Невинные глаза зверя

Федеральный центр заключения «СиТак», г. Сиэтл, штат Вашингтон. 17 июля 2019г. 21:21.       Крысы. Ральф сказал крысы грызут проводку. Джинён снова поднял голову и уставился на наглухо запаянную металлическую крышку вентиляции. Даже если удастся открутить массивные винты, держащие крышку на месте, в отверстие пролезет только рука, не больше. Но попробовать стоило. Джинён вздохнул и всё-таки поднялся с плиточного пола душевой кабинки. Второй заход. Первый не удался, потому что голыми руками особо болты не пооткручиваешь… Пак согнул пополам почти иссякший тюбик из-под зубной пасты и примерился. Если встать на унитаз и протянуть руки, то как раз можно дотянуться до нижних болтов. Про верхние он пока не задумывался, как и не задумывался над тем, чем вообще ему поможет этот процесс. Но что-то нужно было делать! После того как он выяснил, что Франсуа находится куда ближе чем ему казалось, выбраться отсюда стало просто необходимо. Сначала он даже решил действовать в открытую, например, заявить о своей невиновности, но потом прикинул сколько всё это займет времени и понял, что это самый глупый и не продуктивный ход. Мало того что Франсуа успеет скрыться и залечь на дно, так он еще и в считанные мгновения может добраться до наивного профайлера. Почему-то страх за Марка перевешивал всё остальное, именно он и подгонял Пака судорожно и поспешно искать способ покинуть свою камеру. Болты поддавались плохо, пластиковая кромка тюбика то и дело соскальзывала и приходилось начинать всё снова. Джинён мысленно молился о том, чтобы именно сейчас никому не приспичило его навестить. Ральф бы немало удивился застав своего подопечного в такой компрометирующей позе. Один из болтов с громким стуком ударился о крышку унитаза и отскочил куда-то в угол. Джинён с еще большим остервенением принялся за второй. По его подсчетам времени было достаточно, промежуток между ужином и отбоем всегда был спокойным, потому что все приборки-уборки обычно проводились после завтрака, а посетители приходили после обеда, и только перед сном выдавалось некоторое затишье. — Ну же, давай, — приказал он болту и тот немного покачавшись из стороны в сторону послушно сбрякал на пол. Джинён перевел дыхание и приподнялся на цыпочках. Вытянуться пришлось чуть ли не в струнку, только тогда он сумел дотянуться до верхней кромки решётки. «Если крысы грызут провода, то где-то же они до них добираются. Не жрут же они стены насквозь! А значит всё дело в вентиляции.» — чем открытая вентиляция может помочь самому Джинёну было не очень понятно, но он решил положиться на внутреннее чутье, которое с маниакальным постоянством снова и снова возвращало его именно к этой фразе Ральфа про крыс. Словно это был выход. Словно это была подсказка. Еще один болтик обрушился на пол и решётка со скрежетом отошла в сторону, повисла на последнем винте. Джинён вытер пот со лба и снова вытянулся в струнку. Главное потом не забыть собрать все болты, иначе его быстро просекут. Особенно этот дотошный и неугомонный Ральф. Да уж… По неволе станешь скучать по милому недотепе Тому. Джинён отодвинул в сторону поблескивающую хромированную решётку и поморщился от посыпавшейся на него пыли. Судя по всему тут давно ничего не трогали. Отверстие оказалось еще меньше чем он ожидал, круглая дыра по диаметру не больше яблока. Джинён поставил ногу на раковину и приподнялся. Позиция оказалась совсем шаткой, чуть что и можно легко навернуться вниз, предварительно собрав головой металлический бачок унитаза. Но Джинён попытался об этом не думать. Руку удалось просунуть лишь до запястья, да и то для этого пришлось немало напрячься. Пальцы торопливо заскребли по шершавым бетонным стенкам вентиляции. Если тут и имелись крысы, то они точно не сидели у входа и не ждали пока их кто-нибудь схватит. Провода тоже не удалось нащупать. Джинён нарочно обшарил пространство насколько хватало