Невинные глаза зверя

Где-то в окрестностях парка «Северные каскады», штат Вашингтон. 21 июля 2019 года. 07:01       Первый вопрос, который Пак задал проснувшись рано утром, был о том почему это он воняет какими-то странными цветочками. — Нет, это алоэ, — сонно пояснил Марк. — А алоэ не цветочки что ли? — возмутился Джинён. Он придирчиво обнюхал себя везде, где достал, и снова скорбно воззрился на Туана. — Странный запах. Марк всё-таки кое-как продрал глаза и с интересом уставился на восседающего в постели Пака. Он был неотразим. Шикарные обнажённые плечи, не менее шикарный утренний кандибобер на голове и настороженно прижатая к груди простынь. Чёрные глаза блестели влажным углём, и норовили проделать в Марке сквозную дыру. — Это салфеточки, — решил всё-таки пояснить профайлер, — Помнишь, ты просил их купить? Я и купил. На лице Джинёна отразилось секундное замешательство. Потом он всё-таки гневно сверкнул очами и высказал: — Враньё! — Что? — Марк тоже сел в постели, — Никакое не враньё! Тебя Коджо облобызал и ты из меня чуть душу не вытряс, когда требовал салфетку! Помнишь? Эту как её… анти… бактере… бактери… -…цидную! — подсказал Пак и надулся, — Это всё равно не объясняет того, почему я воняю каким-то там алоэ. — Алоэ вера, — припомнил Марк, — Так на упаковке написано. Джинён закатил глаза и рухнул обратно на подушки. Натянул на лицо простынь. — Ты спал, — попытался донести до него Марк, — Не хотел будить тебя в душ, поэтому и обтёр салфеточками. Думал ты будешь только рад. — По-твоему я воняю? — обиделся под простынью Пак. Марк испуганно вытаращился. — Так хотел меня побыстрее в душ спровадить, что сил никаких не было? — Да нет же! — Марк тоже бухнулся на подушки и принялся стягивать с Пака его накидку, — Просто ты заснул и я подумал, что тебе будет приятнее проснуться свеженьким и чистеньким, чем потным и липким. Вот и обтёр. Я же не думал, что тебе это так не понравится. Марк наконец справился с преградой и осторожно потянул к себе притихшего Пака, нежно поцеловал в оттопыренное розовенькое ухо. Погладил по вздыбленным чёрным завитушкам. Джинён протяжно вздохнул и видимо решил сдаться, сам поплотнее прижался к Марку и уткнулся носом ему в плечо. — Не так я представлял наше первое совместное утро, — посетовал профайлер. — А как? Ожидал увидеть в своей постели поутру пугливую нимфу? — фыркнул Пак. — Да, нет, — Марк зажмурившись мягко потёрся о джинёновы волосы лицом, — Нимфа-то на месте. — Эй! — нахмурился Джинён. Марк снова легонько его поцеловал. — Очаровательный и нежный нимф, — поправился он, — Только всем недовольный. Алоэ вера ему не нравится… Джинён шутливо врезал Марку по спине. — Мне не нравится, что ты пытался избавиться от моего природного запаха. Не угодил он тебе видите ли. — Угодил, угодил, — Марк сгрёб Джинёна под одеялом за талию и с наслаждением проехался носом, внюхиваясь в его шею. Здесь даже под стойким слоем постороннего запаха всё ещё угадывался естественный аромат самого Пака. Терпкий и будоражащий, совсем не похожий на приторный амбре алоэ… Губы сами собой впечатались в эту шелковистую кожу, втянули жадно, полноправно оставляя на ней свои метки. Ладони тоже не остались на месте, с наслаждением прогладили лоснящуюся поясницу, спустились ниже, и собственнически сжали упругие ягодицы. Джинён приглушенно ахнул. Он уже забыл о всех своих претензиях и теперь только с готовностью подставлял свою шею под новые поцелуи. Пальцы подрагивали, зарываясь в марковские мягкие пряди. — Я тебя хочу, — с придыханием поделился Туан, — Снова. Очень… — Так вперёд, — смело откликнулся Джинён. На