Пустота

Трандуил еще раз прочитал письмо, доставленное к нему сегодня утром, и откинулся на спинку кресла. Для него не было секретом, что после праздника Леголаса у его сына с дочерью Элронда шла активная переписка. После праздника Кейтлинт и Элронд задержались дольше всех, потому что юный принц не смог расстаться с кронпринцессой. И когда они все-таки покинули Лихолесье — причем Кейтлинт упоминала, что снова собирается в путь-дорогу, чем только подогрела интерес Леголаса — у принца с эллет сразу установилась переписка. Не тайная — Леголас часто заходил в кабинет к отцу, чтобы уточнить написание какого-то слово, или получить разъяснений чего-то, что в письме Кейтлинт принцу было непонятно, или вовсе отвлечь его от дел и заставить писать письмо. В целом, это не то чтобы утруждало Трандуила. Владыка даже видел в этом пользу — сына, который больше рвался учиться сражению и стрелять из лука, невозможно было заставить учить что-то. Леди Кейтлинт же, при том, что слыла совершенно необузданной душой, являлась воспитанной и образованной девушкой, готовой к любой теме разговора. Когда девушка в своих письмах — а все они без исключения попадали в руки Короля — упоминала какую-либо деталь, с которой Леголас не был знаком, принц с головой погружался в изучение той или иной темы. Поэтому переписка с дочерью Элронда даже играла Королю на руку. «Владыка Трандуил. Ваш сын был столь любезен, что пригласил меня погостить в вашем дворце. И хотя я не смею ставить просьбу принца под сомнения, желаю убедиться в том, что мое появление не вызовет неудобства. Искренне, леди Кейтлинт» Трандуил усмехнулся, убирая письмо. Сухой и официальный тон совсем не вязался с той горячностью, которые были пропитаны письма, полученные Леголасом. Там Кейтлинт была живой и неумной, необузданной, здесь же —холодной и спокойной, вежливой, уточненной, такой, какой и должна была быть дочь Владыки Элронда. Трандуил становился невольным соучастником ее путешествий — прошло всего полгода месяца с их знакомства, а та скорость, с которой мчалась жизнь Кейтлинт была поразительной. Кейтлинт относилась к нему и его сыну подчеркнуто уважительно. Было забавно, что такая взбалмошная особа сначала спросила разрешение Трандуила — хотя это и было высказано в иной форме. А возможно, внезапно подумал Король, слухи о ее непоседливости весьма преувеличены. Он написал ответ, в котором так же сухо говорил о том, что появление Кейтлинт не вызовет неудобств. Отправив послание, эльф решил переговорить с сыном — все-таки надо было намекнуть юному принцу о том, что приглашение кого-то в замок без ведома Владыки не есть хорошо. Особенно, если речь шла о высокопоставленной особе вроде Кейтлинт, дочери Владыки Ривенделла. Кейтлинт появляется в Лихолесье спустя еще два месяца, и когда Владыке сообщают об этом, Леголас начинает в нетерпении готовиться к встречи юной кронпринцессы. Трандуил с удивлением наблюдал за тем, как его сын, ненавидящий официальные приему не меньше его самого — но разница в том, что Трандуил был королем и понимал значимость и безысходность таких встреч, в отличие от юного Принца, который стремился сбежать от официоза как можно дальше — подбирает парадный костюм и в целом старается выглядеть презентабельно. В этот раз он не выходит встречать Кейтлинт, хотя Леголас был там. Кронпринцесса Ривенделла сама приходит в тронный зал, а Леголас семенит за ней. — Приветствую, Владыка Трандуил, — произносит она, поклонившись. Трандуил кивает ей в ответ. — Леди Кейтлинт. Как добрались? — Весьма устала, Ваше Величество, — спокойно произносит эллет. — Но весьма рада видеть вас и вашего сына в добром здравии. Леголас, стоящий между отцом и Кейтлинт, смущенно улыбнулся и поправил небольшую корону на своей голове. — В таком случае можете идти отдыхать, — сказал Трандуил. — Вам подготовили комнату, в которой вы жили во время праздника Принца. На этих словах Леголас внезапно оживился и сказал, хотя редко позволял себе прервать чью-то беседу. Особенно разговор отца с кем-то. — Это теперь твоя комната, — сказал Принц. Кейтлинт и Трандуил перевели взгляд на него. — Когда ты будешь приезжать сюда, можешь оставаться здесь. Леди Кейтлинт вежливо улыбнулась Леголасу и кивнула. — Приму за честь ваше приглашение, — произнесла она, кинув на Трандуила один быстрый взгляд. Король медленно моргнул, будто давая ей право говорить то, что она считает нужным. Он же