Пустота

— Хорошо, что тебе еще рассказать? Кейтлинт и Леголас сидели в покоях Принца и смотрели на почти полную луну. До полнолуния, а значит, до праздника Белых ночей, оставалось совсем немного времени. Леди Кейтлинт, которая продолжала пребывать в лесах Ласгалена по неделе каждого сезона в году, приехала пару дней назад. Эллет не переставала удивляться, как за месяца успевал вырасти юный принц, а Леголас, которому уже исполнилось двенадцать, демонстрировал потрясающие достижения в учебе и в сражениях. Мальчик, как и отец, с раннего детства научился владеть мечом, ездить верхом и, как отмечали все во дворце, и что постоянно повторяли служанки, которые находились при леди Кейтлинт — Леголас перенял лучшее от своего сурового отца. Довольно часто Леголас возвращался во дворец с ссадинами на голове от деревянных дротиков, которые метали с седла лошади во время учебных занятий. Высокий и очень работоспособный, он не боялся травм. Учителя, обучавшие Леголаса логике, отмечали, что он обнаруживает подлинные качества синдар: выдержку и боевитость. Дочь Элронда регулярно появлялась во дворце Короля Трандуила. Леголас всегда с нетерпением ждал ее появления и стремился невзначай продемонстрировать то, чему научился за месяца в ее отсутствия. Но их дружба отличалась от той, что была два года назад. Кейтлинт, кажется, перестала видеть в Леголасе ребенка, как это было в день его десятилетия. Сама она была куда старше, поэтому такое отношение не то чтобы обижало самого принца, скорее, было понятным. Сейчас леди Ривенделла была готова беседовать с ним наравне и наставляла не как несмышленого юнца, а как юного друга. Леголас был горд — за два года он вырос в глазах своей лучшей подруги. — Ты снова навещала Дейл? — спросил Леголас. Было тихо, и лишь прислушавшись можно было услышать, как на этаж ниже работают слуги, заканчивая дела. Дворец спит час или два, потом жизнь снова начинает кипеть. — Ты посещаешь его все раз в год, — поделился наблюдениями Леголас. Леди Ривенделла пожала плечами, будто раньше не замечала этого. Принц цеплял каждое ее движение, словно стараясь улучить во лжи, но Кейтлинт внезапно сказала: — Я всегда езжу туда весной, — задумчиво произнесла она, пригубив холодного вина. В ее карих глазах отражалась луна. — Там есть красивая легенда о любви эльфа и человека. Леголас заинтересовано подался вперед. Кейтлинт усмехнулась. Они сидели на остывающем полу на балконе, наслаждаясь прохладной ночью и холодным вином. — Люди сочиняют много историй, — сказал Леголас. — Расскажи мне эту. Пожалуйста. Кейтлинт посмотрела на него. В ее карих глазах Принц увидел блеск луны. Отразившись в ее глазах он стал холодным и чужим. — Она короткая, — наконец выдала эллет. — Жила однажды очень глупая эльфийка, которая влюбилась в человека. Человек ее тоже полюбил, и они были счастливы, но потом человека смертельно ранили на войне. Он умирал, и эльфийка сначала много плакала, а потом сказала, что… больше не хочет любить. И она больше не плакала… — Что она будет бороться. Она нашла противоядие и спасла своего возлюбленного, а потом стала смертной вместе с ним. И они были вместе. Вечно. Леголас смотрел на нее. Она была очень красивой, но отчего-то выглядела печальной в этом свете, который эльфы считали священным. Луна не шла к ее бледному лицу, Кейтлинт светила ярче солнца, очевидно, ночная хозяйка не выносила соперницы. Она серебрила ее каштановые волосы, делала старше лицо. Леголас невольно сравнил ее со своим отцом — Кейтлинт была младше Трандуила где-то на одну тысячу лет, но для эльфов это почти не играло роли. Юный принц видел, как они были похоже: одинаково гордые, даже несмотря на все поверхностную весёлость леди Кейтлинт, были видно, что и кронпринцесса, и Король умны почти в равной степени — сказывалось то, что Владыка Ласгалена видел больше, чем эльфийка, и прошел войну — одинаково держались на публике и были схожи в некоторых привычках. — И это все? — спросил Леголас, не дождавшись продолжения истории. Кейтлинт слабо улыбнулась. — Да. Все произошло очень быстро, но