Пустота

Что-то во всем этом не сходилось и напрягало юного Принца, но что именно, сказать он не мог. Воины Ривенделла, Лихолесья, Леголас и Тауриэль — они не могли найти Кейтлинт почти два года, и многие уже стали отчаиваться и все больше склонятся к мысли, что Королева не вернётся больше. Семья Кейтлинт продолжала верить в лучшее. Леголас и Тауриэль продолжали поиски, а в Ривенделле этим занимались близнецы с Арвен. Безрезультатные скитания сменились планами и расчетами, тайными поисками, потому что погони ни к чему не привели. Леголас был почти в отчаяние. Элронд и Трандуил, даже при всем их желание найти дочь и супруги, не могли оставлять свои дела на долго, и им приходилось держаться вдали от поисков. За все это время было только одно единственное сухое письмо. Когда юный принц рассматривал карту Средиземья, гадая, куда могла отправиться его мачеха, в библиотеку, где он находился, залетела птица. Тёмные поперечные пестрины на брюхе и нижней части крыла, как у ястреба, однако хвост у неё заметно длиннее и скошен по краям в форме клина, а не срезан по прямой линии. Кукушка. Она опустила на карту письмо, а потом внимательно глянула на Принца и улетела. Леголас помчался за ней сразу, как прочитал короткое письмо, но выследить птицу, особенно после такого промедления, у него не получилось. О получение письма тут же известили Владык. Элронду пришлось вернуться в Ривенделл, но он сорвался с места, едва появлялась какая-то зацепка. В письме было написано: «Я жива, в порядке. Девятый месяц беременности. Скучаю. Люблю. Простите меня» И личная подпись леди Ривенделла, королева Лихолесья. Короткое письмо привело Трандуила в невероятное бешенство, хотя Элронд смог убедить того, что это лучше, чем ничего. По крайней мере, они знали, что Кейтлинт жива, более того — в состояние выносить ребёнка, значит, все было неплохо. Попытка выследить путь кукушки привела только к одному — гномьей землянке, неизвестно откуда взявшейся в царстве Лесных эльфов. В самом доме никого не было, никаких следов пребывания Кейтлинт. Разве что гребень сиротливо лежал у камина, но им с таким же успехом могли пользоваться и те, кто жил здесь. — Леголас, — Тауриэль постучалась в комнату принца и вошла, не дожидаясь разрешения. — Какой план на сегодня? Эльф рассматривал планы Лихолесья и Ривенделла, некоторые места были помечены. Леголас устало посмотрел на подругу, потом кинул взгляд на карту и указал на какую-то точку. Тауриэль уже предчувствовала, куда именно указал Принц. — Мне не дает покоя этот гномий дом. — Мы следили за ним несколько месяцев, выспрашивали у кого только можно, — напомнила командир стражи. — Там уже никто не живет, и никто туда не возвращался. — Все равно, давай съездим еще раз, — настоял Принц, выпрямляясь. Спина его громко хрустнула. Леголас забрал колчан и стрелы из кресла, куда всегда убирал их. — Может, мы что-то пропустили? — Три раза? — насмешливо фыркнула Тауриэль, но увидев взгляд Принца осеклась. — Хорошо. Хорошо, поехали. Потерять родного человека — больно. Но у тех, кто похоронил близкого, есть возможность скорбеть и верить в то, что он оказался в лучшем вместе. Там, где нет боли и страха. Тауриэль видела, как люди справляются с такими потерями, но как смириться с тем, что кто-то просто исчез из твоей жизни. С Королевой Кейтлинт все было именно так: почти полная неизвестность. Командир стражи не знала, как Владыка Элронд или Король Трандуил переживают случившиеся, но могла сказать точно — время для каждого шло в человеческом темпе. Каждый новый месяц не пролетал как один день, а складывался в одну тягучую противную массу, которая облепляла душу, напоминая о том, что Кейтлинт нет рядом. Такие состояния, со временем, как правило, теряют свою остроту, но у эльфов все было иначе, нежели у людей. Болезненная пустота, вызванная потерей супруги и дочери не проходила, а лишь продолжала нарастать и даже бесконечное время не смогло бы остудить эту боль. Если бы они нашли тело Королевы, то у Владык могла появиться надежда — Кейтилин отправилась в Чертоги Мандоса, обрела покой, и, кто знает, однажды они может быть и свиделись. Но она была жива, но где и с кем — неизвестно. А неизвестность порождала мысли, догадки, не всегда приятные теории. Бывали такие, от которых даже у верующей в лучшее и стремительной Тауриэль пускали