в любом случае был рядом и мог оборвать ее если что. — А теперь с вашего позволения. Мне действительно надо отдохнуть. — Вас позовут к ужину, — равнодушно сообщает Трандуил, и Кейтлинт кивает и выходит из зала. Леголас смотрит ей вслед, а когда оборачивается на отца, то мужчина видит, как в глазах сына мелькает невероятный восторг. — Она такая потрясающая, ада! — внезапно произносит Леголас шепотом, сбивая Трандуила с толку. В итоге он только кивает, не собираясь как-то иначе отвечать сыну. Принцу, кажется, и ответ больно не был нужен. Он тоже уносится из зала, и лишь кивает на предупреждение Владыки о том, чтобы Леголас дал отдохнуть их гостье. Принц кивает. Кейтлинт, думает Трандуил, действительно не такая, какой ее выставляют слухи. Она очень и очень умная, талантливая, моментами сдержанная, а моментами — очень порывистая. Леди Ривенделла хорошо влияет на Леголаса, и это Владыка тоже отмечает — юный Принц наконец-то начал уделять урокам внимания столько, сколько требовалось, и даже больше. Помимо того, что Кейтлинт играет с ним в прятки и другие игры, она учит его языкам, истории, стрельбе из лука и сражению на мечах. Трандуил один раз наблюдал такое тренировочное сражение. Дочь Элронда была не в своих любимых и привычных платьях, а в мужском перешитом облачение. Она двигалась легко и непринужденно, больше подсказывая и уча, чем сражаясь. Она была почти идеальной, но когда ее взглядом встречался со взглядом Трандуила, Владыка видел какой-то не исчезающий лед в карих глазах. Улыбка — вежливая и холодная, только с Леголасом — почти искренняя. Но что-то не давало Трандуилу покоя, и он долго не мог понять, что именно. Все пояснил случай — он просто поймал свое отражение в зеркале, и увидел тот же лед, что был в глазах Кейтлинт. Это был лед, который замораживал сердце. Это был лед потери. *** — Хорошо, Принц, — говорит Кейтлинт, ловко крутя в руках тренировочный меч. — Давайте попробуем еще раз. Леголас пыхтит, но встает в стойку и поднимает меч, как его учили. Иногда Кейтлинт оставалась молчаливой наблюдательницей его занятий, но все чаще и чаще уроки проводила она сама. Она сражалась, будто танцевала, особенно когда показывала те или иные приемы не в тренировке с Принцем, а с его учителями. Сегодня они были одни. — Почему ты все время зовешь меня Принцем? — спросил Леголас, делая резкий выпад вперед. Звук удара разнесся по всему полю, заглушив вопрос. Кейтлинт парировала: и удар, и вопрос. — А тебе не нравится? — Просто… — Леголас вдохнул побольше воздуха и стал атаковать, Кейтлинт защищалась. — Значит ли это, что я должен назвать тебя леди Кейтлинт? Кейтлинт остановилась на несколько секунд и рассмеялась. Ее каштановые волосы были собраны в высокий пучок на голове, и девушка заправляет за ухо одну выбившуюся прядь. — Леголас, ты можешь обращаться ко мне как тебе угодно, — говорит она, снова поднимая меч и крутя рукоять в пальцах. Тренировочное оружие было несколько легче, чем настоящее, и менее острое, поэтому Кейтлинт, привыкшей к настоящему тяжелому оружию, было не совсем комфортно. — Отец вообще называет меня «Моя орхидея», — сообщает Кейтлинт, подмигивая принцу. Леголас ухмыляется. — Хорошо… — внезапно кончики его ушей краснеют, и он говорит то, что Кейтлинт совсем не ожидала. — Nana. Меч выпал из рук Кейтлинт, при этом скользнув по левой ладони и оставив глубокий шрам. Леголас испуганно выдохнул, но дочь Элронда даже не обратила на рану внимания — она, казалось, даже перестала дышать, так и замерла с широко раскрытыми глазами. Смотрела она с каким-то испугом. Девушка быстро оглядела поле, а потом жестко и отрывисто произнесла: — Больше никогда меня так не называй. — Прости, — виновато произнёс Леголас. — Просто.. — «Просто» ничего… — столь же жестко произнесла Кейтлинт, а потом она поморщилась и зажмурилась. Сделала пару глубоких вдохов, стараясь успокоиться, и посмотрела на Принца с уже знакомым холодом. —Леголас, я твой друг. Возможно, только возможно, ты можешь относиться ко мне, как к сестре, но не ближе, и я больше не хочу слышать от тебя подобное обращение. — Я думал, тебе будет приятно, — пробормотал смущенно Принц. Леголас стремился показать, насколько значимой стала для него Кейтлинт. Другого способа он просто не нашел, а слово вырвалось так легко, что он даже подумать не успел. — Мне… — Кейтлинт сжала губы и поморщилась, проговорив сквозь зубы. — Мне приятно. А вот