Невинные глаза зверя

Где-то в окрестностях парка «Северные каскады», штат Вашингтон. 20 июля 2019 года. 14:35       И снова они мчались между деревьями, подпрыгивая на ухабах и слушая нарастающий стук капель по крыше. Дождь разошелся не на шутку. Джинён сидел тихо. Во-первых ему было страшновато отвлекать Марка от дороги, во-вторых говорить что-либо всё равно не имело смысла, голос затерялся бы среди всего этого шума. Пёс тоже притих. Он жался к Джинёну пушистым боком и растерянно таращил жёлтые глазища. После подслушанного по рации разговора оставаться в лесу стало бессмысленно. Ведь Марка, да и его пикап никто кроме Джонатана не видел. А разошедшаяся гроза на время выгнала все патрульные вертолеты вон из Северных каскадов. Это была нечаянная удача. Путь оказался свободен. Поэтому Марк думал недолго, если и была ещё какая-нибудь возможность вернуться в сторожку, то только эта. — Справа! — внезапно выпалил Пак и Марк только тогда заметил блестящий от воды бок лежащего на земле дерева. Вовремя вывернул руль. — Не гони так, мы никуда не опаздываем! — Прости, задумался, — виновато откликнулся Туан. Джинёна начало запоздало потряхивать, поэтому он только смерил Марка тяжёлым взглядом и откликнулся: — Если бы мы оба его не заметили, то уже считали бы ворон, вон на той сосне… Марк смущенно обернулся. — На дорогу смотри! — тут же взвыл Пак. Марк послушался, снова вперился взглядом в промокшую тропинку бегущую впереди. — Ты в плохом настроении? — прошептал вскользь. Джинён надулся, покрепче притиснул к себе пыхтящего пса, но не ответил. Он и сам не понимал, что с ним такое. Стоило бы радоваться, что они наконец-то снова возвращаются хоть к каким-то удобствам цивилизации. К чистой кровати, к душу и крыше над головой. Но было как-то не по себе. Больше всего почему-то пугала перспектива застрять в этом маленьком домике наедине с профайлером. В маленьком мире, отрезанном от остальной вселенной. В маленьком, уютном… располагающим к сближению… «Будто кузов пикапа был просторнее…» — но вся смелость проснувшаяся в Паке тогда, теперь отступила и остался какой-то странный мандраж, словно перед прыжком в воду. Будто он вообще собирался прыгать в какую-то там воду. — Опять молния, видел? — кивнул Марк в сторону. Джинён послушно уставился в заданном направлении, но разглядел только покачивающиеся верхушки сосен. — Сейчас громыхнёт, — предупредил Марк. И действительно громыхнуло, да так, что и Пака, и Коджо прижало к сидению. Только профайлер остался невозмутим, видимо такое было для него не в новинку. — Мы живыми хоть доберемся? — хрипло уточнил Пак. Марк усмехнулся, не глядя протянул руку и легонько погладил напряжённое паковское колено. Джинён тут же покрылся мурашками от ушей до пяток. — Руль держи, — проворчал хмуро и нарочито уставился в окно.       Вокруг сторожки всё было залито водой. Марк попытался припарковаться поближе к крыльцу, чтобы не пришлось бежать под дождём, но прямо перед ступеньками красовалась огромная лужа. Пришлось поставить машину чуть в стороне. — Возьмёшь Коджо на руки и бегом в дом, — напутствовал он Джинёна, но тот не торопился покидать кабину. — А ты? — Мне ещё нужно сносить вещи внутрь. — Я помогу. — И потом снова сляжешь? — хмыкнул Марк, — Даже не думай! Пойдёшь в дом как миленький. Джинён попытался возмутиться, но Марк полностью его проигнорировал. Вылез наружу, поспешил к кузову. Джинён рванулся следом, но потом увидел зябко поджимающего лапы Коджо и вздохнул. — Продрог уже? Мы ещё даже из машины не вылезли, недоразумение ты лохматое. Пришлось сгрести пса на руки, прижать к груди. Стоило открыть дверь, и хлесткие капли тут же обожгли холодом