Невинные глаза зверя

Центральная больница города Сиэтла, штат Вашингтон. 19 июля 2019г. 18:15       Это место только всё больше навевало тоску. День ото дня уколы, таблетки, капельницы, врачебные обходы и осмотры. И родители, которые хоть и приходили навестить, но, кажется, только ради того, чтобы в очередной раз поругаться у его постели. Югём устал быть пациентом. И хоть рана ещё болела, несмотря на впечатляющую армию обезболивающих, но хотелось уже подняться и поскорее сесть за руль любимого ягуара. Бездействие убивало. Убивало одиночество, которое теперь навалилось на него со всех сторон и основательно придавило к земле… или это была всё та же пресловутая рана? Сразу так и не скажешь, когда голова кружится от обилия препаратов, а язык прилипает к нёбу от сухости. Утром он с трудом поднимал веки и без радости встречал новый день… всё одно и то же… Серо-белые дни в больнице, казалось, высасывали все силы, оставляя раздавленную и пустую оболочку к вечернему отбою. Но сегодня день обещал стать другим. Сегодня, наконец-то одиночество и тоска должны были остаться позади. Потому что сегодня должен придти хён! И хоть точное время его визита абсолютно невозможно было рассчитать, Югём начал ждать его уже с того момента, как утром открыл глаза. Радость, еще осторожная, несмелая, ожила в сердце и наполнила все нервные окончания подрагивающим предчувствием торжества. «Хён придёт!» Конечно придёт, как он может не придти? Здесь же его малыш, с раной практически у сердца, несчастный и всеми забытый. «Придёт и обнимет!» В голове сами собой ожили такие успокаивающие сейчас воспоминания: хён гладит его по голове, а потом укутывает в край собственного одеяла. Этот образ вспыхнул в сознании на мгновение, но оставил за собой длинный шлейф дорогих сердцу ощущений. Ведь от старшего вкусно пахло дорогим одеколоном и кондиционером для волос. Небритый подбородок колюче упирался в щеку, но Югём лежал смирно, затаив дыхание, страшась потерять или упустить волшебный момент единения с хёном… Любовь. Когда же он понял, что это именно она? В тот день когда застал хёна на той стоянке? Марк там был с кем-то, целовал кого-то, прижав к капоту машины… Югём даже лица парня не запомнил, но ещё долго вспоминал непривычно возбужденного хёна, который жадно терзал губами чужой рот. Ночью Югём зажимал уши и прятал голову под подушку, но влажные звуки поцелуев и приглушенные стоны никак не желали его оставлять. Он мучительно краснел щеками и ненавидел себя за те грязные вещи, которые совершал под покровом ночи в своей постели. Кажется, тогда он перестал приходить по утрам к хёну… Но может быть сама любовь зародилась куда раньше? В куда более невинное время. Например, когда вспугнутый до рассвета своими тревожными кошмарами, он босиком убегал в спальню хёна. Марк никогда не гнал. Делился одеялом и терпел ледяные пятки. И шмыгающий от страха нос. Старший брат, куда деваться… «Он придёт», — убеждал себя Югём, когда после обеда солнце постепенно начало опускаться к земле, — «И обнимет». Но вечер угрожающе надвигался, а шансы на появление возлюбленного гасли. К концу ужина Югём совсем потерял аппетит. Даже внезапно заявившийся Вицлав не спас положения. В конце-концов он и так ошивался здесь каждый день… в