с людьми по-другому и нельзя. Они говорят ярко, но недолго. А теперь спокойной ночи, Принц Леголас еще немного поворчал, что так историю не рассказываются, и Кейтлинт тихо рассмеялась на его возмущения. Девушка встала, убрала на столик вино и бокалы, а принц залез в кровать. — Спокойной ночи, — повторила девушка. — Спокойной, — кивнул Леголас. У Кейтлинт появилось желание поцеловать его в лоб и подтолкнуть одеяло, как в детстве ей делали нянечки и отец, но эллет его сдержала. Ей совсем не хотелось возводить границу между собой и сыном Трандуила, но вряд ли инцидент, произошедший почти два года назад был забыт Владыкой. Дочь Элронда вовсе не хотела давать повод думать, что с помощь Леголаса она пытается втиснуться в правящую семью. Слухи, конечно, были, но слуги относились к этому снисходительно: эльфы любят детей, не важно, своих или нет, кроме того и Леголас, и Кейтлинт росли без матерей и желание эллет дать ту любовь, которую не мог дать Трандуил в силу того, что был отцом и Королем одновременно, встречалось слугами даже хорошо. Кейтлинт всегда подчеркивало свое положение гости во дворце, не рвалась исполнять какие-то обязанности, приезжала один раз в три месяца и после уезжала. Она была гостей. Желанной, но все еще гостей. В коридорах дворца было прохладнее, чем в жилых покоях. Эльфийский дворец во всей красе! Многочисленные переходы, мост через бурную реку Лесную, водопады и врата во дворец, величественные колонны, темницы и, наконец, тронный зал, где величественно на троне восседает сам Лесной Владыка. Леди Ривенделла, любившая дом больше всего на свете, все еще считала дворец мрачным, но теперь более приветливым. — Доброй ночи, леди Кейтлинт, — услышала она голос за спиной и развернулась. Трандуил стоял около покоев сына, видимо, собираясь навестить Леголаса. Кейтлинт слегка склонила голову в поклоне. — Ваше величество, — Кейтлинт склонила голову. Она была в белой ночной рубашке, которая, впрочем, была похожа на обычное платье — с широкими рукавами и длинным подолом, с собранными в косу волосами, и девушка смутилась своего внешнего вида. Кейтлинт собиралась идти спать, но Леголас уговорил — Скоро праздник Белых ночей, — внезапно говорит Владыка, отходя от двери и подходя к ней. На довольно приличное расстояние, чтобы случайно увидевший их эльф не подумал чего-то лишнего. — Ваш отец прибудет с вашей мачехой, братьями и сестрой. — Мне это известно, — кивнула девушка. — Я всегда прежде заезжаю домой в Ривенделл, прежде чем отправиться сюда. Отец предлагал мне дождаться праздника и отправиться вместе с ними, но Принц Леголас скучал по мне и я не смогла отказать. — Да, мне это известно, — Кейтлинт вопросительно приподняла бровь, услышав, что Трандуил буквально передразнил ее. — И после такого, видимо, глупо удивляться, что мой сын называет вас матерью. Кейтлинт тяжело вздохнула. Она и сама замечала, что относится к Леголасу куда более теплее и ласковее, чем должна была, но ничего не могла подделать. Их народ любил детей, и Кейтлинт не могла оставаться равнодушной. Но сейчас ей было что ответить. — Мой отец — Владыка Элронд, Ваше Величество, — внезапно произнесла она. Трандуил непонимающе глянул на нее, словно спрашивая, к чему она сказала то, что синдар уже было известно. — Очень сложно расти, когда один из твоих родителей — знатный эльф и у которого помимо тебя есть поданные, чьими делами он должен заниматься. — Леди Кейтлинт, — предупреждающе произнёс Трандуил, но Кейтлинт покачала головой. — Прошу, дайте мне сказать, — эллет дождалась осторожного кивка и продолжила. Владыка почему-то вспомнил тот вечер, когда танцевал с дочерью Элронда, и она сказала, что дети высокопоставленных эльфов никогда не получат столько любви, сколько заслуживают. — Вы любите своего сына, никто не ставит это под сомнения. Но вы так же — Король, не только отец. Келебриан появилась в моей жизни очень поздно, мне уже не нужна была ее любовь, но я знаю, как тебе одиноко, когда твой отец просто не может провести с тобой время. Не из-за отсутствия желания, а элементарной