руки и бросил эту дурацкую затею. «Всё-таки эту камеру не идиоты создавали», — он тяжело спрыгнул на пол и огляделся в поисках закатившихся в углы болтов. Дурацкая идея. Бредовая и совсем невыполнимая. «Нужно найти другой путь.» Но другого пути не было. Массивные стеклянные двери блокировались намертво, отворить их мог только кто-то из охраны или кто-то за пультом управления. И если даже обесточить всю тюрьму, это не спасёт положение, ведь тут же включится резервное питание и клетка так и останется намертво закрытой. Джинён бездумно собрал раскатившиеся болтики и полез обратно, хочешь не хочешь, а решётку стоит вернуть на место, пока Ральф не пронюхал о внезапной паковской заинтересованности в побеге. — Лучше мозги включи, — посоветовал сам себе Зверь, — Совсем думать разучился? Заржавел, застоялся? — но кроме пресловутых крыс в голову так ничего и не лезло. Прикрутив на место решётку и отряхнув от пыли белоснежную тюремную робу, он решил что дольше задерживаться в ванной не имеет смысла. Мало ли, еще заметят, что он тут торчит без малого сорок пять минут. Комната, привычная койка… Джинён устроился на ней и прикрыл глаза сгибом локтя. С чего он вообще решил, что из этой первоклассной тюрьмы можно выбраться? Тут же всё учтено, система безопасности на высоте. Вот только… крысы всё-таки как-то находят свои ходы… «Вот бы стать крысой.» — устало вздохнул Пак. Самая крайняя лампочка вновь начала мигать. Джинён поморщился и потянул из-под головы подушку, шлепнул её себе на лицо и затих. «Чёртовы крысы, чёртова лампочка!» Может просто подождать пока Франсуа сам придет за ним? Он ведь придет. Совершенно точно явится… И может быть даже пощадит своего бывшего… Вот только… Ждать нельзя! Там совсем рядом с Видалем Марк! И бог знает сколько времени Франсуа потратит на то, чтобы хоть как-то проследить связь между Туаном и своим Зверем… Если уже не проследил! А если это так, то у Марка совсем нет времени. — И у меня нет, — еле слышно прошептал Пак. Отец, Мари… Может быть хватит ждать? Ожидание еще ни разу никого не спасало. Даже тогда… Джинён старается не вспоминать, но мысли сами собой опять обращаются в прошлое. К тем дням, когда он тоже ждал непонятно чего и надеялся на волшебное спасение. Может быть если бы он тогда кому-нибудь сообщил о том, что делает его отец со своими учениками, то всё было бы иначе? И Франсуа никого бы не убил… «Что ты так смотришь? Если бы не все эти мальчики, я бы всё это делал с тобой! Так что лучше скажи спасибо, что твой папочка бережет тебя!» — голос отца неприятно ввинчивается в уши. Убежать, спрятаться и больше никогда не вспоминать то, что он случайно увидел в классной комнате! «Твой отец на всё готов ради тебя», — откуда-то из самых потаённых воспоминаний просачивается и еще мальчишеский голос Франсуа, — «Он у тебя старик живенький, любит от души поразвлечься. Правда и платит неплохо… понятно что за молчание. А ты не переживай, пока есть другие шлюшки тебе не о чем волноваться…», — но Джинён не находил себе места, он прятался по углам в собственном доме и боялся оставаться с отцом наедине. «Он сказал, что если будет нужно, он готов за тебя убивать», — усмехался Франсуа, — «Только с его наклонностями, как бы он сам тебя не убил в порыве буйной страсти… Но ты не волнуйся, пока ему хватает развлечений с другими…». Джинён скинул с себя подушку и бездумно уставился в пространство. Трус! Вот кем он был тогда. И сейчас остаётся. Может быть если бы в тот день он сумел защитить Франсуа сам, тому не пришлось бы убивать. Отец тогда впервые перегнул палку. То ли выпитое за ужином сказалось, то ли его слишком разозлило отсутствие Джинёна за столом… Но он судя по всему решил сорвать всё своё зло на Франсуа. Юноша тогда пришёл на «вечернее» занятие и они привычно уединились в классной комнате. Джинён укрылся в своей спальне и натянув наушники, спрятался за кроватью. Он ненавидел себя за