отличии от хёна. — Я принёс мандарины! — до неприятного жизнерадостный Виц бухнул свой пакет с дарами в изножье кровати, а сам привычно устроился рядом. Расплылся в широкой крупнозубой улыбке. — Зачем пришёл? Я жду хёна, — проворчал Югём и совсем насупился. Вечно мироздание подсовывает не то что ждёшь. Вместо возлюбленного прислало вот этого надоедливого судмедэксперта! — Марк должен придти? — Вицлав ожидаемо насторожился, засиял совсем уже восторженной улыбкой. Ещё бы, сам не прочь Марка повидать, полюбоваться лишний раз… Только вот не нужен он здесь совсем! Югём так хотел побыть наедине с хёном! Только вдвоём. Словно почуяв югёмовскую неприязнь, Вицлав насторожился, серые глаза, спрятанные за стёклами очков, зажглись обиженными искрами. — А мне ты значит не рад? — Да рад, рад, — отмахнулся Югём, как от назойливой мухи, — Только по нему я соскучился, а ты и так слишком часто мозолишь глаза. — Значит мозолю? — ощутимо обиделся Вицлав, — Что ж, могу больше не приходить, раз так надоел. — Да почему… приходи. Я ведь так… от волнения говорю всякую чушь…- сразу пошёл на попятную Югём. На самом деле на судмедэксперта было грех жаловаться, он единственный от кого вообще был хоть какой-то прок, не то что от вечно недовольных друг другом родителей или от хёна… которого не дождёшься. Сколько уже там на часах? — Полседьмого, — каким-то образом прочитал мысли Вицлав, — Скоро закончится время для посещений, твоему брату самое время появиться. — Ещё полчаса. — Что ж, ещё немного подождём. Югём кивнул и поудобнее устроился на подушках. Вицлав сразу же заботливо подоткнул край стёганного больничного одеяла. Задумчиво глянул в грустные югёмовы глазки. — Он всегда так? То есть я хотел сказать, его всегда приходится ждать? — А сам не знаешь? Ты же с ним работаешь, — проворчал Югём. — Работа это другое, — вздохнул Виц, — На работу он вообще заявляется только когда считает нужным. — Узнаю хёна, — хмыкнул макнэ и украдкой покосился на судмедэксперта, — Скажи честно, он ведь тебе нравится? — Кто? — Ой, вот только не надо, — поморщился Ким, — Хён. Тебе ведь нравится мой хён? Впалые щеки немедленно вспыхнули ярким румянцем и Вицлав поспешно отвёл глаза. — В каком смысле нравится? Как сотрудник Бюро? Как друг? — Как объект воздыхания, — хмыкнул Югём, — Тот по кому ты тайком сохнешь. — Сохнешь? — Виц пустил петуха и поспешно откашлялся, — Тоже мне выдумал. — Ничего я не выдумал! Я это ещё тогда заметил, — не отстал Югём, — Когда мы в пикапе тряслись. Ты всё время как-то странно на него смотрел, словно из-под полы, украдкой. — И что? — А то…- проворчал макнэ, — Это значит ты в него втрескался по самые уши. Повисла долгая пауза. Лицо Вицлава медленно приобрело совсем бордовый оттенок, даже тонкая шея пошла пятнами. Судмедэксперт медленно стянул с носа очки и подслеповато глянул Югёму прямо в лицо. — Даже если и так, — хрипло выдохнул он, — Тебе-то какое дело? Я ведь об этом не кричу на каждом перекрёстке. — И хорошо, — тихо откликнулся Югём, — Потому что хён мой. И я никому его не отдам. — Как инфантильно. А когда он найдёт себе пару, тоже будешь так говорить? Ревнивый маленький братик. — Я его пара, — зло перебил Югём, у него тоже вспыхнули щеки, загорелись яростным румянцем, — Мы с