Пустота

В Ривенделле стояло раннее утро. Многие жители Последнего прибежища еще даже не проснулись, когда лорд Элронд получил известие о том, что Король Трандуил желает поговорит с ним. Обычно в это время сам лорд еще спал, однако очередное видение разбудило его и выгнало из супружеской постели. Обычно видения будущего имели весьма четкий образ, но в этот раз Элронд мало что запомнил — светловолосая женщина качает на руках светловолосую малышку. Женщина была бледной и уставшей, лица нолдор не рассмотрел. Это, собственно, все, что Элронд смог увидеть. Потом в его кабинет робко постучался Линдир, который сообщил, что леди Кейтлинт просила передать, что уехала на небольшую прогулку к источникам и вернется к вечеру. Почти через час этот же эльф — только теперь по-новому взволнованный — сообщил о том, что Владыка Ласгалена желает говорить с Элрондом. Нолдор был удивлен. — Я хочу жениться на твоей дочери, — сообщил Трандуил после такого, как они с Элрондом обменялись приветствиями и расположились в самой отдаленной беседке сада. — Я здесь чтобы просить у тебя руки леди Кейтлинт. Элронд был шокирован. — Нет, — холодно ответил он. — Не думаю, это что уместно. Ты потерял любимую супругу, а Кейтлинт… — лорд чуть не сказал «потеряла любимого», но вовремя отдернул себя. — молода и юна. Ей нужна настоящая любовь, и… Трандуил невесело усмехнулся. Конечно, он понимал, что Элронда уговорить будет непросто, но он был здесь, чтобы добиться брака с Кейтлинт. И попытки увернуться он понимал — вероятно, влюбленность дочери в человека не предавалась огласке. Но так же Трандуил понимал свои собственные чувства: Кейтлинт была глубоко несчастна, оплакивая свою потерю долгие годы, и она действительно желала наконец-то начать жить по-настоящему. После стольких лет боли обрести заслуженное счастье. Трандуил мог, и даже хотел, дать ей это счастье. Или хотя бы попытаться. Как правило, эльфы вступали в брак лишь однажды; известное исключение — отец Феанора, Финвэ, после смерти первой жены женившийся второй раз. Это вызвало долгий спор Валар, но в итоге — закон, предусматривающий расторжения первого брака (по обоюдному согласию) и вторичный брак в том случае, если погибшая сторона отказывалась возрождаться. Решение Валар привело к расколу в Доме Финвэ, между Феанором и его братьями по отцу, что в свою очередь привело к немалым бедам и великому вреду для эльфов. Потому, хоть случаи, когда эльдар могут вступить во второй брак, редки, но еще реже они пользуются этой возможностью. Ибо печаль и раздор в Доме Финвэ живы в памяти эльдар. Но отчего-то Трандуил хотел рискнуть, и именно в этот момент понимал, что поступает правильно. Поэтому он прервал Элронда одним тихим предложением. — Я знаю, что твоя дочь потеряла любимого. — Знаешь? Элронд, чего таить, действительно был удивлен. Сколько Трандуил и Кейтлинт знали друг друга? Несколько столетий? Чуть больше? С чего бы дочери рассказывать об подобном совершенно незнакомому эльфу, суровому Владыке, которого она знала всего ничего. Или между Кейтлинт и Трандуилом было нечто большее…? Видимо, что-то такое мелькнуло во взгляде Элронда. Трандуил выпил предложенный ему бокал вина и начал, все также тихо и также решительно: —Никто, даже ты, Владыка, не поймешь ее боль утраты. Никто не сможет дать ей то утешение, что могу дать я. Никто не сможет стать для нее тихим оплотом, гарантией спокойствием, а я смогу. Меня и Кейтлинт не свяжут те чувства, что связывали меня и мою супругу, или ее и того человека, но я могу помочь ей пережить это. Я не полюблю ее так, как она этого заслуживает, но я могу дать ей нежность, влюбленность, и уверенность, что в завтрашнем дне будет меньше боли. Я могу помочь твоей дочери исцелиться. — Или только она может помочь исцелиться тебе, — Элронд молчал несколько минут, рассматривая Владыку Ласгалена и раздумывая над его предложением. Наконец он с тяжелым вздохом сказал. — Хорошо. Ты