Мы защищаем вас, когда вы не видите

Один сдержал вздох и вздрогнул, когда Фригг вышла из их личных покоев, хлопнув дверью. Он сильно расстроил ее, сказав, что она не может присоединиться к спасательной группе. Его жена была практичной и спокойной женщиной, но когда дело касалось ее детей, она могла стать свирепой, если чувствовала, что они пострадали. Гномы определенно разжигали ее ярость своими действиями. Одину пришлось бежать, чтобы догнать Фригг после того, как Видар и его отряд вызвались помочь найти Локи. Он застал ее упражняющейся с кинжалами, колющей и размахивающей перед невидимыми врагами. Ее доспехи уже были надеты, и она больше походила на Богиню Войны, чем на Мать Всех Асов. Он чуть не лишился второго глаза, когда сказал ей, что хочет, чтобы она осталась и стала регентом. Она пыталась спорить, но в данном случае он не уступил. Тор уже был готов уйти, и он разрушит дворец, если Один прикажет ему остаться. Фригг была лучшим выбором; она могла держать все под контролем, пока Один выслеживал похитителей. Неужели Фригг думала, что он останется здесь, не заботясь об опасностях, с которыми может столкнуться их младший сын? Неужели она думала, что ее гнев был единственным, что разгорелось? Сколько Один себя помнил, всегда существовало убеждение, что он предпочитает Локи Тора. Он долго пытался исправить эту мысль, но, когда ты царь, это казалось такой мелочью в море проблем. Каждый день он встает и слушает народ Асгарда. Всегда больше, чем он может увидеть за один день, поэтому время подачи петиции отрезано в полдень. Он недолго обедает со своей женой — а иногда и с сыновьями — прежде чем провести остаток дня в уединении со своими советниками, обсуждающими налоги, торговые соглашения и тому подобное. Он может стать довольно утомительным, стараясь сделать так, чтобы все были счастливы, поэтому он часто сразу ложится спать после ужина, оставляя мало времени, чтобы провести его с сыновьями. Но он хорошо знает, как к ним относятся воины Асгарда. Тор — золотое дитя Асгарда. Он обладает совершенным телосложением, чудовищной силой и с легкостью может сварить любое оружие, хотя и предпочитает свой молот. Ах, но это не единственная причина, почему воины смотрят на него с любовью; Тор не только может владеть любым оружием, но и следует кодексу чести воинов почти в совершенстве, его единственная вина в том, что он становится берсерком, если его жажда крови слишком сильно утоляется. Один был таким же, когда был молод, поэтому многие считают, что он благоволит своему старшему сыну. Локи, с другой стороны, с трудом поднимает меч — самое основное оружие для всех асгардцев. Многие воины находили недостаток силы Локи смешным и постыдным, и они не боялись, чтобы их голоса были услышаны. Один знал, что не стоит недооценивать Локи. Его мальчик не может сравниться с Тором на поле боя в традиционном смысле, но он далек от позора. Он видел, как, прячась на балконе между встречами, Локи использовал кинжалы и посохи лучше, чем его самые искусные воины. Еще более впечатляющим было то, что он начал использовать магию, используя свое тело как преимущество в бою. К сожалению, его воины, настороженные любыми изменениями в тактике боя, быстро сбили Локи с ног, заявив, что его боевой стиль был бесчестным. Один всегда хотел изменить этот образ мышления. При этой мысли он тяжело вздохнул. Было так много вещей, которые он хотел изменить, но на которые у него никогда не находилось времени. Одним из них, в частности, был Ржавый район. Война с Ванахеймом была в конце правления его отца и закончилась как раз перед тем, как Один взошел на трон. Он хотел послать помощь в Ржавый район, но напряжение с Йотунхеймом казалось гораздо более важным. Не успел он опомниться, как оказался на собственной войне. Один мог бы пнуть себя за это. Воины Асгарда все еще приходили в себя после Ванахейма. То, что они победили Йотунхейм, было чистой удачей. Его поспешность погрузиться в войну и доказать свою ценность как короля — лишь одна из причин, почему