Невинные глаза зверя

Где-то в окрестностях парка «Северные каскады», штат Вашингтон. 19 июля 2019г. 11:24.       Марк как раз собрался на кухню, чтобы проверить запасы и заварить себе быстрорастворимый кофе, как пёс прорвался в комнату. Нагло просочился между хозяйских ног. И зацокал коготками по деревянному полу спальни. Джинён ещё спал. Намаявшись со своими рёбрами, он умудрился задремать сидя, привалившись спиной к подушке. Пёс попытался с разгону вскочить на постель, но промахнулся из-за коротеньких лап, тяжело брякнулся обратно на пол. — А ну иди сюда, — зашипел на него Марк. Пёс даже не оглянулся, снова напыжился для прыжка. Марк опасливо перевёл взгляд на спящего. Джинён не проснулся. Безмятежное лицо и спокойно сложенные поверх одеяла руки. Чёрные мягкие пряди, прижатые подушкой, смешно встопорщились на затылке веером. Сразу вспомнилось то насколько они нежные на ощупь, гладкие, пружинящие под пальцами… Марк не переставал их наглаживать пока Джинён не уснул. Кажется, ему это даже нравилось… Или нет? Сразу и не скажешь, Пак слишком сдержанный и невозмутимый. Но ведь помалкивал, глаза щурил, только что не мурлыкал умиротворенно. Марк задумался. Провалился в собственные мысли. Которые, конечно же, прямиком устремились к предрассветным событиям. Хоть Джинён и пригрозил дать хорошую затрещину за поцелуй, но ведь потом сам взял за пальцы и даже притих от чего-то. Настолько притих, что даже не выпустил руку Марка из своей руки пока не погрузился в глубокий сон. Трогательный, чёрт подери… Даже слишком. Поневоле можно растечься в безвольную лужицу. Пёс тем временем всё-таки исхитрился взобраться на постель и с трепетом в глазах замер прямо напротив спящего. — Ах ты, суконка мелкая, — возмутился Туан и поспешил к кровати. Но пёс уже урвал своё — вскарабкался к спящему на колени, и привстав на задние лапы, принялся исступлённо вылизывать лицо. Джинён недовольно сморщился. Марк замер, злобным шепотом пообещал псу скорую расправу и примерился, чтобы поудачнее схватить непутёвого. Джинён дернулся, стараясь увернуться от собачьего языка, и наконец распахнул глаза. Ошалело вытаращился в счастливую собачью рожицу. Пёс безбоязненно заглянул в глаза и на всякий случай вильнул хвостом. — Ккоджо! — рявкнул на него Пак. Пса этим окриком сдуло с постели, а Марк с трудом подавил желание скорее сбежать из комнаты. Слишком уж гневно сверкнули жгучие очи, а голос так вообще оглушил своей рокочущей силой. — Он сам, это не я, — зачем-то поспешно оправдался Марк. Джинён и его смерил недобрым взглядом, но промолчал, хмуро потянул на себя сползшую простынь. Марк пользуясь заминкой вытолкал пса вон из комнаты и прикрыл дверь. Нерешительно оглянулся на молчаливого Пака. — Как ты себя чувствуешь? — Дерьмово, — откликнулся Джинён и снова лёг на подушку прикрыв глаза, задышал загнанно. Марк осторожно приблизился, поправил край простыни и присел с краешку. — Болит? — Чуть меньше, — Марк кивнул, не понимая, что Джинён этого не видит. Потом спохватился, прочистил горло и хрипло прошептал: — Прости за пса, он просто очень дружелюбный, а ты ему сразу понравился… — Ничего, — хмыкнул Пак, брезгливо вытер лицо ладонью и снова воззрился на Марка своими бездонными гипнотическими зрачками, — Салфетка есть? — А? — не сразу врубился Марк. — Салфетка, — терпеливо повторил Джинён, — Желательно антибактериальная… Или ты думаешь я и дальше буду носить на лице собачью слюну? Там ведь наверное целый букет. — Какой еще букет? — совсем запутался Туан, он только растерянно хлопал глазами, пытаясь понять, что от него вообще хочет Джинён. — Букет собачьих бацилл, — устало вздохнул Пак, — Неужели сам не понимаешь? Марк совсем