можешь жениться на моей дочери, но только если Кейтлинт сама даст свое согласие на этот брак. Леди Кейтлинт же в это время даже не подозревала о том, что происходит в ее доме. Горячие источники вблизи Ривенделла были одними из ее любимых мест. Собрав вьющиеся волосы в высокий хвост и сделав «шишку», девушка наслаждалась горячей водой, блаженно прикрыв глаза. В моменты умиротворения и покоя она всегда думала обо всем на свете, затрагивая малейшие уголки мироздания, но в этот раз она вновь вспоминала о том, что она — дома. Она вернулась из очередного путешествия шесть месяцев назад. С Белых ночей, которые она разделила на несколько мгновений с Владыкой Ласгалена, прошло почти семнадцать лет; тринадцать лет дома, три года она была в пути, а и сейчас год — дома. Правда для нее, бессмертного ребенка Эру Илуватар, такие путешествия все равно что смертным выйти на пять минут из дома и вернуться. Но Кейтлинт не жаловалась, она теперь действительно могла наслаждаться жизнью. Они с отцом долго разговаривали поздними ночами, и Элронд не уставал подчеркивать, как важна она для него. За этот год внезапно улучшились отношения с Келебриан — они и раньше были неплохими, но тут Кейтлинт, Арвен и супруга их отца начали больше времени проводить вместе. Кейтлинт это не то чтобы напрягало, скорее немного удивляло; хотя она списывала на то, что дочь Леди Галадриэль просто перестала видеть в ней незаконнорождённую дочь мужа и стала относиться как к подруге. Было ли это хуже или лучше — нолдор пока не решила. Еще она думала о Трандуиле. Уже практически не стесняясь своих собственных мыслей, которые она гнала первое время, эллет, нежась в источнике и разглядывая клубы пара, лениво размышляла о Владыке Лихолесья, не цепляясь за что-то конкретное. Она думала о том, как он с ней говорил, о чем они разговаривали, вспоминала их первый и единственный танец, его взгляд, жесты, походку. Вспоминала то, с какой страстью он ответил на ее просьбу о поцелуе, хотя и колебался в начале. В ту ночь Кейтлинт поняла не только то, что сама исцеляется, постепенно влюбляясь во Владыку, но и то, что он сам желает исцелить свою израненную душу Естественно, после того неудачного ранения Леголаса они не общались, Кейтлинт теперь и носу не могла сунуть в Лихолесье. Никакого запрета от Трандуила — просто волновалась появится там. После их поцелуя в Белые ночи она сбежала с утра. После ранения Принца сбежала через два дня, убедившись, что Леголас в порядке. И то ли она действительно хорошо избегала Владыку, то ли он просто не искал встречи с ней. Несмотря на то, что Кейтлинт была знатной эльфийкой, потерявшего любимого, отчего-то ей хотелось верить в первый вариант. Она добилась этого — позволив новой влюбленности загнать боль потери куда поглубже, она не стала счастливее или несчастнее. Смерть Лютэрна все еще тянула ее назад, в пучину, но Трандуил, живой и дышащий, помогал ей идти к свету. Даже если сам не знал об этом. «Вряд ли он чувствует ко мне и толику той привязанности, что ощущаю я», — размышляла Кейтлинт. Но разве это было важно? Дочь Элронда понимала, что ничего между ними и быть не может. Они оба потеряли любимых, и вряд ли Король скинет свой траур так же, как его пыталась скинуть сама Кейтлинт, но… В ту ночь он ей ответил. Он не просто согласился, Трандуил поцеловал ее, и эллет хотела верить, что он тоже что-то почувствовал. Горячий источник находился в укромном месте, спрятанный от глаз посторонних деревьями. За спиной Кейтлинт — гора, чьи камни нагреты от воды, а сбоку, спереди — сплошной лес. Своеобразный тупик. Ветра тут практически не было, по крайней мере — не в это время года, а чуткий слух эллет уловил бы шаги приближающего эльфа. Поэтому, когда деревья тихо шуршат прямо перед ней, Кейтлинт в небольшом волнение вскидывает голову. Между деревьями явно кто-то стоял. Кейтлинт прищурилась. — Эй! — громко крикнула она. Между деревьями мелькает какое-то