лицо и руки. Джинён в два прыжка добежал до крыльца. Поспешно распахнул незапертую дверь и пихнул пса внутрь. Оглянулся на Марка. Профайлер всё ещё возился со скарбом, он как раз выгрузил из кузова все припасы и теперь зачем-то отжимал промокшую насквозь рубашку. — Вот идиот, — проворчал Пак и ломанулся обратно, добежал до машины и схватил первый же попавшийся пакет. — Я тебе что сказал? — не обрадовался его появлению Туан. Но Джинён не ответил, понёсся резвым сайгаком к крыльцу. Бухнув свою ношу под козырёк крыши заспешил обратно. Марк приглушённо выругался себе под нос, но тоже потащил пакеты к дому.       Вымокли они до нитки. Джинён устало сгрузил на кухонный стол последний расползающийся от влаги бумажный пакет и согнулся пополам. Лёгкие горели огнём. Марк вбежал в дом следом и поспешно захлопнул за собой дверь. Где-то снаружи снова раздался гром. — Там потоп! — почему-то весело выдохнул Марк и затряс головой как собака. — Эй! — Джинён увернулся от брызг и хмуро оглядел залитую их стараниями кухню, — Тут тоже потоп. Марк весело рассмеялся. Худая грудь нервно задрожала под тоненькой майкой. Джинён поежился, глядя на него. — Ты весь промок! — Ерунда! — отмахнулся Туан. С его слипшейся чёлки капала вода, а рубашка и джинсы повисли набухшими лохмотьями. Джинён прикинул, что выглядит сейчас примерно так же. Его слегка потряхивало от нервов и холода, но смотреть на промокшего Марка было куда тяжелее. «Воспаление лёгких ещё подхватит…» — с ужасом прикинул он. Но Туана, похоже, это совсем не волновало, он уже хохоча уворачивался от Коджо, который старательно обтирал промокшую шерсть об хозяйские ноги. Джинён нервно выдохнул, потом вдохнул, набираясь смелости, и всё-таки рванулся к Марку, принялся стаскивать с него мокрую рубашку. — Нужно немедленно это снять! Тебя уже трясёт! — Эй, полегче! — захохотал профайлер. Его на самом деле потряхивало, но больше даже не от мокрой одежды, а от такого пронзительно прекрасного Пака бешено сверкающего глазами, который сейчас пыхтя и матерясь раздевал его. Рубашка шлёпнулась на пол неряшливым комком и следом тут же отправилась майка. — Может притормозишь, — вкрадчиво осведомился Марк, прижавшись губами к уху. Но Джинён и не думал притормаживать, он уже щёлкнул застёжкой на джинсах, потянул их вниз, настойчиво избавляя Марка от всего мокрого. — Эй! — уже совсем не эротично взвизгнул профайлер, — Трусы-то куда! — и Джинён только сейчас осознал, что собственноручно раздел Марка до нога. На профайлере остались только промокшие насквозь носки, в которых он зябко поджимал ноги, а больше совсем ничего… Вообще ничего… Джинён затравленно заметался глазами, всё равно натыкаясь на твердость тонких ключиц и белизну шелковистой кожи… на перекатывающиеся под ней суховатые мышцы, на золотистый пух виднеющийся в подмыщечных впадинах и промежности… В конце-концов совсем захлебнулся этими образами и вспыхнул щеками до самой шеи. Марк немного полюбовался на сконфуженного Пака, на раскрасневшиеся ушки и щеки, на вытаращенные глаза… И всё-таки сам шагнул к парню, мягко притянул его к себе, обняв за талию. — Я здесь один голый, разве это честно? Джинён только ещё сильнее покраснел, снова воровато окинул взглядом обнажённое марковское тело, попытался что-то ответить, но только смешно хлопнул губами. Марк принял это как руководство к действию, медленно потянул промокшую футболку вверх, собирая пальцами в гармошку и оглаживая бархатистую кожу покрытую нервными мурашками. Джинён поддался. Позволил стянуть майку через голову и сам прижался к Марку теснее, задышал прерывисто. — Пойдём, — прошептал Марк в губы и потянул за собой, ухватив за пояс. Дверь