стушевался, замер с открытым ртом, но потом видимо понял, вспыхнул кончиками ушей. — Он чистенький! Нету у него никаких бацилл! — Салфетку, — упрямо повторил Джинён. Это был ультиматум, в полном смысле этого слова. Пришлось подняться. И даже отправиться на поиски салфетки. Правда антибактериальной Марк не нашёл. Ни на кухне, ни в своей сумке, пришлось обойтись обычной. Он даже на всякий случай намочил её на кухне под краном и потом отнёс насупленному Паку. Джинён скрупулёзно вытер лицо и вернул Марку скомканный мокрый комочек. — На, выбрось. Марк покивал, но лишь сжал салфетку в руках, замялся на месте. Джинён вопросительно смерил его глазами. — Мне нужно съездить на рынок, — пояснил Марк, — Запасов в доме совсем нет, а то что я привёз с собой ты ещё вчера слопал. — Не слопал, а съел, — хрипло поправил Пак, но оттопыренными ушами вспыхнул виновато и даже заметно сконфузился. — Ну, съел, — легко согласился Марк, — Суть не в этом. До рынка путь не близкий, да и сам знаешь, вся округа на ушах стоит… — Угу, — кивнул Пак, — Из-за меня. Такое трудно забыть. — Короче, если поеду, то обходными путями, а это может до вечера затянуться… — Переживу. — Точно? — Марк нашарил джинёнову руку в складках простыни и легонько сжал, уставился трепетным тёплым взглядом. — Точно, — Джинён даже занервничал. Этот профайлер всё больше и больше поражал своей отчаянной доверчивостью. Своей склонностью нырять сразу с головой… Будь то укрывательство беглого преступника, прятки с полицией или поцелуй с этим самым преступником… впору пожалеть о своём опрометчивом поступке. «Не стоило его целовать. Вон как теперь смотрит.» — Я оставлю в комнате воду и лекарства, — Марк принялся наглаживать паковскую кисть и сам будто этого не замечал, — Пса возьму с собой, он тебе больше не помешает. — Лучше оставь, — сипло попросил Пак, — Так я хотя бы услышу бродит ли кто-нибудь поблизости. — Ладно, — кивнул Марк. Его глаза околдовывали своей пронзительной проникновенностью, они просочились куда-то вглубь Джинёна, выжгли невидимые борозды на подкорке. «Почему он так безоговорочно мне поверил во всём? Готов даже головой из-за меня рисковать. Он хоть понимает, что ему будет если всё раскроется?» — Будь осторожен, — через силу выдавил из себя Пак. Марк вскинулся, задрожал ресницами взволнованно, в зрачках отразилась искренняя благодарность. — Я буду, — очень тихо пообещал он. И словно совершая уже какой-то устоявшийся ритуал, склонился за поцелуем. Но внутри у Пака уже болезненно отозвались сомнения и страхи, и он поспешно увернулся, зажмурился, чтобы не увидеть обиженных глаз профайлера. — Твой любовник, — напомнил он, — Я бы не хотел чинить кому-либо препятствия. И пятым углом, колесом или еще чем-то лишним тоже не желал бы быть. — Ты не лишний, — искренне прошептал Марк. Джинён медленно открыл глаза и всё-таки встретился с профайлером взглядом. — А он? Лишний? — спросил еле слышно и тут же увидел, как в лице Марка что-то дрогнуло. Словно он о чём-то вспомнил, о чём-то важном, но очень болезненном, о чём-то что хотелось забыть, но забывать было нельзя. — Я вернусь как только смогу, — он слишком поспешно поднялся на ноги, засобирался, оправляя на себе помятую за ночь одежду, — Если встречу кого-то из полицейских, то придумаю что-нибудь, сюда всё равно никого не приведу, так что не волнуйся. «Меня почему-то больше волнует это твоё выражение…» — но вслух, конечно же, Джинён ничего не сказал, только дрогнул губами, но Марк, казалось, этого совсем не заметил. — Ты обещал мне яичницу, — всё-таки сухо напомнил Пак, — Так что возвращайся поскорее и выполни обещание. — Хорошо, — улыбнулся Марк. На миг глаза снова блеснули веселыми огоньками.