темное пятно, что-то светлое, и наблюдающий начинает уходить. Смущенная и одновременно разозленная тем, что ее застали в подобном образе, Кейтлинт порывисто встает из воды и быстро накидывает шелковый халат прямо на обнаженное тело. Быстро обуваясь, она достает из-под аккуратно сложенной верхней одежды два тонких, длинных кинжала и, недолго думая, бросается вслед за непрощенным наблюдателем. Тихо и бесшумно Кейтлинт направилась за неизвестным, и вскоре нагнала его. Хрупкая, явно женская фигура, облаченная в черный плащ, стояла спиной к эльфийке. — Кто ты? — требовательно спросила дочь Элронда. Незнакомка слегка склонила голову в сторону Кейтлинт и медленно повернулась. Кейтлинт увидела яркие синие глаза, светлые платиновые волосы, и бледную кожу. Подобный контраст на фоне черного капюшона слегка ослеплял, но Кейтлинт узнала непрощенную женщину. — Ты? — спросила она, смотря на женщину, из-за которой отказалась от становления человеком. Взгляд незнакомки — холодный и непроницаемый — буквально пригвоздил эльфийку к месту, дрожь пробежала казалось по всем костям. Прошло пять секунд. — Госпожа Кейтлинт! — раздался громкий, обеспокоенный голос Линдира. Кейтлинт вздрогнула и машинально посмотрела в ту сторону, откуда донесся голос эльфа. Когда она вновь посмотрела на женщину, то увидела только белую птицу, взмывшую высоко в небо. Эллет недоуменно смотрела ей вслед, думая: действительно ли она видела женщину или это просто игры ее воображения? Задумчивая и сбитая с толку, Кейтлинт вернулась обратно к источнику. Линдир, внезапно покраснев и смутившись, отвернулся. — Что-то случилось? — немного грубее, чем следовало, спросила Кейтлинт, но в следующем же предложение смягчилась. — Я сообщила, что вернусь вечером. — Конечно, моя Госпожа, — пробормотал Линдир, не оборачиваясь. Кейтлинт взяла свое платье и начала быстро одеваться. Бархатная ткань неприятно липла к мокрой коже, лишь больше распаляя недовольство девушки. — Но Владыка Элронд попросил вас вернуться как можно быстрее. Он просил не говорить, чем вызвана такая спешка. Кейтлинт наконец-то справилась с темно-синим платьем, расшитым серебряной нитью, и, не отвечая Линдиру, быстро затянула шнуровку сзади. Потом также молча, на ходу расчесывая немного важные волосы, направилась к оставленной лошади. Эльф бесшумно направился за ней. Когда Кейтлинт прибыла в Ривенделл, то первым, что бросилось ей в глаза — личная стража Его Величества Владыки Ласгалена. И его олень-долгожитель, которого Трандуил предпочитал любому другому скакуну. Несколько эльфов тут же оказались рядом с госпожой, но Кейтлинт спешилась сама. В ее голове медленно начала складываться картинка, под напряженный взгляд Линдира она подошла к животному. — Так вот, в чем причина спешки, — пробормотала она. Олень доверчиво ткнулся мокрым носом в протянутую руку. Стража Трандуила взирала с беспокойством — обычно зверь был агрессивен, и кроме хозяина никого не подпускал. — Владыка Трандуил здесь. Эллет смерила Линдира недовольным взглядом и направилась в главную залу. Зачем он здесь? Сердце забилось быстро-быстро, и Кейтлинт стало трудно дышать. Страх верёвкой обвил ее горло, а мысли лихорадочно метались в голове. Для чего Владыка Ласгалена внезапно приехал в Ривенделл: без особого сопровождения, без предупреждения, да еще и рано утром? Была ли причина в ней? Вероятно, так и было — иначе зачем отцу просить ее вернуться. Что хотел Трандуил? Рассказал все произошедшее Элронду и хотел попросить Кейтлинт держаться подальше от Лихолесья? Это, честно говоря, была единственная догадка Кейтлинт. После случившегося прошло время, но для эльфа — что один миг, и вероятно Владыка решил, что пора принять решение. И отослать Кейтлинт подальше от своего двора, намекнуть, что ей там больше не рады. Именно с этой мыслью эллет появилась в зале. Взгляд Трандуила и Элронда мгновенно направились к ней. Увидев ее, Трандуил лишь лишний раз уверился