Невинные глаза зверя

Квартира семейства Вачовски, город Сиэтл, штат Вашингтон. 11 июля 2019 г. 18:34       Пикап остановился. Марк почувствовал это сквозь наплывающую дрёму. Всё-таки это была неплохая идея, позволить Вицлаву сесть за руль. Усталость, накопленная за последние дни, брала своё. Не было ни сил шевелиться, ни как-то реагировать на происходящее. — Приехали, — легонько коснулся плеча Виц. Марк издал какое-то придушенное мычание и всё-таки сумел приоткрыть глаза. — Где мы? — У моего дома, вы же сами хотели забрать собаку. И ужин… про него вы забыли? Стыдно признаться, но на самом деле забыл, со всей этой суматохой дня, с не отпускающим похмельем и усталостью… Они весь день проторчали в Бюро, разбирали материалы дела, намечали план нового расследования. Потому что Джойл вдруг пошел на попятную и действительно основательно взялся за дело. Может быть на него так подействовала смерть Фредди? Или он все-таки поверил в невиновность Зверя? Да и Видаль тоже остался с ними, он с головой ушёл в изучение архивного дела «Монстра без имени» и только лишь иногда отвлекался от чтения, чтобы задать Марку уточняющие вопросы. Туан на мгновение опустил веки и почти воочию увидел адвоката. Его стройную расслабленную фигуру, вальяжно расположившуюся в кресле Филча. Фиолетовые глаза поблескивающие электрическими искрами, и мягкую челку свешивающуюся до носа. Нога на ногу, плечи расслаблены, из манжета пиджака ненавязчиво выглядывает платиновый Ролекс… Каждый жест Франсуа цеплял, притягивал взор, чтобы сосредоточиться на деле Марку приходилось прикладывать очень много усилий. — Мама нас ждет, — вполголоса напомнил Вицлав. Да, действительно, ужин, о нём не стоит забывать, да и рыжего пушистого охламона давно пора вернуть домой, загостился он у чужих людей, еще забудет кто его настоящий хозяин. — Утка, я помню, — прошептал профайлер и Вицлав радостно расплылся в улыбке. — Дай мне минуту, — попросил Марк. Минута — этого вполне достаточно, чтобы хоть немного остановить кружащийся мир и сбросить с себя сонливую усталость. — Хорошо, — послушно откликнулся Виц. Замолчал и бездумно уставился в окно. Вот ведь… этот парень просто золото, о чём не попроси, всегда пойдёт навстречу. — Как вам этот Видаль? — вот ведь… рано обрадовался, не долго этот золотой парень молчал, — Странный, правда? — Слишком красивый, — досадливо выдохнул Марк и почти через силу приоткрыл глаза. И что этому парню неймётся? — Тебе он не понравился? — Не то чтобы, — дернул плечом Вицлав и перехватил задумчивый взгляд Туана, — Красивый, не спорю, но от этого как-то неуютно скорее, чем хорошо. — Неуютно? — Ну да, красота тоже бывает разная…- смущенно протянул Виц и его серые глаза за стёклами почему-то задрожали, а потом и вовсе уехали в бок. Сконфужено как-то, словно парню за что-то стало стыдно. Красота бывает разная… а ведь неплохо сказал. Почему-то на ум снова пришёл Пак. Вот уж действительно кто не обделен миловидностью. Но Видаль совсем другой… Его красота будто что-то живое, идущее рядом с ним рука об руку, что-то невидимое, но хорошо ощущаемое, словно щит закрывающий его от посторонних глаз. Скрывает и хранит. Красота — его оружие. Пак другой. Настолько другой, что особо и слов-то не подобрать какой именно. «Тёплый?» — пожалуй точнее не скажешь. Гречишный мёд в сияющей радужке, тягучий, сладкий… заглядишься дольше положенного — увязнешь. Морщинки у глаз, мягкими стрелками, такие живые, щекотные… потому что щекотят где-то там у солнечного сплетения. Упругие, чуть вьющиеся пряди, бархатная кожа… Марк не прикасался к ней, но отчего-то понял, она именно такая. — Как думаете, он действительно поможет нам в расследовании? — выдернул из размышлений голос Вицлава. Марк вскинулся на него, растерянно подрагивая ресницами. — О чём ты? — Ну, этот, Видаль… Он