***

      Снова остаться наедине с собой было неприятно. Хоть жар отступил и призрак отца отодвинулся куда-то в тень, думать о чём-либо всё ещё было тяжело. Джинён всячески гнал от себя любые связные мысли, и лишь тупо оглядывал комнату снова и снова. Где-то там, на кухне, Марк оставил пса, но пока и его не было слышно. Дом наполнился тишиной. Хвала богам, теперь здесь хотя бы было светло. Солнечные лучи неумолимо пробивались сквозь опущенные бамбуковые циновки, висящие на окнах. Теперь у Джинёна был шанс по-настоящему разглядеть убранство комнаты, в которой он уже провёл много часов. По сути здесь было пусто. Кроме старой кованной кровати, на которой Пак сейчас и обосновался, тут практически больше ничего не было. Несколько аляповатых вязаных дорожек на полу, да стенной шкаф, с покосившейся от сырости дверцей. Пак засмотрелся на неё дольше чем на всё остальное в комнате. Сразу вспомнились все детские давние страшилки про монстров из шкафа. Он долго всё это рассматривал: и неровную темную щель между косяком и самой дверью, и кованную потемневшую от времени ручку, и сломанный, торчащий наружу язычок замка… пока сам дверной проём не стал казаться ему ощерившейся, перекошенной пастью. Джинён прикрыл глаза и решил не думать больше о монстрах из шкафа. Это удалось не сразу, видимо расшатанные нервы не позволяли расстаться с этим образом. «Он мне даже часов не оставил», — вдруг с тоской подумал Джинён, — «Как я узнаю сколько его уже нет?» — лицо Туана легко всплыло в мыслях и расплылось в той самой обезоруживающей улыбке, которая так основательно выбивала почву из-под ног. Нельзя так улыбаться! Это нечестно в конце-концов! Джинён попытался замотаться в простынь с головой, но из этого ничего не вышло, только ткань затрещала под яростно сжавшимися пальцами. Джинён поспешно отпустил многострадальное бельё и покорно замер. Думать не хотелось, но мысли как назло уже роились в голове, наплывали одна на другую. Туан ему верит. Мало того, он отчего-то воспылал к Джинёну какой-то отчаянной страстью, которая может совсем всё испортить. Или нет? Джинён задумался. Он старательно анализировал поведение профайлера, и не менее старательно пытался избегать мыслей о собственных странных чувствах, которые уже успели его напугать за время общения с Туаном. Зачем он сам поцеловал Марка? Отчаянный жест поощрения? Пошёл на поводу, чтобы ещё больше втереться в доверие? Или всё же… сам хотел этого? Он вспомнил трепетно подрагивающие пушистые ресницы и еле заметные веснушки на переносице… и мягкие, нежные губы. То как они податливо раскрылись навстречу, пьяняще, умопомрачительно легко… Марк успел только нервно выдохнуть, обдав лицо тёплым воздухом, а потом они оба утонули в этом завораживающем действе… Стоп! Они оба? Серьёзно? Джинён поспешно сел, выпрямился, не обращая внимания на тупую ноющую боль, которая тут же сковала рёбра. — Зараза…- хрипло прошептал Пак себе под нос. Но одного слова явно не хватало, чтобы выразить всю трагичность ситуации в целом. На всякий случай он вспомнил ещё парочку ругательств, но прошипел их уже совсем тихо и неразборчиво. В дверь поскреблись. Джинён вздрогнул, а потом вспомнил про пса. Он же здесь не один! И пусть это блохастое и кудрявое совсем не внушало доверия, он всё-таки порадовался тому что Марк оставил его здесь. — Чего тебе? — грубо осведомился Пак. За дверью отозвались тоскливым тявканьем. — Потерпишь. Но пёс видимо не желал терпеть, потому что разразился целой тирадой возмущенного лая. Джинён поморщился, от звонких звуков заломило виски. — Заткнись, пожалуйста, — интеллигентно попросил он пса. Но тот и не думал слушаться, принялся лаять ещё более остервенело и заскрёбся в дверь с удвоенной силой. Джинён проклял вслух и Марка, и охотничий домик, и негодующий комок рыжей шерсти, а потом поднялся из постели. Вступил голыми ногами на прохладный пол и тут же поспешно снова опустился на край кровати. Голова закружилась. Видимо жар не прошёл бесследно, оставил неприятные последствия. — Погоди, — отрывисто попросил он пса. Удивительно, но тот сразу послушался. В домике воцарилась тишина. Джинён подождал, когда в голове всё уляжется, а ноющая боль хотя бы немного отступит и только потом поднялся на ноги снова. Пёс встретил его за дверью и сразу устроил счастливые танцы у ног. — И чего орал? — осведомился у него Джинён. Пёс попытался объяснить как умел, но из этого не вышло ничего вразумительного. Джинён потрепал сабакевича по кудлатой шерсти. — Ладно, в другой раз может получится, — решил утешить он раздосадованного пса. Тот расценил это по-своему, заспешил к входной двери, заскакал на задних лапах тонко повизгивая. — Приспичило? Или…- Джинён прислушался, но с улицы донеслось только пение птиц и шорох листвы. Похоже около дома было пусто. — Выпустить? — Джинён поискал глазами вокруг поводок или что-то подходящее, но видимо Марк привык держать пса на свободном выгуле, — А если сбежишь? — пёс клятвенно пообещал, что этого не сделает, даже в подтверждение толкнулся мордой в колени. Джинён брезгливо поморщился и прикрыл голые ноги своей импровизированной тогой. Толкнул дверь перед носом псины. — Иди, гуляй, — просить дважды не пришлось, рыжий вихрь прорвался на улицу и в мгновение ока скрылся среди деревьев. — Эй! — возмущенно закричал ему Джинён, — Я же просил не убегать далеко! — но куда там, пёс даже не откликнулся.