холод по позвоночнику. Но рыжая эллет видела все эмоции, которые испытывал принц Ласгалена, начиная с того злополучного вечера двадцать три месяца назад. Состояние шока, ошеломление, онемение, растерянность — первые минуты после получения печальной новости. Чувство вины, раскаяние, самобичевание — когда Леголас понял, что своими действиями не смог ничего исправить, и его порывы ни к чему не привели. Потом Принца затопили злость и гнев, возникшие от бессилия перед случившимся фактом. Потом пришли одиночество и печаль, потому что Кейтлинт была одной из немногих, кто был рядом с Принцем большую часть его жизни. Трандуил замкнулся, позволяя завалить себя королевскими обязанностями, и Леголас поступал точно так же — изматывал себя и загружал, лишь бы не думать о том, что Кейтлинт не было рядом. А апатия, усталость, нежелание что-либо делать — то, что Леголас не мог себе позволить, могли спасти его. Тауриэль думала, что если Принц немного отдохнет, хотя бы недельку побудет вдали от двора, он сможет взять за дело с новыми силами. В конце концов, Леголас мог положиться на подругу, она желала найти Кейтлинт не меньше его самого. Но сейчас пришли тревога и опасение за будущее — как результат неспособности или неумения в одиночку справляться с трудностями жизни. Но как быть, когда эмоции сильны, и на душе очень плохо. С последнего раза в этой норе гномов почти ничего не изменилось. Все так же пусто, разве что слой пыли увеличился. Леголас зашел внутрь, а Тауриэль осталась снаружи. Принц снова и снова облазил каждый уголок проклятого дома, но — ничего. Так же пусто, как и в первый раз. Леголас с раздражением пнул кусок земли, лежащей в углу, и сжал губы в приступе злости. Отчаянье медленно захватывало его, именно в такие моменты Принц осознавал, насколько беспомощен может быть эльф. Даже если он сын Короля. Даже если он сам Король. — Леголас, — внезапно испуганно позвала Тауриэль, и Леголас метнулся обратно. Он на ходу потянулся к луку, но рядом с домом стояла только рыжая эллет. Принц не сразу понял, что именно испугало подругу, пока не увидел: солнце светило не так ярко, как минутами ранее, а все из-за того, что на деревьях, через которые проникали лучи, сидели кукушки. Не одна или две, их было тысячи и тысячи; маленький и большие птицы, внимательно взирающие на двух эльфов. Леголас замер, как и его подруга, боясь лишним движением спровоцировать кукушек. Одна птица проблемой не была, но такое большое количество представляло угрозу — быстрые, ловкие, с острыми клювами и когтям, они могли без проблем выклевать глаза или по-другому серьёзно покалечить. Около минут Принц и эллет взирали на кукушек, боясь пошевелиться. Но в какой-то момент одна из кукушек — эльфы не поняли, какая именно — издала высокий, пронзительный звон, и все птицы с оглушающим шумом поднялись с своих мест. Леголас и Тауриэль закрыли лица руками, но кукушки ближе к ним не подлетели, а разлетелись каждая в своем направление. Эльфы, окончательно сбитые с толку, посмотрели на единственную оставшуюся кукушку — она была больше остальных, белая, с яркими голубыми глазами. Она спокойно взирала на Принца с его подругой, а потом открыла рот, и сказала чистым, женским голосом только одно слово: — Кейтлинт. И после сорвалась с дерева. Эльфы, переглянувшись, не сговариваясь кинулись за ней. — Это безумие, — на ходу сказала Тауриэль, но Леголас ей не ответил. Выслеживать белую птицу среди темного леса было не так уж и сложно. Кроме того, кукушка летела медленно, будто желая, чтобы за ней следовали. Леголас смотрел на нее, инстинктивно обходя стволы деревьев, Тауриэль следовала за ним чуть сбоку. Нельзя было сказать, сколько они бежали вслед за белой кукушкой, но через некоторое время они оказались на поляне. Деревья кончились резко, и эльфы, буквально вылетели из чащобы, поскольку деревья резко остались позади. Тауриэль невольно потянулась к своему луку. Над поляной повисла мертвая, гнетущая тишина. Даже шелеста листвы, который сопровождал эльфов пару секунд назад, не было в этом месте. Эллет и Принц слышали звуки, оставшиеся за их спиной, как сквозь воду. Кукушка бесшумно покружила над поляной, и села в самой середине поляны. Эльфы аккуратно подошли к птице, которая смотрела на них осознанным, человеческим взглядом. У Леголаса мелькнула мысль об оборотнях, но