сказал, что поможет нам в расследовании, но он так и не рассказал ничего о Фредди. За весь день. Только изучал наши материалы, да вопросы задавал. — Он просто пытается втянуться, — пожал плечами Марк, а сам почему-то задумался. Действительно, адвокат так и не поделился с ними своими данными, своими наработками. А ведь он работал с Фредди до его смерти, значит кое-что у него точно есть. — Наверняка он обо всём расскажет в следующий раз, — прошептал Марк, стараясь успокоить скорее себя, чем Вицлава. Судмедэксперт только плечами пожал. Со скрипом отворил дверцу пикапа и спрыгнул на асфальт. — Пойдёмте, мама нас уже заждалась. Только сейчас Марк осознанно выглянул на улицу. Вечерняя прохлада дохнула на него, возвращая уму трезвость, а телу бодрость. Он шагнул за Вицлавом наружу. — Ты не говорил, что живешь почти в центре Сиэтла. Я себе как-то иначе всё представлял. Это правда, Марк легко мог представить какой-нибудь уютный домик в пригороде или небольшую квартиру в новом районе города, но этот многоэтажный дом возвышался величественной громадой прямо на одной из центральных улиц мегаполиса. Вот только построен был не меньше пятидесяти лет назад… А может и больше. Толстые кирпичные стены, прокоптившиеся за долгие годы, лишь подтверждали это. Застеклённые и позолоченные двери фойе, маячащая шапочка швейцара в глубине холла. — Не удивляйтесь, — улыбнулся Виц, — Моя семья живет в этом доме с незапамятных времён. Квартира перешла к маме по-наследству.       Лифт оказался под стать зданию — старый и скрипучий, но с позолоченной окантовкой и костяными кнопками. Цифры поблескивали на панно полустертыми таинственными письменами.       На площадке их уже ждали. Когда дверь с надсадным скрипом распахнулась, Марк сразу увидел Вицлава. Не того что стоял сейчас рядом, а другого, стоящего прямо напротив. Те же очки и мягко поблескивающие за ними серые глаза, тот же длинный нос, и плотно сжатые губы. — Здравствуйте, — сказал Вицлав номер два и доброжелательно улыбнулся светло-розовыми губами, — Я вас уже заждалась. Мама. Конечно же, мама Вицлава, кто же еще? Только вот очень похожая на своего сына, отличия составляли лишь каштановые кудри, мягким карэ обрамляющие лицо, да женственная фигура, затянутая в простое ситцевое платье. — Мам, это Марк Туан, я тебе про него рассказывал, — Вицлав шагнул из лифта и неловким жестом сгреб женщину за плечи. — Наслышана, наслышана, — покивала она и протянула Марку руку, — Рада вас видеть, мистер Туан. Меня зовут Энн Вачовски. — Марк. Просто Марк, и обращайтесь ко мне на «ты», — профайлер мягко сжал узловатые пальцы женщины. Та сразу радостно вспыхнула, засуетилась. — Что это мы здесь стоим? Пойдёмте к нам, я там уже на стол накрыла, салатики из холодильника вытащила! — она потянула Марка за собой в сторону большой темно-коричневой двери с позолоченной табличкой «№27». — Эй! — возмутился Вицлав, — Я тоже хочу на «ты»! — Субординация, мой дорогой, субординация, — фыркнул Марк, поспешно шагая за миссис Вачовски.       Уже в квартире, прямо с порога, к ним в ноги метнулись два серых клубка. Заскакали отчаянно, закружились в неистовых приветственных танцах. Марк случайно запнулся об одну из кудрявых серых спин и успел ухватиться только за оказавшуюся рядом вешалку. — Да, что за! — Тоби, Бобби, немедленно успокойтесь! — прикрикнула миссис Вачовски и вихрь остановился словно по-волшебству. Две совершенно одинаковые собаки замерли на месте, приглушенно повизгивая от возбуждения и подёргивая тоненькими хвостиками. Только сейчас стало понятно, что это всего лишь два серых бедлингтон терьера, а не локальный смерч, внезапно охвативший квартиру Вицлава. — Они всегда волнуются, когда к нам приходят гости, — пояснила хозяйка. Марк огляделся. — А где мой? Обычно он всегда бежит первым навстречу. Но рыжего