беспомощность. Ненавидел за то что не может помочь Франсуа. К тому времени этот юный француз уже прочно вошёл в его жизнь и закрепился в ней намертво. И если других мальчиков он почти не знал, они скрытно приходили и уходили, то Франсуа всегда находил время зайти поболтать. Характер у него был ужасный: взбалмошный и неугомонный, но Джинён почему-то к нему привязался… В тот день отец увёл Франсуа из классной комнаты к себе в спальню, чего обычно не делал. В доме на тот момент уже никого не осталось, слуги разошлись по домам, а те которые жили в флигеле при доме, находились где-то во дворе. Джинён услышал крики Франсуа и это словно разбудило его, заставило очнуться от привычной апатии и оцепенения. Отец явно вышел из-под контроля у собственного рассудка… Джинён плохо помнит как бежал в комнату отца, воспоминания обрывочны. Он помнит только как влетел в комнату, толкнув дверь и застыл в ужасе. Франсуа уже не требовалась помощь, он справился со всем сам… Лужи крови и красные разводы на стене… Корчащийся в агонии обнаженный мужчина… в котором почти невозможно узнать привычный облик отца. Он скорее напоминал недорезанную свинью, захлебывающуюся собственной кровью, но всё еще живую… «Знаешь», — засмеялся вдруг Франсуа, — «Наверное я тоже готов ради тебя убивать», — перемазанный в крови и с бешено поблескивающими глазами, он казался тогда кем-то из другого мира, каким-то пришельцем, чужаком. Он уже не был тем мальчишкой, который каждый вечер заходил к Джинёну поболтать перед сном… и Пак шокированный этой мыслью всё продолжал бездумно пялиться на развернувшуюся перед его глазами кровавую картину… А уже потом была полиция… и допросы, и расследования… А потом и приют. Куда сразу после убийства исчез сам Франсуа было неизвестно. Но Джинён тогда его не выдал. А может быть и не смог бы даже если бы захотел, голос покинул его и вернулся только уже в доме Мари Видаль, но это произошло гораздо позже. Сумбурные мысли. Нестройные воспоминания. Сколько не старайся верно выстроить схему происходившего, всегда что-то выбивается из общей картины. Джинёну кажется, что Франсуа успел пообещать вернуться за ним, но когда? Они вообще успели хоть о чем-то поговорить до приезда полиции? Или всё это было лишь в воображении самого Пака? И куда Франсуа дел свою окровавленную одежду прежде чем убежал из дома Паков? Ушёл прямо так? А нож? Сколько не вспоминай, а память предоставляет всё лишь обрывками и ускользающими мгновениями. Он был всего лишь ребенком… А сейчас? Неужели всё осталось прежним и он так ни на что и не способен? Джинён медленно сел и устало оглядел свою камеру. Должен быть способ! Необязательно простой или связанный с крысами… Но должен! Мигающая лампочка словно издёвка. Напоминание что какие-то мелкие неразумные зверьки тут куда свободнее чем он сам. — Крысы, — презрительно цедит Пак и снова откидывается на подушку. Добрались до чёртовой лампочки, а он тут уже с ума сходит от этого бесконечного мерцания. Так, стоп! Мерцание! Джинён снова вскочил и ошалело уставился на лампочку. Если лампочка мигает, значит неисправна, а если неисправна… то она слабое звено! Слабое звено во всей этой хвалёной системе! Джинён поспешно подорвался с постели. Где там эта бесполезная вентиляционная решётка? В ванной!       Поспешно выудив из мусорного ведра тюбик из-под зубной пасты, он снова вскочил на крышку унитаза… Руки от волнения слушались плохо, но он сумел приноровиться… Потянулся, каким-то чудом попал пластиковой кромкой тюбика по шляпке болта… Проворно заработал руками. «Ну же, ну же! Быстрее!» Странно, но Джинён выкрутил винты куда проворнее чем в первый раз, то ли на волне вдохновения, то ли уже по привычке. И вот уже железная крышка отскочила на пол с грохотом. И Пак спрыгнул следом за ней. Вот оно! Орудие спасения готово! Осталось только правильно его использовать и дорога на свободу станет куда осязаемее чем раньше.

