Невинные глаза зверя

Федеральный центр заключения «СиТак», г. Сиэтл, штат Вашингтон. 7 июля 2019г. 15:45       Чтобы собраться с мыслями и обрести хоть какое-то душевное равновесие, Марк на несколько мгновений замирает перед дверью. Той самой дверью, что ведет в обитель опасного Зверя, который как назло весь день не покидает мысли. — Вас послали из ФБР? — от незнакомого басовитого голоса Марк вздрагивает и приходит в себя. — Да.- нужно лишь медленно обернуться, сделав вид, что вот так стоять, уперевшись взглядом в дверь, совершенно нормально. — Ну так входите, он осведомлен.- на слове «он» рослый охранник, оказавшийся рядом, еле заметно морщится, и Марку становится понятно как теперь в этих стенах относятся к Паку. Так себе, если честно… после стычки с охранником всё изменилось. «Никак не пойму, зачем ему было усложнять себе жизнь?» — но этот вопрос лишь бессмысленно падает в пустоту. — Кстати, вы ведь известный профайлер из Бюро? Знакомы с агентом Филчем? Как он вам в роли нового начальника в сиэтлском подразделении? — охранник явно не прочь пообщаться, но Марк на его вопросы лишь поспешно и невпопад кивает, и все-таки толкает дверь. Не расположен он сегодня болтать, в голове неперевариваемая каша, а мысли словно мыши разбегаются в стороны. — Простите, я спешу. — Ладно, удачи вам.- разочарованно кидает в спину охранник и дверь закрывается прямо перед его носом. Он явно будет считать Туана невежливым снобом, но эта досадливая мысль лишь на миг задерживается в голове.       В комнате оказывается как всегда светло, белые панели на стенах легко отражают отблески верхних ламп и остается ощущение что вся комната словно сияет. — Входите, — этот голос — острая бритва, безжалостно проскальзывает по и без того натянутым нервам, и Марк наоборот застывает у двери как вкопанный, — Я ждал вас, но решил не отступать от дневного расписания, так что прошу прощения за свой неподобающий вид. Тренировка, сами понимаете… Неподобающий? Марк бросает поспешный взгляд на полуобнаженную фигуру, маячащую там за стеклом и нервно сглатывает. Если это считается неподобающим, то что же тогда должно быть из ряда вон? В мыслях тут же навязчиво мелькает недавний эротический сон и Марк испуганно встряхивает челкой. — А вы сегодня неважно выглядите…- черные глаза пронизывают даже на расстоянии, пытливо и метко. Яркие отблески света мягко ложатся на влажное от пота тело, бликами скользят по гладкой коже. Пак выпрямляется и предстает во всей красе, рослый, стройный и волнующий… точёные изгибы и лоснящиеся мускулы… на мощных плечах покоится измятое полотенце. Он как назло оказывается еще красивее чем во сне, и Марк старательно избегает на него смотреть, ведь можно зависнуть намертво. Пак между тем совсем подходит к прозрачной преграде, пытливо вглядывается в раскрасневшегося профайлера, явно начиная что-то подозревать. — Сложное дело на этот раз? Поэтому вы такой? — Пак еще раз пробует достучаться до Марка, и тот все-таки затравленно вскидывает на него глаза. Чтобы столкнуться с бездонными омутами, глубокими, черными и покрытыми словно зеркальной пленкой… сколько не пытайся, но внутрь не проникнуть, не разглядеть того что таится на дне… «Может и не стоит пытаться?» — кто знает, что Пак прячет за этой показной безмятежностью и нерушимым спокойствием. Марк невольно вспоминает историю с охранником и всматривается в нежное лицо уже пристальней. Но Пак лишь приподнимает уголки бровей и невинно вздрагивает ресницами. Легко можно обмануться… «Не забывай, история с охранником — это реальность, а твой сон… это лишь твой сон».