пса нигде не было видно. — Не знаю, — тоже начала оглядываться миссис Вачовски, — Тут должен быть. — Он обиделся, — вздохнул Вицлав, — Вон, выглядывает. Из-за ближайшего проёма двери действительно показалась кудлатая рыжая морда. Весьма недовольная надо сказать. Марку почему-то стало стыдно. Совсем пса забросил, оставил у чужих людей. — Домой-то не собираешься? — нарочито грубо осведомился он у собаки, — Совсем прижился, тут тебе явно больше нравится. Пёс вместо ответа приподнял верхнюю губу и приглушенно заворчал. — Даже так? — возмутился Марк, — Совсем совести у тебя нет! Пёс визгливо тявкнул и скрылся в комнате, наверное намекнул, что единственный кто здесь потерял совесть так это нерадивый хозяин, который ошивается незнамо где. — Он немного обиделся, — попыталась успокоить Марка миссис Вачовски, — подуется и перестанет, собаки не умеют долго злиться на хозяев. — Ну-ну, — шутливо хмыкнул Виц, — Сама вспомни, что тебе устроил Бобби, когда ты возила Тоби на кастрацию… — Боже, Виц, ну не при госте же, — поспешно отмахнулась женщина и потянула Марка в комнату, — Нужно поскорее вас накормить, мальчики.       Вицлав не покривил душой, когда пообещал Марку царский ужин, стол действительно ломился под тяжестью яств. Фарфоровые блюда с тонко нарезанными ломтиками французских и швейцарских сыров, баварские колбаски обжаренные на оливковом масле, хрустальные салатницы, загромоздившие все свободное пространство… Даже запотевшая бутылка красного вина имелась. Но самым главным украшением стола была утка. Она тонула в ароматных яблочных дольках и истекала прозрачным соком. Запах над столом витал такой, что у Марка где-то внутри пробудился давно уснувший от бездействия желудок и так громогласно потребовал своё, что притихшие терьеры снова принялись тихонько повизгивать и выписывать завихрения где-то под ногами. — Решила сегодня устроить вам небольшой праздник, — засмеялась миссис Вачовски, — Садитесь поскорее, пока не остыло. Чего-чего, а об этом Марка не пришлось просить дважды. Он поспешно поблагодарил хозяйку и устроился на ближайшем стуле, потянулся за соблазнительно поблескивающей в электрическом свете баварской колбаской. — И салатик обязательно попробуйте, и мясо я сейчас вам нарежу, — засуетилась женщина. Марк лишь благодарно замурлыкал и придвинул к себе салатницу. Заработали челюсти, зажурчало тонкой струйкой в бокалы вино, пёс прокрался в комнату незаметной тенью и нырнул под стол. Принюхался к хозяйским носкам, потом смачно чихнул и успокоившись, свернулся клубочком рядом. Терьеры неугомонно плясали где-то там, за белым скатёрным занавесом, выпрашивали еду. Пёс приглушенно поворчал на них и прикрыл глаза. Хозяин всё-таки вернулся, а это главное.       После ужина переместились на диван. Вицлав подал Марку дымящуюся чашку с кофе и уселся рядом. Кофе тоже оказался отменным. Свежесваренный, он обволакивал теплотой все внутренности и приятно будоражил сонный разум. Но разомлевший и сытый Марк не особо поддался на этот бодрящий эффект, его всё равно тянуло в сон. Ненавязчиво, не нарочито, но ощутимо, потому что вокруг было тепло и спокойно словно дома. Нет, не там в лесу, где его ждал лишь пустой лесничий домик, и не там в большом отцовском доме, в который они переехали когда Марк пошёл в колледж, а в том давно забытом доме… В доме, в котором когда-то звучал мамин смех. Марк даже глаза прикрыл, стараясь вернуть почти утерянные воспоминания. Рядом о чём-то нудно вещал Вицлав, тихонько повизгивали неугомонные собаки, позвякивала посуда. Картинка перед глазами расплывалась и никак не желала складываться. Лохматый Джаспер, залитый солнцем газон, вышитый плед, на котором они с мамой устроили пикник… — Мама, тебе помочь? — голос Вицлава заставил вынырнуть на поверхность реальности и открыть глаза. — Нет, сидите, отдыхайте, мальчики, я