***

      Ральф налил только что вскипевший чай в свою любимую ярко-розовую чашку и неспешно отправился на пост. Впереди предстояло ночное дежурство и он уже предвкушал, как сядет с книгой на диванчик в своём кабинете после отбоя и наконец расслабится. Перед этим нужно будет лишь обойти свои полупустые владения и проверить запоры, а потом… Полное погружение в дебри американской классической литературы. «Всё-таки неплохо быть охранником блока, в котором содержится только один заключенный», — усмехнулся он про себя. Неспешно опустился в кресло и поставил рядом с собой дымящуюся кружку. Бросил ленивый взгляд на мониторы. И тут же забыл и про заготовленную книгу, и про чай. Потому что Зверь из камеры номер три творил что-то несусветное! Он вытащил в центр комнаты свой полупрозрачный стол и теперь взгромоздившись на него зачем-то отчаянно тянулся к одной из лампочек, пытаясь достать до неё какой-то прямоугольной штуковиной. — Чтоб тебя! — искренне возмутился Ральф, — Никакого покоя с тобой! Понятно что Зверь не мог его отсюда услышать, а значит продолжал монотонно мазать по светильнику, прерываясь только для того, чтобы получше перехватить свою орудие. — Это у него что? — прищурился Ральф, — Откуда он вообще эту штуку достал? — но гадать не имело смысла, нужно было идти и разбираться… Охранник с большой неохотой поднялся из кресла, и прихватив ключи и наручники, отправился обратно в блок.

***

— Немедленно слезь со стола! — приказал Ральф, вломившись в комнату. Джинён даже не оглянулся, он явно полностью погрузился в процесс. — Слезь, иначе я сам тебя сниму! — попытался припугнуть охранник. Но Пак только что-то хмыкнул и замахнулся посильнее. — Брось то что у тебя в руках! — Ральф всё-таки взялся за ключ от камеры. — Что это вообще у тебя? — Решётка от вентиляции, — откликнулся Пак и наконец треснул по мигающей лампочке. Во все стороны брызнули осколки. Джинён зажмурился и пригнулся. В комнате стало темнее. — Да что же ты творишь! — рявкнул Ральф и поспешно принялся открывать дверь камеры. Джинён отряхнулся от осколков и взялся за вторую лампочку. Он как раз разделался и с ней, когда разгневанный Ральф наконец ворвался в камеру. — Так, иди сюда! — охранник вцепился в ногу Джинёна и потянул его со стола. Но Пак не спешил слушаться, он пнул охранника и спрыгнул на пол сам. — Что на тебя нашло?! — обиделся Ральф. Он потёр ушибленную руку и снова ринулся за Паком. — Это что на вас нашло, мистер Эндрюс, — фыркнул Пак, — В одиночку входить в камеру к опасному преступнику… Ральф только проворчал что-то себе под нос и ухватил Пака за плечо, уверенным жестом пихнул к стене. Зазвенел наручниками. — Чем дальше — тем сильнее ты меня удивляешь, — пробубнил Ральф, — Ведешь себя как малый ребенок. Капризный, невоспитанный… Чем тебе лампочки вдруг не угодили? — Хотел отсюда выбраться, — глухо откликнулся Пак. Он покорно уткнулся носом в угол и весь обмяк. Мгновенно превратился в безобидного мальчишку. — Выбраться, — вздохнул Ральф, — И как бы тебе в этом помогло испорченное освещение? — Никак… — То-то и оно…- Ральф защелкнул наручник на крепком запястье. Взялся за вторую руку Пака. — Мне бы ничем не помогли разбитые лампочки, — тихо продолжил Джинён, — Но вы-то как раз можете мне помочь, — он вдруг резко дёрнул рукой, потянув на себя наручники, а потом молниеносно защелкнул оставшийся браслет на руке Ральфа. Охранник даже дёрнуться не успел. — Какого?! — он испуганно оттолкнул от себя Джинёна, но тот только весело рассмеялся. — Вы даже рацию с собой не взяли, какое упущение… — Тебе всё равно отсюда