самом деле тело всё ещё ломило, а внутри, стыдно признаться, вообще всё горело огнём, но он всё равно был готов хоть сейчас снова пуститься с Марком во все тяжкие. Но профайлер вместо того чтобы наброситься на Джинёна с маниакальным блеском в глазах, очень нежно и медленно огладил все его изгибы, и осторожно отстранился. — Не сейчас. Позже. Тебе нужен отдых. Джинён обиженно опустил ресницы и отодвинулся. Под ложечкой почему-то надсадно засосало и когда он уж было решил снова отгородиться от профайлера простынью, внутри ожил утробный голос. Он до того жалобно посетовал на жизнь, что Джинён, тут же забыв про обиду, залился краской. — А ещё тебе нужен плотный завтрак, — резюмировал профайлер и снова потянул Джинёна к себе, нежно погладил по животу. Пак приглушенно зашипел и попытался мягко вывернуться из рук, но это почему-то не удалось, Марк легко его удержал. — Такой тощий, откуда только силы? — проворчал Пак. Марк тихонько фыркнул и коснулся губами виска, окончательно нейтрализуя своей нежностью. Джинён в который раз поддался, засопел тихонько, прижатый к худому профайлерскому боку. Всё-таки утро выдалось не самым плохим…

***

      Завтрак Марк принёс в постель. Для этого ему, конечно, пришлось из неё выбраться… А это было, ох, как сложно… Оторваться от Пака, покинуть тёплое гнездо. Нереально… Но он всё-таки сделал это, кроме всего прочего, наградив Джинёна видом своего ничем не прикрытого тыла. Правда Пак не оценил, бросил вслед возмущенное: «Хоть бы постеснялся!» и запустил подушкой.       Кухня встретила всем своим развороченным великолепием и Марк только тяжело вздохнул. Порядок наводить совсем не хотелось. Хотелось поскорее сварганить какую-нибудь простенькую яичницу, и вернуться в тепло и уют. В паковские объятия… Коджо дремал на скомканной хозяйской рубашке и только дёрнул ушами, когда хлопнула дверь. — Не мог прибраться? — строго спросил его Марк. Пёс заворчал и приподнял верхнюю губу, но даже не пошевелился. Пришлось всё-таки самому вооружиться шваброй… Лужи уже высохли и на полу остались лишь разводы грязи и песка. Марк набросился на них с маниакальной жестокостью. Потом вдруг вспомнил про продукты, грудой сваленные на столе, и бросив швабру, поспешил туда. Разложил всё по полочкам в холодильнике и шкафах, скомкал испорченные пакеты и сложил их стопкой у порога, на выброс. Снова вернулся к своей швабре. В это время на кухне появился Пак. Молча полюбовался на погружённого в работу Марка, на его швабру, на его всё ещё голый тыл и невозмутимо отправился дальше, в уборную, картинно взмахнув за собой цветастой шторой. — Нет чтоб помочь, — пожаловался Марк псу. Тот протяжно зевнул и потянулся. Марк в отместку выдрал из-под него свою рубашку и встряхнув, опрятно повесил на спинку стула. — Ещё не хватало, дрыхнуть на моих вещах. Коджо обиженно вздохнул, но спорить с хозяином не посмел, просеменил к уборной, уселся возле самой шторки и принялся ждать. — Нашёл у кого искать защиты, — фыркнул Марк. Он убрал швабру и отправился к раковине. Наскоро помыл руки и наконец приступил к готовке. Джинён выплыл из-за шторки. С интересом оглядел уже чистую кухню, застывшего у своих ног Коджо, снова голый тыл Марка, но и на этот раз промолчал. Подошёл к холодильнику, поднял с пола выдернутую вилку, невозмутимо воткнул в розетку, а потом пошлёпал обратно в спальню. Проследивший за всем этим Марк, медленно залился краской. «Чёрт, как я не заметил?» Пёс было рванулся за Паком, но тот его быстро осадил басовитым: «Сидеть!», и прикрыл дверь перед самым собачьим носом. — Что, съел? — усмехнулся Марк, глядя