в правильности своего решения. Вот она — хрупкая, изломанная эльфийка, которая хочет жить сильной и независимой, которую боль ушедшего тянет обратно во мрак. В синем платье, с темной косой на плече. В глазах — страх с тоской в чехарду играют. Мог ли он помочь ей? Могла ли она помочь ему? Кейтлинт слегка присела в реверансе. — Ада, Владыка Трандуил, — произнесла она. Теперь, когда сын Орофера смотрел на нее по-настоящему, он видел мелочи: как подрагивают ее губы, как слегка блестят глаза, как длинные ресницы оставляют тень на щеках. — Что-то случилось, вы хотели меня видеть? — Да, Кейтлинт, — сказал Элронд, и эльфийка поняла, что удивительным образом ее отец пребывал в смятении и в каком-то недоверии. — Король Трандуил обратился ко мне с неожиданной просьбой… Нолдор и синдар переглянулись, и темноволосый эльф замолчал, слегка кивнув. Напряженная до нельзя Кейтлинт заметила этот жест, будто отец давал возможность Трандуилу сказать все самому. Синдар подошел к эллет и замер на расстоянии вытянутой руки, несколько ближе, чем предписывал этикет. Несколько мгновений они смотрели другу другу в глаза. Кейтлинт пришлось слегка приподнять голову, чтобы можно было смотреть в эти голубые, как небо, глаза. И оба молчали. Даже Элронд, кажется, не дышал. Почему, когда люди ссорятся, они кричат? Потому, что теряют спокойствие. Когда люди недовольны друг другом и ссорятся, их сердца отдаляются. Для того чтобы покрыть это расстояние и услышать друг друга, им приходится кричать. Чем сильнее они сердятся, тем дальше отдаляются и громче кричат. А что происходит, когда люди влюбляются? Они не кричат, напротив, говорят тихо. Потому, что их сердца находятся очень близко, и расстояние между ними совсем маленькое. А когда влюбляются еще сильнее, что происходит? Не говорят, а только перешептываются и становятся еще ближе в своей любви. В конце даже перешептывание становится им не нужно. Они только смотрят друг на друга и все понимают без слов. — Леди Кейтлинт, — внезапно начал Трандуил. Эльфийка заметила, что в его взгляде и голосе что-то изменилось, но она так была поглощена волнением, страхом и опасением, что ни о чем и думать не могла, кроме того, какие казни могут свалиться на ее голову. — Ваш отец прав, возможно, я приехал со слишком неожиданной просьбой. Хорошо, ее сейчас вежливо попросят не появляться в Лихолесье. Или — Кейтлинт буквально в холодный пот бросило — Трандуил решит выдать ее за Леголаса, чтобы избавиться от неугодной девчонки. Эллет слишком любила юного принца, и не смогла бы опозорить его даже намеками на чувства к его отцу. — Кейтлинт, — внезапно произнес Трандуил. — Я прошу вашей руки. Некоторые не сдвигаются с места, потому что им важно ощущение надежности или потому что их вообще пугает сама мысль о том, что придется, делать что-то незнакомое. Изменения лежат вне зоны их комфорта и пугают их. Но реальность такова: все жизненные награды находятся вне зоне комфорта. Страх и риск — обязательные стадии, если вы хотите жить успешно и интересно. В голове все смешалось и противно зашумело. Нервы Кейтлинт резко вытянулись, как струны лютни, и голос ее сорвался. — Вы хотите… что? — Жениться на вас, — терпеливо повторил Трандуил, понимая, что его предложение шокирует эллет. — Я прошу… Продолжить он не успел. Кейтлинт покачнулась, и синдар поймал ее, прижав к себе. Глаза эльфийки закрылись, сама она была бледной. Сама девушка не смогла бы объяснить, что произошло — слова о женитьбе ударили по натянутым нервам, и в голове сделалось внезапно так легко, что Кейтлинт просто позволила себе опуститься. — Кейтлинт, — в волнение говорит Элронд, в два шага преодолевая расстояние между потенциальным зятем и дочерью. Трандуил подхватил Кейтлинт, аккуратно опустившись с ней на пол. Элронд дотронулся до лба дочери и что-то тихо проговорил. Ресницы Кейтлинт дрогнули, но она все еще оставалась без сознания. Дышала она неровно и прерывисто, и