не выбраться! У меня только ключи от камеры. — Не проблема, — хмыкнул Пак, он легко перехватил свободную руку Ральфа и с силой её сжал, — Глупо в таком положении драться. — Может и так, — скривился от боли охранник, — Но нас всё равно отсюда никто не выпустит, даже если ты возьмешь меня в заложники. У охранников есть приказ. Джинён удивленно вздрогнул ресницами. — Кто сказал, что я собираюсь взять вас в заложники? — Но разве…- осёкся Ральф. Он растерянно уставился в горящие зрачки Пака и впервые почувствовал настоящий страх. Вот теперь перед ним стоял настоящий Зверь. Тот самый, о котором писали газеты, тот самый, о котором предупреждало начальство… — Если ты меня убьешь, — холодея изнутри, прошептал Ральф, — Ты всё равно не уйдешь далеко… Джинён на это ничего не ответил. Только его огненные очи вспыхнули еще ярче опасным пламенем, а потом он резко бросился на Ральфа и повалил его на пол…       Потасовка вышла недолгой. Джинёну удалось оседлать охранника и пару раз приложить его головой об пол. И когда Ральф наконец-то затих, Зверь выудил из его кармана ключ от наручников, высвободился и поднялся на ноги. Голова кружилась. Его пошатнуло в сторону, но он всё-таки сумел удержаться и не упасть. — Прости, — хрипло извинился он перед безмолвным охранником. Он искренне понадеялся, что только лишь оглушил мужчину, но проверять так ли это не было времени. Джинён поспешно зашарил по чужим карманам в поисках ключа, и только потом понял, что Ральф так и оставил его в замке, дверь всё еще зияла распахнутыми створками.       Ральфа могли не хватиться всю ночь, но береженого бог бережёт, и всё-таки Джинён поспешил. Он оставил свою приметную белую робу в камере, а сам переоделся в одежду несчастного Ральфа. Уже на посту захватил и его форменную фуражку, натянул её поглубже на лоб, чтобы прикрыть лицо, и прихватив целую охапку ключей отправился дальше.       Странно, но по пути из блока ему так никто и не попался, хоть он и пробирался по коридорам с большой осторожностью и с бешено колотящимся сердцем. Лишь на выходе его окликнул дежурный и попросил предъявить пропуск. — Я отдежурил, домой иду, — попытался отмазаться Пак. — Так мы и на выходе пропуска спрашиваем, — удивленно заморгал молоденький охранник. Джинён почувствовал, как по позвоночнику заструился пот. Он опустил голову как можно ниже и судорожно зашарил по карманам формы. — Вас теперь и на ночь меняют? — между тем безмятежно расспрашивал дежурный, — Вроде бы обычно пересменка по утрам… — А, да…- хрипло откликнулся Пак. Он всё-таки нащупал в кармане жесткий пластиковый прямоугольник и выудил его на свет. — А вот и пропуск, — обрадовался парнишка, — Давайте его сюда, я вас отмечу. — Но…- замешкался Пак. Он вдруг осознал, что фото на пропуске Ральфа не имеет ничего общего с его физиономией. Тут уж совсем не поможет натянутая на лицо фуражка, потому что как не старайся, а оттенок кожи явно не тот. — Я кажется…- совсем разволновался Джинён и даже непроизвольно отступил назад, — По-моему… «По-моему я взял пропуск своего приятеля…» — Джинён уже открыл было рот, чтобы озвучить эту глупую отмазку, но у парня где-то в глубине его будки зазвенел телефон. — Ой, это наверное Джуди, сами распишитесь, пожалуйста, — радостно выпалил он и пихнув Паку под нос журнал записей, исчез внутри своей комнатки. Это была не просто удача, а неслыханная удача. Джинён медленно выдохнул, спрятал в карман пропуск и поскорее направился сквозь открытую калитку наружу. — Спасибо тебе, Джуди, — приглушенно прошептал он, когда тюремное ограждение осталось наконец позади.