- но пальцы еще помнят шёлк чужой кожи, а губы мягкость губ. — Вам определенно нездоровится. Сначала вы побледнели, а теперь ваше лицо горит, — еще бы оно не горело, когда совсем рядом, в зоне видимости, эти заострившиеся розовые соски, взгляд невольно скользит по ним, и по соблазнительной впадинке пупка, и дальше, вниз, куда тянется дорожка из мягких, влажных от пота волос… Марк не замечает что подходит ближе, почти натыкаясь на стекло. Джинён словно флейта для глупой крысы, которая готова идти за чарующей мелодией прямо в воду. — Мистер Туан. — Марк, — глухо откликается профайлер. — Хорошо, Марк, — проницательные глаза с интересом окидывают застывшую напротив фигурку, — Вы хотели поговорить со мной о деле… Точно. Так и есть. Идиотский физрук, сожравший собственное сердце… — Чтобы вы сами во всем разобрались, я просто дам вам документы, — это лучший вариант, потому что сейчас язык явно отказывается слушаться, и чтобы хоть как-то донести до Пака всю информацию потребуется слишком много времени. — Извольте, — Зверь еле заметно фыркает, даже черные глаза на миг вспыхивают ироничными огоньками, но профайлер старается игнорировать это явление. Он комкает бумаги в руках, а потом нерешительно шагает к контейнеру для передач. — Не боитесь им пользоваться? — Пака все еще не отпускает легкая ирония, и он с удовольствием любуется на секундное замешательство Марка, — Вы ведь знаете о том что произошло с бедняжкой Томом? Слухи дошли? — У нас слишком много работы, чтобы обсуждать еще и это, давайте поговорим на эту тему в следующий раз, — Марк демонстративно щелкает клапаном, берется за пластиковый поддон, — Вы собираетесь мне навредить, мистер Пак? — Называйте меня Джинён, — хмыкает Зверь и шагает к приёмнику, — Не то настроение… — Значит, тогда было «то»? — Марк бухает кипу бумаг внутрь контейнера и хлопает клапаном. Джинён из вежливости медлит пару мгновений, а потом тоже щелкает своим клапаном, с шуршанием выдвигает поддон. — Даже у психопатов бывают плохие дни.- все-таки удостаивает он профайлера ответом. Теперь уже Марк хмыкает, но Джинён невозмутимо выгребает документы, а потом уносит их к своему неизменному месту за полупрозрачным столом. Усаживается там с комфортом, облокотившись на спинку совершенно ровной спиной. — Вам не холодно? — нарочито небрежно бросает Марк, — Можете сперва одеться, я подожду. — Вас что-то смущает? — и снова этот пронзительный взгляд, глубокий, будоражащий… Марк мгновенно понимает свою оплошность, этим замечанием он словно выдал себя, сдал с головой, и теперь Пак только еще глубже проник своими пытливыми щупальцами, нашел что-то новое что можно зацепить в наивном профайлере. — Нет, если вам так удобнее, то можете продолжать, — Марк ненавидит себя, и за хриплый голос, и за вороватые взгляды, которыми он все еще продолжает награждать Пака украдкой. «Где твоя профессиональность? Покоится с миром под неподъемным камнем твоих глупых фантазий? Завязывай уже с одержимостью, ты не озабоченный школьник, ты специалист высокой квалификации». — Здесь написано, что главный подозреваемый это семнадцатилетний школьник. Это так? — этот деловой тон заставляет очнуться и даже немного прийти в сознание. — Да. Мальчик точно был на месте преступления, на это указывают улики и показания его друзей.- Марк тоже переходит на деловой тон. — Тогда в чем подвох? Вы уже раскрыли дело. Или мы еще кого-то ищем? — Он не признался в преступлении, — Марк старательно стряхивает с себя остатки наваждения и снова вплотную подходит к прозрачной стене, даже кладет ладонь на поверхность, — Ушел в глухое молчание и отказывается давать показания. — В полиции умеют развязывать язык, и думаю, они справятся с этим быстро. Так что, это уже не ваша забота.