на обескураженного пса, — Он ещё не такие веревки из нас с тобой совьёт. Коджо только горестно вздохнул, все эти сложные человеческие хитросплетения были для него непонятны. Он просто желал снова оказаться поближе к этому тёплому вкусно-пахнущему господину, чьи пальцы так нежно и осторожно касались его шёрстки. — Обойдёшься, — предупредил его Марк и снова зашкворчал своей сковородкой. По кухне растёкся манящий аромат свежего бекона…       Так вот. В конце-концов завтрак всё-таки прибыл в постель. Вместо подноса, правда, пришлось использовать решётку для барбекю (Марк специально её отдраил до металлического блеска), но в остальном всё было вполне прилично. Яичница с беконом и тосты. Джинён набросился на угощение с ожидаемым аппетитом. Зачавкал и захрумкал с завидным рвением. Марк сначала закутался в одеяло, а уже потом присоединился к нему. Где-то за дверью Коджо громко жаловался на судьбу. — Ты что его не покормил? — Пак даже вытащил изо рта бекон. — Полную миску корма насыпал, — отозвался профайлер, — Просто человеческая еда ему, видите ли, больше по вкусу. Джинён задумчиво оглядел румяно-розовый кусочек в своих пальцах. — Только не вздумай.- предостерёг его Марк, — Для них такая еда хуже яда. Джинён испуганно округлил глаза и нервно сглотнул. — Ты чего? — удивился Марк, — Кушай. — Хуже яда, — севшим голосом прошептал Пак и скосил глаза на подрагивающий в пальцах кусочек. Марк расхохотался. — Для них яд, не для нас! Человеческий желудок всё стерпит, — он притянул нахохленного Пака к себе и ловко выхватил бекон губами из его рук. — Эй! — возмутился Джинён. Но Марк уже радостно перемалывал добычу зубами. Тогда Джинён шутливо замахнулся на него тостом, но недолго думая, Марк ухватился и за него. Пак что есть мочи потянул на себя, но Марк по-собачьи замотал головой. — Ах, так? — Пак решил не отступать и в свою очередь ухватился посильнее. Сцепившись в лёгкой потасовке, они с хохотом повалились на кровать, рискуя опрокинуть весь свой завтрак. — Полегче! — завопил Марк, когда тарелки на простыне угрожающе накренились. Джинён поспешно их ухватил. Аккуратно вернул на место. — Вот так, — устроился он поудобнее, — Давай лучше нормально покушаем, без всяких эксцессов. — Давай, — повис на его плече Марк, запыхтел запахом бекона в ухо, предупредил с плохо сдерживаемым смехом, — Только чур руки о постельное не вытирать, менять не на что, да и крошки в постели нам ни к чему, — и с любовью пояснил удивленно обернувшемуся Джинёну, — Я не собираюсь её покидать в ближайшие сутки. Да и тебя из неё не выпущу. Джинён понял, порозовел, принялся застенчиво хрустеть тостом. Марк в припадке обожания облобызал его в ухо и счастливо замер у плеча.       Сквозь застилающие небо тучи всё-таки пробились первые лучи солнца и упали в окно, разлетелись по стенам брызгами. Джинён засмотрелся. Стало даже будто теплее. Или причина была в профайлере, который всё ещё ощутимо подпирал плечо и вкусно пах поджаренным беконом и хлебом? Джинён незаметно потянул носом. — Расскажи мне ещё что-нибудь о нём, — вдруг серьезно попросил Марк. Джинён с трудом проглотил недожёванный кусок и поморщился. — Я знаю, тебе совсем не хочется вспоминать о нём сейчас, как и мне, — тихонько вздохнул профайлер, — Я не хотел нарушать нашу идиллию, но мы не сможем остаться здесь навечно. В конце-концов нам придётся столкнуться с действительностью. — Что ты хочешь узнать? — Всё что угодно, любую мелочь, которая хоть как-то могла бы мне помочь с ним справиться. — Нужны доказательства, — понял Пак. Он надолго замолчал, погрузившись в свои мысли. Марк осторожно