нехватки времени и сил. В отличие от людей, мы более чувствительны к детям, и я просто хочу помочь Леголасу получить то, чего не было у меня. Трандуил смотрел на нее прищурившись. То, что с мачехой у кронпринцессы были прохладные отношения знали едва ли не все эльфы Средиземья. Женщины уважали друг друга, Галадриэль и Келеборн прекрасно относились к приемной внучке, но очевидно, что этого было недостаточно. Когда Келебриан и Элронд поженились, его дочь была куда старше, чем сейчас был Леголас, и уже не нуждалась в материнской любви так рьяно. Возможно, появись Келебриан раньше, в детстве леди Кейтлинт, все было бы по-другому, но ничего нельзя было исправить. И все же, у Кейтлинт была мачеха, братья и сестра, приемные дедушка с бабушкой, а Трандуил не мог дать Леголасу ничего. Его собственные родители и родители его жены были мертвы, как и мать Леголаса. Они с сыном остались вдвоем, и Владыку действительно волновался, что в какой-то момент они с сыном могли отдалиться друг от друга. Любовь же Элронда и леди Кейтлинт ощущалась почти физически, дочь светилась рядом с отцом, и он любил ее больше всего на свете. Это было видно, даже если Кейтлинт не так часто оставалась дома. Ничего не ответив эллет, тем самым признав ее частичную правоту, Владыка кивнул ей и снова вернулся к покоям сына и бесшумно растворился за дверью. Кейтлинт простояла еще пару минут, а потом направилась в свою комнату. *** — Кейтлинт! — нестройным хором кричат близнецы Элронда и Арвен, которая несется к сестре, раскрыв руки. Леди Ривенделла смеется и расставляет руки, подхватывая сестру. Элладан и Элрохир обняли ее с других сторон, а потом дети переключили внимание на Леголаса. Элронд и его светловолосая супруга приблизились, и Кейтлинт с Келебриан синхронно поклонились друг другу. — Кейтлинт. — Миледи. Трандуил вопросительно приподнял бровь, но тут Кейтлинт обняла отца, и Элронд не заметил жеста Владыки. С появлением детей, как думал Трандуил, Леголас станет меньше времени проводить со старшей дочерью Элронда, но это было не так. Когда Кейтлинт не проводила время с отцом — в это время Келебриан следила за своими детьми и Принцем Леголасом — она полностью посвящала себя братьям, сестре и принцу. Она играла с ними, читала им, а вечером проверяла каждых перед сном. Прогуливаясь по саду вместе с Элрондом и его супругой, Трандуил увидел, как Кейтлинт играет с детьми в жмурки: ей завязали глаза и крутили в разные стороны, а потом разбегались в разные стороны. Мрачный величественный дворец Короля теперь оглушал веселый детский смех. Гости потихоньку прибывали, и на плечи Короля ложилось все больше и больше ответственности. Келебриан, освобожденная от опеки над детьми, предложила помочь подготовить праздник, и Трандуил не стал отказываться. — Женщины всегда справляются с этим лучше, — как-то подметил Элронд, и синдар согласился. Был поздний вечер, когда Трандуил прогуливался по своему саду в абсолютном одиночестве. С момента приезда Элронда и его семьи прошло три дня, и завтра вечером начинался праздник Белых ночей. Подготовка к нему отнимала почти все силы, но сегодня была одна из тех немногих ночей, когда Владыку Лихолесья мучала бессонница. Гонимый ею, он вышел прогуляться, но одиночество его длились недолго. Он заметил слабое мерцание где-то в дали, а когда достиг источника света увидел леди Кейтлинт. Она сидела у корней большого раскидистого дуба, неяркая свеча освещала книгу в ее руках. Эллет сосредоточено читала, иногда шевеля губами и хмурясь. Владыка, изначально собираясь пройти мимо, внезапно остановился и, подумав, свернул с основной дорожки в саду. Кейтлинт повела головой и подняв на него глаза слегка кивнула в знак приветствия. — Доброй ночи, Владыка Трандуил, — сказала она, не отрываясь от чтения. — Вы уматываете четверых детей и не устаете сами? — иронично поинтересовался Король Ласгалена, и Кейтлинт хмыкнула. Она действительно могла найти подход к любому ребенку, будь то эльф, человек или даже гном. В крайнем случае, после дня с ней Арвен, Элладан, Элрохир и Леголас засыпали