- на миг в голосе Пака проскальзывает какая-то неясная грусть, но её легко можно принять за галлюцинацию. Ведь вот он, лениво перелистывает страницы папки, разглядывая фотографии, и всё в его облике говорит лишь о полном спокойствии. — Может и не моя, — согласно кивает Марк, — Но что если это не он убил? Что если парень просто соучастник, а нам нужно искать настоящего убийцу? — С чего вы это взяли? — тонкие пальцы и дальше, не дрогнув, перелистывают листы. — Сами задумайтесь, он всего лишь мальчишка. Почти ребенок. Разве мог он выпотрошить взрослого мужчину? Не думаю, что у него хватило бы решимости и сил. Легкий смешок, заставляет Марка замолчать и удивленно вскинуть глаза. — Вы недооцениваете детей, милый мой. — Я не милый! И снова эта снисходительная усмешка, которая заставляет подниматься невидимые волоски на коже дыбом. — И всё же, дети умеют убивать. Они, отнюдь, не безгрешные цветы жизни… Тем более этот… эм… Фредди наверняка считает что учитель заслужил свою казнь. Судя по всему премерзкий был тип… — И все же это не он. Не Фредди. Почему вы не хотите пораскинуть мозгами и получше изучить материалы? Он ничего не знал о съеденном сердце. — Вы сами сказали что он ушел в глухое молчание. — Перед этим мне удалось с ним поговорить. В глазах Джинёна снова мелькает что-то странное, словно отблески страха или тоски пробегают там вскользь. Марк переводит дыхание. — Он не знал и о сбежавшем историке. Не видел его. А значит его даже не было в зале в момент преступления. Возможно он пришел позже или уже ушел, но не в тот момент. — Вы можете ошибаться. Из того же желания выгородить этого мальчика. Из-за желания его защитить, вы можете здорово ошибиться… Дети умеют лгать, иногда куда изощреннее чем это делают взрослые… — Дело не в этом. Он не лгал. Он просто не знал. Ни о сердце, ни о свидетеле. Джинён тяжело вздыхает. С каким-то странным сочувствием вглядывается в марковские зрачки и словно разочаровавшись уводит взгляд в пол. — Похоже, этот ребенок здорово вас зацепил… Вы так хотите его защитить, что пренебрегаете деталями дела. Хотя я вас, конечно, не виню, у вас просто очень доброе сердце. — Не порите чушь! — у Марка даже щеки вспыхивают, — Неужели вы сами не видите? В прошлый раз вы были куда прозорливее! — В прошлый раз вы отлично и сами видели общую картину, но почему-то именно сейчас отказываетесь следовать здравому смыслу.- Джинён неспешно сгребает несколько бумаг со стола, — Вот, — он медленно поднимается и идёт к стеклу, шлепает о его поверхность одну из страниц, — Здесь все указано. На месте преступления не найдено больше ничьих следов. Мальчишка был там один! — Я не уверен. Не уверен, что он мог справиться со всем один. — Не уверены? — черные глаза зловеще суживаются, — Тогда вам стоит ознакомиться с моим делом, похоже, вы всё еще этого не сделали, мистер Туан. Ах, нет, мой дорогой Марк. Туан на это лишь хмуро фыркает, явно недоволен таким обращением, но Джинён не собирается обращать на это внимание. — Задумайтесь, ему семнадцать. Он почти взрослый. Он легко мог справиться с этим мужчиной. И это не пустые слова, я знаю о чем говорю. И вы бы тоже знали, если бы все-таки ознакомились с моим делом. Когда мне еще не было и четырнадцати я убил собственного отца. Мне хватило на это и сил, и решимости… «Неправда! Неправда!» — Марк смотрит прямо в глаза Пака, повторяя эту фразу как мантру, — «Неправда! Ложь!», — он мысленно перебивает весь поток слов и поэтому ловит лишь обрывок фразы Зверя: — … я оскопил его, сам, своими руками, и до сих пор считаю что он это заслужил. Вам интересно как я избавился от трупа? — Враньё! — не выдерживает Марк. Он выкрикивает это зажмурившись, и Пак даже шарахается от стекла. — Простите? — Всё что вы сейчас говорите, господин Пак, враньё, от первого до последнего слова, — голос Марка звучит уже спокойнее и он открывает глаза, встречаясь с напряженными зрачками Зверя и легко выдерживая их взгляд. Да, это точно враньё, слишком уж заученно звучали слова Пака, слишком уж невозмутимо выглядело его лицо, он словно специально подбирал те слова, которые еще больше могли