какое-то мученическое выражение застыло на ее лицо. — Прекрасный ответ на мое предложение, — пробормотал Трандуил. Он откинул кучерявую прядь с лица эльфийки и тоже коснулся ее лица, начиная что-то слабо шептать. Элронд наблюдал за этим какое-то время, а потом тихо выдал: — Хватит. Пусть поспит и немного отдохнёт, а как проснется — обдумает твое предложение. — Как хочешь, Владыка, — равнодушно пожал плечами Трандуил, стараясь не показывать желание пробудить Кейтлинт и потребовать ответа прямо сейчас. Он не боялся передумать, внезапно осознать, что не желает этого союза. Нет, для себя Владыка уже все решил, теперь ему был важен ответ Кейтлинт. Он подхватил Кейтлинт на руки, легко, как пушинку, отмечая, как идет синий к ее темным волосам и светлой кожей; они с Элрондом вышли из зала никем не замеченные. Жизнь в Ривенделле только начала просыпаться. *** Когда эллет проснулась, яркий свет освещал ее комнату. Под легким покрывалом было тепло, а солнце приятно грело кожу. Кейтлинт улыбнулась и обвела взглядом комнату. На стуле, напротив ее кровати, сидел отец. Взгляд его был задумчив; увидев, что дочь проснулась, Элронд встал и подошел к кровати, присев рядом. Пару минут отец и дочь смотрели друг на друга. Кейтлинт думала, что ей сказать: рассказать правду, или сыграть неведение. Предложение Трандуила обескуражило ее, ведь она ждала вовсе не этого. Эльфийка еще не поняла, как отнестись к этому, ведь сама еще не понимала своих чувств: думала о влюбленности, но вместе с тем боялась снова обжечься. Элронд, кажется, тоже не знал, о чем именно спрашивать дочь. Он не мог отрицать, что по состоянию души Трандуил и Кейтлинт были чем-то похожие: одинаково одинокие, одинаково раненные. Единственным смыслом жизни для Владыки Ласгалена был сын и долг, для Кейтлинт — ее отец. «Смогут ли такие, как они, быть счастливы вместе» — подумал Элронд. Нолдор тяжело вздохнул и взял дочь за руку. У Кейтлинт были холодные руки, которые медленно согревались. — Есть только один вопрос, который я хочу тебе задать. Пообещай ответить честно, хорошо? — Конечно, отец, — с готовностью ответила эллет, радуясь, что не придется начинать разговор первой. — Я же никогда не лгала тебе, — по сути, это было так, но на деле Кейтлинт просто иногда не упоминала то, что считала неважным. Элронд колебался, было видно, что вопрос дается ему нелегко: — Между тобой и Трандуилом уже было что-то? — Что? Добрачная близость между эльфами была большой редкостью. У эльфов дух правит телом, потому они редко поддаются желаниям одного лишь тела, будучи по природе воздержанны и стойки. Однако сейчас нолдор терзали смутные сомнения. С чего бы Владыке хотеть жениться на Кейтлинт, зная ее историю? Конечно, Элронд не хотел как-то оскорбить ни свою дочь, ни Трандуила, но выяснить это был просто обязан. Это мало бы что изменило, просто как отец он хотел знать. Как-то контролировать жизнь Кейтлинт у Элронда не получалось почти никогда, а сейчас, после этого визита Короля, он понял, что теряет последнюю связь с собственным чадом. А это было ужасное ощущение. Кейтлинт выглядела смущенной, обескураженной и несколько разозленной подобным вопросом. — Пойми меня правильно, дорогая, — сказал Элронд, слегка сжимая пальцы дочери. — Его решение жениться на тебе обескураживает, и я хочу... — Мы поцеловались на Белые ночи, — внезапно перебила его Кейтлинт. — Это было моим желанием, потом, как ты помнишь, я в спешке покинула Лихолесье. Но ничего более. — Ты его любишь? Кейтлинт смотрела на Элронда и молчала. Она положила на его руку, сжимающую ее пальцы, свою и слабо улыбнулась. В глазах у нее на несколько секунд мелькнули слезы, но эльфийка, как и всегда, быстро с этим справилась. Она обвела взглядом комнату, задерживаясь на льющемся в окно свет. Сейчас был примерно обед, решила она. Ведь она уезжала ранним утром, а когда вернулась, то Ривенделл уже просыпался. — Думаю, я влюблена в него, — тихо