без задних ног и спали спокойно и крепко до самого утра. — Дико устаю, Владыка, — сообщила Кейтлинт, переворачивая страницу. — Но есть книги, ради которых можно и пожертвовать часом сна. Какое-то время они еще молчали. Кейтлинт, казалось, уже забыла о присутствие постороннего, Трандуил молча разглядывал дочь Элронда, отмечая, что та очень похожа на отца. Удивительно, в первую встречу это почему-то не бросилось ему в глаза. Теперь же, после ее частых визитов, синдар мог отметить, что леди Ривенделла во многом похожа на его владыку. Кейтлинт увлекалась тем же, что и отец, говорила почти как Элронд, разделяла его мысли — причем это была не простая солидарность с родителем, а горячая убежденность в его решениях. Кейтлинт была интересной. Во всяком случае — куда лучше тех девушек, которые за десять с лишним лет встречались на пути Владыки. — Удивительно, кстати, что у такой умной и благородной девушки как вы ещё нет своей семьи, — внезапно вымолвил Трандуил. Он заметил, как дрогнула Кейтлинт, а пальцы, державшие книгу, сжались сильнее, но голос ее звучал холодно и сдержанно. — На самом деле ничего удивительного. Я более не стремлюсь к мечтам о идеальном муже, большой семье, собственных детях, как это было в детстве, — Кейтлинт закрыла книгу и поднялась. — Думаю, теперь я вообще не способна никакого любить. Она легко поклонилась и, подхватив свечу, направилась обратно ко дворцу. — С чего же? — спросил Трандуил, останавливая ее. Кейтлинт на несколько секунд остановилась, а потом повернулась и решительно выдала. — Я уже любила. И это принесло мне много радости и счастья, но боль, которую я почувствовала после его смерти и чувствую до сих пор, перекрывает все. Теперь я не верю, что любовь прекрасна… Да и мысли о том, что не важно, больно ли тебе сейчас, если раньше ты был счастлив — глупая. Очень глупая. Минуты счастья никогда не будут стоить года мучений, особенно для тех, кто вечен. — И кто же он? — снова поинтересовался синдар, невольно проникаясь интересом и даже каким-то сочувствием к вечно веселой эллет. Теперь он понял, почему ее редкая отчужденность казалась ему знакомой. Те редкие моменты, когда она покрывалась холодом напоминали Трандуилу о том, что он сам находится в таком состояние уже больше десятилетие. — Он был человеком... — сообщила эллет, а потом зло усмехнулась, видя, как пренебрежение скользнуло по красивому лицу Владыки. — Да, кажется, вы только что разочаровались во мне. И хотя вам совершенно точно все равно, я расскажу. Вам все равно, а значит - вы идеальный слушатель. Я встретила его еще юнцом в 41 году Третий эпохи. Его звали Лютэрн, ему было пятнадцать, и он влюбился в меня без памяти. В 43 я согласилась быть с ним. В 79 он умер. Никто не мог понять его боли. Как никто и не мог понять, что пережила Кейтлинт. Даже ее отец, судя по тому, что в 109 он и Келебриан поженились, не смог понять величину ее душевной раны. Трандуил невольно задался вопросом: знал ли лорд Элронд об этой истории? Или только он стал ее молчаливым спутником? — Эта та сказка, которую вы рассказывали Леголасу? — внезапно понял Король. Он совсем внезапно почувствовал острый всплеск нежности к этой бедной, раненой девушки, которая пережила потерю любимого человека, как и он сам. Только если у него и его супруги могли быть все эпохи мира, то у Кейтлинт с ее возлюбленным — только один век. И слова Элронда тоже обретали смысл: его дочь пыталась стать человеком, чтобы провести со своим возлюбленным одну жизнь. Какова же была эта любовь, что леди Ривенделла, старшая и горячо любимая дочь Элронда была готова оставить бессмертную жизнь позади, лишь бы не страдать так, как она страдала сейчас? — Да, только это настоящая история, — сказал она. Кейтлинт не плакала, но в глубине ее карих глаз крепли ледники. — И она не имеет счастливого финала. Я могу любить отца, уважать мачеху, тепло относится к братьям и сестре, любить и ценить каждое существо в Средиземье, но… эта другая любовь. Для любви иной я холодна... — внезапно она решительно взглянула на Трандуила. — Как и вы, Владыка.