шокировать Марка и оттолкнуть его. Гарантированно оттолкнуть. Вот только… — По-вашему я сам себя запер в камере? Просто так, ради развлечения? — голос Зверя звучит глухо и как-то непривычно надтреснуто. — Думаю, для чего-то вам это нужно. — И для чего же? — черные зрачки становятся еще острее, они будто пытаются проткнуть Марка навылет, оставить в нем две дымящиеся дыры. — Пока я не знаю для чего вам это нужно, но уверен, что скоро выясню. Это безжалостный поединок взглядами, пара глаз Марка против пары глаз разгневанного и явно вышедшего из себя Зверя. Черные глаза мечут молнии, вспыхивают золотистыми огнями, оказываются настолько живыми, насколько это вообще возможно. От былой гладкой поверхности не остается и следа. Но Марку такая перемена только на руку, он лишь пристальней вглядывается в разверзнувшуюся бездну, пытаясь разглядеть всех демонов и чертей, что до этого прятались за зеркальной, безмятежной гладью… — Мне нужно смыть пот и одеться, так что, прошу прощения, — это явная капитуляция. Пак отступает, разрывая зрительный контакт и слишком поспешно удаляется в ванную. Позорно сбегает. Марк лишь пожимает плечами и тоже отходит от стены, но не чтобы покинуть комнату, нет, он берет у стены полупрозрачный пластиковый стул и приносит его на то же самое место, на которое ставил его в прошлый раз. Если Зверь считает что может вот так легко избежать разговора, то он ошибается, Марк готов ждать…       А вот Джинён явно не был готов вновь столкнуться с профайлером при выходе из ванной, потому что в первый миг ему очень тяжело скрыть своё удивление и досаду, они отчетливо проступают на лице. Но почти сразу он берет себя в руки и вновь натягивает маску невозмутимости. — Я решил вас дождаться, — поясняет Марк. Он вполне комфортно восседает на стуле, закинув ногу на ногу и немного развалившись. — Как непривычно… Обычно вы очень быстро покидаете это место, — тон Пака заметно отдает сарказмом, но Марк списывает это на легкую растерянность и мысленно прощает его. — Сегодня я решил задержаться. — И что вызвало такое желание? Ваше расследование или… — Вы. — Я? — Ды, вы очень интересный экземпляр, господин Пак. Рассказываете сказки и выдаете их за правду. Рассказываете правду, да несколько иначе. Искажаете её. — Опять…- Джинён нервно оправляет на себе свою форменную робу и вздыхает, — Я думал мы закрыли ту тему. — Это вы её закрыли, мистер Пак, а я и не собирался. Вы так трусливо сбежали от неё, укрылись в ванной. Боитесь? Я попал в самое яблочко? Это не вы убили всех тех людей, это сделал кто-то другой? Но почему вы взяли на себя всю вину? Тоже из страха? Джинён похож на изваяние в своем белоснежном костюме, стройный и прямой, он совершенно неподвижно замирает на месте. Марк же привстает с места и шагает к стеклу, оказывается прямо напротив. И если бы их не разделяла преграда, Пак бы уже почувствовал чужое дыхание у себя на лице. — Вы боитесь? — черные зрачки зло вспыхивают и гаснут, — Или любите? Это любовь, я прав? — это сложно заметить, но Марк успевает увидеть отблеск ужаса в глазах Зверя, вот теперь в самую точку! — Один страх не заставил бы вас сделать это, но смешанный с любовью… Он творит чудеса. — Хватит! — Джинён совсем теряет былое самообладание и на его лице проступает слишком много эмоций сразу. Ужас, гнев, отчаяние… Марк старательно ловит их, чтобы лучше запечатлеть у себя в мыслях, запомнить Пака таким. Безмерно живым и настоящим. — Вы переходите границы, мистер Туан! Вас попросили сотрудничать со мной, а не составлять мой психологический портрет, и уж тем более никто не разрешал вам копаться в моей голове. — Копаться? Значит мне удалось? Проникнуть в вашу голову…- Марк невольно начинает ощущать себя хозяином положения, нерешительность куда-то испарилась, уступив место прозорливости. «Ладно хоть тебя твоя озабоченность отпустила…» — Марк мысленно списывает это на форменную рубашку, которая так кстати прикрыла от его жадных глаз соблазнительный торс Пака. — Человек, который на самом деле убил всех тех людей, он еще на свободе? Вы ведь понимаете, что он безмерно опасен. Почему вы не расскажите правду? — Вы не знаете о чем говорите.