хёном любовники! Похоже Вицлав не понял сразу, потому что сначала просто уставился на Кима и с добрую минуту бессмысленно на него пялился. И только потом вдруг встрепенулся и даже привстал со своего места. — Погоди… ты хочешь сказать… — А думаешь почему отец запретил ему приходить? — хмыкнул Югём. — Но ведь вы же братья! — Не родные, — поморщился Югём. Вицлав бухнулся обратно на своё место. — Отец, то есть мистер Туан, он мне не родной, — нехотя пояснил Югём, — Когда мы с мамой пришли в их семью мне было уже двенадцать. — Боже… — Никаких «боже». Тогда мне там не нравилось, слишком большой дом, чужие люди… А хён меня просто бесил, слишком отстранённый и взрослый. — Зачем ты мне это рассказываешь? — Не знаю, — вздохнул Югём, — Наверное потому что уже понимаю, что хён сегодня не придёт. Ужасно хочу хоть как-то его наказать, но могу только рассказать нашу с ним тайну… — Почему именно мне? — Ты тоже в него влюблён. Хочу сдёрнуть с тебя розовые очки. Хён тебя не полюбит. Он вообще никого не любит…- в прозрачных глазах Югёма на миг мелькнула такая глубокая и застарелая боль, что Вицлав невольно вздрогнул и поёжился как от холода. — Только мне суждено быть с ним, только я могу вынести его сложный характер и понять его по-настоящему, — серьезно продолжил Югём, — Я знаю его лучше, чем кто-либо ещё. — Югём, — так же тихо откликнулся Вицлав, — Но ведь ты понимаешь, что по закону он всё равно твой брат? — Это не важно, — устало вздохнул Югём, — Закон не спасает от любви. Вицлав замолчал, принялся пристально разглядывать помещение. Вот уж неожиданное откровение… Значит Югём любит своего брата отнюдь не братской любовью… — Это поэтому мистер Туан долго не пускал Марка к тебе? — Да. Он даже грозился отдать хёна под суд, но потом просто потребовал, чтобы мы не виделись… — Поэтому Марк сбежал в лес? Спрятался от тебя? — Вицлав поздно спохватился, неуместные слова уже сорвались с языка, он успел лишь проглотить последнюю фразу, что-то там про надоедливых младших братьев, принимающих одни чувства за другие. Но это было бы уже совсем полным крахом, который можно было бы лишь списать на чёрную и непримиримую зависть. — Зачем ты так? — Прости… В прозрачных глазах Югёма вспыхнули и погасли ледяные звездочки. — Ты ведь тоже его любишь, так зачем говоришь такое? — Может ревную, — пожал плечами Виц, — А может завидую… — Тебе всё равно с ним ничего не светит! — Поверь, это я уже понял, — Вицлав поудобнее устроился на своём месте, положил ногу на ногу, на лице мелькнула горькая улыбка, — Я знаю его уже несколько лет и за это время уяснил, что он вообще ни в ком не нуждается. Отшельник, по-другому и не скажешь… — Ничего ты о нём не знаешь, — проворчал Югём, — Хён очень ранимый и не умеет сам о себе заботиться. Забывает поесть, забывает поспать… если бы не я… Голос у Югёма осёкся и он поспешно отвернулся, Вицлав успел увидеть только блеснувшую слезинку, которая невесомо повисла на пушистых ресницах. «Закон не спасает от любви…» — точнее и не скажешь. От любви вообще ничего не спасает. И никогда. — Семь часов, — тихо прошептал Югём, — Теперь можно перестать ждать. — Он придёт завтра, — всё-таки попытался утешить Вицлав, — В конце-концов ты не только его любовник, но и брат. — Поэтому он