погладил его по руке, а потом и вовсе притянул её к себе под одеяло, прижал к груди. Ему было тяжело от того, что он снова заставил Джинёна обратиться к болезненным воспоминаниям, но вечно откладывать этот разговор на потом тоже было неправильно. — Нам нужно что-то, что отвело бы от тебя подозрения и совершенно точно указало бы на него, — попытался помочь Марк. Джинён совсем помрачнел. Он и раньше думал об этом, когда ещё сидел в той самой белой камере, отгороженный от окружающего мира толстой прозрачной стеной. Раз за разом мысленно перебирал все возможности доказать виновность Франсуа, и чем дальше заходил, тем больше убеждался, что гениальный ум Видаля умудрился учесть все отходные пути. — Если я покажу место, где он захоронил несколько неизвестных следствию жертв, это не поможет. — Нет, не поможет, ты так же останешься главным обвиняемым, — удручённо кивнул Марк. — И если я опишу подробно одно из убийств… — Только усугубишь свою вину. Джинён замолчал. Тупик до сих пор оставался тупиком. Марк нежно прижал к губам его пальцы. Нужны были веские доказательства, улики, которые бы безошибочно привели только к одному человеку, Франсуа Видалю, и полностью реабилитировали Пака Джинёна. Но, похоже, таких было не найти. — У него есть какие-то привычки? Может быть он собирает трофеи и всегда носит что-то с собой? — не терял надежду Марк. Джинён грустно покачал головой. — Раньше он носил с собой прядь волос моего отца, перевязанную ниткой, прятал её во внутреннем кармане пиджака. Завёртывал в носовой платок и прятал… Но потом при мне сжёг её, как символ своего перерождения. — О чём ты? — нахмурился Марк. Джинён нервно закусил губу. Просто так не объяснишь. Это странное чувство, когда твой возлюбленный вдруг возвращается в дом среди ночи, пылая щеками от возбуждения, с руками по локоть в крови и сразу принимается разжигать камин в гостиной. А потом у тебя на глазах сжигает прядь смоляных кудрей, в точности таких же как у тебя самого… Кудрей с давно мёртвого папеньки, чья кровь тоже покоится под его ногтями. Даже если её давно там нет, она дочиста отмыта… она всё ещё там. «Больше он мне не нужен. Не нужен Нам. Смотри, Джинён, смотри, то сгорает наше прошлое, моё прошлое, в него уже не вернуться. Вместе с этими обугливающимися волосками исчезает тот мальчишка, тот запуганный, никчёмный мальчишка… Его больше нет.» — Не знаю точно, — всё-таки рискнул объяснить Джинён, — Мне кажется, в ту ночь он по-настоящему кого-то убил. Не из страха или желания защититься, а ради удовольствия. Во всяком случае, до того момента всё было иначе. После той ночи он перестал бояться, что нас найдут или поймают… Он словно обрёл силу и бесстрашие. По позвоночнику снова пробежала ледяная волна, стоило только закрыть глаза и представить тот день. Джинён тогда так и не узнал, кто стал жертвой Видаля, во всяком случае в новостях всё было тихо, но Франсуа его по-настоящему пугал. Он словно и не замечал крови на своих руках, так и проходил с ней пол дня, пока Джинён не взмолился, потому что больше не мог выносить её вида. Только тогда Франсуа с глубочайшим сожалением отправился в ванную. А Джинён в панике бросился отдраивать весь первый этаж, потому что не мог с точностью вспомнить к чему прикасался или не прикасался Видаль. «Лучше бы я просто тогда ушёл…» — но сделанного не воротишь, можно сколько угодно корить и кромсать себя за содеянное, но это ничем не поможет засадить настоящего Монстра за решётку. — Говоришь, после пряди волос трофеев больше не было? Джинён удручённо покачал головой. Марк задумался. В его практике не случалось