Тор не был коронован. Его старший сын слишком жаждет войны. Он уже бормотал что-то насчет войны с Нидавеллиром. У Одина были свои подозрения, когда он получил письмо от гномов, просивших разрешения прибыть в Асгард, чтобы возобновить свои торговые соглашения. Это была первая подсказка: гномы не любят покидать свои владения. Если кому-то что-то было нужно от гномов, они шли к ним. Письмо было подписано королем Хрейдмаром, поэтому Один согласился на встречу, но сохранил свои подозрения. Локи, будучи ребенком, нашел способы подделать подпись Одина, поэтому он полагал, что у гномов, искусных в магии, тоже не будет с этим проблем. Вечеринка продолжалась неделю, и во время всех их встреч Один чувствовал, что с гостями что-то не так. Он уже встречал этих гномов раньше, но их манеры были чопорными и нервными, подтверждая мысли Одина о том, что они, вероятно, носят чары или находятся под контролем. Он ждал, что они сделают что-то достойное разоблачения; он был уверен, что они нацелились на что-то в оружейном хранилище; он удвоили охрану и попросили Хеймдалля следить за этим. Всю неделю он ждал, когда самозванцы сделают свой ход. И они сделали. Они сделали свой ход и забрали одно из его величайших сокровищ. Он не был готов к тому, что это Локи. На двери Локи была скрытая руна, которая объясняла, почему взгляд Хеймдалля был слеп к преступлению. Судя по тому, как выглядела комната его младшего сына, Локи был удивлен, но не сдался без боя. Крови гномов было пролито больше, чем крови Локи — кровь гномов всегда была темно-красной, в то время как кровь Локи была светлой, всего на несколько оттенков отличающейся от розовой. Тор, в своем защитном режиме, думал, что вся кровь принадлежит Локи, и внезапный, раскатистый гром дал всему Асгарду понять, насколько Тор был зол. Один даже не потрудился поправить своего старшего сына. Мальчик уже злился, что Один тратит время на организацию спасательной экспедиции. Тор всегда чувствовал себя ответственным за безопасность Локи, поэтому вполне естественно, что именно он должен был найти гномов и отдать им их долги. Его бедный сын понятия не имел, как зол Один; Всеотец просто лучше скрывал это. За то, что эти самозванцы пришли в его дом и взяли его сына прямо под его слепым глазом, он пришел в ярость. Они, вероятно, планировали использовать Локи в качестве разменной монеты, чтобы получить что-то взамен от Одина. Эти гномы, вероятно, уже подготовили обещание освободить его за какое-то сокровище, а затем обмануть Асгард, забрав сокровище и отправив Локи обратно мертвым. Без сомнения, они считали его самым безопасным выбором для заложника — в конце концов, он был запасным. Они не могли сделать худшего выбора. Один, хотя Локи и не знал этого, решил взять Локи. Он был околдован любовью в тот момент, когда невинные красные глаза стали зелеными в его грубых руках. Это был тот самый ребенок, за которым они с Фригг наблюдали неутомимыми и тревожными ночами, боясь, что каждый крошечный вздох будет последним. Этот ребенок, который всего несколько коротких лет спустя в волнении бежал к нему, чтобы рассказать Одину о своих приключениях с братом, вспомнить, чему он научился у своих учителей, или показать Одину рисунок, который он сделал, принося Одину большую радость. Тот же самый мальчик вырос в доброго и сильного молодого человека. Человек, который знал свои недостатки и неустанно упражнялся в их исправлении. Человек, который видел всех людей Асгарда и нашел способы помочь им, не хвастаясь. Он был человеком, который видел, слушал и задавал вопросы; принц, достойный своего народа. Но в основном он был сыном Одина. Не имело значения, что он был вторым; Один любил его так же, как он любил Тора. Одину приходится сдерживать свой гнев. Он уже не молод. Когда они найдут похитителей Локи, он должен убедиться, что они живы для допроса. Эти гномы не будут благодарить его за то, что он сохранил им жизнь. Один живет долго, он знает, что есть вещи гораздо хуже смерти. Похитители тоже скоро это узнают.