- Джинён досадливо отталкивается от стены, отходит к своему столу и замирает там словно в растерянности, забыв что именно он хотел сделать. — Даже если это любовь, стоит ли гробить собственную жизнь из-за кого-то? Вы настолько слепы, господин Пак? Вы кажетесь мне человеком умным, прозорливым, и каких-либо психических расстройств я в вас не заметил. Джинён досадливо качает головой, весь его вид говорит о том, что он дезориентирован. — Не думаю, что вы не понимаете насколько опасна ваша игра. И не думаю, что вам нравится устраивать кровавые реки… Возможно этот человек лишь имеет на вас сильное влияние. Мощная спина Пака совсем сгибается, он устало нависает над столом, будто не в силах справиться со словами Марка, словно это не слова, а меткие стрелы что безошибочно попали в цель. — Вы потеряли всякий стыд, мистер Туан. Перешли на личности. Влезли в мою голову…- голос Джинёна звучит непривычно глухо и басовито. Марк даже начинает жалеть что пошел ва-банк слишком уже сильная вышла реакция. — Можете считать что это не я убил всех тех людей, можете убеждать себя в этом. Жить иллюзиями — это опасно… но это не моя забота. Джинён выпрямляется, плечи кажутся слишком ровными, прямыми, словно закостеневшими. — И если уж мы перешли на личности, у меня тоже есть что сказать о вашей, — он разворачивается и черные глаза вспыхивают с новой силой. «Быстро же он взял себя в руки…» — Мой милый Марк Туан… Первоклассный профайлер ФБР. Мальчишка с поломанной судьбой. И не спрашивайте откуда я это знаю, это видно по вашим глазам. Вы же не живете давно, так… существуете. Наверняка одиноки, и убеждаете себя что счастливы этим. Возможно у вас даже есть любовник, — Зверь снова вспыхивает глазами и еще ближе подходит к стеклу, — Почему именно любовник, а не любовница? — Пак криво усмехается и Марку снова становится трудно дышать, горло сжимает спазмом, — Да вы же меня глазами сожрали, ни о чем думать нормально не могли, когда вошли в комнату! Только потом осмелели, разговорились, пошли в атаку. Сниму рубашку и вы снова забудете как вас зовут! Марк нервно сглатывает. Джинён совсем близко, можно разглядеть отдельные волоски на его челке, или еле проступившую щетину на лице. — Так вот… о вашем любовнике, вы с ним несчастливы. Он не дает вам то что вы хотите. Вы едите, но не наедаетесь, эти отношения кормят вас пустотой… Поэтому вы так голодно смотрите на меня. Я даже знаю когда у вас повышается пульс…- Марк испуганно дергается и вскидывает на Пака распахнутые глаза, — Это по вашим зрачкам видно, — уже тише откликается Пак, — Они же расширены до предела.- щеки профайлера неконтролируемо вспыхивают и он снова уводит взгляд в сторону. Пак расплывается в удовлетворенной улыбке. Битва выиграна. Контроль снова вернулся в его руки. И может быть поэтому следующую фразу он произносит уже вполне спокойно и миролюбиво: — Видите, нам не стоило переходить на личности. Это сомнительное удовольствие. Лучше вернемся к нашей работе.- Пак мимолетно проводит по стеклянной глади пальцами, словно обрисовывая контуры склоненного марковского профиля, он делает это так незаметно и быстро, что расстроенный профайлер не успевает ничего заметить. — Можем еще раз обсудить материалы дела. Как вы на это смотрите? — мягко ступая, Пак вновь уходит к своему столу. Марк делает несколько торопливых вдохов, чтобы немного унять смущение и все-таки поднимает лицо. — Нечего тут обсуждать, Фредди не убивал учителя.- упрямо повторяет он.