такого, чтобы психопат не оставлял хоть что-нибудь себе про запас. Пряди волос, кусочки кожи, да даже заспиртованные глазные яблоки! Чего только он не навидался за свою карьеру в ФБР. В конце-концов многие убийцы оставляли для себя фото или видео содеянного. Прихватывали личные вещи жертв… но чтобы ничего… Такого Марк не мог припомнить. — Может быть он от тебя что-то скрывал? — попытался выдвинуть он осторожное предположение. Но Пак тихонько ответил: — Нет. Я бы заметил, дома мы были очень близки и если бы он что-то прятал, я бы узнал. Они оба помолчали. Марк снова прижался к плечу и погрузился в раздумья, он взвешивал стоит ли говорить Джинёну о том, что Франсуа мог не доверять ему до конца. Мог что-то скрывать… Может быть Видаль вообще вёл тайную игру… То что Джинён был особенным для этого монстра Марк уже успел понять, но особенных принято оберегать, держать под контролем, а это сложно делать, если ты являешься серийным маньяком. И пусть Джинён о многом знал или догадывался, но наверняка оставались и другие вещи, которыми даже с Джинёном Видаль не стал бы делиться. — У меня есть план, — тихий голос Джинёна заставил Марка вынырнуть из своих мыслей. Он осторожно отстранился от Пака и заглянул ему в глаза. — Да? — Я просто останусь рядом с тобой, — прошептал Джинён, — И если он придёт за тобой, я убью его. Марк невольно затаил дыхание, в тоне Джинёна угадывалась непреклонная решимость. — Иди ко мне, — Марк осторожно отодвинул в сторону свой импровизированный поднос и крепко прижал Джинёна к себе. — Не говори так. Мы найдём другой способ, законный. Он сядет за решётку, пожизненно. Я не хочу, чтобы ты марал руки. — Правда? — вскинул глаза Джинён. В этом взгляде читался другой вопрос, тайный. Словно Джинён спрашивал на самом ли деле Марку есть дело до него и его будущего? — Правда, — прошептал Марк и осторожно коснулся приоткрытых губ, медленно и очень нежно вовлёк в тягучий поцелуй. Джинён сразу поддался, растаял под натиском, позволил уложить себя на подушки. Марк неторопливо избавился от простыни, а потом потянул с Джинёна его спортивные штаны. Поднос совсем съехал на край постели. — Тебе не нужно брать всё на себя, — прошептал Марк. Его ладонь полноправно скользнула между крепких бёдер, задвигалась томительно медленно. Джинён сдавленно ахнул и прикрыл глаза. — Когда тебе станет немного лучше…- совсем тихо продолжил Марк. — Мне уже лучше, — хрипловато отозвался Джинён. Он крепко обхватил профайлера за худые плечи и прижался к нему с каким-то благоговейным трепетом. — Когда тебе станет лучше, — в самое ухо повторил Марк, — Я отправлюсь в Бюро и всё расскажу о Франсуа, возможно Джойл мне поверит. — А если нет? — Посмотрю по обстоятельствам, — Марк втянул губами оттопыренную мочку уха и на некоторое время отвлёкся. Джинён опьянял. Здорово туманил голову. Горьковато-солоноватый вкус кожи, вновь прорезавшийся аромат тела, его прерывистое дыхание… Всё это словно отодвигало тяжёлую реальность на непередаваемо далёкое расстояние. Если бы у Марка был выбор, он бы выбрал остаться в этой избушке и в этом времени навсегда. — Ах, — гортанно выдохнул Джинён, всё-таки возвращая Марка к реальности. Раскрасневшийся и горячий, срочно требующий к себе внимания, он всё же стоил всего остального времени. Стоил будущего. Стоил всего, что могло бы быть у них после… А значит ради этого необходимо было поймать настоящего Монстра. Победить его, чтобы будущее наконец настало. И ради кого-то другого, стонущего под его ладонями, Марк впервые по-настоящему попытался представить это будущее и то каким оно могло бы быть для них.