Пустота

Вдруг подушка полетела прочь, и девушка — вернее сказать, молодая женщина — рывком села там же, где и спала. Ее распахнутые глаза лихорадочно блестели. Еще мгновение спустя она резко поднялась, но, запутавшись в простынях, не удержалась и упала на пол. Похоже, она этого даже не заметила. Безразличная ко всему, кроме Зова в голове, Кейтлинт — или как она вчера представилась гномихе Фури, Кэтрин — поспешно выбралась из злополучного клубка и вновь вскочила на ноги. Не думая ни о чем, она буквально вылетела из маленького домика, и тут же наткнулась на старушку. Это заставило ее остановиться, а Зов — замолчать. — Куда ты так понеслась? — неодобрительно проговорила Фури, вглядываясь в лицо эльфийки. Кэтрин замерла — может, вчера старушка не узнала ее из-за плохого света в доме, и отвратительного вида самой Кэтрин, а теперь, при свете дня…, впрочем, Кэтрин в очередной раз себе напомнила, что она — не самая главная персона в Средиземье, и знать в лицо каждый ее не может. Она успокоилась. — Кошмар приснился, — объяснила она. — Будто меня нашли… А не сразу поняв где, я вот и испугалась. Гномиха покачала головой и направилась в дом. Кэтрин, не зная, что предпринять, направилась следом за ней. Фури закопошилась рядом с большим пузатым котлом, показав, где Кэтрин может умыться и привести себя в порядок. Платье свое девушка обнаружила чистым и высушенным, от него пахло какими-то травами, эльфийка быстро переоделась. Расчесав волосы гребнем, девушка заплела их в толстую косу. — Садись здесь, — сказал гномиха, ставя перед гостьей деревянную миску с супом, или еще чем-то. Впрочем, Кэтрин была действительно голодна, да и не в ее положение было возмущаться. — Хорошо, что нашла меня именно вчера. Сегодня вечером здесь уже никого не будет. Кэтрин удивленно посмотрела на хозяйку избушки. — Вы куда-то уезжаете? — вежливо спросила она. Фури кивнула. — А куда, и почему именно, если это не тайна? Пусть эльфийка и оказалась в столь необычном положение, обыкновенная вежливость и воспитание не ушли — Кэтрин не могла говорить грубо или неуважительно с той, которая спасла ее, возможно, от смерти. — Да, пускаюсь в короткий путь, — сказала гномиха. — У меня нет семьи, или кого-то другого, о ком я могу заботиться. Подамся в Катраоин, чай, не выгонят. — Катраоин? — переспросила Кэтрин. — Где это? Гномиха внезапно усмехнулась. — Это город для тех, кому некуда идти, — сказала она. —Город людей, эльфов, гномов и всех-всех, которым разбили сердца и сломали жизни. Говорят, что его возвела ведунья, и оно станет последним местом пристанище для отчаянных. Кэтрин промолчала. Она внимательно прислушивалась к тому, что творилось у нее в голове — криков не было, но на периферии сознания кто-то слабо стонал. Девушка нахмурилась и приложила руку к своему животу, тут же почувствовав тепло. Кэтрин так хотела сообщать радостную новость, а в итоге ей пришлось бежать — от мужа, от сына… Даже собственному отцу она не имела право что-то сообщать, потому что Элронд найдет дочь быстрее Трандуила. Правда, отцу можно было бы все рассказать, он бы помог… Да и Трандуил с Леголасом тоже… Кэтрин быстро пришла к выводу, что ее побег был самой глупой вещью на свете, но повернуть уже было нельзя. Она дошла до такой точки, где проще идти вперед, чем повернуть; закончить, дойти до конца, но не повернуть. «Лучше просить прощение, чем разрешение» — таков был ее жизненный девиз; Кэтрин подумала, что ей придется его сменить, к примеру: «Думай, прежде чем сбегать» или «Говори о своих проблемах родным, чтобы не допустить такой вот ситуации». Кейтлинт задушила ругань на родном эльфийском, которые были готовы сорваться с языка, и ухватилась за слова Фури. — Скажите, — аккуратно начала девушка. — В Катраоине… там есть лекаря, которые сведают в… сложных болезнях? Гномиха уставилась на нее невидящим взглядом, и все же Кэтрин в очередной раз вздрогнула. — Ты больна? — резко спросила Фури. — Нет, — эльфийка отрицательно мотнула голой. — Физически я здорово, я… — девушка чуть не сказала заветные два