в спальню он нашёл плечом, распахнул, с трудом удержавшись на ногах, и увлёк Пака дальше, на ходу развязывая мокрые верёвочки от спортивных штанов. Марк уже прикасался к нему, трогал в самых тайных местах, но сейчас это было иначе… Не было прикрытия в виде старого пледа или звёздной ночи, расправившей над ними свои спасительные крылья… Последняя преграда шлёпнулась под ноги влажным клубком и Пак её переступил. От самого Марка кружилась голова. От его присутствия, его запаха, от прохлады его кожи… Он не спешил целовать Пака или ласкать, но один пронзительный взгляд карих глаз, устремлённый куда-то вглубь, уже сводил с ума и вызывал волну мурашек за волной. — А ты останешься снаружи, — произнёс Марк и ногой захлопнул дверь прямо перед носом любопытного Коджо. — А потоп? — хрипло прошептал Пак, — Вся кухня в воде… — Потом, — откликнулся Марк. Он нежно водил ладонями по спине и словно вальсировал с Джинёном, пристально держа его на прицеле своих магических глаз. От того что Туан не торопится с поцелуями, Джинён волновался всё больше, он настороженно ловил каждое прикосновение и взгляд, то и дело задерживая дыхание. — Всё хорошо, — очень нежно прошептал Марк, подавшись ближе, — Давай не будем спешить… — Давай, — послушно откликнулся Пак, но Марк тут же сам нарушил свои слова, горячо прижавшись губами к губам. Джинён сначала вздрогнул, слишком велико оказалось напряжение, но почти сразу облегчённо припал в ответ, обхватил Марка за тонкие плечи, вцепился намертво. Сейчас ни какая сила не смогла бы его отодрать от профайлера. Он врос в него мгновенно и навсегда всем своим существом. — Так теплее, правда? — хрипло усмехнулся Марк в губы. Но Джинён мог бы с ним поспорить, так было не теплее… жарче. Жар обдавал всё тело, стоило только хотя бы легонько задеть чужую обнажённую кожу бедром или грудью. Джинён каждый раз цепенел на мгновение от этой пронзительности, а после сам принимался отчаянно гладить и стискивать Туана в своих объятиях. — У меня от тебя голова кругом. Марк только приглушённо усмехнулся и мягко скользнул губами по шее, заставляя Джинёна потерять все обрывки банальных фраз, которые ещё оставались в голове. Марк целовал его шею… уши… пока не дошёл до лица, где принялся покрывать совсем уже невесомыми поцелуями маленькие морщинки у глаз, сами глаза, точнее прикрытые, дрожащие веки. Джинён попытался ответить, сначала несмело, а потом отчаянно страстно… Он жадно ловил трепет пушистых ресниц профайлера, его приоткрытые губы, которые старался опередить, дать больше поцелуев, что они успели уже дать ему… Нежный обмен любезностями плавно перешёл в страстное соревнование… Поспешное, горячее, где поцелуи действительно обжигали и будоражили… а прикосновения стали смелыми и настойчивыми. Марк проследил ладонями соблазнительный изгиб талии и смело провёл ниже, сжал упругие ягодицы. Джинён как тень скопировал это движение, неторопливо огладил ладонями всю тонкую спину профайлера, под конец заставив его удивлённо охнуть. — Не слишком ли? — В самый раз, — хрипло откликнулся Пак. Где-то за окном сверкнуло. Вся комната на мгновение озарилась синеватым светом и снова погрузилась в полумрак. Джинён мягко припал с новым поцелуем и принялся теснить Марка назад. — Если ты и сегодня посмеешь мне отказать… — Я тебе не откажу, — тихо откликнулся Марк. Он вздрогнул, когда наткнулся спиной на кровать, но тут же с облегчением обрушился на неё, увлекая Джинёна следом.       