ответила Кейтлинт и посмотрела на отца. — Но ты знаешь, ада, мое сердце разбито после того человека... а его — после смерти жены. Возможно, это именно то, что мне нужно. Нам обоим. Попытка склеить сломанные сердца у двух разбитых эльфов... Элронд ничего не ответил. Он лишь кивнул, а потом протянул руки и обнял дочь. Кейтлинт прижалась носом к груди отца и расслабленно выдохнула: папа здесь, он не бросит и не осудит, какое решение она бы не приняла. Папа всегда будет любить ее, чтобы она не сделала. Такая поддержка стоила всех ее страданий. Владыка Ривенделла передал Трандуилу, что Кейтлинт даст ответ вечером, а пока просит дать ей подумать. Синдар хмыкнул, но кивнул и удалился в любезно отведенные покои. Он понимал, что своим предложением внес раздор в головку эллет, которая и так спокойствие не отличалась. Кейтлинт нужно было время подумать, и Трандуил даст ей его. Кроме того — что такое десяток часов? Так, лишь миг. Кейтлинт же, через Линдира предупредив отца, спряталась в небольшой комнате, которая находилась в подвале замка. Это были личные купальни кронпринцессы, всегда, даже в самую жаркую погоду, были наполнены холодными водами. Эльфийка попросила нескольких эллет-прислужниц принести ей туда обед, и с удовольствием устроилась в прохладной воде с запахом лаванды. Эльфийка и не думала отказываться от предложения выйти замуж. Если бы она была в сознание чуть дольше, то сразу бы дала положительный ответ, но слова Трандуила так неожиданно ударили по натянутым нервам, что она просто не сдержалась. Казалось, на нее обрушилась вся тяжесть тех чувств, что медленно развивались у нее к Владыке Ласгалена. Эллет, принесшие обед, вежливо поинтересовались, желает ли Кейтлинт что-то еще. Та ответила вежливым отказом и поблагодарила их, после чего вновь осталась одна. Подплыв к краю купальни, она обернулась в белое полотенце и села на бортик, пододвигая к себе небольшой столик с оставленным подносом. Кейтлинт размышляла о том, какая это, вероятно, будет непростая свадьба. Согласно законам эльдар, помолвка должна была длиться не менее года, а часто она продолжалась и долее. После обручения, помолвленные назначали день свадьбы, до которой должен был пройти по меньшей мере год. Тогда на празднестве, где снова присутствовали обе семьи, игралась свадьба. В конце праздника обрученные выходили вперед, и мать невесты, и отец жениха соединяли руки пары и благословляли её. Это благословение было торжественно, но ни один смертный не слышал его; хотя эльдар говорят, что мать призывала в свидетели Варду, а отец – Манвэ; и, более того, произносилось имя Эру (что редко случалось в другое время). Обрученные возвращали друг другу серебряные кольца (и хранили их как сокровище); а вместо них обменивались тонкими кольцами из золота, которые носили на указательном пальце правой руки. Среди нолдор также было в обычае, что мать невесты давала жениху драгоценный камень на цепочке или в ожерелье; а отец жениха дарил нечто подобное невесте. Эти дары иногда преподносились до торжества. Но все эти обряды не являлись необходимыми ритуалами для брака; это были лишь добрые обычаи, позволяющие родителям выказывать свою любовь, и благодаря которым союз скреплял не только помолвленных, но и две семьи. Кейтлинт задумалась. У нее не было матери, только Келебриан, и доверить такое дело ей… Эльфийка не считала себя достаточно близкой к жене отца, чтобы так поступить, и Элронд, скорей всего, понял бы это. У Трандуила тоже не было родителей, так о каком же объедение семей идет речь? Только двое, раненных, в некоторой степени испуганных… «Леголас, — внезапно вспомнила Кейтлинт. — Он станет моим сыном. И отец породнится с Трандуилом. Я и они — вот что это будет за семья» В дверь внезапно тихо постучались. Кейтлинт нахмурилась, но позволила войти. К большому удивлению эльфийки, в купальню скользнула Арвен. Эльфийка удивленно глянула на сестру, не понимая, почему