слова, которые даже про себя не произносила, поэтому продолжила по-другому. — Я, возможно, схожу с ума. Иногда у меня в голове раздаются чужие крики, будто я слышу, как пытают кого-то. Они сводят меня с ума. Если бы от них можно было избавиться, я бы все отдала за это… Фури смотрела на нее внимательно, впитывая каждое слово. Кэтрин боялась сказать что-то лишнее, и выдать себя. Но о ее недуге никто не знал, даже семья, так что вряд ли кто-то в такой глуши мог догадаться. Но когда ты бежишь от кого-то, становишься параноиком. — На самом деле, — внезапно медленно начала Фури. Она закашлялась, но потом продолжила. — Катраоин находится под господством Змеев. Не драконов, а хладнокровных Змеев, которые могут принимать облик людей, как оборотни. Кэтрин знала о таких людях. Их осталось очень мало, и они — как и оборотни — могли превращаться в длинных, толстых, ужасных змеев, которые без проблем могут сломать кости, сжав кольца сильнее, чем необходимо. По легенде, они происходили из рода драконов и жили в холодных озерах, или вблизи них. Кэтрин действительно слышала, что те были прекрасными лекарями, и не было такого недуга, с которым Змее бы не справились. Но за все есть своя цена, а Кэтрин не могла дать ничего. — Они берут плату, — сказала эльфийка вслух. — А у меня ничего нет. Да и эльфов они недолюбливают. Старуха закряхтела и, шаркая ногами, начала ходить по маленькому дому. Только теперь Кэтрин заметила, что вещей осталось совсем ничего — гномиха Фури собрала почти все, и теперь ее вещи лежали в узелках. Эльфийка подумала, что старушке будет сложно донести все одной. — В Катраоин можно пройти только под землей, — внезапно сказала Фури. —Я знаю, как найти вход, и знаю, как пройти. Если ты решишься рискнуть — я проведу тебя, и ты сама обратишься к Змеям. Думай до обеда, потом я уйду. Кэтрин серьезно задумалась о такой перспективе — уйти в некий тайный город. О Катраоине она ничего не слышала, хотя знала почти все города и поселения Средиземья. Но слышала о Змеях. И они действительно могли ее спасти. Вопрос об оплате все еще был открыт, но если Змеи смогут ей помочь, она сможет попросить о помощи отца. В конце концов, Элронд всегда был готов простить непокорную дочь, за что девушке иногда бывало стыдно. *** Трандуил не удивляется, когда стража докладывает о прибытии Элронда. Король Лихолесья приказывает пустить его, хотя понимает, что сейчас Элронд не в лучшем расположение духа. Наверняка — в ярости. Кейтлинт была его любимой дочерью, все об этом знали, и очевидно, что новость о ее исчезновении не доставила лорду удовольствие. Эльф оказывается прав — лорд появляется в тронном зале быстро, мрачный и злой. Трандуилу не хочется выяснить отношения с отцом сбежавшей супруги, он и сам пребывал не в лучшем расположении духа — все-таки, Кейтлинт была его женой, и ее побег радости не доставил. — Как это понимать? — сразу же говорит Элронд, не останавливаясь на приветствии. — Моя дочь сбежала. — Ее ищут, — спокойно возвещает Трандуил, хотя понимает, что вовсе не приуменьшит отцовской тревоги. — И скоро найдут. Элронд весь источает ненависть, и Трандуилу кажется, что тот убьет его на месте. Когда речь шла о дочери, Элронд забывал, кто перед ним — Король или обычный эльф, только Кейтлинт была важна для него. Король эльфов прекрасно знал о любви Элронда к своему первенцу, и часто сила этой любви заставляла его восхищаться. — Моя дочь сбежала, а ты делаешь вид, будто так и должно быть. Ни один мускул не дрогнул на лице Трандуила. Во многом, он был готов к обвинениям, ведь отчасти мог понять чувства Элронда. Наверное, все в Лихолесье шептались о том, что Кейтлинт сбежала именно из-за отношения Трандуила к ней, несмотря на то, что Королевская чета не давала причин так думать. Да, в отношениях Трандуила и Кейтлинт не все было гладко, но проблемы были у всех, и Король с Королевой с ними справились. Несколько столетий назад преодолели кризис пяти сотен лет, и сейчас Трандуил не мог понять, что именно на них нашло: злость, беспричинная ревность. Кейтлинт