Кажется, одеяло почти сразу оказалось на полу, следом отправилась одна из подушек, но Марк поспешно вернул её обратно. — Опять пытаешься от меня сбежать? — прошептал Джинён, который как раз принялся покрывать поцелуями изгиб марковской шеи. Пришлось молча подсунуть подушку ему под голову и послушно замереть, отдавая себя на сладкое растерзание. А потом и вовсе потянуть его к себе, присосаться пиявкой, наглухо опутать ногами…       До аптечки они не дотерпели. Марк просто использовал свои пальцы. Он разложил Джинёна в самую живописную позу и теперь устроился у его ног, чтобы то и дело отвлекаться на его округлые колени и крепкие икры. Смотреть на самого Джинёна, целиком, было смертельно опасно. Поэтому он прислушивался к его сбивчивому дыханию и приглушённым стонам, а сам, прикрыв глаза, без конца покрывал поцелуями широко разведённые колени… и бёдра… и сводящую с ума шелковую полоску кожи прямо во впадинке промежности… Зверь полностью отдался в его руки. Покорно подчинился прикосновениям и ласкам. Горячий, сильный, пышущий огнём такой силы, что Марк поражался тому что всё ещё не сгорел, будучи так близко. — Посмотри на меня, — лишь запрокинутый небритый подбородок и нервно вздымающаяся грудь, — Как ты? Может мне лучше сходить…- Марк попытался подняться с постели, но в него молниеносно вцепились сильные руки. — Нет, пусть так. — Ты сумасшедший, — ласково прошептал Марк, нависнув над распростёртым телом, — Или слишком наивный… — Заткнись, — вкрадчиво попросил Пак и уставился своими чарующими зрачками так пристально, что Марк напрочь забыл, что ещё собирался сказать. Он мягко убрал влажные чёрные кудряшки с паковского лба и склонился, чтобы подарить невесомый поцелуй. Гладкий лоб, наморщенная переносица, округлый кончик носа… Пака хотелось выучить до мельчайших деталей, до крохотных чёрточек и пор на коже… — Я возьму тебя медленно, — прошептал Марк, — Так медленно и так глубоко, что ты полностью растворишься во времени. Это была шутка, и Марк ожидал когда у Джинёна снова вспыхнут хитринкой глаза, а губы изогнутся в ироничной улыбке. И он ответит. Тоже как-нибудь с подковыркой, остроумно и хлёстко… но Пак вместо этого лишь бесхитростно распахнул глаза ещё шире и нервно сглотнул. Это могло бы добить кого угодно, а Марка просто смело волной умиления и обожания. Эти невинно подрагивающие ресницы, эти пухлые приоткрытые губы… Марк осторожно прижался к ним, изгиб в изгиб и утянул за собой в бездну ощущений…       А дальше… Джинён впился в него до синяков. Когда Марк сумел войти в его тело, Пак стиснул плечи ногтями так сильно, что все чувства растворились в этой саднящей боли, которая царапинами отпечаталась на коже. Что ж, боль за боль… Марк принял это как должное, потому что в паковских увеличенных зрачках нашёл её отголоски. Джинёну тоже было больно… Не меньше… а то и больше. Но когда Марк попытался отстраниться, Джинён сжал его плечи ещё сильнее. — Нет. Нет, так нет. Марк принялся целовать Джинёна, его закушенную губу, пылающие щеки, чтобы хоть как-то отвлечь. Погладил упругие бёдра и ухватил их покрепче. Голова кружилась, всё происходящее казалось нереальным как сон. И в то же время всё это было реальнее, чем что-либо ещё… Вся жизнь до этого момента словно померкла и отодвинулась, осталось только тяжёлое дыхание Зверя и его стоны. Его запах и пот, который смешался с потом самого Марка.       Действительно медленно, действительно глубоко… Марк сам давно растворился в этом мерном покачивании, в этих наплывающих волнах, накатывающих одна за другой… Пальцы Джинёна постепенно расслабились и теперь очень нежно гладили спину, мягко, вкрадчиво, словно бархатные кошачьи лапы. Боль отступила… за ней пришло единение. Теперь Марк чувствовал всё что чувствует Пак. Он был и собой, и им одновременно. Каждое движение или прикосновение отдавалось где-то в глубине их тел, и связывало их ещё прочнее.       