***

      До машины Марк добрался без происшествий. Пикап ждал его на том же месте, где он накануне его и оставил. Он убрал ветки и открыл дверцу. Привычным движением отключил шелестящую рацию. Наверняка Джойл, кто ещё мог пытаться связаться с ним. «Позже, я отвечу ему позже, когда Джинён уже будет накормлен и я смогу оставить его хотя бы ещё ненадолго.» В оставленном в бардачке телефоне оказалось больше десятка пропущенных вызовов и всё они тоже были от Джойла. Марк безжалостно их удалил. На связь он выйдет позже, когда самочувствие Джинёна устаканиться, а сам он хотя бы придумает какую-нибудь вразумительную легенду для начальства.       Ради фермерского рынка ехать в Сиэтл не имело смысла и он сразу выехал на противоположную трассу. Полиции здесь не было видно, а среди потока туристических машин, спешащих в Росс Лейк, легко можно было затеряться. Навьюченные пикапы и комфортабельные седаны, микроавтобусы и огромные фургоны, все они составляли бесконечный поток, направляющийся в палаточный лагерь, расположившийся неподалёку от самого центра Северных каскадов. Но Марку сейчас было нужно не туда. Миновав поворот к центральному офису национального парка, он свернул совсем на другую дорогу, ведущую к местному небольшому городку под названием: «Ньюхалем». Он-то и был изначальной целью поездки, ведь здесь располагался вполне опрятный местный рынок, на котором легко можно было закупиться хоть на несколько недель вперёд. Марк облегчённо выдохнул, когда на подъезде к городку ему так и не встретилось ни одной полицейской машины.