он еще не слышал, чтобы кто-то превращался в Птиц. Про медведей слышал, про волков — но при птиц ни слова. Когда эльфы остановились примерно в пяти шагах от птицы, та издала какой-то пронзительный звук, и Принц с эллет остановились. Птица слегка наклонила голову и начала выделывать какие-то странные телодвижения: она раскрыла крылья и начала кружиться, вырисовывая круг. Тауриэль поморщилась и посмотрела на Леголаса: они что, только из-за этих «брачных танцев» бежали за птицей, которая, возможно, даже кукушкой не была — белые кукушки были редкими любимцами Эру, которые стаями улетели в Валинор, когда Темный Властелин Моргот начал активно действовать на территории Средиземья. Эльфы молча взирали на непонятные кружения птицы, и Тауриэль уже начинала думать, что они зря тратят время, как внезапно кукушка подорвалась с места и перелетела чуть дальше от них. Леголас хотел было пойти за ней, но внезапно земля начала осыпаться, образуя вход в туннель, как раз там, где кукушка «рисовала» круг. Принц сделал шаг по направлению к образовавшемуся проходу, но капитан стражи схватила его за руку. — Леголас, мы не можем туда пойти. — А если это наш шанс? Тауриэль видела, что Леголас дрожит — но не от страха. Тягучее ожидание переполнял раскаленный от напряжения воздух, делая его таким тяжёлым, что было сложно дышать. Рыжая эльфийка понимала, что Принца сейчас мало что могло остановить, однако пыталась воззвать к его разуму. Даже она, любительница опасных приключений, понимала, что пойти туда — полное безумие. — Мы пришли на поляну вслед за белой кукушкой, которых никто уже не видел несколько тысячелетий! И хотим спуститься в непонятный туннель, ведущий неизвестно куда. — Но кукушка сказала «Кейтлинт». — Она — птица! Ей в принципе говорить не положено! А кукушки могут подражать звукам. Вдруг нам только показалось. Тут птица «кукукнула», видимо, оскорбленная подобными словами. Она открыла клюв и снова сказала: — Кейтлинт. Леди Кейтлинт. Леголас победно оглянулся на подругу. — Видишь? — Леголас… — с большим сомнением протянула Тауриэль, хотя уже и начала понимать, что отговорить от этой идее друга у нее не получится. Леголас устало вздохнул: — Слушай. За два года, это — почти что единственная зацепка. Я очень хочу вернуть маму домой, — синдар потер переносицу, словно стараясь унять головную боль. — Давай так. Я спущусь туда один, а если через два часа не вернусь, то ты поедешь к отцу и сообщишь, что случилось, идет? — Нет! — буквально зашипела Тауриэль. Спуститься в этот проем вдвоем еще куда ни шло, но разделиться — ни за что. — За два часа там мало ли что может с тобой произойти. Я иду с тобой! Рыжая эльфийка решительно шагнула к проходу, как сам принц пару минут назад, но Леголас поймал ее за локоть. Было видно, что пререкания его уже порядком утомили, и когда рядом была такая возможность он хотел скорее двигаться и действовать, но Тауриэль, сама того не подозревая, смогла остудить его пыл: нужно было выработать какой-никакой, но все же план. Да и если с ним что-то случится, как это переживет отец? Мысль об Трандуиле отдалась холодом, пронизывающая позвоночник. Путешествуя с Кейтлинт, Леголас привык полагаться на интуицию, и сначала действовать, а потом просчитывать варианты. До замужества мачеха жила мыслью «Делаем, повезет — пронесет», но сейчас, когда Леголас, возможно, был близок к Кейтлинт как никогда за эти два года, нужно было осторожничать, потому что мало ли, какой они найдут Королеву. Леголас начал медленно и осторожно, подбирая слова и начиная на ходу выработать план, который устроил бы и его, и эльфийку: — Тауриэль, мы ушли никому ничего не сказав. Пока нас схватиться, пройдет еще больше времени, в поисках Кейтлинт мы можем пропадать неделями и все об этом знают. Один из нас должен остаться. — Но… — Не спорь со своим Принцем. Тауриэль скривилась. — У тебя два часа, время пошло. *** Белая кукушка летела вперед, Леголас следовал за ней легким бегом. Если два года назад у его мачехи это путешествие заняло два часа — о чем Леголас не подозревал — то Принц преодолел расстояние за час. От земли веяло прохладой, в стенах прорастали лианы с цветами орхидей. Каждый метр освещали сращенные с земляными стена факелы, которые загорались и гасли по мере приближения Леголаса. Когда он вышел из туннеля, солнце светило не так