может и не придти…- вздохнул Югём. Вицлав решил не уточнять. Где-то там за окном на город уже опускались сумерки, первые фиолетовые тени проползли по асфальту и заиграли бликами на витринах бутиков и магазинов, ещё немного и они взберутся на окна высоток, ослепят прохожих последними прощальными вспышками, погаснув на всю ночь. — Мне тоже пора идти, — Вицлав не сразу решился нарушить внезапно воцарившуюся в палате тишину, уж больно грустным предстал вдруг перед ним Югём, платиновая чёлка свесилась аж до носа. — Ешь мандарины и не скучай, завтра приду, — судмедэксперт всё-таки поднялся и неловко протянул парню руку, — Не волнуйся, то что ты рассказал останется между нами, я не собираюсь вредить Марку. — Конечно не собираешься, — сухо откликнулся Ким, — Ты же его любишь. Так бы я никогда тебе ничего не рассказал. Тонкие пальцы всё-таки легонько сжали суховатую ладонь Вицлава, словно подтверждая то, что между ними всё-таки ничего не изменилось. — Что тебе принести завтра? Яблоки или бананы? — Клубнику, — вздохнул Югём, — Марк хён любит клубнику. — Но… — Ты сам обещал, что завтра он всё-таки придёт, так пусть будет клубника, пригодится. — Хочешь прикормить своего хёна моими подарками? — невесело усмехнулся Виц. — Если тебе жалко, я могу попросить маму, она привезет… Как видишь, сам я пока ограничен в передвижениях. — Я принесу, — всё-таки улыбнулся Вицлав, — Для Марка мне ничего не жалко. «…И для тебя», — добавил он уже про себя. Югём кивнул, одарил на прощание вполне дружелюбной улыбкой и Вицлав улыбнувшись в ответ, направился вон из палаты.       Всё это нужно было обдумать. Откровения Югёма на самом деле полностью выбили его из колеи. Теперь оставалось только как-то смириться со всем этим… В том числе и с новым образом Марка Туана, который внезапно предстал совратителем несовершеннолетних. «Одного несовершеннолетнего», — попытался сам себя исправить Вицлав. Но легче не стало. Придуманный идеальный облик оказался фальшивкой, за которой скрывался кто-то совсем неизвестный и чужой. Тот, кто мог по сути оказаться кем угодно… Вицлав почувствовал, как в лицо откуда-то повеяло холодом и остановился. Больничный коридор тянулся вперёд белоснежным тоннелем, на мгновение показалось, что у него нет конца. Что он уходит в бесконечность. Нескончаемый узкий путь, по натёртому до блеска полу. Путь обрамлённый такой же бесконечной вереницей закрытых дверей… Почему-то в голове вдруг всплыл образ уснувшего на диване Туана. Тонкие кисти рук поверх пледа, по-детски оттопыренные губы и тонкая, еле заметная складочка пересекающая лоб… Вицлав нервно выдохнул. Усмехнулся краем губ. Проходившая мимо медсестра недоверчиво покосилась на него, но ничего не сказала, предпочла просто ускорить шаг. Вицлав постоял с минуту, прислушиваясь к собственным ощущениям. Как внутри ужились два этих наложившихся друг на друга образа? Марк прикорнувший на его диване и Марк неизвестный, наполовину скрывшийся в тени, способный стать любовником для собственного младшего брата… Так и не определившись с собственным отношением ко всему этому, Вицлав тяжело выдохнул и снова зашагал вперёд. Как-нибудь позже, когда будет время он сумеет во всём этом разобраться. Но только не сейчас, сейчас впереди ещё ждали дела.