Ундомиэль пришла к ней. — Прости, что помешала, — вежливо сказал Арвен. Кейтлинт улыбнулась ей, мол, ничего страшного, проходи. Арвен плотно закрыла дверь и прошла внутрь. Двигалась она почти бесшумно, лишь платье тихо шуршало по каменному полу. Она аккуратно присела на край купели, посмотрев на сестру. — Я слышала о том, что произошло. Для чего приехал Король Трандуил, — честно призналась Арвен, смущаясь. Кейтлинт по-доброму усмехнулась. — Думаю, весь Ривенделл уже жужжит, как встревоженный улей. — На самом деле… — Арвен запнулась, но потом покачала головой, и зашла с совершенно неожиданной для Кейтлинт темы. — Возможно, это не мое дело, но я хочу сказать, что… что ты заслужила этого — счастье. Я и представить не могу, как ты страдала все эти годы, но сейчас... — Мне лучше быть счастливой, каким бы не было это счастье? Арвен помедлила, слегка теряясь от пристального, цепкого взгляда сестры. Она хотела сказать совсем не это, желала показать, что Кейтлинт в любом своем решение не будет одинока. Видимо, старшая дочь Элронда это поняла, но задала этот вопрос, желая получить ответ. Контекста о том, что Трандуил — некий последний шанс для кронпринцессы не утонуть в темноте, слова Арвен не подозревали, Кейтлинт это понимала. Поэтому нестройное словоизлияния сестры вызвали улыбку и легкую теплоту в сердце. — Думаю, да, — медленно кивнула Арвен, и тут же исправилась. — Но это лишь твой выбор, — эллет тяжело вздохнула, и исправила все одним предложением. — Я лишь зашла сказать, что ты достойна быть любимой, более, чем кто-либо. — Спасибо, Арвен, — ответила Кейтлинт, зная, как высоко юная эльфийка ценит нежные и возвышенные чувства. Она протянула руку и сжала пальцы Арвен. Эллет улыбнулись друг другу, а Кейтлинт смогла окончательно выровнять все, что чувствовала. Этим же вечером, когда на небе зажглись первые звезды, эльфийка тихо шла по направлению к гостевым комнатам, пока не остановилась перед одной. Одним движением отослав стражников, Кейтлинт тяжело вздохнула, храбрясь, и тихо открыла дверь в покои Короля. Трандуил стоял на балконе, ладонями сжимая поручни. Тяжелый камзол лежал на кресле, и Владыка был невероятно похож на Леголаса. Точнее, Леголас был похож на отца, но именно сейчас, в одних темных штанах и рубахе, в чертах Трандуила было отражение его молодого сына. Сходство и раньше было более, чем явное, но почему-то именно сейчас Кейтлинт заострила на этом внимание. Сама она была в голубом платье, с прозрачными рукавами до локтей, и собранными в «колосок» еще немного влажными волосами. Она бесшумно приблизилась к Трандуилу. — Владыка Трандуил. Ее появление, вероятно, не осталось незамеченным. Синдар не вздрогнул, лишь слегка склонил голову в ее сторону. — Леди Кейтлинт, вам уже лучше? Не думал, что мое предложение доведёт вас до обморока. Кейтлинт улыбнулась. Неяркий свет звезд сверху и фонарей снизу освещал Короля, делая резкие черты немного мягче. Владыка Лесного Королевства Эльфов — Трандуил — строгий, серьезный, производящий сильное впечатление эльф с жемчужной кожей и длинными серебристо-светлыми волосами. — Это не ваша вина, — тихо ответила Кейтлинт, подходя ближе. — Я думала, что вы запретите мне являться в Лихолесье и общаться с вашим сыном, и пока я придумывала себе всевозможные казни, вы так удивили меня. Трандуил усмехнулся. — Вы лучший друг Леголаса, во многом заменившая ему мать. Я не смог бы, да и не хочу, прервать вашу дружбу. Кейтлинт закусила губу. Она с сомнением посмотрела на Короля, который обводил взглядом вечерний Ривенделл, будто нашел в нем что-то удивительное. Эльфийка молчала пару минут, а потом тихо выдала. — Но вы хотите жениться на мне. Трандуил внезапно повернулся к ней, окидывая внимательным, цепляющим взглядом. Эльфийка тоже повернулась к нему, внимательно смотря снизу-вверх. У них была небольшая разница в росте, но все-таки ощутимая. Внезапно синдар задал тот вопрос, к которому дочь