Гроза завершалась. Свинцовые тучи постепенно посерели и за ними проклюнулось опустившееся к горизонту солнце. Начинался закат. Мокрые ветки словно бриллиантовые засверкали в заходящих лучах. Птицы несмело опробовали новые трели. Лес оживал. Но всё же был спокоен, как спокоен всякий собирающийся ко сну. Подсохший на кухне Коджо жалобно поскрёбся в дверь и тоненько тявкнул, напоминая хозяевам о себе. Джинён спал. Он лежал на постели раскинувшись и смешно подрагивая опухшими от поцелуев губами. Марк любовался. Просто лежал прижавшись вплотную к этому соблазнительному созданию и был не в силах отвести глаз. Его тоже тянуло в сон, но пока он с ним справлялся. Хотелось в душ, но одновременно с тем совершенно не хотелось покидать уютное нагретое гнездо. Которое, конечно же, ещё и пахло Паком. Марк прижался носом к мускулистому плечу и поглубже вдохнул аромат. Голова ожидаемо закружилась. Джинён капризно сморщился и попытался перевернуться на бок, но тому помешала марковская тушка, прочно засевшая под боком. Тогда Джинён смирившись снова затих, засопел куда-то в туановские буйные вихры. Марк прыснул над ним. Полежал ещё немного, прислушиваясь к щебету за окном и размеренному дыханию, а потом всё-таки осторожно выбрался из постели, вскочил на ноги.       На кухне ждал оголодавший пёс. Он радостно завилял хвостом, увидев хозяина, и тут же ринулся к своей миске, показывая в чём именно нуждается. — Потерпишь, — сипло проворчал Марк и оглядел растерзанную кухню. Вода успела немного подсохнуть, но тут и там всё ещё виднелись неряшливые лужи. Продукты частично чинно стояли на столе, частично раскатились по полу из размокших от воды пакетов. — Сам не мог, что-нибудь себе отыскать? — вздохнул Марк и уселся на корточки, чтобы подобрать рассыпанные по полу яблоки. Пёс осуждающе поморгал, а потом перевёл взгляд на растерзанные продукты, среди них точно не было ничего, что могло бы заинтересовать любую хоть сколько-нибудь уважающую себя собаку. Яблоки, картошка, помидоры в сетке и пучок сельдерея, вот и вся нажива. Марк поднял всё это с пола и разложил на столе. Потом всё-таки сжалился над несчастным Коджо и вытащил из пакета небольшую баночку собачьих консервов. — Сегодня начнёшь питаться правильно, — пояснил ему Марк, — Хватит с тебя телятинки и сарделек. Пёс промолчал, но явно не оценил, лишь недовольно сморщил нос над новым деликатесом. Но Марк уже потерял к нему интерес, отправился в душ. Задернул цветастую шторку и зажурчал водой. Даже принялся тихонько напевать какую-то въедливую песенку услышанную по радио.       В спальню он вернулся вооружившись влажными салфетками. Джинён всё ещё спал. Марк забрался на постель и распечатал заготовленную пачку. «В душ он ещё не скоро отправится, а просыпаться потным и грязным ему точно будет неприятно…» — он принялся бережно обтирать сжатые во сне кулаки, грудь и живот… Он скрупулёзно тёр спящего Пака пока его кожа не засияла от чистоты и свежести. Полностью удовлетворившись проделанной работой, Марк сгрёб использованные салфетки, кинул их на пол и улёгся рядом с Джинёном. Хотелось ещё немного побыть в этой полусонной неге, насладиться спокойствием и нежностью… Он медленно натянул на себя и Пака покрывало, старательно укрыл мощные плечи, подоткнул с боку. Джинён сонно завозился, причмокнул губами и вдруг басовито предупредил: — После всего что сегодня между нами было, ты совершенно точно обязан на мне жениться. И пока Марк отходил от шока и пытался хоть что-то ответить, снова самозабвенно засопел. Осталось только шутливо замахнуться на этого обнаглевшего котяру, а потом приглушенно посмеяться в подушку.