***

      Спустившись в вестибюль, Вицлав не пошёл сразу на выход, а свернул к местному киоску со всевозможными мелочами. Здесь продавались конфеты, цветы, игрушки, журналы с газетами и куча многих других вещей, которые могли пригодиться скучающим пациентам или их родственникам. Он быстро выбрал пушистого голубого зайца и кулёк с шоколадными ирисками. Хоть время посещений уже миновало, он не мог забыть об ещё одном пациенте. Лора Хаксли — эта девочка, стоически перенёсшая ту самую тяжёлую ночь, когда ранили Югёма, никак не шла у судмедэксперта из головы. Одинокая малышка оставшаяся без семьи, молчаливая и тихая в своей здешней палате. Вицлав несколько раз уже бывал у неё. Старался заглядывать каждый раз, когда приходил навестить Югёма, но иногда не успевал, задерживался до окончания посещений и тогда его выручали только местные сердобольные медсёстры. С ними он отсылал Лоре небольшие презенты и сладости. И эти добросердечные голубки, облачённые в белое, доставляли всё в целости и сохранности. — Вы ведь из детского отделения? — вот и сейчас пришлось отловить подходящую. Пухленькую, с румянцем во всю щеку. — Я не успел до окончания посещений. Не могли бы вы передать подарок одной вашей пациентке? — Как зовут девочку? — медсестра даже не удивилась, наоборот со всей внимательностью уставилась в лицо. — Лора Хаксли. Седьмая палата. И вот уже голубой жизнерадостный заяц перекочевал из одних рук в другие. — Не волнуйтесь, я передам. — Я вам искренне благодарен. Вицлав отвесил учтивый поклон, доброжелательно улыбающейся женщине и теперь уже в самом деле направился к выходу. Где-то там за прозрачными створками вертушки ещё виднелись сиренево-рыжие отблески заката. День ещё можно было ухватить за ускользающий яркий хвост. — Простите, но приёмные часы уже закончились, — кажется, кто-то ещё сегодня умудрился опоздать. Вицлав усмехнулся, поймав краем уха этот ускользающий чужой разговор. — Какая досада… А всё эти пробки, будь они неладны! Можно что-нибудь сделать? — этот уверенный голос легко разнёсся в просторном зале вестибюля. — Смотря что именно, сэр, — похоже, это даже та самая медсестра, которой он отдал зайца. Ещё не успела уйти? — Передайте ей хотя бы подарок, я пол дня его выбирал. И она его ждёт, очень расстроится, если не получит сегодня. — Вы правы, дети так ранимы… если хотите я могу отнести. Как зовут девочку? Ответный шёпот долетел отрывисто и Вицлав не сразу распознал знакомые слова. Он уже почти достиг полупрозрачных входных вертушек, оставив позади этот мимолётный разговор, но тут в сознании словно вспыхнуло только что произнесённое незнакомцем имя. Лора? Лора Хаксли? Да, кажется так он и сказал. Но ведь у неё же не осталось родных или знакомых… Значит показалось? Вицлав попытался обернуться, чтобы разглядеть того странного мужчину, пришедшего навестить Лору, но выходящие следом галдящие студенты-медики втянули его в свой поток и увидеть, что-либо за их головами не удалось. Вицлав успел лишь мимолётно оглянуться через плечо уже по ту сторону прозрачной вертушки, но ни медсестры, ни загадочного посетителя уже не было видно. Он всё-таки терпеливо переждал бесконечный поток студентов и ринулся было обратно в вестибюль, но в кармане, как нарочно, ожил телефон. Затрясся в эпилептическом припадке. Вицлав выгреб его из кармана, с досадой посмотрел на экран и нажал «принять вызов». — Вачовски! — тут же раздался в трубке рык Джойла, — Где тебя носит? Вицлав отодвинул трубку подальше от лица и ответил неопределенным мычанием. — Немедленно езжай в офис! — по сути Джойлу и не нужен был какой-либо вразумительный ответ от подчинённого, — У нас ЧП! Так что если ты уже дома или направляешься туда, то немедленно поворачивай обратно! — Что случилось, сэр? — всё-таки умудрился втиснуть свой вопрос Вицлав. — Ты ещё спрашиваешь? — почему-то очень сильно возмутился Джойл, — Мало того что вчера сбежал этот ненормальный из стеклянной комнаты, так сегодня никто не может найти Марка! — О чём вы? Марк пропал? — Весь Сиэтл на ушах стоит, полиция прочесывает окрестности, а его и след простыл! На телефон не отвечает, рация молчит… — Может послать кого-нибудь к нему домой? — Да были уже! Дом пуст. И машины нет. Куда его только понесло? Вот ведь головная боль…- Джойл проворчал еще что-то неразборчивое, но Вицлав предпочёл не вслушиваться. — Короче, езжай давай! — снова повысил голос заместитель директора, — Сам будешь его вызванивать, у меня больше сил нет. — Хорошо, — отозвался Вицлав и поскорее нажал «отбой», пока Джойл не выдал ещё какое-нибудь заковыристое ругательство.