ярко. Леголас огляделся и понял, что за час преодолел расстояние почти до Северных гор, которое заняло бы у него больше месяца, передвигайся он по поверхности. Поляна не изменилась с того момента, как на нее ступила Кейтлинт два года назад — тоже густая, мягкая трава, виднеющийся впереди лес. Принц сделал шаг вперед, но внезапно ему между лопаток уперся кончик меча. — Стой, — зашипели сзади. — Неужели имею честь лицезреть Владыку Трандуила? — Нет, ты говоришь с его сыном. Леголас быстро выхватил свой собственный меч и развернулся, первым нанося удар. Мужчина отскочил, встал в боевую стойку и напал быстрым, как мысль, дальним боковым ударом. Леголасу просто повезло – он интуитивно предположил, что удар будет нанесен справа. Принц парировал острием, направленным вниз, сильно вывернув корпус, тут же повернул меч, скрестив его длинным мечом мужчины. Теперь все зависело от того, кто из них скорее развернет пальцы на рукояти, кто первым перейдет от плоского, статичного соприкосновения клинков к удару, силу которого уже готовили оба, перенося вес тела на нужную ногу. Леголас уже видел, что оба они одинаково быстры. Но у шипевшего пальцы были длиннее. Леголас рубанул вбок, повыше бедра, вывернулся вполоборота, рассек, напирая на клинок, без труда уклонился от широкого, отчаянного и лишенного изящества удара. Эльф, заметив небольшой валун рядом с собой, кинулся к нему, надеясь сделать финт с верху и сбить противника в полете, но в момент прыжка он потерял мужчину из вида всего на несколько секунд, и нечто сильное и сухое обвило его ногу и повлекла вниз. «Это что, был хвост?» — с недоумением подумал Принц, но тот он ударился спиной о камень, отворил глаза, в самое время, чтобы увидеть темную фигуру над собой. Противник схватил меч обеими руками – правой у самого эфеса, левой за головку, прижав кончик оружия к горлу Принца Ласгалена. Он глядел в глаза Леголасу, но это были змеиные глаза с узкими зрачками, поблескивающие холодом и металлом. Глаза, которые ничего не выражали и ничего не выдавали. Но в один момент зрачки расширились до привычного размера, и какое-то веселье вперемешку с одобрением мелькнули в потеплевших глазах. Потрясающая метаморфоза. — Кейтлинт тебя так и описывала, — внезапно сказал черноволосый мужчина, по-доброму усмехаясь и убирая меч в ножны. Это был Наг, тот самый Змей и отец семьи, которая заправляла этим городом. — Она рассказывала про твой стиль борьбы, и то, какой ты ловкий. Очевидно, ты пришел за ней. Принц порывисто вскочил. Он сжал меч в руке, но мужчина стоял на расстояние и, кажется, больше не собирался нападать. Вся его поза была какой-то расслабленной, и вместе с тем — открытой. — Ты знаешь, где моя мама? Вопрос был несколько наивным, да и Наг мог соврать, но что-то неуловимо знакомое было в этом мужчине. Нечто, что говорило о Кейтлинт. Леголас едва ли не трясся от нетерпения, он был так близко. — Знаю. И даже могу доказать, — Змей извлек из нагрудного кармана своей черной одежды какую-то цепочку, а камень на ней сверкнул в неярком свете. Сапфир. То самое ожерелье, которое было на Кейтлинт в день побега. Леголас запомнил его, потому что за два дня до этого у него сломалась застежка, и мачеха попросила починить ее. Утром того дня, когда Леголас видел Кейтлинт в последний раз, Принц отдал его ей. На ветку одного из деревьев села та самая белая кукушка. Она склонила голову, смотря на Змея и эльфа. Наг кинул ожерелье Принцу. — Поговорим? *** Леголас быстро взбежал по ступеням и вылетел прочь из туннеля именно в тот момент, когда терпение Тауриэль начало подходить к концу, и эльфийка была готова отправиться во дворец. Леголасу пришлось бежать по туннелю, чтобы иметь возможность хотя бы остановить рыжую подругу. — Леголас? — взволнованно позвала эллет, смотря на запыхавшегося принца. — Ну что? Леголас, опираясь ладонями на колени, старался отдышаться. Когда у него это более-менее получилось, он выпрямился, откинул светлые пряди со взмокшего лба и коротко сказал. — Нам надо домой. — Что? Что там произошло? — Потом расскажу, — отмахнулся эльф, быстро идя в ту сторону, из которой они пришли. Ничего не понимающая Тауриэль направилась вслед за ним. — Мне срочно нужно увидеть отца и лорда Элронда, — следующие слова он произнес громко, словно желая известить об этом весь лес. — Я нашел Кейтлинт.