалось много испытаний, но целители, наконец, разработали сыворотку, которая помогла бы легким Локи расти и стабилизироваться, в то время как легкое замораживающее заклинание помогало снизить температуру. Он был очень тихим ребенком, едва слышно было, как он хнычет, когда его хотят покормить, но он шел на поправку, и этого было достаточно. Однако королева не собиралась рисковать и поручила Грете присматривать за Локи. Что она и сделала. Она проводила много дней, напевая старые колыбельные и успокаивая его охлаждающим заклинанием, когда он перегревался. По ночам она оставалась поблизости с заклинанием, призванным сообщить ей, если с ним что-то случится. Так в одну безлунную ночь она обнаружила синекожего ребенка вместо бледного, которого знала. Приподнятые шрамы крест-накрест пересекали тело, а вишневые глаза не оставляли возможности отрицать — он был тем, кому принадлежал мороз. На краткий — постыдный — миг ее рука потянулась к кинжалу, пристегнутому к бедру. Его лицо мелькнуло в ее голове, на мгновение, когда едва заметная улыбка окрасила его лицо, и ее рука упала. Йотун или нет, она не могла поднять руку на этого ребенка, не говоря уже о том, чтобы убить его. Глядя на него, она устало усмехнулась и сделала шаг ближе; это, конечно, объясняло, почему он так сильно капризничал. Она нерешительно коснулась лба хлюпающего носом ребенка и в шоке отдернула руку — не потому, что была обожжена, как боялась, а потому, что синева его кожи медленно сменилась белой, которую она так хорошо знала. Оборотень был редкостью даже для расы, погруженной в магию, как йотуны. В ту ночь Грета волновалась и не спускала глаз с кроватки Локи. Изменится ли он обратно? Как отреагируют люди, если об этом узнают? Один знал, что его младший сын был йотуном, не так ли? Неужели Фригг? Должна ли она что-то сказать? Нет. Она будет хранить молчание. Один и Фригг должны были знать, кто такой Локи. Один не привел бы домой ребенка, не подозревая о его происхождении, и он никогда не умел скрывать правду от Фригг. В тот редкий день, когда у королевской семьи был выходной и она решила провести его в саду, Грета взяла на себя смелость провести день в библиотеке, читая все, что могла о йотунах. Из этих текстов она узнала, что Локи, скорее всего, вернулся в свою йотунскую форму, чтобы отогнать жар. Асгардская кожа, которую он носил, не стерлась от недостатка магии; она просто не была достаточно прочной, чтобы выдержать жар. Пока его держат в холоде, он будет в безопасности. На всякий случай она несколько раз в день накладывала на него охлаждающее заклинание. За эти годы ее положение в качестве его няни никогда не менялось, и вскоре Тор тоже стал ее подопечным, когда стало ясно, что он не хочет расставаться с Локи. Честно говоря, она предпочитала Локи. У Тора были свои чары, но она не тратила свои дни на то, чтобы убедиться, что он переживет ночь, как его брат. Она не пела ему и не смотрела с гордостью, когда он становился сильнее с каждым днем, потому что Тор всегда был сильным. И теперь Локи тоже был силен. Присматривать за этими двумя детьми было делом достойным вступления в Вальгаллу, но Грета солгала бы, если бы сказала, что ей это не понравилось. Их невинность помогала бороться с кошмарами, от которых она все еще страдала из-за войны; видения воинов, которых она не могла спасти, были смыты детским смехом; отчаянные мольбы и лица, поглощенные агонией были заменены пытливыми маленькими глазами, которые смотрели на все с радостным удивлением. Заботясь о двух принцах, Грета обнаружила, что исцеляется, хотя даже не подозревала, что ранена. Тем не менее, детство должно закончиться даже для богов, и по прошествии веков Тор и Локи больше не нуждались в ней. Это было больно, но это была правда. Локи, должно быть, что-то заметил в выражении ее лица, потому что вместо того, чтобы вернуться в целительские палаты, она оказалась назначенной его новой камеристкой. Грета не могла держать его за руку, как делала, когда он был маленьким, но она видела, как он растет сильным, и это было все, о чем она могла попросить. Конечно, она знала, что большая часть Асгарда считает его странным. Он был отвергнут большинством своих сверстников, но с помощью Тора Локи справился с этим. К сожалению, защита Тора вскоре сама по себе стала проблемой; другие восхищались старшим принцем за защиту своего брата, одновременно упрекая Локи за то, что он нуждается в защите. Попытки золотого принца помочь брату просто отбросили серебряного принца еще дальше в