всегда была излишне импульсивной, и ее чувства многим были ярче чувств Трандуила, но что нашло тогда на Короля —непонятно. Но подданные, как и Элронд, совершенно напрасно обвиняли Трандуила в равнодушие. Побег супруги не оставил его равнодушным — он волновался, и ему хотелось знать, что послужило причиной. — Напоминаю, что Кейтлинт моя жена, — холодно произнес Трандуил, желая таким способом остудить Элронда. — И мне так же интересны ее мотивы. Владыка Ривенделла зло скривился. Они разговаривали в тронном зале, где кроме них не было не души — почти все стражники во главе с Леголасом и Тауриэль искали Королеву, и лишь около двадцати эльфов остались на охрану дворца. — Кейтлинт внезапно исчезает, и неужели, у тебя нет предположений, почему это случилось? — требовательно спросил Элронд. С самого начала ему не нравилась перспектива свадьбы дочери и Трандуила —тот выглядел холодно, совсем не похожим на влюбленного, или хотя бы симпатизирующего Кейтлинт мужчину. Но дочь, казалась, отвечала ему тем же, да и предложению Королю не стала противиться, приняв с каким-то удовольствием и смирением, после чего Элронд не посмел мешать. — Честно? Ни малейшего. Элронд много чего хотел сказать зятю, но ссоры бы к ничему хорошему их не привели бы. Сейчас стоило найти Кейтлинт, убедиться, что она в порядке, а потом можно и отношения выяснить — и с дочерью, и с ее супругом. — Но она была странной, где-то последние год или чуть больше, — внезапно задумчиво говорит Трандуил, будто что-то вспомнив. — Она плохо стала спать, хотя в остальном была в порядке. Лекари говорили, что она здорова. — Почему не сообщили мне? — снова спросил Элронд. Кроме злости, он испытывал сильное чувство испуга — его дочь сбежала неизвестно куда, в столь ужасную погоду. Вчерашняя метель уже улеглась, но в лесу был сильный мороз. Кейтлинт и раньше могла совершать необдуманные поступки, но всегда находила момент известить об этом своего отца. — Отдавая дочь за тебя замуж, надеялся, что ты будешь хотя бы заботится о ней. А теперь она сбегает по неизвестным причинам. Трандуил раздраженно выдохнул, и удержался от того, чтобы закатить глаза. Он знал, что Элронд обязательно попробует уколоть его случившимся, и это получалось — Трандуил чувствовал ответственность за жену, которая была немного, но все же его младше, и вела себя под час как ребенок. И он знал, что Элронду не льстит мысль породниться с Королем Эльфом — не всегда холодные, кое-где даже теплые, но по-прежнему сдержанные, отношения Лорда Ривенделла и Короля Лихолесья строились на взаимном уважение, пока домой не вернулась Кейтлинт. Даже после свадьбы, отношения Трандуила и Элронда сильно не улучшились, но заметно потеплели. Сейчас же, между ними вновь возник тот же лед, что был всегда. — Как-только она найдется, ее сразу вернут в Ривенделл, — внезапно жестко произнес лорд. Трандуил возмущенно глянул на него, и в глазах Владыки мелькнула злость. Вся эта ситуация и его порядком раздражала и нервировала, а Элронд лишь подливал масло в огонь. Никто и представить не мог, что именно испытывает Трандуил. Приятного было мало. — Если Кейтлинт скажет, что не хочет возвращаться, никакие силы не заставят ее это сделать. Я позабочусь о комфорте своего ребенка. Было видно, что Трандуилу было, что ответить. В конце концов, он бы не женился на Кейтлинт более пяти столетий лет назад, не будучи уверенным хоть в каких-то чувствах к ней. Девушка та тоже влюбилась во Владыку не очень быстро, да и огромной всепоглощающей любви не было — забота друг о друге, нежность и теплое чувство в сердце. Этого казалось достаточным, чтобы Трандуил просил руки Леди Ривенделла у Элронда, и достаточным, чтобы она согласилась. — Не только ее комфорте идет речь, — раздался голос Леголаса, и эльфы перевели взгляд на принца. Он выглядел усталым, но сильно озадаченным. Он слегка кивнул в знак приветствия, и сразу поспешил объяснить свои слова. — Столкнулся с придворным лекарем. Он сильно испуган. — И чем же? — поинтересовался Трандуил. Конечно, весь дворец всполошился