Элронда была готова меньше всего. — Леди Кейтлинт, как давно умер ваш возлюбленный? — 79 год Третий эпохи, — быстро, без запинки проговорила Кейтлинт. Были даты, которые она не могла забыть. — А что? — А моя жена погибла в 259 году Третьей Эпохи*, — даже сейчас, эти слова больно резали сердце, точно так же, как и признание Кейтлинт резало ее. — Я это к тому, что наша боль всегда будет с нами. Я говорил тебе, что ее надо просто пережить, но на самом деле, ей надо дать выход, а потом заменить пустоту чём-то светлым. Я не могу тебе обещать большую любовь. Все будет развиваться медленно, однако я смогу быть рядом, чтобы ты больше не соскользнула в пропасть, которую ты так боишься. Я могу быть рядом, чтобы удержать себя. «Мое сердце, птица пустыни, нашло своё небо в ваших глазах, они — колыбель утра, они — царство звёзд», — подумала Кейтлинт, но смутные сомнения продолжали изводить итак израненную душу. В карих глазах мелькнуло беспокойство. Она ушла с балкона вглубь комнаты, которая освещалась несколькими неяркими канделябрами. Трандуил последовал за ней. Кейтлинт обернулась и посмотрела на него. В неярком свете ее волосы стали темнее, черты лица плавнее, а взгляд будто печальнее. — Как и вы, сейчас я не смогу дать вам свою любовь в ответ. Только эфемерное, призрачное чувство влюбленности, которое может растаять в любой момент. Что нас ждёт тогда, Трандуил? Она тоже откинула формальности, перестав соблюдать необходимое обращение. На ее вопрос Трандуил легко пожал плечами, шагнув немного ближе, и понимание проскользнуло по ее лицу. — Покой, — внезапно он оказался слишком близко, взяв девушку за руку. Кейтлинт неуверенно переплела их пальцы. — Под сводами моего дворца ты будешь в покое и умиротворение, даже если никогда не сможешь полюбить меня. Но я буду держать тебя от тьмы, что ты боишься, и оберегать, Кейтлинт, клянусь тебе. — И взамен я буду делать тоже самое. Потому что ты тоже боишься этой пустоты, Трандуил, я знаю. В этом мире если ты не можешь перетерпеть то, что с тобой случилось, беды не оставят тебя, ты не сможешь даже сделать шага вперед. А ты предлагаешь мне нечто невозможное и невыносимо прекрасное. Справимся ли мы? — Не знаю. Но если ничего не получится, ты сможешь быть Королевой, и мы оба будем знать, что пытались. Ты так красива. И так невинна. Ты заслужила право быть счастливой. «А ты заслужил право быть счастливым», — подумала Кейтлинт. Она освободила одну руку, и ее прохладная ладонь легла ему на щеку, которую уродовал скрытый ото всех шрам. Эльфийка слабо улыбнулась. — Да. Да, я выйду за тебя, и мы оба попытаемся быть счастливыми. Потому что... Постараться забыть — сделать вид, что забыли. Пусть останется все, что хорошее было и спасибо за то, что так сильно любили... Кейтлинт с трудом удерживала свое сознание в этой реальности. Его аромат будоражил, уговаривал поддаться сильному мужчине, который сможет защитить, дать почувствовать себя желанной, не одинокой, нужной. — Кейтлинт... Легкое касание к губам вырвало из груди тихий стон. Почему она помнила, что его губы жесткие? Нет, это не правда. Они мягкие! Мягкие и очень осторожные. Мужская нежность… Она незаменимая. Ее не заменить никакими подарками и материальной стороной. Ее не купишь. Ничем. Обнять. Прижать. Поцеловать. Просто гладить волосы и руки. Девушка, укутанная в такую любовь, всегда взамен даст больше. Всегда сделает счастливее. Всегда даст мужчине почувствовать себя желанным, дорогим, единственным. Самым любимым. Кейтлинт казалось, что она полностью контролирует ситуацию. Просто… Просто это было так волнительно! Совсем немножко… еще чуть-чуть. Порывисто синдар впился в ее полуоткрытые губы. Она вздрогнула. Нежность его объятий оказалась всего лишь обманом. Мужчина держал крепко, по-хозяйски прижимая ее к себе и лаская так, словно она уже принадлежала ему. На небольшом столике в резной, изумрудной шкатулке неярко сияли два серебряных кольца.