тень. Грета с грустью наблюдала, как Локи начал понемногу обижаться на брата, входя в его комнату и с каждым днем хлопая дверью все громче, синяки и раны от других уже заживали, когда он проваливался в беспокойный сон. Она никогда бы не призналась в этом, но иногда она бросала на него это старое охлаждающее очарование. Он больше не чувствовал слабости, но это, казалось, успокаивало его. Нет, он больше не был борющимся младенцем. Его легкие выросли, но этот урон был нанесен, и он просто не обладал такой же выносливостью, как другие. У него была сила, но он уставал быстрее других. Он пытался, она знает, что пытался, потому что бывали ночи, когда он не приходил в свою комнату, и она заставала его неустанно упражняющегося в игре на мечах. Грета слышала шепот о том, как мастер оружия жестоко обошелся с Локи, но не верила в это до тех пор, пока Видар с Южной Стены не остановился у комнаты Локи. Он удивился, увидев ее там, но после недолгих раздумий дал ей набор кинжалов и книгу, и попросил проследить, чтобы принц Локи получил их. Грета, удивленная внимательностью стража, только молча кивнула. После того, как он ушел, она проверила оружие и книгу с несколькими заклинаниями обнаружения, просто чтобы убедиться, что они не были подделаны. Удовлетворившись, она поставила их в комнату Локи и надеялась, что он увидит в них подарок, которым они были, и не отвергнет их. Несколько дней спустя она услышала от других о том, что Локи значительно улучшил свое положение на ринге, и о внезапном переезде мастера оружия в Ванахейм. Она позаботилась о том, чтобы у стражников Южной Стены была лучшая медовуха, когда они пировали той ночью. Интерес Локи к магии ее тоже не беспокоил. Возможно, потому, что она знала, кто он на самом деле, и знала, что это естественно для него. Может быть, потому, что она сама использовала магию и хотела, чтобы он показал другим, что ею можно пользоваться в бою и не быть трусом. Когда она ловила, что другие смеются и издеваются над ним за его спиной, она покорно напоминала им, что Всеотец время от времени использует магию и что Мьельнир тоже наполнен магией. Это достаточно хорошо заткнуло их рты, даже если и не заставило их передумать. Она знала, что Локи возненавидит тот факт, что она защищает его; Тор защищал его всю жизнь, и он хотел доказать свою независимость. Но затем Грета думает об этом маленьком синекожем ребенке и не может ничего с собой поделать. Поэтому, когда она обнаруживает, что его комната разрушена, а он пропал, она немедленно предупреждает Всеотца. Не требуется много времени, чтобы сделать вывод, что Локи был похищен послами из Нидавеллира, и немедленно начинает формироваться спасательный отряд, в котором участвуют Видар и его люди. Следующей предлагает свои услуги Грета, которая чуть ли не смеется вслух, когда Тор говорит, что битва — не место для старухи. Желание поставить его в тайм-аут было сильным, но она сопротивлялась. Вместо этого она спокойно напомнила всем, что она была на покрытых льдом пустошах Йотунхейма, когда шли битвы, и что она знала больше исцеляющих заклинаний, чем любой другой слуга, после того как присматривала за Тором и Локи в детстве. Несмотря на серьезность ситуации, у Тора хватило такта выглядеть смущенным и пробормотать, что она все-таки может понадобиться. Пока мужчины готовились и собирали остальных, чтобы присоединиться к спасению, Грета удалилась в свои комнаты и переоделась в одежду, более подходящую для путешествия. Она взяла с собой несколько трав, которые могли как исцелять, так и отравлять, в зависимости от того, как они использовались, и достаточно бинтов для небольшой армии. Затем она подошла к ящику, который не открывала уже много лет. Дерево протестующе заскрипело, когда его вытащили. Внутри лежал серебряный кинжал, поблескивающий в тусклом свете. Взяв его, она несколько раз подбросила его в воздух и сделала несколько движений, чтобы заново познакомиться с оружием. Кинжал был дан ей как средство защиты, когда ее отправили в Йотунхейм. Грета никогда не думала, что снова воспользуется им. Она была целительницей, а не бойцом, но все когда-нибудь случается в первый раз. Бледное лицо Локи всплыло перед ее мысленным взором; на нем была редкая улыбка, которая показывала, насколько он счастлив. Затем изображение изменилось. Он снова превратился в маленького младенца, который так отчаянно боролся за жизнь. Только на этот раз он перестает дышать, и она ничего не может сделать. Она сжала кинжал в руке. Да, все бывает в первый раз.