побегом Королевы, строило самые разные теории, одни из которых были произнесены вслух, а другие даже предполагать было страшно. Никто не сомневался, что слухи разлетятся быстро, приправленные хорошим количеством искажений. Будет неудивительным услышать, что именно Леголас избавился от «неугодной» мачехи, хотя еще до замужества все шептались о том, что леди Кейтлинт уж слишком ласково относится к чужому ребенку. — Не думаю, что вам это понравится, — сразу предупредил принц. Трандуил и Элронд кивнули, показывая, что все равно готовы выслушать. — В общем… она беременна. В зале повисла тишина. Элронд и Трандуил недоуменно замерли, явно не ожидая такой новости, Леголас же был в небольшом смущение. Очевидно, что не ему надо было сообщать подобные новости; в целом, он заменил Кейтлинт сына, и у леди Ривенделла не было причин желать собственного ребенка, да и Трандуил был солидарен с ней в этом вопросе. Леголас не чувствовал себя лишним, когда отец женился на Кейтлинт, хотя бы из-за того, что девушка понравилась юному принцу, они быстро стали друзьями еще тогда, когда дочь Элронда впервые пересекла границы Лихолесья. У Кейтлинт мог быть собственный ребенок. Лекарь сказал, что Королева Лихолесья узнала об этом чуть больше двух месяцев назад, и попросила никому не говорить. Вскоре должен был состояться какой-то праздник — Леголас всегда поражался памяти Кейтлинт, которая позволяла ей безупречно помнить все тонкости дворцового этикета и название праздников — и, вероятно, именно тогда эльфийка хотела сообщить эту счастливую новость. Но вот как случилось… — Пошли все вон, — сквозь зубы проговорил Трандуил. Элронд зло поджал губы, но перечить не стал — лорд буквально вылетел из зала. Принц колебался еще пару минут, а после отправился вслед за Элрондом. Леголас не оставлял надежд найти Кейтлинт в кратчайшие сроки, в конце концов, не могла же она провалиться сквозь землю… Трандуил раздраженно выдохнул и потер переносицу. С Кейтлинт всегда было непросто, особенно учитывая, какими разными характерами они обладали. Порой он все еще удивлялся тому, как мог найти счастье с этой эльфийкой, и как она могла быть счастлива. Но Кейтлинт никогда не жаловалась — по своей природе, она любила если не всех, то многих. Она умела очаровывать, не показывая то, что скрывается за безупречной улыбкой. Кейтлинт улыбалась искренне и широко, могла шутить и быть самим очарованием, когда появлялась в обществе, но также быстра она начинала грустить и впадать в ярость. С годами она, конечно, стала взрослее и более собранной, и эта девчушка в забавных платьях почти стерлась из памяти Трандуила. Кейтлинт осталась — в некоторых моментах холодная, жестокая и язвительная, но все еще любящая своего Короля, его сына и своего отца. Бывали моменты, когда Трандуил ее почти ненавидел, и сейчас был один из таких. Он отчетливо помнил ее прекрасное бледное личико, обрамленное шелком темных волос; веселые яркие искорки в ее необыкновенно красивых глубоких карих глазах, вспыхивающие от чего-то с новой силой, лишь он появлялся около нее; легкую усмешку на ее розовых мягких губах, когда в очередной раз он холодно обращался к ней. Она никогда не укоряла его за тон, безразличную манеру поведения по отношению к себе. Она лишь молча улыбалась, с любопытством наблюдая за ним, совсем как маленький ребенок, воспринимающий всю ситуацию как какое-то веселое представление; словно вот-вот на его губах расцветет ответная улыбка, послышится его прекрасный звонкий смех и какая-нибудь мягкая и приятная фраза, обращенная к ней. Но этого не происходило. Боль. Боль. Боль... Она разрушает тебя изнутри, выжигая душу до тла, оставляя лишь пепел и бесконечную пустоту. Трандуил не раз задумывался о том, какие же жалкие люди. Они быстро умрут, искра внутри погаснет. Но Король понимал: бессмертие — не дар, а худшее из проклятий. Боль. Боль. Боль... Сначала его любимая первая супруга. Теперь Кейтлинт. Видимо, сам Эру не желал счастья для эльфийского короля. «Где же ты сейчас, любовь моя?» — подумали отец, муж и пасынок.