твоему отцу вряд ли будет, если он услышит. Твоя мать, Леголас. Она была достойной королевой и не менее достойным воином. В память о ней, ты не можешь называть меня nana. Кроме того, … — кронпринцесса выдохнула, потихоньку справляясь с охватившими ее чувствами раздражения, злости, боли и испуга. И маленькой, совсем крошечной, толикой какого-то внутреннего тепла. — Дорогой мой Принц, я же совсем не высокопоставленная аристократическая леди, и совсем не могу играть ту роль, которую ты так внезапно для меня определил. И никого «но» здесь быть не может, хорошо? — Хорошо, — угрюмо произнес Леголас. — Ты не обиделась на меня? Ты все еще мой друг? — Конечно, Леголас, — она светло улыбнулась, и Леголас улыбнулся ей в ответ. Он не хотел думать о том, что неосторожное слово могло заставить Кейтлинт уехать. — Когда ты станешь чуть старше, ты сам поймешь значимость моих слов, а пока отведи меня к лекарю. Мне надо обработать руку. — Да, — кивнул Леголас, но тут его взгляд уловил какое-то движение позади Кейтлинт, и мальчик внезапно сильно побледнел. —Ада. Кейтлинт живо развернулась, отчего пучок на ее голове почти рассыпался. Ее испуганный и смущенный взгляд столкнулся с холодным и непроницаемым взглядом Лесного Короля. Он шел медленно, не спеша преодолевая расстояние между ними, и ничего, казалось, не выдавала его настроение. Но Кейтлинт поняла — слышал. О, Эру, Трандуил слышал, как его сын назвал ее матерью. Кейтлинт подумала, что голову ей снесут прямо сейчас. Или дадут пощечину. Хотя, вряд ли королевское воспитание позволило бы Королю поднять руку на девушку. Скорее всего, ее вышлют и вежливо намекнут, чтобы она здесь более не появлялась. Но пока Кейтлинт мысленно казнила себя руками Трандуила, синдар спокойно взирал на нее. Девушка склонила голову и сказала: — Владыка Трандуил. — Леголас, ступай во дворец, — внезапно произнес Трандуил. Кейтлинт прикрыла глаза, глубоко вдыхая. Но да, лучше сыну не видеть, как его лучшего друга сейчас начнут отчитывать. —Я сам помогу леди Кейтлинт с рукой. Леголас посмотрел на свою подругу, та, поджав губы, хмуро смотрела на его отца, прижимая к себе раненую руку. Но слово отца было законом, особенно сказанное таким тоном, поэтому Леголас быстро склонил голову и пробормотав: — Да, ада, — ушел в сторону замка. Кейтлинт подождала пока он отойдет на достаточное расстояние, чтобы даже с совершенным эльфийским слухом нельзя было что-то расслышать, и только потом сказала. — Уверяю вас, Владыка, — голос сорвался лишь на секунду, а потом Кейтлинт встряхнула волосами и уже со знакомым холодом посмотрела на Владыку. — Я не давала повода так думать. — Леголас еще ребенок, — внезапно произнес Трандуил, подходя на шаг ближе и беря порезанную руку, отнимая ее от груди эллет. — Я не удивлен, что он ищет материнской защиты и любви, и так тянется к вам, но больше не хочу слышать от моего сына подобное обращение к вам. — Разумеется, — спокойно произнесла леди Ривенделла, смотря, как тонкие ухоженные пальцы Владыки Лихолесья очерчивают края ее раны. Они выглядели как-то по-особенному женственными, даже хрупкими, как замороженные ветки деревьев, но стоило Кейтлинт ощутить их на своей коже она узнала пальцы воина, которые не раз держали меч в опасных сражениях. Хрупкость эльфов всегда была поводом насмешек у людей и гномов, но под ней скрывалась огромная воинственная сила. Трандуил же выглядел довольно сильным и внешне, и Кейтлинт не могла представить сколько в нем силы. — Если вы считаете мое присутствие здесь теперь неуместным... — Не смею выгонять вас, леди Кейтлинт, — в тон ей ответил Трандуил, переводя на эллет взгляд. — Вы оказываете хорошее влияние на моего сына, но надеюсь, мы друг друга поняли. — Конечно, Ваше Величество, — кивнула она, слегка склонив голову в уважительном поклоне. Она почти все делала так, как ее обязывал статус Трандуила, но владыка мог углядеть в каждом ее поклоне некий протест. Поклонилась – не слишком низко, но и не надменно, как раз так, чтобы показать свое место, но не быть неуважительной. Трандуил смерил ее каким-то нечитаемым взглядом и обошел, направляясь во дворец. — Как будет «мама» по-эльфийски? — Nana. А что? — Ничего, мне просто интересно, как будут называть тебя наши дети. Кейтлинт прикрывает глаза, прижимая к себе раненую руку. Глаза девушки заслезились, и она низко наклонила голову, спрятавшись за волосами, чтобы весь мир ее не видел.