сама всё унесу на кухню. — Я вам помогу! — отряхнув с себя осколки воспоминаний, Марк поспешно вскочил с места, — Давайте, что нужно унести на кухню? — Хочешь помочь? — удивленно выдохнула миссис Вачовски. — Да. — Ну тогда неси вот эти салатницы, тарелки я сама соберу, — решительно пихнула она в руки Марка хрустальную ладью. Марк подхватил её, а потом сгреб со стола еще и несколько тарелок, потащил всё из комнаты. Миссис Вачовски молча переглянулась с сыном, но Виц лишь пожал плечами и сделал недоуменное лицо. Женщина вздохнула и пошла следом за профайлером.       Со стола убрали быстро, буквально в считанные минуты. К вящему удивлению миссис Вачовски Марк взялся и за мытьё. Он привычно натянул резиновые перчатки и взялся за губку. — Марк, ты просто чудо! Наверняка мама не нарадуется на тебя. Ты ей тоже помогаешь по дому? — Она не разрешала мне возиться с посудой, — покачал головой Марк, — Я всегда хотел ей помогать, но она не позволяла. Говорила, что мне лучше поиграть во дворе или заняться уроками. — Но теперь-то она наверняка нуждается в твоей помощи… Марк отрицательно покачал головой. — Нет? Всё еще справляется со всем сама? — удивилась женщина. Марк тяжело вздохнул и сунул очередную миску под струю воды. Плечи еле заметно дрогнули. — Дело не в этом, — тихо прошептал он, — Просто её больше нет. Она умерла… И на кухне повисла пауза. Миссис Вачовски прижала руку к губам и так замерла, растерянно рассматривая тонкую спину своего гостя. — Это случилось уже давно, — оглянулся Марк, — Так что не переживайте, всё в порядке. — Прости, я не знала…- пролепетала женщина. Марк ласково ей улыбнулся. — Дура, я дура… Не нужно было так дотошно расспрашивать. — Я же говорю, всё нормально, — с нажимом повторил Марк, снова принялся намывать тарелки, — Я совсем маленьким был, когда это случилось. Так что… Тёплые руки мягко легли на плечи, сжали сочувственно и крепко. Марк замер с губкой в руках. Застыл истуканом от чужой нечаянной ласки, такой непривычной и неожиданной. — Марк, Виц говорит, что ты очень хороший человек. И я думаю, если бы твоя мама могла сейчас тебя видеть, она бы гордилась тобой, — тихо произнесла миссис Вачовски. Марк медленно выдохнул и опустил трепещущие ресницы. Вицлаву повезло. Может быть Марк и дразнил его за нездоровую привязанность к родительнице, но на самом деле судмедэксперт счастливчик. — Я закончил, — хрипловато прошептал Марк, — Где у вас тут полотенце? И миссис Вачовски снова засуетилась по кухне.       Сон всё-таки подкрался неожиданно, как раз тогда, когда Марк уже собрался откланяться, прихватив с собой пса. Он даже успел помириться со своим четвероногим другом и взять у Вицлава ключи от машины. Но потом заговорился с хозяевами квартиры, присел на диван, пригрелся… А дальше всё растворилось и Марк упал в тёплые волны сновидений. — Уснул, — прошептал Вицлав, его голос прозвучал почему-то радостно. — Укрой его пледом, — распорядилась миссис Вачовски, — Пусть отдохнёт. Незачем ему ехать куда-то на ночь глядя. Вицлав аккуратно уложил марковские ноги на диван, и развернул тёплый плед, лежавший на спинке. Миссис Вачовски принесла из спальни свою подушку, осторожно подложила под голову гостя. Рыжий кудлатый пёс нагло поднырнул под плед и устроился под боком у хозяина. — Смотри-ка, всё-таки соскучился, — усмехнулся Виц. Они выключили свет в комнате и вышли на цыпочках. Две серые тени послушно скользнули из комнаты следом за хозяевами. — Виц, он не будет с тобой встречаться, — убеждённо произнесла миссис Вачовски, когда они оказались уже на кухне. Вицлав вспыхнул впалыми щеками и вопросительно поднял глаза. — Слишком хорош для меня? — Слишком одиночка. Таких приручает только кто-то один. — Почему не я? — Ты его глаза видел? Он уже по кому-то страдает…- вздохнула женщина.