***

      Пёс так и не вернулся. Джинён уже сходил в дом и даже сумел найти в марковской сумке так нужную ему одежду, а пёс и не думал возвращаться. Джинён понял, что начинает волноваться. Ни сказать, что он успел прикипеть к псине душой, но уже понял, что для Марка этот пушистый мерзавец имеет большое значение. И от ужаса, что перед профайлером возможно придётся держать ответ, по спине даже забегали мурашки. Пришлось снова пойти на улицу. Джинён вышел на дощатое крыльцо и сощурившись вгляделся вдаль. Но кроме колышущихся веток так ничего и не разглядел. — Эй! — попытался он позвать пса, — Иди сюда! Как там тебя?! — он понял, что на самом деле не знает имени, Марк никак не называл пса, да и не представил его изначально. — Бобик?! — неуверенно попробовал Пак, — Рыжик? Шарик? Он принялся выкрикивать разные собачьи клички, которые только пришли ему в голову. Но зелёные заросли так и остались безмолвными. Джинёну стало по-настоящему страшно. Что если пёс отправился на поиски Марка и заплутал в лесу? Он ведь не ориентируется на местности, его только вчера сюда привезли. — Лёлик! Болик! Винтик! — еще громче завопил Пак. Испугавшись за пса, он даже забыл о том, что самому следует быть потише. Забыл о возможных полицейских, которые могут оказаться поблизости. Морщась от боли, он спустился с крыльца и обогнул дом, чтобы убедиться, что пёс не прячется где-нибудь в окрестных зарослях. Тщетно. Джинён медленно обошёл вокруг дома ещё раз и вернулся на крыльцо. Пса не было. «Марк меня убьёт!» Нужно было идти на поиски. И хоть идея была не самая лучшая, Джинён выбрал её. Остаться дома и ничего не делать показалось куда более тяжёлой затеей. Пак понял, что просто не сможет спокойно ждать возвращения Марка, когда его питомец, где-то рыскает и может легко нарваться на какие-нибудь неприятности. Он аккуратно прикрыл дверь дома и снова спустился с крыльца. Выбирать направление не пришлось — в лес вела только одна тропинка. По ней он и направился вглубь зарослей, периодически выкрикивая собачьи клички.

***

      На фермерском рынке было где разгуляться, но Марк целеустремлённо закупился только самым необходимым. Картофель, крупы, и так ожидаемые Паком яйца. Мясо тоже не обошёл вниманием, ведь выздоравливающему, ненасытному организму оно могло ещё как пригодиться. Стаскав самые тяжёлые покупки в кузов, Марк вернулся и за мелочами. Поэтому к мясу и крупе вскоре присоединились спелые яблоки и небольшая миска крупной клубники. К тому времени желудок при виде очередных вкусностей издавал надрывные, жалобные звуки и закупки пришлось приостановить. Марк наскоро перекусил в местной столовой ароматным сандвичем с сыром и засобирался домой. Быть вдали от Пака почему-то становилось невыносимо. Какое-то неотступное волнение то и дело пробегало волной под кожей, а страхи за оставленного в лесной глуши Зверя уже не казались такими уж надуманными. «Что если его найдут?» Нужно было возвращаться как можно скорее. В этот раз на трассе кое-где уже маячили полицейские, но марковскую машину так никто и не остановил. Он без приключений свернул на скрытую лесную тропку и уже привычной дорогой отправился к месту, где раньше прятал пикап. Развилка с согнувшимся деревом, густые заросли и небольшая площадка, как нарочно подходящая под размер пикапа. Марк заглушил мотор. Лесной гул сразу пробрался в уши. Шелест и чириканье. Марк спрыгнул из кабины на землю и огляделся. Днём тут было иначе. Густые ветки уже не казались такими густыми в солнечном свете. И хоть голубой кузов и терялся среди изумрудно-зелёных листочков, но был куда заметнее, чём Марку показалось накануне. «Может переставить?» — подумал Марк. Но где-то там его ждал оголодавший Пак и тратить лишнее время совсем не хотелось. Вместо этого он решил принести побольше веток и как следует укрыть ими капот.       Это не заняло много времени. Потребовалось всего несколько охапок, которые он легко набрал в окрестных зарослях. Продукты он выгрузил заранее и составил на траву. Мысленно ужаснувшись предстоящей тяжёлой дороге до охотничьего домика. Перспектива делать из себя вьючного верблюда отнюдь не радовала, но заявляться на пикапе прямо к дому было ещё опаснее, поэтому повздыхав, Марк отправился в заросли за последней охапкой веток.       То что он находится на поляне не один, он понял по вмиг воцарившейся тишине. Птицы перестали петь и это свидетельствовало только об одном, кто-то был совсем рядом. Марк медленно положил ветки на землю и огляделся. Тишина леса давила со всех сторон и от этого почему-то стало по-настоящему жутко. Марк даже покрылся мурашками с головы до пяток. А потом за спиной хрустнула ветка и совсем рядом раздался голос: — Что вы тут забыли в такое время?!