***

Заброшенный склад в окрестностях Сиэтла, штат Вашингтон. 12 июля 2019 г. 10:12       Темнота давила со всех сторон, душила своей непроглядностью. Она заполнила собою пространство и казалось, что кроме неё в этом тесном мирке ничего больше не осталось. Но страшнее тьмы был мигающий свет фонарика, он появлялся редко, но каждый раз заставлял задыхаться от ужаса, покрываться каплями пота… «Останусь ли я сегодня в живых?» — этот вопрос буравил мозг, изгоняя из него всё остальное, оставался одной лишь маниакальной мыслью… остаться живым! Хотя бы еще ненадолго, хотя бы еще чуть-чуть… Пусть так, во тьме, пусть с давящими на запястья путами, но живым! Может быть его уже ищут? Может быть за ним вот-вот придут? Нужно лишь продержаться до их прихода. Еще немного, еще один день, еще час… — Заскучал? — этот тихий голос легко может свести с ума. Мягкий и одновременно жуткий в своём спокойствии. Мужчина привязанный к металлическому стулу замычал и испуганно задёргался. — Не рад меня видеть? — усмехнулся человек с фонариком, — А я-то надеялся, что ты обо мне мечтал. Вспоминал нашу прошлую встречу и сгорал от нетерпения снова увидеться. — М-м! — Что? — фонарик метнулся в сторону и тень с накинутым капюшоном склонилась к привязанному человеку. — Говори чётче, я тебя не понимаю. Луч фонарика ударил прямо в лицо и связанный сразу зажмурился, заелозил на стуле. — Не нравится? — притворно сморщился мучитель, — Я думал ты уже устал от этой темноты. Может хочешь выйти отсюда? На солнышко? Связанный мужчина удивленно вскинулся, недоверчиво уставился в белеющее во тьме лицо. — Ну, а что, по-твоему я изверг? Хочешь выйти, так я с удовольствием тебя отпущу. Хочешь? И опять эта ухмылка, словно бритвой разрезающая пространства. Еле уловимая, скорее различимая на слух. Жуткая усмешка. — Так мне тебя развязать? Это уловка! Определённо уловка! С ним никогда нельзя быть ни в чём уверенным! — На самом деле освобожу. Без шуток. Не верь! Не верь! Не верь! Но он всё-таки мычит, согласно кивает. Слишком много времени в темноте разум уже сбоит, не то чтобы верит, но надеется на призрачный шанс. — Ну вот и молодец. Говорю же, стоило только попросить. С него действительно снимают кляп, а потом щелкают чем-то за спиной, высвобождая и руки. — Попытаешься броситься и я тебя порешу, — уже совсем другим тоном предупреждает мучитель, — Вставай и сам иди к выходу. Но идти не получается, ноги затекли и он сделав шаг, сразу валится на бетонный грязный пол и двигается дальше уже ползком. — Как червяк, ей богу, — досадливо выдыхает человек в капюшоне, — Поживее нельзя? Судя по всему он идёт следом, прямо по пятам. — Ну?! — резкий пинок впечатывает в пол, отдаётся жгучей болью под ребрами, — Быстрее! Он честно старается, но получается только какое-то бесполезное трепыхание. Слёзы и пот заливают лицо. Совсем немного до двери! Если бы он мог встать и просто шагнуть к ней… — Знаешь, — раздаётся откуда-то сверху голос, — Ты меня порядком утомил. Сил нет наблюдать, как ты тут ёрзаешь. Нет! Это опасно! Очень опасно! Мучитель зол, раздосадован, а значит времени совсем нет! Протянуть, день, час… минуту. Но минуты нет, нет даже мгновения… — Пожалуйста, — роняет сквозь слёзы лежащий на полу человек, — Пожалуйста! Но его уже сгребают за шиворот и грубо ставят на подкашивающиеся ноги. — Я дал тебе шанс, — светлое лицо оказывается совсем рядом. От ужаса пленнику мерещится, что перед ним сияющий лик самого дьявола. — Люцифер, — испуганно выпаливает он, — Ангел света… На этот раз мучитель ничего не говорит, только досадливо морщится, а потом грубо хватает за подбородок. — Всё равно они уже идут по моим следам, и пора заканчивать эти забавы с тобой. Было весело, но игру пора завершать. Ни часа, ни мгновения… Нет ничего… В темноте мелькает лезвие. Оно перечёркивает обжигающим холодом время, деля его на «до» и «после». Так называемый «Ангел света» еще несколько мгновений вглядывается в лицо задыхающегося и умирающего в его руках человека, а потом безразлично бросает безжизненное тело себе под ноги. Склоняется, чтобы неспешно вытереть нож об одежду убитого. — И запомни, — тихо произносит он на прощание, — Я давал тебе шанс.